Текст книги "Хейтер из рода Стужевых. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Зигмунд Крафт

Соавторы: Тимур Машуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Люди создавали много шума, ещё и эхо увеличивало эффект, так что я был уверен, что нас никто не услышит.

– Чем обязан такому… вниманию? – сказал я, восстановив дыхание и приведя мысли в порядок.

Её лицо находилось прямо перед моим, а глаза блестели в полутьме, рассматривая меня. На губах усмешка, а руки на моей талии. Она удерживала меня, словно боясь, что я убегу.

– Ты добился своего, Алексей, – её голос был вкрадчивым. – Наконец-то заинтересовал меня. Не намерен сейчас давать заднюю, как те трусливые щенки, что за меня «мстят»?

Её прямота была для меня шокирующей. Я заставил себя думать, анализировать сквозь наваждение её близости.

– А что, – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – графиня Ривертонская готова открыто встречаться с второкурсником? С парнем на два года младше? С каким-то бароном, даже не графом?

Она закатила глаза с театральным презрением, наконец отпустив меня и скрестив руки на груди.

– Стужев, какой же ты зануда! Не ожидала от тебя. Барон, граф… Разве это важно? Все мы знатного происхождения, но некоторые в довесок имеют характер и перспективные умения. И да – я согласна. Разве что без дурацких обязательств насчет будущего и брака. И при одном небольшом условии с твоей стороны

Вот оно – крючок. Внезапное тепло в груди, рожденное её словами, тут же сменилось ледяной остротой подозрения.

– Какое условие?

Она улыбнулась, и в этой улыбке было что-то кошачье.

– А это я расскажу потом. Если, конечно, тебе это интересно. Завтра в кафе «Ажур», в семь вечера. Думаю, найдёшь в ГИС адрес, не маленький. Если я тебе интересна – приходи.

Она сделала шаг назад, её пальцы легонько провели по моей щеке, оставляя на коже мурашки. Её поведение было вызывающим, соблазняющим, но при этом в каждом движении, в каждом взгляде сквозил непоколебимый аристократизм. Она не унижалась, а снисходила. И предлагала сделку.

Толпа людей уже ушла дальше, их было слышно, но не видно, так что девушка спокойно ускользнула, поправляя расстёгнутое пальто на плечах. А я остался стоять в темноте лестницы. М-да, давно у меня девушки не было, совсем раскис.

Медленно выбрался наружу и побрел к выходу из здания арены, уже в сторону гардеробной. Был настолько погружён в себя, что не замечал окружающих. В голове стоял густой туман, сквозь который пробивались обрывки мыслей. Подобный внезапный интерес с ее стороны явно неспроста.

Благодаря Гареву я знал, что Ривертонская состоит в Сфере Маны. Неужели причина в этом? Решили действовать более нагло, не так, как Лестница? Кирилл уже дважды натыкался на мою стену.

Вопрос только, а зачем я Сфере? У меня нет активной негативной позиции по отношению к простолюдинам. Даже более того, я время от времени мог помочь кому-то на занятии, в рамках учебного процесса. К тому же, мой лучший друг – дворянин. А ещё я уже дважды побил их представителя в лице Виктора. Может ли быть это спланированной местью? Или я и правда им интересен не меньше, чем Лестнице?

Сколько вопросов и никаких ответов.

Глава 19

Лаборатория 414 встретила меня своим неизменным строгим порядком и озоновой свежестью воздуха. На столах уже были расставлены приборы для сегодняшнего сеанса – спектральные анализаторы, кристаллы-стабилизаторы, магнитные и магические ловушки. Сам Гарев, погруженный в изучение какого-то свитка, лишь кивком указал мне на место за одним из столов.

Обычно я сразу включался в работу, но сегодня хотел обговорить свою проблему.

– Павел Сергеевич, прежде чем мы начнём, – начал я. – Мне требуется личная консультация не по учебной программе. Вы ведь не против выслушать своего лаборанта?

Он медленно поднял голову, отложив свиток, и приблизился ко мне. Его взгляд стал чуть более пристальным.

