Текст книги "Хейтер из рода Стужевых. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Зигмунд Крафт

Соавторы: Тимур Машуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Биркев ушёл первым. Ему-то что – пальто накинул и всё. А вот мне и верх одеть, и обувь сменить. Всё же на улице зима.

Пока собирался, краем сознания все еще ощущал эмоциональный фон Биркева. Усталый от собственных неудач, я переключился вновь на мысли об этом старике.

Он был раздражен – усталостью, потраченным временем, возможно, мной. Но сквозь раздражение пробивалось что-то еще. Какая-то глубинная неприязнь, которую он тщательно скрывал за маской ворчливого профессионализма. Я не мог понять ее природу. Может, он просто не любит молодых – завидует их силе и перспективам? Может, считает всех учеников бездарями и учит лишь ради денег? А может, дело во мне лично? Может, я напоминаю ему кого-то, кого он ненавидел или кто его предал? Ну не мог я никак принять его странный фон, слишком он выбивался из всего, с чем я сталкивался до этого.

Вопросы роились в голове, но ответов не было. Я чувствовал себя неуютно рядом с этим стариком, хотя он не сделал мне ничего плохого. Наоборот – помог, дал знание, потратил силы. Но иррациональная настороженность не уходила. Как будто интуиция скреблась: осторожно, с этим человеком что-то не так.

Следующее занятие должно быть через две недели. К этому времени мне нужно научиться ощущать печать и манипулировать интенсивностью работы её пассивной части. Иначе эти тренировки станут бездонной ямой, куда я буду сливать свои деньги.

Но это всё в будущем. Сейчас же деньги были потрачены не зря. Я приблизился к пониманию своих татуировок, а вместе с этим и к тем силам, которыми обладал.

Кто-то нанёс этот контур ради того, чтобы сделать из меня магического инвалида. Но вместо этого я стал сильным магом огня. И из этого нежданного подарка должен извлечь максимум пользы. Другие платят огромные деньги за татуировки, у меня же они уже есть. Считай, сэкономил. Нужно думать позитивно, а не накручивать себя плохими мыслями.

Глава 27

Кафе «Эспрессо» находилось недалеко от академии, цены здесь были демократичными, зал приятен глазу. Неудивительно, что место пользовалось спросом у студентов аристократов и дворян. Простолюдины кроме академической столовой мало куда могли позволит себе сходить, но несколько раз в месяц могли и сюда зайти.

Крайне редко кафе пустовало помимо утра, а выходные дни здесь всегда было много посетителей. Не только студентов, разумеется. Подобных заведений на улице достаточно, зайти мог кто угодно.

За окном валил снег, так что в этот выходной день гуляющих было мало. Ксения оставила свои вещи в камере хранения, а служанку отпустила на отдых, выделив средства. Та сама не захотела заселиться ненадолго в гостиницу. Но и не стала настаивать присутствовать рядом с госпожой. Увы, таковы официальные поездки аристократии – без прислуги не положено по статусу. Сейчас она находилась недалеко в кинотеатре.

Ксения сидела напротив меня. Она задумчиво улыбалась, медленно помешивая свой кофе. В этом молчании не было неловкости, наоборот – приятный уют. Когда я бывал в Тамбове, мы также не болтали без умолку.

– Проездом, значит? – решил я начать разговор первым. – Тебе что-то потребовалось в Москве?

Улыбка Ксении стала меньше, она так и не посмотрела на меня. Значит, тема не особо приятная.

– Как бабушка? – тут же перевёл я разговор. – Как сама?

– Всё хорошо у бабули. Всё так же захаживает в лавку под разными предлогами. От призвания так легко не отмахнуться, – улыбнулась она шире. – Я так же неплохо.

– Как учёба? – хмыкнул я.

– Ты во мне сомневаешься? – с вызовом сказала она, а потом тихо засмеялась. – Сам как?

– Да нормально, – пожал я плечами. – Учусь, тренируюсь, как сама знаешь.

– Как знаю, – усмехнулась она. – Только по твоим рассказам, да иногда удаётся что-то вытянуть из Васи. Если бы не сказал, что у него появилась девушка, я бы и не подумала. Слишком он скромный на мой взгляд. Да и ты не меняешься. Что в Тамбове устроил дуэльный марафон, что в Туле. Развлекаешься?

