Текст книги "Хейтер из рода Стужевых. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Зигмунд Крафт

Соавторы: Тимур Машуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Хейтер из рода Стужевых, том 5

Глава 1

Звонок оборвал монотонный бубнёж профессора ровно в тот момент, когда его мысль, наконец, начала обретать смысл. Но он не стал продолжать и громогласно сообщил, что все свободны. По аудитории разнёсся вздох облегчения десятков людей и началась возня по сбору вещей.

Я устало закрыл конспект, отложил ручку и встал вместе со всеми. Честно говоря, даже устал удивляться тому, как можно так сложно и скучно преподавать магию.

Коридор мгновенно наполнился гулом голосов и скрипом подошв по полированному камню. В Тульской академии не было плитки, лишь обработанные огромные плиты природного камня, стыки между которыми было очень сложно заметить.

Мы с Васей шли не спеша, обсуждая спорный момент в аргументации профессора.

Вдруг наш путь преградили двое. Третьекурсники – Сергей Глыбов и Артемий Ветвицкий. Я их знал, оба бароны из успешных родов. Они не вели себя слишком дерзко или вызывающе, хоть лица и изображали лёгкую надменность. Парни просто заняли пространство перед нами, вынудив остановиться. На их синей форме гордо красовались нашивки курса и факультета – земли и дерева.

– Стужев, – начал Глыбов, голос его был басовитым, но без угрозы. В глазах играли искорки насмешки. – По академии уже ползут самые занятные слухи о тебе. Будто бы наш новоиспеченный второкурсник имел смелость вызвать на дуэль самого Виктора Хомутова. И будто бы ставка в этом… предприятии составила целых пятьдесят тысяч рублей. Это правда или плод чьей-то слишком богатой фантазии?

Я не сдвинулся с места, лишь перевёл усталый взгляд с него на Ветвицкого, который оценивающе меня разглядывал, и обратно. Как же всё очевидно, но мне же плюс, так что я улыбнулся.

– Всё верно, – не стал отрицать очевидное.

Старшаки переглянулись, и у Ветвицкого вырвался тихий, бархатный смех. Долго, наверное, репетировал.

– Прямо скажем, амбициозно, – произнес он, скрестив руки на груди. – Пятьдесят тысяч… Целое состояние для некоторых. Это навело нас на одну интересную мысль. Если уж ты вступил в эту игру с такими ставками, то, вероятно, уверен в своих силах? Не боишься проиграть?

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе вызовом. Не знают они, с кем связываются, меня таким дешёвым способом не вывести из состояния уверенности.

– Мы бы тоже не прочь предложить тебе поединок, – продолжил Ветвицкий, а Глыбов утвердительно кивнул. – На тех же условиях. Разумеется, если ты не струсишь после первой же серьезной ставки. Или твоя уверенность столь велика, что пара лишних дуэлей не составит проблемы? – Артемий говорил сладко, но каждый его вопрос был уколом, попыткой задеть, вывести на браваду.

Они были уверены, что видят перед собой богатого выскочку, который переоценил себя и теперь попал в ловушку собственного тщеславия. Лёгкая добыча.

В принципе, раньше примерно так и было. Алексей любил бахвалиться, а потом сбегать либо съезжать с темы. Что ж, их ждёт неожиданный сюрприз.

Вокруг нас уже начала формироваться толпа зевак. Наши одногруппники замедлили шаг, прислушиваясь. На их лицах читалось понимание: кто-то смотрел с жалостью, кто-то с презрением, кто-то просто с холодным любопытством, ожидая представления. Пара человек якобы беспалевно уже начали снимать происходящее на смартфоны.

…«Бедный Стужев, нарвался, теперь совсем затравят»

… «Идиот, деньги девать некуда, сейчас его разорят»

… «Допрыгался, довыпендривался с Хомутовым, а вот и ответочка»

Какие только фразы мой слух не выхватывал из общего гула, но эти слова меня совершенно не задевали. Кто-то даже испытывал ярость, не совсем, правда, понятно на кого, так как источников было несколько, все рядом. Так что я стал ощущать себя бодрее от наплыва халявной энергии.