– Консультация? Разумеется. В чём суть вопроса?

– Дверь прикроете, чтобы никто не помешал?

– Разумеется, – кивнул он и выполнил просьбу.

Я же в это время положил сумку на стул, снял пиджак и закатал рукава. Специально перед приходом сюда помыл руки, так что татуировки было хорошо видно. Иногда я забывал, насколько они яркие на самом деле.

– Мне нужно расшифровать эти татуировки, – сказал я. – В учебниках ничего подобного нет, мне же нужна профессиональная оценка. У меня с собой распечатки с полным узором. Хотелось бы узнать, какого эффекта хотел добиться их автор.

Гарев приблизился без единого звука. Он принялся внимательно рассматривать узор, не прикасаясь ко мне. Руки он держал сцепленными за спиной, а взгляд постепенно мрачнел.

– Может, расскажешь, откуда это? Контекст важен, – произнес он нейтрально.

– Несколько лет назад, ещё до пробуждения дара, я напился с друзьями и на утро проснулся вот с этим.

Он укоризненно покачал головой и поджал губы в неодобрении. Затем взял какую-то линзу из ящика одного из столов и продолжил осмотр. Прошло минут десять, наверное. Он наверняка что-то понимал, иначе бы сразу признался в своём бессилии. Таким он был человеком. Потому я терпеливо ждал.

– Полагаю, ты уже обращался к обычным татуировщикам, верно?

– Да, всех в Туле обошёл, безрезультатно. Вердикт один: хоть они и магические, но сломанные и не работают.

– А ты считаешь, что они работают? – в его голосе звучал скепсис.

Вместо ответа я упёр в него тяжёлый взгляд. Хотелось сказать пару неласковых. Неужели не ясно, что я с ерундой не пришёл бы к нему? Набрал в грудь воздуха и выдохнул, после чего начал опускать рукава и застёгивать манжеты.

– Алексей, ты не подумай, что я принижаю твоего интереса. Но если мастера сказали, что это неработающий конструкт, то, скорее всего, так оно и есть.

– У меня есть все основания считать, что именно из-за них я стал магом огня.

– Сильное заявление, – ответил преподаватель после паузы. – Но это маловероятно. С другой стороны, наносить магические татуировки на не пробудившихся магически детей строжайше запрещено. Редкие исключения связаны с угрозой жизни и здоровью, в качестве экспериментального лечения. Это явно не твой случай. Человек, который нанёс тебе их, явно имел какие-то планы. Но ему или знаний не хватило, или времени закончить свою работу. Умысел у этого вряд ли был позитивным. Сам понимаешь, материалы стоят денег, да и достать их не так просто. Твой отец искал этого человека?

– Нет. Он посчитал, что они обычные, и назвал меня глупцом. Запретил сводить в качестве урока на будущее. То, что они магические, я узнал лишь несколько месяцев назад. И что как-то связаны с огнём.

Я не стал уточнять, что это распространённое вещество для артефактов отопления, а то Гарев и так не горел энтузиазмом по моему вопросу.

– В стенах этой академии специалиста в таких вещах нет. Подобные мастера, истинные знатоки контуров, есть только в Разломах. Потому что только там подобное в спросе. В городе, возможно, и найдётся кто-то. Не в академии, а среди гражданских. Ветеран, ушедший в отставку, например. Гарантии нет, но сама возможность не близка к нулю. Я поспрашиваю. Без упоминания твоего имени, разумеется. Если найдутся следы такого специалиста – сообщу.

– Я очень ценю это, Павел Сергеевич. Спасибо.

Он отмахнулся от благодарностей.

– Не стоит, ещё не за что благодарить. Кстати, думал поговорить об этом в конце занятия, но можно и сейчас.

Гарев подошёл к столу и взял одну из папок. Тонкую.

– Материалы про графскому роду Жаровых, – пояснил он. – Ничего совсем уж необычного. Яркое оранжевое пламя. У меня есть их спектральный анализ, и кое-какие ещё показатели. Как раз собирался сравнить, раз уж это твои родственники.

Он протянул папку мне, на что я удивился.

– Можно забрать собой?