Я невольно улыбнулся в ответ. Ксения всегда умела говорить о таких вещах легко, без налета восхищения или зависти. Просто констатировала факт.

– Ничего от тебя не скроешь.

– Молодец, – она откинулась на спинку стула, разглядывая меня с привычной прямотой. – Я тоже не отставала. Рукопашка, фехтование – в этом семестре я лучшая на потоке. Веришь?

– Верю, разумеется, – кивнул я вполне искренне. – Ты всегда была упёртой.

– Упёртость – наше всё, – хмыкнула Ксения и надломила ложечкой пироженое, которое как раз принесла официантка.

В этот момент в кафе зашла Ольга. Неужели так быстро донесли и она не менее быстро рванула сюда? Прошло от силы минут двадцать, как мы сели за столик.

Я сидел лицом к входу, так что видел её цепкий взгляд на спину Ксении. Её гнев мой дар считал быстро. Точнее, татуировки, нужно даже мысленно отдавать отчёт в своих силах и их источнике.

– Алексей, дорогой! – проворковала Ольга, подходя к нашему столику. Она даже не спросила, можно ли сесть – просто придвинула свободный стул и плюхнулась рядом, прижимаясь ко мне плечом. – А я тебя везде ищу! А это кто?

Она уставилась на Ксению с выражением, которое должно было означать вежливый интерес, а на деле выглядело как сканирование конкурентки.

Ксения удивленно подняла бровь и перевела взгляд на меня. В ее глазах читался немой вопрос и, кажется, немного обиды. По крайней мере, гнева я не ощутил и от этого стало не по себе. Но отмахнулся от ненужных мыслей. Давно ведь понял, кроме дружбы нас ничто не может связывать.

– Ксения, подруга, – сказала она прежде, чем я додумался её представить.

– Ольга, – представилась Ревертонская и положила руку мне на плечо. – Девушка Алексея.

Ксения поперхнулась то ли пироженным, то ли кофе.

– Девушка? – переспросила она, и в её голосе явственно слышалось недоумение. – Алексей, а почему ты мне ничего не рассказывал о своей девушке? И Василий молчал, как партизан. А я-то думала, у тебя как обычно – никакой личной жизни, одни тренировки.

Я глубоко вздохнул. Чувствуя, как Ольга буквально впивается пальцами в мое плечо, я взял её запястье и демонстративно, без резкости, но твёрдо убрал её руку.

– Потому что рассказывать не о чем, – ответил я Ксении ровным тоном, даже не глядя на Ольгу. – Это просто одна из моих многочисленных фанаток. Только ведёт себя наглее остальных. Это в Тамбове меня побаивалась, здесь ситуация иная, как видишь.

Я позволил себе короткую усмешку и посмотрел на Ксению. С ней всегда было легко – она понимала с полуслова.

– Ты же меня знаешь. Меня в девушках интересует только одна функция. А на первом месте у меня…

Я сделал паузу, и Ксения закончила за меня, понимающе улыбаясь:

– … обретение большей силы.

– Бинго! – я рассмеялся, и этот смех был искренним. Да, я играл, но Ксения реагировала так, как я и думал. Всё шло так, как было нужно мне.

Ольга побагровела. Я видел, как краска заливает ее щёки, как дёргается уголок губ. Минуту назад она была «девушкой Алексея», а теперь стояла в статусе навязчивой фанатки, да еще и при свидетелях.

Я же ощущал блаженство, опуская её с небес на землю. Думала, только одна может играться в женихов и невест внезапных изнеоткуда? Получи, это за сюрприз с Орловом. Я тоже умею неприятно «шутить».

Она вскочила, и я нутром ощутил, как в ней закипает ярость. Увы, конструкт татуировки всё так же не прощупывался, хоть я и попытался его уловить в данной ситуации.

Тем временем рука Ольги взметнулась для пощечины – классический жест оскорблённой женщины.

Я перехватил ее запястье в паре сантиметров от своей щеки. Спокойно, без усилия. Просто замер, удерживая ее руку на весу.