Настроение поднялось, я еле сдерживался, что не рассмеяться с ситуации. Все эти выскочки были передо мной как на ладони: их самоуверенность хрупка, построена на курсовом превосходстве и слухах о прежнем Алексее. Они совершенно не знали, где я пропадал целый год и чем занимался. Для них я был просто «новеньким со второго».

А пятьдесят тысяч… Для меня это были деньги, о потере которых пожалел бы разве что из принципа. На счетах за лето скопилась приличная сумма, пора было задуматься о выборе очередного артефакта. Третьего.

Рисков никаких для меня не было, даже если проиграю кому-то, погоды для моих финансов это не сделает.

– Струшу? – усмехнулся я. – Сделаю вид, что вы меня с кем-то перепутали. Если вам угодно испытать свою удачу, я не стану отказывать столь достойным джентльменам. Условия боя принимаю любые, выбирайте. Дам вам фору.

От такой наглости парни обомлели, но тут же поспешили повернуться немного и помахать в сторону камеры, а потом произнести кодовую фразу о вызове на дуэль. Я так же показательно ответил согласием.

Бароны чуть ли не подпрыгнули от радости, уже чувствуя халявные деньги в своих карманах.

– Отлично! – Глыбов потёр предвкушающе ладонями. На его лице играла довольная улыбка. – Мы в дуэльный комитет сами сходим, если не возражаешь.

– Не возражаю.

Они кивнули с преувеличенной учтивостью и поспешили прочь. Их плечи еще вибрировали от сдержанного смеха, а стоило зайти за угол, как по коридору, несмотря на довольно громкий шум десятков голосов студентов и топот, послышался хохот. Оба уже мысленно тратили деньги.

Как только они скрылись за поворотом, Василий, сдерживавший себя все это время, схватил меня за локоть. Его глаза сияли не просто дружеской поддержкой, а неподдельным, почти детским восторгом.

– Алексей, да ты гений! – прошептал он, потирая ладони. – Сразу двое! Это же… сто тысяч! Ты обещал гулянку! На этих выходных мы отпразднуем с размахом!

Я улыбался, смотря на его радость.

– Не спеши так, неизвестно ещё, когда дуэльный комитет поставит даты. Это может быть как через неделю, так и через месяц.

– Но у них же есть твои данные! Одобрят, уверен!

– Успокойся, Вася. Сначала нужно их победить. Но…

Я бросил взгляд в сторону, куда ушли старшаки и где ещё слышался удаляющийся смех, и сам беззаботно ухмыльнулся.

– Думаю, проблем с этим не будет. Они даже не представляют, с кем связались. Но и мне стоит справки навести про них. Уверен, найдём сердобольных, которые навалят экспозиции по жалости.

Одногруппники, проходившие мимо, слышали и видели наше самодовольство. Их жалость и презрение сменились недоумением. Многие перешептывались: «С ума сошёл? Совсем дурак? Или сбежит?»

Но для меня их шёпот уже ничего не значил. Дорога впереди вела не к неприятностям, а к очень, очень выгодным перспективам. И первая из них – это пир с лучшим другом, достойный грядущих побед.

– Сердобольных? – раздался рядом презрительный женский голос. – Стужев, слухи о тебе не врали. Полный идиот.

– Леди, вы тоже хотите спарринг за деньги? – усмехнулся я, поворачиваясь к девушке. – Думаете, постесняюсь вас вызвать?

Красивая, её каштановые локоны были мягкими и воздушными на вид, так и хочется потрогать. А вот взгляд надменный и презрительный. Нашивка говорила о четвёртом курсе водного факультета.

Взгляд опустился ниже – формы тоже неплохие, пиджак подчёркивал тонкую талию, а юбка – широкие бёдра. Как и любая женщина, она любила внимание, так как верхние пуговицы блузки были расстёгнуты, выставляя на обозрение шикарную грудь.

Видя направление моего взгляда, она усмехнулась.

– Не по твоему карману рыбка, Стужев, даже не мечтай.

И прошла мимо.

– А как же сердобольность? У тебя её нет? – крикнул я в спину.

Девушка остановилась и обернулась.