– Да, если обещаешь не распространятся. Тут нет секретной информации, но лучше не афишировать свой интерес. Договорились?

– Разумеется, – с готовностью кивнул я и положил папку в свою сумку.

Впереди меня ожидали почти полтора часа скучнейших тестов, но я был готов стоически их перенести. Ведь после всё же собирался на встречу с Ольгой. Даже если это ловушка, я надеялся понять подобное заранее. Недаром же мог улавливать чужой гнев благодаря своему дару.

* * *

Кафе «Ажур» оказалось не тёмным подвальчиком, как я почему-то ожидал, а уютным, небольшим и светлым кафе с кружевными салфетками на столах и запахом свежей выпечки. В семь вечера в конце октября на улице уже была кромешная тьма, но здесь царило тёплое, жёлтое сияние ламп. На фоне звучала какая-то классика, которая не раздражала слух и не приедалась.

Я задержался у входа на секунду, оглядываясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Никаких враждебных, острых эмоций поблизости. И всё же я быстро оценил пространство: два выхода, включая тот, через который вошёл, окна большие, но цельные. В случае чего – можно, но шумно. Лучший путь для отступления – назад на улицу, чем через кухню. Людей мало, лишь три парочки.

Ольга сидела посередине, у окна, отчего её было прекрасно видно с улицы. Она неспешно листала глянцевый журнал. В свете лампы её волосы отливали медью, а профиль казался вырезанным из мрамора. Как римская скульптура, возвышенная и прекрасная. Она подняла глаза, увидела меня, и на её губах тут же расцвела победная полуулыбка.

– Точно в срок. Я гадала, не передумал ли ты, – её голос был томным, игривым.

Я подошёл и, не садясь, протянул ей небольшой скромный букет из трех бордовых роз. Глупая, предсказуемая формальность, но я не пришёл с пустыми руками. Этикетом местным и сам уже пропитался. Благодаря Тамбову, где бегал, искал цветы и где меня упрекали в недальновидности.

– Не передумал, как видишь, – ответил я ей.

Искреннее удивление мелькнуло в её глазах, быстро сменившись одобрением. Она демонстративно поднесла цветы к лицу, вдохнула аромат.

– Мило. И очень приятно, – она уложила розы рядом с собой на стол и поманила официантку. – Девушка, принесите, пожалуйста, вазу с водой для цветов.

Официантка тут же принесла небольшую стеклянную вазочку и приняла заказ. Ольга выбрала сырники с клубничным вареньем, я последовал её примеру. Пальто повесил на вешалку рядом.

Как только мы остались одни, её нога под столом легко, почти невесомо коснулась моей. Потом рука легла поверх моей кисти, пальцы слегка провели по костяшкам. Её прикосновения были уверенными, властными. Она смотрела на меня так, будто я был самым интересным объектом в комнате.

На удивление разговор пошёл буквально ни о чём. Об аномально тёплом октябре, потом она начала расхваливать сырники, которые нам должны принести. Поинтересовалась моим любимым напитком, блюдом. Я для вежливости тоже, как и цветами. Она выбрала бордовые розы, какие я ей и принёс.

Я начал уставать от этой бесцельной болтовни. Ольга девушка красивая, её внимание приятно. Но – всегда есть но. Она ведь не просто так мной интересовалась. Я был уверен, что это связано с небесниками, ждал подвоха, а он всё не приходил. Тогда я перевёл тему в плоскость, более близкую нашим отношениям.

– Ты знаешь, Алексей, – сказала она, запивая кусочек сырника своим кофе, – вся эта возня с титулами среди аристократии… Это устаревший и нецелесообразный фарс. Барон, граф, князь… Что это меняет внутри? Ничего. Все мы имеем нечто важное, всех нас объединяющее. Разумеется, это магический дар с высоким потенциалом. Важен именно он, а также характер, сила воли, в конце концов. С такими данными, как у тебя, можно подняться очень высоко.

Я слушал, сохраняя нейтральное выражение лица, медленно отпивая свой эспрессо. Она говорила красиво, льстиво, но суть ускользала.