– Ольга, – сказал я тихо, глядя ей прямо в глаза. – Иди. Не устраивай глупых сцен. Не позорь себя.

– Ты… ты сам согласился быть моим парнем! – выкрикнула она, дёргая руку, но я не отпускал.

Я удивленно вскинул брови.

– Когда это?

Она открыла рот и… замерла. В её глазах мелькнуло что-то – осознание? Паника? Она явно перебирала в голове все наши разговоры, все встречи и не находила. Потому что нечего было находить. Она предложила встречаться в обмен на вступление в ряды сферистов, а потом начала вести себя как, будто мы уже в отношениях. Она пыталась поставить меня в неловкое положение и уже была уверена, что я в её кармане, раз поддаюсь на эти манипуляции. Да вот только я никогда и ничего ей не обещал.

– Вот именно, – сказал я спокойно, отпуская её запястье. – Ты липнешь ко мне, а я позволяю тебе это делать. Потому что мне было интересно, что из этого выйдет. Но это не делает тебя моей девушкой. Извини.

Она стояла, сжимая и разжимая кулаки, и я видел, как в ней борется гордость, унижение и злость.

– Ты пожалеешь, Стужев, – прошипела она и, развернувшись, выбежала из кафе. Колокольчик на двери нервно затрезвонил от её хлопка.

Выдохнув, я повернулся к Ксении. Она смотрела на меня с лёгкой укоризной, но в глазах её была… радость?

– Жестоко ты с ней, – сказала она, покачав головой.

Я виновато улыбнулся.

– Извини. Я правда не знал, как от неё избавиться. Она уже достала, а тут такой удобный случай… – я поморщился. – И тебя втянул в этот балаган. Прости.

– Ой, ладно, – отмахнулась Ксения. – Только рада помочь.

Она сделала глоток кофе и вдруг хитро прищурилась.

– Ты ведь специально это кафе выбрал? Знал, что она здесь часто бывает?

Я незамедлительно виновато улыбнулся и повторил:

– Прости.

– Ах ты ж… – Ксения покачала головой, но беззлобно. – Использовал меня как приманку, да?

– Как катализатор, – поправил я. – Чтобы раз и навсегда. Иначе она бы еще полгода ходила и морочила голову и мне, и всей академии.

– И всё же, она красивая. Почему ты решил ей отказать?

– Тульская академия мало чем отличается от тамбовской, как оказалось, – я с грустью покачал головой, смотря в свою чашку, будто пытаясь найти там решение на свои проблемы. – Увы, это политические игры. Я ей симпатичен, но она преследует определённые цели, которые мне не нравятся. Ты знаешь, я не люблю танцевать под чужую дудку.

– Да уж, – шумно выдохнула она. – Умеешь же ты притягивать неприятности…

– Увы, – пожал я плечами. – Похоже, один из моих талантов.

– Она обещала, что ты пожалеешь. Но не думаю, что для тебя это станет проблемой, – улыбнулась Ксения. – Ты у нас непробиваемый.

– Спасибо за комплимент.

Мне действительно было приятно слышать подобное. Эта девушка меня понимала как никто другой.

Ксения допила свой кофе и вдруг посмотрела на меня с хитрым прищуром, от которого у меня внутри что-то ёкнуло. Я знал этот взгляд – обычно за ним следовал вопрос, на который у меня не было готового ответа.

– Слушай, Алексей, – начала она, отставляя чашку. – А ты вообще в курсе про отборочные на всеимперский турнир магических битв? Тебя уже утвердили как кандидата от Тульской академии или будешь пробиваться через общее сито?

Я моргнул, пытаясь переварить услышанное.

– Что? Турнир? Я думал, там только старшие курсы участвуют. Четвертый, пятый…

Ксения рассмеялась – звонко, искренне, так, что несколько человек за соседними столиками обернулись.

– Ох, Алексей, ты иногда бываешь таким… – она покачала головой, всё ещё улыбаясь. – Студенты только по третий курс, бакалавриат. Магистратура не участвует, у них свои мероприятия подобного толка. Сейчас же это первый турнир для тех, кто помладше.