– Глыбов и Ветвицкий, может, и не самые сильные бойцы на потоке, но твёрдые середняки. Держатся в верхней части рейтинга. Если соизволишь выслушать совет доброй девушки, – она хмыкнула, – то отдай им эти деньги как откуп. А то будешь позорно и прилюдно избит.

– А если я их побью? – с вызовом усмехнулся я.

Она лишь покачала головой и снова отвернулась.

– Я ведь серьёзно!

– Тогда я тебя поцелую, – засмеялась она и скрылась за поворотом.

Шикарное начало года.

– И вот как тебе это удаётся? – тихо возмутился насупившийся Вася. – Первый день, и уже какую красотку себе отхватил!

– Ага, – хмыкнул я. – Ещё бы знать, кто она такая.

– Да что там знать, – отмахнулся мой друг и мы пошли дальше по коридору. – У неё на лице написано, что аристократка. А кто – графиня, баронесса – значения уже не имеет. Ты у нас птица важная, кого угодно соблазнишь.

– Ну, это ты что-то загнул, – смутился я. – Я не герой-любовник, не альфа самец…

– Ты⁈ Ха! – перебил меня друг. – Сейчас опять половину парней академии унизишь на дуэли, и отбоя не будет от женского внимания. Это там то Цветаева, то сама графиня Земская была. А теперь вот, – он кивнул в сторону прохода, где скрылась девушка. – Более чем уверен, вы скоро замутите.

Приятно, что тут сказать, так что я засмеялся, как и он, и похлопал его по плечу приободряюще.

– И на твоей улице будет праздник, вот увидишь. Встретишь любовь и женишься, а вот мне надо быть в этом плане осмотрительнее. Так что ещё вопрос, кому повезёт больше в итоге. Как бы мне не пришлось на косой и кривой жениться ради блага рода.

Василий покосился на меня скептически и хмыкнул:

– Вот не надо пытаться тут меня утешать. Я ведь рад за тебя, хоть и немного завидую.

– Немного⁈

Смеясь, мы дошли до следующей аудитории, а вскоре прозвенел звонок.

* * *

Интерлюдия

Задний двор академии в этом уголке больше походил на заброшенный парк. Воздух был прохладен и пах влажной землей и прелой листвой. Здесь, в тени полуразрушенной мраморной беседки, обвитой пожухлым плющом, маялась в ожидании Мария Стужева. Она теребила крайнюю пуговицу своего пиджака, стараясь придать лицу выражение холодной уверенности. Получалось плохо – в глазах светилось нетерпение.

Из-за вековых кряжистых дубов вышел Виктор Хомутов. Он шел не спеша, уверенно. Пиджак был расстёгнут, руки в карманах брюк. Уголки губ приподняты в полуулыбке, в которой читалось снисхождение и завышенное чувство собственной значимости.

– Мария. Я начал думать, что ты все же решила последовать совету своего отца и избегаешь меня, – его голос был бархатистым, игривым. Он остановился перед ней, не пытаясь прикоснуться, просто изучая ее лицо. – Разу уж твой братец вернулся в город и собирается оберегать тебя, как цербер.

– Может, и стоило, – выдавила она, отводя взгляд к пожелтевшей листве. – После того, что ты… После всего. Летом ты клялся, что все будет иначе.

Она произнесла это без настоящей силы, как заученную фразу обиженной принцессы. В который раз уже происходил этот разговор? Она даже знала ответ парня наперёд.

– Ты же знаешь, мой отец ещё не выбрал кандидатку, – раздражённо сказал он. – Как только станет известно имя, ты станешь официальной кандидаткой номер два.

Мария горько ухмыльнулась – угадала. Опять. Когда же он исполнит своё обещание? И исполнит ли?

Девушка отмахнулась от плохих мыслей. Пока этот роман существует, она ничем не рискует, по сути.

– Сейчас у нас проблема поважнее, – он сел рядом с девушкой и притянул её к себе за талию левой рукой, а правую положил ей на коленку. – Твой братец нам житья не даст, как уже бывало не раз. Но ничего, скоро я выбью из него всю спесь.

– Он изменился, – выдохнула она, пытаясь остановить его ладонь, которая скользила по внутренней части бедра.