– Это звучит высокопарно, – осторожно заметил я. – Не находишь?

– Как бы это банально и сказочно ни звучало, но все мы маги по крови, – она наклонилась вперед, в её глазах плескался интерес в том, что она говорила. И даже фанатичная вера, наверное. – Аристократам давно пора сплотиться, забыть старые распри между родами. И уж тем более прекратить эти родовые войны, когда целые семьи вырезаются под корень. Либо низвергаются до уровня простолюдинов, в забвение с последующей деградацией дара. Это нужно запретить на уровне всех великих домов. Мы тратим силы на борьбу друг с другом, пока… – она замолчала ненадолго и обворожительно улыбнулась. Похоже, поняла, что её речь стала слишком фанатичной.

– Пока что? Продолжай, мне интересно.

– Я рада, что смогла заинтересовать тебя. Но отвечу я тебе чуть позже. Потерпишь немного? Ведь вечер ещё не окончен. Тем более, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Ужин прошел в таком же духе – лёгкий флирт, скользящие касания, разговоры о пустом. Она мастерски создавала иллюзию интимности, но за каждым её словом чувствовалось двойное дно. Сплошные обещания без конкретики. Мне это нравилось и настораживало одновременно. Умела же Ривертонская искусно заговаривать зубы.

Когда сырники были доедены, и подали чай, Ольга мягко, но властно обратилась к официантке:

– Позовите, пожалуйста, ко мне хозяйку. Алисию.

Девушка не проявила ни тени беспокойства – ни страха жалобы, ни подобострастия, просто кивнула и ушла. Это было странно. Обычно зовут администратора, но не хозяина заведения.

Через минуту к нашему столику подошла женщина лет сорока, с добрым, усталым взглядом. Но я сразу же понял, что она аристократка – немногим уступала моей мачехе Елизавете по внешним параметрам. На ней были блузка и юбка, из обычных материалов – я уже умел отличать такие вещи. Обычно аристократы носили что-то более качественное. С правой стороны на юбке появились первые катышки.

– Ольга, дорогая, – улыбнулась она, целуясь в щёки с моей спутницей. – Рада тебя видеть.

– Я тоже рада, что ты сегодня на месте, – Ольга ответила тёплой, почти родственной улыбкой. – Алексей, знакомься, баронесса Алисия Горнова. Алисия, это барон Алексей Стужев.

На лице женщины тут же появилась тень. Она смущенно, почти болезненно махнула рукой.

– Очень приятно, – кивнул я.

– Ой, полно тебе, какая я баронесса… Хозяйка маленького кафе, вот кто я.

В голосе я ощутил грусть, тема явно была для Алисии болезненной.

Ольга не стала спорить, лишь кивнула и перевела разговор на детей. Оказалось, старшая дочь Алисии поступила на адвоката, средний сын на следующий год метит в инженеры по холодильным системам, а младший ещё в раздумьях. Говорили о практических вещах – экзаменах, ценах на учебу, перспективах. Алисия светилась, говоря о детях, но в её глазах читалась глубокая усталость и грусть.

Спустя минут десять её телефон в кармане завибрировал. Оказалось, это супруг подъехал на машине и просил выйти. Она попрощалась с нами, ушла в административное помещение, а потом прошла мимо нас в пальто.

Я смотрел на Ольгу, ожидая объяснений.

– Горновы, – начала она тихо, следя за моей реакцией, – разорившиеся бароны. Их родовой дар – контроль температуры. Могут заморозить или вскипятить что угодно. Но дар деградирует. С каждым поколением становится слабее. Потому что они женятся на дворянках, забирая в свой род, по сути, пустые сосуды. Женщинам в таких родах сложнее всего. Если не выйти замуж в другой род третьей или четвертой женой, без достойного образования ты никому не нужна. Кроме этого кафе, у них есть маленький завод по производству рефрижераторов. Покупатели – обычные магазины, простолюдины.

В её голосе сквозило пренебрежение, но не к Горновым, а к челяди, которую приходится, по сути, обслуживать аристократам.

Она отхлебнула чай, её взгляд стал острым, а я ощутил вспышку гнева.