Я нахмурился, прокручивая в голове расписание и свои планы.

– Я второй курс. Даже если так… какие у меня шансы? Там же третьекурсники, у них опыта больше, техники отточеннее. Я в дуэлях с ровесниками пока неплох, но против реальной элиты…

Ксения ксения укоризненно покачала головой, смеясь одними глазами.

– Алексей, ты себя со стороны слышишь? Кто ты и где тот Стужев, который готов горы свернуть ради силы?

Я поморщился.

– Ну ты скажешь, тоже. Я с третьекурсниками дрался всего пару раз, и то… – я запнулся, вспоминая те схватки. – Это были не самые сильные представители курса. Выскочки, которые хотели быстро прославиться и заодно разбогатеть. А настоящая элита академии… они пока мимо меня проходят.

Ксения подалась вперёд, и её голос стал тише, но напористее:

– Ты понимаешь, что этот турнир даст? Даже участие в отборочных – это строчка в резюме, которая потом откроет любые двери. А если пройдёшь дальше… Империя смотрит такие вещи. Рода, которые ищут талантливых союзников, смотрят. Военные структуры смотрят. Даже императорская канцелярия иногда приглядывается к финалистам. Твой род будет на слуху у всей страны, это престиж. Когда ты сам станешь главой рода, к тебе будут относиться серьёзно со старта.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

– И последний этап будет в Москве. Мы бы могли там встретиться.

Я поднял бровь.

– Встретиться? Ты же в Тамбове учишься. Как ты в Москве окажешься?

Ксения отвела взгляд, и в этом жесте вдруг промелькнуло что-то… неуверенное? Это однозначно как-то связано с поездкой, которая сейчас.

– Отец… признал моё намерение стать бойцом, – сказала она тихо. – Переводит меня обратно в Москву. Со второго семестра я буду учиться в Московской академии. Под своим настоящим именем и статусом. Сам знаешь, начнутся предметы по магии, а Москва в этом плане лидирует по качеству образования.

Я молчал, переваривая информацию. Не то, чтобы я не ожидал такого исхода, но не думал, что это произойдёт так скоро. Всё же, по рассказам девушки её отец был тем ещё упрямцем, и её будущее было расписано с младенчества. Неужели бабушка так расстаралась ради внучки?

– Я тоже попробую пройти отборочные, – продолжила Ксения обыденно, и в её голосе звучало лишь констатация факта и даже какая-то неверенность. – Но мне даже до тебя далеко. Да и в целом боевого опыта меньше… Я вряд ли выйду в финал, всё же там будет элита элит со всей империи. Но обязательно попытаюсь.

Я не выдержал и усмехнулся.

– Ксения, ты себя слышишь? Кто ты и где та девушка, которая в переулке метелила мужиков вдвое старше себя? Которая не побоялась в одиночку ввязаться в драку, чтобы сеять справедливость? Где твоя уверенность в себе?

Она вспыхнула. Щёки залились румянцем, и она поспешно отвела взгляд, будто за окном появилось что-то интересное.

– Алексей, не надо… про то время. Я тогда была юная и наивная. Думала, что если умеешь бить морды, то этого достаточно. А потом… – она запнулась. – Потом я встретила тебя. И поняла, что настоящая сила – это не только кулаки. Это ум, это холодная голова, это способность просчитывать на десять ходов вперёд. Ты меня многому научил.

Я почувствовал, как мои собственные щёки начинают теплеть. Похвала от Ксении звучала… иначе, чем от других. Весомее, что ли.

– Ты переоцениваешь моё влияние, – пробормотал я, также глядя в окно, где снегопад только усиливался.

– Не переоцениваю, – тихо ответила она.

Повисла пауза. Неловкая, тягучая, наполненная тем, что мы оба не решались сказать вслух. Я чувствовал это каждой клеткой – то, что висело между нами уже не первый месяц. То, что не давало покоя перед сном и заставляло тренироваться до изнеможения, чтобы выключать сознание сразу, как голова касалась подушки. То, что делало наши редкие встречи одновременно такими радостными и такими болезненными.