– Здесь не глухая провинция, – продолжал парень шёпотом, плотнее прижимаясь к ней. – Здесь все серьёзно. И ты со мной серьезно. Страхи твоего отца просто смешны. Как и твой братец, он глуп и недальновиден.

– Да я ж серьёзно! – Марии наконец удалось убрать его ладонь подальше от самого заветного. – Алексей теперь не тот, что прежде. Совсем. Он стал гораздо сильнее, наглее! Сам подумай, ему разрешили дуэль с артефактами против четвёртого курса!

Виктор фыркнул, убрав ладонь с её коленки, и его лицо исказила гримаса презрительного веселья.

– Именно! С артефактами! Я, граф Хомутов, его уделаю по полной программе! Сколько у него побрякушек? Одна? Две? У меня будет пять!

– Два артефакта у него, но они…

Она не успела договорить, так как Виктор рассмеялся.

– Две дешёвые приблуды, а у меня – пять высококлассных артефактов! Да что он сможет мне противопоставить⁈ Возгордился, что вторую звезду неофита получил? Это ничто против моего опыта!

Мария хотела было напомнить, что Алексей победил Валентина, но сдержалась. Рожиновых ей не хотелось вспоминать от слова совсем. Да и там были артефакты один на один. Может, Хомутов и прав?

– Твой братец, дорогая моя, набивает себе цену. Думает, если осадил где-то в провинции парочку проходимцев, то теперь может тягаться со мной?

Виктор выпрямился, и в его позе появилась привычная напыщенность.

– Он забыл, где находится. Это не его отсталый Тамбов, где уровень образования стремится на дно. Это Тула. Наша академия даст фору любой провинции, да мы даже от Москвы не сильно отстаём! Здесь за три года я добился того, о чём ему и не мечтать. Преподаватели, студенты, члены советов… У меня здесь все схвачено. Он же всего лишь новичок с плохой репутацией. Я его сломаю в первом же раунде. И все это увидят.

Он говорил это с полной уверенностью в себе и своих силах. Дуэль для него была не испытанием силы, а публичной экзекуцией. Способом раздавить Алексея, унизить весь род Стужевых и, наконец, сломить последнее сопротивление Марии. По его извращенной логике именно Алексей, с его неодобрением и насмешками, был камнем преткновения. Убери камень – получи приз.

– Но он… – начала неуверенно Мария, но Виктор резко перебил её.

– Он ничто, – прошипел он, и в его глазах на мгновение мелькнула та же ненависть, которую и она испытывала к Алексею. – А ты будешь сидеть на первых рядах и смотреть, как твой надменный брат ползает у меня в ногах. И тогда, наконец, поймешь, кто здесь настоящая сила. Кто достоин тебя.

Марии хотелось, чтобы брат испытал унижение, а отец, наконец, раскрыл свои глаза на это ничтожество. Но в то же время она остерегалась, что и в этот раз Алексей одержит победу. Как тогда над Валентином. Над тем, в чьей победе она не сомневалась.

Где-то в глубине души он всё ещё считала, что всё это ошибка, незаслуженная удача, внезапно свалившаяся на недостойного братца.

Виктор провёл тыльной стороной ладони по её щеке, а затем грубо притянул к себе для поцелуя. Он всегда был таким напористым, и ей это нравилось. Только вот Мария все равно не собиралась переступать черту до официального брака.

Граф Хомутов выбрал её. Уже больше года прошло, как длятся их странные отношения. Никогда и ни с кем Виктор не был так долго – это ли не знак, что он настроен серьёзно?

– Витя! – крикнул кто-то, и тот нехотя оторвался от Марии, а она запоздало поняла, что и не заметила, как парень снова залез ей под юбку. От осознания этого она залилась краской и отвела взгляд.

Усмешка Виктора стала шире, торжествующей. Ему уже начала нравиться эта неприступность и неопытность Марии. Да и привык уже к ней за это лето. Он предвкушал, как после победы над болтливым выскочкой получит долгожданный приз за победу. И его дружки больше не посмеют подкалывать, что сам Хомутов не смог какую-то несчастную баронессу завалить в постель!

– Не переживай. После дуэли многие пересмотрят свои взгляды. Особенно твой упрямый отец.