– Отправить своих детей в нашу академию они не могут, это слишком дорого. Дети не захотели идти даже в магический колледж, который они с трудом, но потянули бы. Родители не стали перечить. Потому что у магов с таким… низким уровнем образования смертность в Разломах заоблачная. А места в академии, на бюджетных отделениях, занимают способные таланты. Те, у кого нет многовековой истории, дара, но есть наглость и удача.

Она отставила чашку. Её нога под столом больше не искала моей, игра в кокетку была закончена, наступило время сути.

– Представители Небесной Лестницы любят распускать о членах Сферы Маны гнусные слухи. Но посмотри вокруг, Алексей. Подумай. Так ли плоха фракция, которая хочет сохранить силу для тех, кто действительно должен её нести? Которая видит трагедию в вырождении целых родов? Даровых с каждым столетием становится всё меньше и меньше, а талантов больше год от года. Возможно, однажды нас не останется, и придёт новая эпоха. Когда магом будет каждый, но сильного – не сыскать на всей планете. Я такого будущего нам не хочу, а ты?

Разумеется, я был растерян от такой подачи информации. Сказанное в корне отличалось от того, что я видел и слышал о сферистах. Конечно, Хомутов вряд ли был лучшим представителем фракции, не по нему судить всех. Но ненависть и старания этой группы по «изгнанию» простолюдинов из академии мне не нравились. Сейчас же всё выглядело совсем неоднозначно.

Я задумался, а Ольга продолжила пить свой чай, поглядывая в окно. Она не ждала от меня ответа прямо здесь и сейчас, это очевидно.

– Время позднее, – нарушила она тишину. – Думаю, мне пора.

Она достала деньги, положила их под чашку, включая щедрые чаевые, и встала. На прощание она снова улыбнулась, став прежней кокеткой, заинтересованной в моей персоне.

– Спасибо за цветы. И за компанию. Надеюсь, это не последнее наше свидание.

Она легко поцеловала меня в щёку, собираясь уходить.

– Тебя проводить? – спохватился я.

– Нет, спасибо. Меня уже ожидает машина.

Ольга вышла из кафе, оставив меня наедине с почти холодным чаем и взрывом противоречивых мыслей. Всё было тонко и искусно подано. Не угрозы, не прямые предложения, а показ «реальности», уязвимости аристократии. И своего рода… праведного возмущения несправедливому положению вещей.

Я вызвал такси, расплатился и вышел на тёмную, холодную улицу. Сидя на заднем сиденье и глядя на мелькающие огни города, чувствовал, как в голове выстраиваются новые, неприятные цепи логики. Она не просто хотела меня соблазнить или завербовать. Она хотела посеять семя раздора, заставить взглянуть на мир её глазами.

И самое страшное было то, что в её словах, в истории этой усталой женщины-баронессы, была своя, горькая правда.

Небесная Лестница и Сфера Маны. Похоже, я недооценил глубину их противостояния. Сферисты не какие-то выскочки, обиженные на посмевших ходить рядом с ними простолюдинов. Тут имелась своя философия и видение мира.

Вот только верить на слово было бы глупо, это я давно понял. Всё нужно перепроверять и формировать своё мнение. Правда ли людей с даром становится меньше со временем? То, что талантливых всё больше, это я и так знал.

Такси мчалось сквозь ночь, а я уходил в себя, в глубокую, тревожную задумчивость. Выбор, о котором говорил Кирилл, внезапно перестал быть абстракцией. Чтобы защищать свои интересы, фракции нужны яркие идолы, за которыми пойдут другие. Вот только подхожу ли я на эту роль? Или от меня хотят чего-то другого?

Да уж, сходил на свидание с девушкой, называется. Голова теперь болит.

Глава 20

Я уже бывал в офисе Игната Пухлякова, когда нанимал его. В ГИСе о нём было много положительных отзывов. Да и помещение в бизнес-центре, где размещался его кабинет, было пусть и небольшое, но уютное. Порядок на рабочем месте говорил многое о его владельце.