Мы не могли быть вместе. Не сейчас. Не в этом мире, где статус и происхождение значат больше, чем чувства. Она – дочь московского князя. Я – провинциальный барон. Её отец уже признал её намерения, дал ей шанс. Мне незачем мешать ей исполнять свою мечту.

Возможно, однажды я смогу прославиться и возвыситься достаточно, чтобы стать достойным её. И взять в жёны. Но сколько для этого потребуется времени? Думать о подобном не хотелось, как и тешить себя и её надеждами.

Ксения первой нарушила молчание. Вздохнула, тряхнула волосами, и на её лице снова появилась улыбка – чуть натянутая, но живая.

– Ладно, прошлые неловкости оставим в прошлом. Давай закажем ещё по чашке кофе? И, может, пирожное? Хорошо сидим, вроде.

Я выдохнул с облегчением.

– Давай. Я сегодня угощаю.

– О, какой щедрый! – фыркнула она, но в её глазах заплясали привычные искорки. – Смотри, я дорого обойдусь.

– Кто бы сомневался, моя княжна, – усмехнулся я.

Мы сделали заказ, и разговор снова свернул на безопасные темы – учёба, преподаватели, смешные случаи из академической жизни. Но где-то в глубине, под слоем обычных слов, продолжало пульсировать то, что мы не сказали. И оба знали об этом. И оба делали вид, что ничего не происходит.

Так было легче. Так было безопаснее. Так было правильно для нас обоих.

Отведённые три часа пролетели незаметно. Я смотрел вслед уезжающему поезду и ощущал внутри пустоту. Так же, как и когда покидал Тамбов каждый месяц после встречи с ней. Конечно, у меня денежные дела в том городе, приезжал я не просто так. Но каждая такая встреча была для меня важнее боёв на подпольной арене.

Я сел в такси и смотрел на метель за окном, а в голове крутилась одна мысль: турнир. Отборочные испытания, а потом Москва. Встреч с Ксенией будет больше.

Всеимперский боевой турнир среди студентов проводился впервые. Я слышал о нём, но и правда был почему-то уверен, что это только для магистратов. Кто вообще в своём уме будет проводить подобные испытания среди зелёных магов? Странное решение.

Но это и правда мой шанс. Не только съездить в Москву и чаще видеться с Ксенией, но и проверить себя, встретить настоящих противников, научиться новому. Жаль только, что он без артефактов будет проводиться, но это ерунда на самом деле.

К тому же, я ведь и сам подумывал о схемах, как бы схлестнуться с остальными третьекурсниками, которые не велись на мнимую выгоду и гордыню. А тут отборочные испытания как нельзя кстати. Старые противники наверное тоже захотят реванша, либо наоборот, откажутся. Да и как способ отвлечься от фракций академии, хотя, они наверняка не успокоятся. Посмотрим на их следующий шаг. Пока что мне неплохо удаётся тянуть время.

Глава 28

Третья пара была общей лекцией для всего потока. Прозвенел звонок, началось занятие, но место рядом со мной пустовало. Это было очень странно, с чего бы Льдистову прогуливать?

Я достал телефон, набрал сообщение: «Ты где?».

Ответ пришел через минуту: «Занят. Потом объясню».

Потом так потом. Но его и Ани так же не было и на фехтовании, так же общем занятии. И после всех пар наша комната также оказалась пуста. Я ощущал тревогу от подобной ситуации.

Я снова написал сообщение, но в ответ не получил ничего. Обед, ужин – они вдвоём пропустили всё. Староста Тарас также ничего не знал. Ещё на прошлой недели я его свёл с Гаревым, который ему помог с докладом, и парень был мне искренне благодарен. Я приходил к преподавателю поздно и один, потому никто не знал о нашей связи, как выяснилось, хоть я особо этого и не скрывал. Просто, Павел Сергеевич у нас ещё не вёл предметов.

Беспокойство росло, хотя я старался его отогнать. Ну занят человек, с кем не бывает? Тем более, он обещал, что потом всё объяснит. Я никогда не ограничивал свободу Васи, но только сейчас, столкнувшись с этой тишиной, я осознал, как много времени мы на самом деле проводили вместе. Именно поэтому сейчас я так остро ощущал этот непривычный вакуум.