– Витя, да сколько можно⁈ – из-за изгороди появилось недовольное лицо Николая, друга Хомутова. – Сейчас тут будут гости!

Хомутов поднялся со скамьи и поспешил к нему:

– Да иду я уже, иду!

Мария тоже поспешно подскочила и направилась в противоположную сторону. Их ни в коем случае не должны видеть вместе, иначе донесут обязательно! Слишком много у Марии завистниц – еще бы, такого парня отхватила!

Сердце билось в груди, а тело дрожало от смеси возбуждения, смущения и горечи. Она ненавидела Алексея за то, что сама считала себя достойнее его. И за то, что в последний год он настолько усилил свои позиции: друзья, одобрение отца, победы.

Иногда она и сама начала сомневаться в своём выборе – и это её злило не меньше. Девушку переполняло ядовитое желание: чтобы Алексей действительно проиграл. Чтобы это, наконец, доказало всем, и в первую очередь ей самой, что ее выбор – не слабость, а расчёт. Ставка на силу истинного победителя.

Глава 2

Кабинет управляющего пах лаком для мебели и озоном. Я сидел в его кожаном кресле, развалясь, с демонстративной неспешностью. Отец дал карт-бланш, и я им пользовался. Все уже было подготовлено, мне оставалось лишь сделать важный шаг и внедрить свои изменения.

Передо мной лежали два комплекта документов. Слева – парадный отчёт, тот самый, с идеальными цифрами. Справа – скромная папка с копиями оригинала, которую Ваня Семёныч, бухгалтер, передал мне во время инспекции.

После мы встречались еще дважды для конструктивного диалога. Поняв, что я настроен серьёзно, бухгалтер полностью поддержал меня и обязался помогать. Он работал здесь десятилетиями, платили хорошо. Вот только махинации управляющего ему никогда не нравились. Тот не раз попадался, но всегда оставался на посту, и у бухгалтера сложилось впечатление, что ситуацию не изменить. На местах царило кумовство, а в штате бухгалтерии сидели две родственницы начальства, которые не делали ровным счётом ничего. Но зарплату получали исправно, естественно.

Управляющий, Степан Игнатьевич, стоял у окна, будто надеясь раствориться в грязноватом стекле с видом на цеха. Он больше не лебезил, как с моим отцом, потому что понял наконец – мне это не нужно. Мужчина замер, как зверь в свете фар, чувствуя ловушку, но не видя её границ. Он явно не ожидал, что молодой парень, студент академии, возьмётся за семейный бизнес всерьёз. Думал, сможет договориться.

– Садитесь, Степан Игнатьевич, – сказал я безразлично, не глядя на него. – Обсудим текущие вопросы.

Он медленно опустился на стул напротив. Ваня Семёныч, получивший мой кивок, скромно пристроился сбоку, положив на колени небольшую папочку. Наверное, некие документы для убеждения. Но не думаю, что они могут потребоваться. Тут и так всё понятно, и решение мной принято.

– Начнём с итогов прошлой проверки. Штрафные санкции по инциденту шестнадцатого числа возвращены в казну рода. Формально вопрос закрыт. Но остался вопрос доверия. К вашим отчётам и управленческим решениям.

Управляющий попытался вставить что-то о «высоком КПД» и «перевыполнении плана», но я мягко его перебил, ткнув пальцем в правую папку.

– Здесь, например, брак по линии магической пропитки новых сердечников. Фактические восемь процентов против ваших отчётных трёх. Разница в пять процентов утиля – это не мелочь. Это либо халтура, либо сознательное искажение данных для получения премии за «высокое качество». Что это, Степан Игнатьевич?

Цвет его лица посерел. Он бросил ненавидящий взгляд на бухгалтера.

– Это… технологические сложности на этапе освоения! Мы работаем над снижением! – уверенно заявил он, но я ясно услышал панические нотки в его голосе.

– Работаете? Или замалчиваете? – мои слова повисли в тишине кабинета. – Видите ли, мне теперь сложно верить вам на слово. Мне нужен человек, который даст честную техническую картину, без прикрас. Не для отчёта, не для галочки, а для дела.