Сам Игнат – мужчина лет сорока, с усталым, умным лицом и цепким взглядом. Он производил хорошее впечатление при первой встрече. Попросив меня садиться и не тратя времени на светские разговоры, сразу перешёл к делу.

– По вашему запросу о Елизавете Стужевой, – начал он, открывая папку и раскладывая на столе распечатки. – Подтверждаю. Имеет место систематический вывод средств из родовых активов под видом закупок для личного пользования и благотворительности. Как вы и просили, я сверил цены.

Я предоставил ему список магазинов, товаров и услуг из той тетради, что мне принесла одна из служанок из комнаты Агафьи, и с которой снял копии. Мои глаза автоматически выхватывали цифры из одной колонки и другой. В конце таблицы суммарно набежало под миллион. И это только за последний месяц трат.

Во мне пробудился гнев, который я тут же погасил. Сейчас не время.

Эта женщина, по сути, воровала у собственной семьи, что неприемлемо.

– Вот, например, реставрация фамильного серебра, – он указал в одну из строчек. – Заявленная сумма – в два раза выше среднерыночной. Но вы и сами видите.

Разумеется, я видел. Баронесса Елизавета – птица высокого полёта и не считала нужным предоставлять чеки, либо банально Агафья была с ней в сговоре. Как и Ниночка, её личная служанка. Новую экономку в поместье назначили, но её работу я ещё не проверял, хотя стоило бы.

– Тем временем, схожие суммы появлялись на счетах барона Константина Снежнинского, её родного брата. Елизавета всегда выводила деньги наличкой и уже их передавала брату.

Он покопался и достал листок. Там было довольно нечёткая печать, но разобрать было возможно. Это оказалась долговая расписка.

– Формально – это именовалось «займом». Фактически, как показал анализ его публичных высказываний в неформальной обстановке, возвращать деньги он не собирается и не собирался никогда. Цитирую его высказывание при дружеских посиделках в кафе «Алмаз» два месяца назад: «Моя сестрёнка – добрая дура, верит в семейные узы. А ещё никогда не требует по долгам. Удобно».

Конкретно на Константина я не злился. В чём он не прав? Эта женщина предала нашу семью первая, а её брат этим пользуется, только и всего. Не он корень проблемы.

– И куда он их тратит? – спросил я ровным голосом.

Игнат тяжело вздохнул, как человек, который видел это уже сто раз.

– В основном – на поддержание имиджа «успешного предпринимателя». Дорогие машины, клубы, путешествия. Но последний перевод, самый крупный, ушёл на покупку земли.

Он достал из папки карту. Участки где-то на задворках области, обозначенные красными квадратиками.

– Ему, точнее, подставной фирме, которая ему принадлежит, предложили якобы «перспективные участки под фермерское хозяйство с высоким потенциалом». На деле, – Игнат достал лист с геологической разведкой, – это пустырь с истощенной почвой. К тому же, никакой инфраструктуры. Ближайшая ЛЭП – в пятнадцати километрах. О нормальных дорогах тоже говорить не стоит. Но самое интересное…

Он очередным движением достал с самого низа ещё листки, на которых можно было увидеть историю владения.

– Эти земли за последние пять лет перепродавались одиннадцать раз. Похоже на классическую схему «развода»: накрутить цену и впарить лоху. Когда тот понимал, в какую ситуацию попал – связывался с тем же агентством и перепродавал за высокий процент комиссии риэлтору, чтобы вернуть хоть часть вложенных средств. Снежнинский на данный момент стал финальным звеном в этой цепочке. Концов не найти, деньги ушли в песок. И, судя по всему, он уже начал вкладываться в «развитие» – нанял каких-то гастарбайтеров для расчистки, что-то закупает. Это дыра, куда можно бесконечно сыпать ресурсы.

Я откинулся на спинку стула, закрыв глаза на секунду. В голове, поверх холодного гнева, выстраивалась четкая, безрадостная картина. Елизавета, моя мачеха, которая всегда ворчала на мои «студенческие риски» и «безответственность». Которая так пеклась о «чести фамилии», что чуть не устроила скандал из-за моей дуэли с Хомутовым. А сама тихо, методично, словно крот, подтачивала фундамент нашего рода, сливая деньги в карман беспутному брату, который транжирил их на полную катушку и еще хвастался этим перед друзьями.