Вечер тянулся медленно. Я сидел в комнате, листая конспекты, но строчки сливались перед глазами. В голове крутились варианты: может, у них с Аней что-то серьезное? Может, поссорились? Или наоборот – решили отметить что-то и зависли где-то? Но разве он бы тогда стал скрываться от меня? Беда, либо что-то хорошее – он бы сразу рассказал, верно?

Когда часы показали десять минут одиннадцатого, я уже подумал, что сегодня его не увижу – наступал комендантский час. Он бы банально не смог попасть на территорию, так как ворота закрывались.

Но тут дверь тихо распахнулась. Василий вошёл и остановился рядом со своей кроватью. Я поднял глаза и замер.

Он был сам не свой. Лицо бледное, почти серое, глаза красные, будто он не моргал несколько часов или… плакал? Василий – плакал? Я даже не мог представить такого. Он стоял, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел куда-то в пол, невидяще.

– Вася? – я встал, откладывая конспект и хмурясь. – Что случилось?

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах было столько боли, что у меня внутри всё перевернулось.

– Аня… – голос его сорвался. Он сглотнул, попытался снова. – На Аню уголовное дело завели.

Я моргнул, не веря ушам.

– Что? Какое дело? За что?

Василий сел на свою кровать, уронил голову в ладони. Плечи его вздрагивали. Я никогда не видел друга таким – раздавленным, сломленным. Даже когда бабушка упала и сломала руку, он настолько не переживал, находясь в другом городе.

– Рассказывай, – сказал я как можно спокойнее, пододвинув свой стул и садясь напротив. – С самого начала. Что произошло?

Он поднял голову. Глаза действительно были влажными.

– Она подрабатывала в химической лаборатории у профессора Рябинина. Ты знаешь, он нейтральный, не из фракций. Аня хорошо в химии разбирается, лучше всех на потоке, среди простолюдин, вот он и взял ее помогать. Простолюдинам же надо где-то деньги зарабатывать, стипендия маленькая…

Я кивнул, подгонять не стал, давая выговориться. Про подработки я прекрасно знал, таких случаев полно. Тот же магистрат в дуэльном комитете, который принимал заявки. Это характерно для всех курсов.

– Вчера она по заданию подготовила реактивы на сегодня. Для другой группы. По списку, который ей дали, – голос Василия дрожал, но он держался. – Все делала как обычно, проверила, ушла. А утром… утром на той первой паре произошёл взрыв. Не один.

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Трое аристократов ранены. Стеклом от пробирок, ожоги. Остальные отделались испугом, царапинами. И именно эта подгруппа – там только аристократы были, понимаешь? Только они!

Я начал понимать, к чему он клонит, и внутри похолодело. Очевидно, чем дело пахнет.

– Ей шьют теракт, – выдохнул Василий. – Говорят, что она специально подменила реактивы, чтобы взорвать аристократов, отомстить. Что это спланированная акция. У неё даже обыск в комнате провели. Что-то искали. А она… она просто химичка. Она не могла напортачить. Список ей изначально показался странным, но она не стала спорить с профессором, что-то говорить ему. Он ведь лично подготовил, да и за эти годы много таких лабораторных работ было, сам понимаешь. Но на допросе… ей показали другой список. Понимаешь? Это намеренная постава.

Он замолчал, уставившись на меня невидящим взглядом, будто насквозь смотрел и был где-то не здесь. Я сглотнул, чувствуя, как в груди разливается тяжесть. Потому что это было действительно серьёзно. Это не внутренние дела академии, вызвали полицию. Наверняка раненые аристократы не захотели оставлять дело просто так. Ясно дело, что от подобного они излечились моментально. Тут дело принципа.

Пусть он и смотрел сквозь меня, я видел это отчаяние вперемешку с надеждой. Он не просил, да и не попросит. Не сразу, точно. Но без моего вмешательства что он сможет?

– Я помогу, – сказал я, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. – Чем смогу – помогу.

Василий дёрнулся, моргнул и фокусировал взгляд. Он посмотрел на меня с такой благодарностью, что у меня сердце сжалось. Потому что я не хотел этого делать, впрягаться за эту девушку.