Я повернулся к бухгалтеру.

– Ваня Семёныч. Вы рекомендовали кандидатуру. Старший мастер, который реально знает цех.

Бухгалтер кивнул, чётко, по-деловому.

– Так точно. Терентий Михалыч. Старший мастер пятого, нового цеха. И был мастером четвёртого последние шесть лет. Управляющий, – он даже не взглянул на Степана Игнатьевича, – его не жалует. За прямоту.

Управляющий побледнел.

– Этот пьяница⁈ Да он вечно всем недоволен! Консерватор, который новые технологии в гробу видал! – возмутился он.

– Он не пил, по крайней мере, на работе, ни разу за десять лет, – холодно парировал бухгалтер. – В отличие от некоторых «ценных кадров».

– Пригласите его, – приказал я. – И принесите, пожалуйста, журналы по браку за последний квартал. Все.

Бухгалтер быстро вышел. Управляющий молчал, глотая воздух. Ловушка захлопывалась, и он это понимал. Пока бухгалтера не было, я игнорировал жалкий лепет Степана, который пытался очернить мастера.

Через несколько минут в кабинет вошёл Терентий. Мужчина под шестьдесят, крепкий, приземистый, будто вырубленный из корневища старого дуба. Лицо – сеть глубоких морщин, запылённых металлической взвесью. Глаза – узкие, пронзительные, светло-серые, как сталь. На нём была та же тёмно-синяя роба, что и на всех местных работниках, но на груди – нашивка старшего мастера. Он вошёл, оценивающе скользнул взглядом по управляющему, потом перевёл его на меня. Не поклонился, а кивнул в знак уважения. Стоял прямо, руки по швам, но не вытягивался в струнку.

– Терентий Михалыч? Вы знаете ведь, кто я? – решил уточнить на всякий случай.

– Чего б не знать, – буркнул он. – Господарь наш, барон Стужев. Младший.

– Алексей Платонович, – усмехнулся я его обращению.

– Как скажете, – кивнул он.

Я отодвинул от себя все финансовые папки. Сейчас было важно другое.

– Расскажите про новые линии. Про настоящие проблемы. Не то, что пишут в бумагах для начальства, а то, что мешает работать вам и вашим людям.

Терентий на секунду задумался, потом его взгляд снова метнулся к бледному управляющему.

– Прямо? Вот так и сказать?

– Прямее некуда, – подтвердил я. – Главбух должен был вас предупредить. С этого момента вы отвечаете за техническую правду передо мной. Только факты.

Он медленно вздохнул, и будто какая-то внутренняя натянутость ушла.

– Факты такие, – по-деловому заявил он, всё с таким же хмурым выражением лица и недовольством. – Автоматика – капризная барышня. На третьей линии контур охлаждения слабоват, греется, оттого и брак по пропитке идёт – сердцевина неравномерно насыщается. Установщики от производителей обещали адаптацию под наши сети, но не доделали. Сказали, за что уплачено, то всё сделали. Я предлагал настройку произвести нашей внутренней энергосети. Тут нанимать никого не надо, своими силами справимся. Только материалы закупить надобно. Но мне был отказ. Сослались на дороговизну и сроки поставок. А то, что ресурс ключевых амортизационных рун при таких условиях – в полтора раза меньше паспортного, никого не волнует. Выбивает, станки встают – так отправляйте обратно, таков приказ. И главное – люди. Те, кто на старом оборудовании собаку съел, новые схемы не понимают. Учат кое-как. Оттого и пьянка была, от бессилия, наверное. А им не объясняют – им штрафы тычут.

Каждое слово било точно в цель. Не жалоба, а сухой, выверенный доклад изнутри системы. Управляющий зашевелился, забормотал что-то про «клевету» и «неблагодарность», но его голос был похож на жалкий писк.

– Спасибо, Терентий, – сказал я искренне. – Это то, что мне нужно было услышать.

Я развернулся к управляющему. Тон сменился на административный, холодный.