– Это ещё не всё, Алексей Платонович…

Я открыл глаза и недобро посмотрел на Игната.

– Слушаю.

– Похоже, Снежнинский уговорил Елизавету тоже вложиться в это сомнительное предприятие. Мои источники предоставили данные, что готовится сделка на её имя на участки там же. Да и я видел, что она посещает риэлторское агентство «Успешная сделка».

Я усмехнулся такому названию. Игнат же предоставил такие же ксерокопии плохого качества о предварительном договоре купли-продажи на имя Елизаветы с символическим взносом в сто тысяч рублей. Ещё предстояло завершение сделки с предоставлением оставшихся полутора миллионов.

Да уж, как же хорошо, что я нанял частного детектива. Я просто обязан поговорить с отцом и предотвратить этот позор.

– Отлично. Спасибо за работу, – я достал конверт с оговоренной суммой и положил его рядом с папкой, которую тут же положил себе в сумку. – Ваша помощь неоценима.

– Всегда рад помочь, – Игнат встал и проводил меня до двери. Его лицо оставалось профессионально-нейтральным, но в глазах читалось легкое сочувствие. Благо, ничего говорить вслух он не стал.

Я вышел на прохладную улицу, сжимая в руке ремешок сумки. Первым импульсом было ехать к отцу, вломиться к нему и устроить разнос его «идеальной» жены. Но это был бы эмоциональный срыв. Отец бы банально не стал меня слушать. Да и что я мог сейчас предоставить? Эти плохо пропечатанные документы, где явно намеренно замазаны некоторые имена?

Нужно подготовиться к серьёзному разговору без эмоций. Время пока ещё есть. Платон Борисович обязан выслушать всё и принять меры. В этот раз по-настоящему, а не только на словах.

* * *

Зал для фехтования был почти пуст. Кроме меня и Василия, здесь находились лишь два простолюдина на другом конце помещения. Звон тренировочных клинков, тяжёлое дыхание – всё это сливалось в привычный, почти медитативный фон.

Василий и я отрабатывали связку. Мышцы приятно покалывало, а в теле ощущалась лёгкая усталость. Голова была чиста и пуста, мысли сосредоточены только на движении стали и работе ног. То, что и нужно после встречи с Игнатом.

Дверь открылась, и раздались девичьи голоса. Я парировал удар Василия, сделал шаг в сторону и краем глаза увидел её.

Ольга вошла не одна, а с подругой – высокой брюнеткой, которую я до этого лишь мельком видел. Они были в тренировочных костюмах, но на Ольге даже этот наряд сидел как влитой. Собственно, как и на любой девушке, не зря ведь они шились на заказ, по личным меркам. Ну, кроме простолюдинов. Там только цвет ткани соответствовал, не более.

Взгляд Ольги сразу же нашёл меня, и на её губах расцвела уверенная улыбка.

– Перерыв? – спросил Вася, вытирая лоб.

– Да, – пробормотал я, но не отошёл к скамейке, а остался стоять на месте, чувствуя, как по спине ползёт неприятное, липкое напряжение.

Ольга, не спеша, пересекла зал, будто прогуливаясь по салону. Её подруга с интересом оглядывалась по сторонам и, заметив стойку с болванками, двинулась туда.

– Какая энергичная тренировка, – голос Ольги прозвучал рядом, сладкий и колкий. Она остановилась в паре шагов, её глаза насмешливо скользнули по моему лицу и опущенному клинку. – Не помешали?

– Зал общий, – отрезал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Внутри всё сжималось. Разговор в кафе ещё висел между нами неразобранным грузом. Я не понимал её истинных мотивов, не знал, как к ней относиться – как к потенциальной угрозе, соблазнительной ловушке или… чему-то ещё. И теперь она явилась сюда, на мою территорию, сводя на нет все попытки держать дистанцию.

– Рада это слышать, – она сделала шаг ближе, на расстояние, чуть большее, чем позволительно для простого разговора. Её духи – пряные, дорогие – коснулись моего обоняния. – А то я подумала, ты после нашего ужина решил меня избегать. С утра беседу в сапсане не поддержал, когда я написала. Я даже начала волноваться.

На самом деле, я не ответил ей, так как голова вообще другими вещами была забита. Да и не хотел показывать свою заинтересованность раньше, чем во всём разберусь.

Сейчас же с её стороны это чистой воды провокация, игра на публику.

Василий замер рядом, явно чувствуя наэлектризованность атмосферы, но делая вид, что разглядывает заточку своей болванки. Простолюдины тоже сделали паузу в своей тренировке.

– Было бы из-за чего, – парировал я, отводя взгляд к стойке с инвентарем, демонстрируя нарочитую незаинтересованность.

Но это была слабая защита, и она наверняка это раскусила. В данный момент я не был уверен в своём актёрском мастерстве.

Ольга тихо рассмеялась, как будто я сказал что-то забавно-наивное.

– Ну конечно. Тогда не буду отвлекать. Продолжайте. Мне просто нужно было убедиться, что ты в порядке. И что ты… не забыл моё предложение.

Ага, и пришла показать, от чего я могу отказаться, сам того не ведая.

Словно в подтверждение моих слов она сняла ветровку, оставшись в одном топике. Я непроизвольно сглотнул – сложно было оторвать глаза. Как и у всех аристократок, её тело было шикарным. Большая грудь правильной формы, плоский животик, тонкая талия. Она не выглядела как фитоняшка, рельеф мышц не проявлялся. Но у нас, магов, всё работает немного иначе, и её «обычная» мускулатура не значила ровным счётом ничего. Как и я, дрыщ по сути, мог поднять вес кратно выше себя без особого напряжения.

Положение спас Вася, выведший меня из ступора предложением попить воды. Как раз вовремя, горло пересохло.

И вот как тренироваться дальше, не отвлекаясь на неё⁈ Но и уйти я не мог, это было бы явным признанием, что она меня зацепила, смутила. Но и смотреть на неё тоже нельзя так пристально. Как снова вернуться к рабочему ритму? Вот ведь морока.

– Ну, ты как обычно, – проговорил Вася тихо. – И как у вас отношения складываются?

Хотелось его прибить, и мой взгляд был достаточно красноречив, чтобы он заткнулся. Но отчасти его замечание верно. Ведь слух о том, что на меня обратила внимание сама графиня Ривертонская, ещё и пришла в одно помещение тренироваться – мигом разлетится по всей академии. После того поцелуя кто угодно начнёт фантазировать, что между нами могут быть какие-то отношения. А Ольге только это и нужно – показать, что я у неё на крючке. Чтобы усложнить нейтралитет.

– Собирайся, – сказал я Васе, снова поднимая меч. Голос прозвучал хрипло. – Ещё один подход.

Мы снова встали в стойки. Я заставил мышцы двигаться, отрабатывать знакомые движения, но половина моего внимания была прикована к соседнему квадрату.

Ольга фехтовала легко, изящно, с холодной эффективностью, время от времени бросая в мою сторону быстрые, словно оценивающие взгляды. Рядом с ней мне было не просто неловко – я чувствовал себя загнанным в угол. Её присутствие физически мешало, сбивало внутренний ритм.

Простолюдины вскоре буквально сбежали из зала, да я бы и сам ушёл, будь всё так просто.

Раньше фракции были абстракцией, теперь они обретали плоть и кровь, проникали в моё пространство, смотрели на меня в упор. Кирилл предупреждал: «Рано или поздно… тебе придётся сделать выбор». Ольга своим визитом ясно дала понять: «рано» уже закончилось. «Поздно» стремительно приближается.

Я сделал резкий выпад, заставив Василия отскочить. Сталь звякнула. В ушах стучала кровь. Этот выбор уже не был политической абстракцией. Он становился личным. И от этого было в тысячу раз тяжелее. Я хотел просто тренироваться, просто учиться. Мне незачем противостоять целым системам.