Да, она мне не нравилась. Таланта у неё с гулькин нос. В магии она почти пуста, я присутствовал на их тренировке с Васей. Сам провёл несколько занятий с Аней по фехтованию, мой друг не приходил к нам, так как не мог смотреть на то, как я издеваюсь над девушкой.

И это было ужасно. Несмотря на упёртость, Аня находилась на грани. Немного подправил её навыки, но словно на стену натыкался, ей давалось всё невероятно тяжело. Хотя, вроде бы, она действительно хотела подтянуть предмет. И даже боль терпела. Рыдала и терпела.

Не было в ней стержня, который обязан иметь любой боец. А ведь после её ждал контракт с министерством по делам Разломов! Она там или сгинет, или повезёт попасть в тылы. Ну, или Василий выкупит её право, покрыв стоимость обучения и штраф. Отдав все свои деньги, в том числе за проданную в Козлове квартиру бабушки.

– Алексей, ты…

– Но давай сразу договоримся, – перебил я, потому что если бы я сейчас дал слабину, то потом было бы сложнее. – Я делаю это ради тебя, а не ради неё. Ты мой друг, и я не брошу друга в беде. Но сама Аня… ты знаешь мое отношение.

Он опустил глаза.

– Знаю.

Василий замолчал, сжимая и разжимая кулаки. Я видел, как ему больно это слышать, но врать я не хотел. Ложь во спасение – это не мой метод. Мы всегда были честны.

– Что будем делать? – спросил он наконец, и в его голосе прорезалась знакомая решимость. Та самая, с которой он шёл на дуэли, зная, что проиграет, но не сдавался. Тот самый стержень.

Я вздохнул, прогоняя тяжесть.

– Здесь у меня мало связей, но я постараюсь.

– Прости, – тихо сказал он. – Я не буду заставлять тебя принимать сторону фракции. Это не должно…

– Сначала посмотрим, что можно сделать, – перебил я его. – А потом уже похороны устраивать. Хорошо?

Он кивнул и вновь поблагодарил меня. Было ба за что, конечно. В Туле я ощущал себя более уязвлённым, чем в Тамбове. Даже с Холодовым стал гораздо меньше видеться и общаться. Нужно поговорить с ним, с Кириллом, так как Гарев вряд ли что-то будет знать.

Ольга не подходила ко мне с того дня встречи в кафе. Но я не думал, что это её личная месть. Всё же, она лишь одна из пешек Сферы и далека от уровня Татьяны. Но она обязательно свяжется со мной, уверен в этом. Чтобы сделать предложение, от которого, по её мнению, сложно будет отказаться.

То, что я так долго тянул, приблизилось резко и неожиданно. Но я сдаваться не собирался, разумеется.

* * *

Я нашёл Кирилла в конце дня в пустующей аудитории на третьем этаже. Он сидел за преподавательским столом, разложив перед собой какие-то бумаги, но когда я вошёл, даже не сделал вид, что занят. Просто откинулся на спинку стула и уставился на меня с выражением, которое я уже научился читать: смесь раздражения, усталости и лёгкого сожаления. Всё же, мы с ним общались неплохо, а эмоции парень не скрывал обычно. Полагаю, чтобы больше понравиться мне, так как я ценил прямолинейность и открытость.

– Значит, ты уже в курсе, – сделал я вывод, закрывая за собой дверь.

– В курсе, – подтвердил он. – И, скажем так, ситуация… дерьмовая.

Я сел напротив, нахмурившись. Кирилл не любил ругаться, предпочитая культурный стиль общения. Так что если он так выразился, значит там действительно всё очень плохо.

– Что именно ты знаешь? – спросил я.

– Достаточно. Мельникова готовила реактивы, произошёл взрыв, пострадали трое аристократов. Те потребовали привлечения полиции, академия пошла им навстречу. Её сразу забрали, а твой друг отправился хвостиком. Поддержать, полагаю, – вздохнул он, качая головой. – Сам то он не в состоянии хоть как-то помочь. Да что там он… Скажем так, взялись за Мельникову серьёзно, комар носа не подточит. Они закрыли все бреши, тут требуется что-то не менее серьёзное в противовес. Ей светит реальный срок. Годы.