– Степан Игнатьевич. До конца недели вы предоставляете мне новый, правдивый план-график работ по доводке линий, со сметой, основанной на данных Терентия. Все заявки на дорогостоящие запчасти будут теперь согласовываться им и отправляться в бухгалтерию. Вы пока остаётесь на своей должности, – я увидел, как в его глазах мелькнула слабая надежда, – но вся техническая и кадровая политика на производстве теперь курируется старшим мастером Терентием. В течении месяца он передаст свой пост и обучит персонал, а потом официально займёт место управляющего. Если вы к тому времени проявите себя как надёжный сотрудник, то станете помощником управляющего. И даже не думайте увольняться в этот месяц – уволим задним числом по статье за хищение. Так что не только отпускных и премиальных не увидите, но и зарплаты за полмесяца. Вам ясно?

Он не смог даже кивнуть. Просто беззвучно пошевелил губами о какой-то несправедливости.

Я встал, обращаясь уже к Терентию.

– Завтра, в восемь утра, я буду у вас в цеху. Пройдём по всем проблемным местам. И вы представите мне людей, на которых можно положиться. Для обучения, для контроля. Вопросы есть?

Старик-мастер ошарашенно уставился на меня.

– Так воскресенье же… Вопросов нет! К восьми будем готовы.

– Отлично. На сегодня всё.

Я вышел из кабинета, оставив за спиной рухнувшего в кресло управляющего и бухгалтера, который уже что-то тихо говорил Терентию, показывая на бумаги.

* * *

Интерлюдия

Корзина в руке Василия Льдистого отяжелела от продуктов: сырные нарезки, фрукты, зефир. Список от Настасьи, помощницы главного повара дома Стужевых Егора, был длинным и специфичным. «После обеда у хозяйки гости, а у меня все руки в тесте, Василий, выручите!»

Как можно было отказать простой женщине в возрасте? Парня воспитали отзывчивым, тем более к старшим. Вот он и выступил в роли курьера, всё равно не был занят.

Вася остановился перед стеллажом с конфетами, глаза забегали по ярким упаковкам в поисках той самой марки бельгийского шоколада, которая была помечена в списке. Коробки стояли плотно, но вскоре нашлась нужная ему. Он уже потянулся, когда заметил, что место перед ней занято.

Девушка, склонившаяся над нижней полкой, внимательно изучала ценники на скромных плитках отечественного шоколада. Её поза, чуть ссутуленная, будто от холода, говорила о сосредоточенности и… какой-то осторожности.

– Извините, можно подвинуть вас на минуту? – несколько резко спросил Василий, торопясь закончить с поручением. – Мне нужно коробочку вот с той полки.

Девушка вздрогнула, словно её поймали на чём-то предосудительном, и мгновенно отпрянула, ударившись головой о его вытянутую к шоколаду руку.

– Простите! Я… я задумалась и не заметила.

Их взгляды встретились. Василий замер, корзина вдруг стала невесомой. Перед ним была Аня Мельникова с его потока.

На лекциях она сидела впереди, чуть сбоку от него. Он и сам не замечал, как переставал слышать лектора, любуясь ей. Девушка будто смутно напоминала ему кого-то, но он никак не мог понять, кого. Как ни пытался отвести от неё взгляд, тот постоянно возвращался. Потому что Аня была очень красивой. Короткие тёмные прямые волосы чуть ниже плеч, которые она собирала в высокий хвостик на физкультуре. И открывала свою шею, такую тонкую и изящную. Ну никак у Васи в голове не укладывалось, что это простолюдинка.

Она почти ни с кем не общалась, даже в столовой, в кругу своих собратьев по социальному статусу, постоянно молчала. Ему хотелось увидеть её улыбку, а не сосредоточенность и хмурость на таком красивом лице.

Пуговицы на её блузке всегда были застёгнуты по самое горло, как и пиджак, но форма не могла скрыть тонкую талию и пышную грудь. Ещё и низенькая, миниатюрная. Таких хотелось защищать.

Сейчас она была в простом вишнёвом свитере и джинсах, волосы распущены. Без академической формы Мельникова казалась ещё более милой. И красивой. Потому что на её лице не было напряжения, к которому он привык. Она казалась обычной девушкой.

– Мельникова? – выдохнул он, и резкость в его голосе растаяла без следа.

– Льдистый, – кивнула она, всё ещё немного смущённая, потирая макушку, которой ударилась о его локоть.

Василий, забыв о конфетах на секунду, испытал страх и стыд за то, что, по сути, её ненароком ударил.

– Прости, я не хотел. Не больно?

– Да ничего, – она махнула рукой, и на её губах мелькнула неуверенная улыбка. – Ничего страшного.

Разговор как-то сам собой завязался вокруг банальностей. Тяжёлого начала учебного года, сложной и скучной темы по расширенной теории заклинаний, с требовательного физкультурника, который будто готовил их к войне и требовал незамедлительных успехов и отточенных движений в фехтовании.

Василий, на удивление самому себе, обнаружил, что говорит легко, без обычной в таких ситуациях скованности. Может, потому, что здесь не было любопытных глаз сокурсников, не было давящей атмосферы академии с её замалчиваемым социальным неравенством. Здесь они были просто парень и девушка в супермаркете.

– Да, Искрин тот ещё зануда, – улыбнулся Василий, наконец снимая с полки заветную коробку шоколада, а потом ещё две.

Он заметил, как жадный взгляд Ани прилип к яркой упаковке. Но она тут же отвела его сторону с виноватым видом.

– «Бельгийский шик», – сказала она нервно. – Хороший выбор, его часто рекламируют. Вкусный, наверное.

Последнее она сказала еле слышно, и Вася замер. Он ведь сам таким был не столь давно – экономил на всём. Аня наверняка банально не могла позволить себе эти конфеты.

А ещё – репетитора, как и все простолюдины. Он помнил, как с магией мучались в Тамбове, видел, как Аня не могла совместить щит и активные движения на фехтовании. Её концентрация падала, а щит разрушался, что приводило к травмам. Которые она, разумеется, лечила естественным способом, а не магией.

Вася принял для себя решение и взял четвёртую коробку «Бельгийского шика».

– Ну, мне пора, – сказал он, внезапно ощутив неловкость от того, что задержался, когда его ждёт Настасья. – Удачи.

– Спасибо, – кивнула она, снова уткнувшись в ценники.

Василий расплатился на кассе, но вместо того, чтобы сразу идти к выходу, задержался у стеклянных дверей, делая вид, что проверяет список. Он видел, как Аня подошла к кассе с маленькой плиткой самого дешёвого шоколада и булкой хлеба. Сердце его сжалось. Он подождал, пока она выйдет на улицу и свернёт за угол, и тогда догнал её лёгкой рысью.

– Мельникова, подожди!

Она обернулась, удивлённая. Василий протянул ей небольшой бумажный пакетик. Из него выглядывал тот самый «Бельгийский шик».

– Возьми. Я… купил случайно лишнюю коробку.

Аня покраснела и отшатнулась, как от раскалённого железа.

– Нет! Что ты! Я не могу…

– Можешь, – мягко, но настойчиво перебил он. – Пожалуйста. Это не… Я не из жалости. Просто я видел, как ты на них посмотрела. Я ведь… Я бастард, всю жизнь прожил простолюдином. Если бы талант не пробудился… В общем, держи. Считай, что так я закрываю гештальт из своего детства. Когда моя бабушка не могла позволить купить мне сладости.

От такого внезапного потока личной информации Аня совсем растерялась. А ведь она считала, что Льдистый с бароном Стужевым друзья детства, выросли вместе. Как же так получается…

Она колебалась, но всё же взяла конфеты, с облегчением ощущая, что парень перед ней не такой уж и далёкий, высокомерный дворянин.

– Я… я потом отдам деньги, – пробормотала она, спохватившись, но прижимая пакет к груди.

Вася же сглотнул от того, как нежно сжимают его подарок. Ему бы самому ощутить эту мягкость девушки. Но что-то мысли его уходят не туда. Он ведь никогда не встречался ни с кем, Аня наверняка его отвергнет, нечего и надеяться.

– Об этом и речи нет, – отмахнулся он, отпуская ситуацию. И тут, воспользовавшись моментом, добавил то, что вертелось у него в голове с момента их разговора о фехтовании. – Слушай, я… я заметил, у тебя на практике были проблемы с нейтральным щитом в движении, в момент удара.