Я промолчал, давая ему продолжить. Кирилл вздохнул и подался вперёд, опираясь локтями на стол.

– Слушай, Алексей. Я понимаю, что это девушка твоего друга и сочувствую. Но Лестница не будет в это ввязываться. Дело не во фракции, как таковой, а самой студентке, её потенциале. Ради такой… никто подключать свои ресурсы не будет. Думаю, ты сам это прекрасно понимаешь.

Я молчал, потому что он был абсолютно прав – Аня действительно была посредственностью. Я и сам это говорил Васе неоднократно.

Кирилл продолжил свою неутешительную речь:

– Чтобы замять такое, нужны не просто деньги. Нужны связи в суде, нужно давление на следствие, нужно убедить пострадавших забрать заявления или хотя бы не давать показаний против неё. Это уровень, которого у меня нет. У нас в Лестнице есть влиятельные люди, но они не будут тратить свой капитал на спасение никчёмной простолюдинки, которая даже не состоит в организации. Им нужны перспективные кадры, будущие бойцы, маги, учёные. А не…

Он не договорил, но я понял. А не такая, как Аня.

Я смотрел на него и чувствовал… пустоту. Не злость, не разочарование. Просто холодное понимание. Кирилл был прав по-своему, он не обязан был помогать. Никто не обязан. Да и я сам не хотел, если быть честным.

– Спасибо за честность, – сказал я, кивнув.

Кирилл посмотрел на меня с сочувствием.

– Мне очень жаль.

– Я понимаю. И не в обиде лично на тебя или на лестницу. Скажи только, это ведь происки Сферы?

Он кивнул, прикрыв глаза.

– Все ниточки тянутся туда. Рябинов имеет нейтральный статус, но по моей информации, у него был некий долг перед одним членом Сферы, Искриным. Если что – я тебе ничего не говорил.

– Договорились, – кивнул я и вышел из аудитории.

В коридоре было пусто и тихо. Я прислонился спиной к стене и закрыл глаза на секунду. Внутри всё клокотало. Не от злости на Кирилла – он был честен, и это дорогого стоило. А от осознания, что он прав. Что я ввязываюсь в историю, где шансов почти нет. Что Аня – не тот человек, за которого стоит бороться.

Но Вася… был моим другом. Настоящим. Я не мог предать его доверия.

Я открыл глаза и оттолкнулся от стены. Нужно было думать. Искать другие пути. Раз уж Лестница не поможет, значит, придётся крутиться самому. Знать бы ещё, что именно делать.

Гарев тут бесполезен. Он просто учёный, а не политик. Да и если бы мог помочь – Кирилл бы об этом знал.

Отец… я знал, что он откажет. Уже просил за включение этой девушки в штат, даже готов был заплатить отступные – точнее, Вася бы расплатился, у него достаточно денег. Как из отложенных, так и от продажи квартиры бабушки. Если бы потребовалось, я бы добавил со своих. Но отец был непреклонен, ничто не изменится и сейчас. Тем более сейчас. Мне не на кого рассчитывать, по сути.

Ради галочки обратился к Холодову, позвонил Плетнёву. Я прекрасно понимал, что их руки не настолько длинны, попросил лишь помочь с информацией. Через пару дней стало известно, что заказ идёт сверху. Это не подкуп рядовых членов полиции, наоборот, начальство давит.

Как сказал Плетнёв, все прекрасно понимали, что такая девочка в принципе не могла серьёзно навредить аристократам. В химической лаборатории банально нечему взрываться с такой мощностью, чтобы принести вред магу. Всё лечится недорогим рядовым исцеляющим зельем. Наподобие того, которое я давал Ане во время тренировок. Но пострадавшие требовали принятия мер, на руках имели существенные доказательства, которые нельзя было игнорировать. Ни о каком примирении сторон не могло быть и речи, но только это и могло спасти девушку. Имён пострадавших никто говорить мне не собирался.

* * *

Я нашел записку под дверью, когда вернулся в комнату после ужина. Простой клочок бумаги, сложенный вчетверо, без подписи. Всего несколько слов, выведенных размашистым почерком: