Текст книги "Хейтер из рода Стужевых. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Зигмунд Крафт

Соавторы: Тимур Машуков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Посещать лабораторию Гарева мне не особо нравилось, потому что приходилось выполнять однотипные скучные задания. Вот и сейчас я стоял у каменного стола, в центре которого лежал анализатор спектра, похожий на хитроумный, но потухший светильник. Мои ладони располагались по бокам области сбора данных, а между ними – мой магический огонь. У Гарева, похоже, это был самый любимый прибор, так как к нему меня гонял довольно часто.

Преподаватель что-то бубнил, сверяя данные в реальном времени с планшета с длинными распечатанными свитками прошлых исследований.

– Любопытно, чрезвычайно любопытно, Алексей, – его голос, всегда ровный и методичный, разорвал тишину. Он отложил последний свиток и поднял на меня взгляд. – Заканчивай и присядь. Поговорить надо.

Мы переместились в угол помещения, за его основной рабочий стол. Я при этом чувствовал себя тревожно. К чему было это «надо поговорить»?

– Я проанализировал все образцы твоего пламени за последний месяц, – начал он, внимательно изучая меня взглядом. – От тренировочных вспышек до контролируемых сгораний. И есть один непреложный факт: спектр нестабилен.

Я попытался сделать нейтральное лицо.

– Нестабилен? И что это значит? Возможно, я еще не до конца контролирую свой дар?

– Нет, – он резко качнул головой. – Нестабилен не в смысле силы или температуры. А в смысле цветового смещения. Микроскопические, но регулярные отклонения по частоте в красную и синюю стороны от твоего заявленного желто-оранжевого спектра. Знаешь, на что это похоже?

Я неопределённо пожал плечами, хоть догадка и появилась.

– Это похоже на старательное, но не идеальное подкрашивание. Как если бы ты, имея иной свет, пытался постоянно фильтровать его через цветное стёклышко. Вот только этот фильтр – не твёрдый предмет с постоянными свойствами, он зависит от степени твоего контроля, который не идеален и основан не на точных приборах, а на чувствах.

Он взял планшет, который принёс с собой, и придвинул ко мне. Только если бы я там хоть что-то понимал…

– Здесь. И здесь, – он указал на пики в диаграмме, которых и без того было много. – И ещё десяток раз в менее контролируемых условиях. Отклонения систематические. И они точно совпадают с эффектами, которые демонстрируют мои студенты из курса «Магическая мимикрия», когда учатся маскировать аспекты своей стихии. Вопрос у меня лишь один, Алексей. Зачем ты это делаешь?

Я уже давно обратил внимание на качества Гарева как истинного учёного. Он был очень дисциплинирован и дотошен, серьёзно относился к мелочам и постоянно перепроверял результаты. Его эмоциональный фон был стабилен – уж к этому я был чувствительнее многих.

Потому я будто предчувствовал, что рано или поздно он догадается. Множество раз думал о том, как себя вести в подобном случае. И вот – момент настал.

– Павел Сергеевич, – нахмурился я. – Вы… вы должны дать клятву неразглашения. Иначе я ничего не могу сказать.

Он слегка приподнял бровь, изучая мое лицо, а потом медленно кивнул.

– Хорошо. Я, Павел Сергеевич Гарев, клянусь своим даром не разглашать без твоего согласия информацию, которую ты сейчас сообщишь, если она не несет прямой угрозы жизни и здоровью других людей или целостности академии.

Он сделал жест в воздухе, от которого словно пошли волны по пространству. Я сглотнул, так как впервые видел собственными глазами магическую клятву. Это значило, что откат от нарушения коснётся его магической силы. Довольно серьёзный поступок, я ожидал обычной словесной клятвы.

– Доволен? – поинтересовался он.

– Не то слово, Павел Сергеевич, – мне стало не по себе от глубины его серьёзного намерения. Появилось необоснованное, но лёгкое чувство вины. Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

– Я сильнее, чем указано в реестре. Не третья звезда неофита, а подмастерье. Прорвался незадолго до того, как мы с вами заключили соглашение. И тогда же случилось изменение цвета пламени. Он стал… белым. Я решил, что лучше это скрывать.

– Почему? – спросил Гарев без колебаний. Его взгляд был лишён осуждения, лишь чистый аналитический интерес. – Ранг подмастерья для студента второго курса – это выдающийся результат, гордость факультета.

– Гордость? – с горькой усмешкой вырвалось у меня. – Это мишень на спине. Зависть однокурсников, которые будут видеть во мне не человека, а конкурента. Пристальное внимание преподавателей, которые начнут меня «лепить» под свои нужды ради своих целей, ломая мой собственный путь. Самое же главное – предложения. «Покровительство» могущественных родов, которые захотят прибрать к рукам «подающего надежды». Контракты, обязательства, долги. Вся эта политика мне не нужна. Но и ссориться с главами домов я не хочу. Одно дело студенты, а другое – их высокопоставленные родители. Не зря же в правилах академии прописано: студент обязан скрывать истинную силу до выпускных испытаний. Не зря! А у моего рода скоро заканчивается срок госзаказа. Не хотелось бы, чтобы его кто-то намеренно попытался перебил ради давления на Стужевых.

Я вывалил всё, о чём думал последнее время. Этот мир не был справедлив, всё решала сила. А я пока слабак, лишь в начале своего пути. Излишне выделяться не собирался. Если противник был достоин, я мог намеренно проиграть, а потом выиграть во время реванша. Всё это – чтобы привлекать меньше внимания. Но даже так – это лишь студенческая возня. Если же мой истинный ранг станет известен вовне, то это может быть чревато неприятными последствиями. А прибегать к помощи «волков» не хотелось. Я ведь ещё даже не вступил к ним в отряд, не посетил Разлом. Быть обязанным им на старте не хотелось.

Гарев слушал, потирая переносицу. Когда я закончил, в лаборатории снова повисла тишина, но теперь уже иного качества – не тягостная, а сосредоточенная.

– Допустим, я верю твоим замерам и твоим ощущениям, – наконец произнес он. – В таком случае, Алексей, в сокрытии истинного цвета пламени нет ничего экстраординарного. Это распространенная практика среди магов, желающих сохранить свои козыри. Но тебе изначально не следовало меня обманывать. Ты мог просто сказать, что работаешь над контролем спектра в рамках личного проекта. Я бы зафиксировал «нестабильность» как экспериментальную погрешность и закрыл тему. Ты ведь знаешь, мои исследования анонимизированные. Защитить диссертацию я в любом случае смогу лишь после твоего выпуска, так что для тебя рисков никаких.

Его слова ошеломили меня своей простотой и практичностью. Никакого гнева или разочарования. Просто констатация ошибочного, необоснованного мнения.

– И что теперь будет? – спросил я уже тише.

– А ничего, – Гарев откинулся на спинку стула и вздохнул устало. – В наших отношениях ничего не изменится. Во-первых, на учебных аренах ты можешь продолжать подкрашивать пламя. Нет правила, обязывающего показывать там истинную мощь. Во-вторых, я не стану инициировать внеочередную аттестацию или вносить правки в твое досье. В договоре мастера-исследователя со студентом нет пункта, обязывающего меня докладывать о подозрениях в скрытии ранга, если нет угрозы безопасности.

Он снова посмотрел на меня, и в его взгляде появилась тень чего-то, что можно было принять за понимание.

– Твои опасения, Алексей, не лишены оснований, – продолжил он. – Мир за стенами академии жесток и прагматичен. Но внутри этих стен закон и правила – не пустой звук. Если кто-то, даже преподаватель, попытается незаконно вытащить данные о твоем истинном ранге из защищенных реестров или распространить такую информацию – он понесет суровое наказание. Вплоть до лишения лицензии и потери титула. Мы защищаем своих студентов.

Он немного помолчал, прежде чем продолжить:

– Используй на моих занятиях и при индивидуальных тренировках настоящий огонь. Мне нужны точные данные как для моей диссертации, так и для твоего же прогресса. Всё остальное – твое личное дело. И я очень надеюсь, что между нами больше не будет неуместных секретов. Да, Алексей?

Я сидел, ощущая, как с души сваливается камень тревоги. Что-то я сам себя накрутил сверх меры. Неприятно ощущать себя глупцом. Но после этого разговора мой кредит доверия к этому преподавателю заметно подрос.

– Да, Павел Сергеевич, – кивнул я.

Он удовлетворенно улыбнулся.

– Отлично. Тогда на следующем занятии – без фильтров. А теперь иди, мне еще три отчёта предстоит проверить. И, Алексей…

Замерев в дверях, я обернулся.

– Поздравляю с прорывом. Если это правда, то тебе есть чем гордиться.

Я вышел в коридор, и холодный воздух академии показался мне на удивление свежим. Но ещё оставался один момент – татуировки. Стоило ли поинтересоваться у него? Мы и так с Холодовым обошли многих мастеров, не особо скрываясь. Так, может, и тут прятаться не от кого?

* * *

Песок арены был мелким, утрамбованным, слегка похрустывающим под подошвами качественных кед. В руке – учебный одноручник, хороший баланс, привычная тяжесть. На мне – стандартная спортивная форма академии, сшитая на заказ, огнеупорная и прочная. Напротив, в двадцати шагах, позировал Виктор Хомутов.

Он уже разминал плечо, крутя мечом с таким видом, будто собирался не на спарринг, а на казнь. Причём мою, разумеется. Его самодовольство излучалось почти физически, как дурной запах.

– Ну что, псина, – начал он, растягивая слова. – Готов лизать ботинки? Я, может, и разрешу. Если очень красиво попросишь. А за ту наглость, с какой ты вообще осмелился мне перечить… Я каждую косточку пересчитаю. Переломаю аккуратно. Пусть потом меня за это отчитают – потерплю. Оно того стоит. Много ты мне кровушки попортил, но возмездие близко.

Я просто посмотрел на него в искреннем недоумении. На его раздувшиеся от важности ноздри, на высоко поднятый подбородок. Внутри не было ни страха, ни злости, только холодная, ясная пустота расчёта. И лёгкая усталость от этого балагана. Прошлого разгрома ему не хватило? Какой бы козырь он ни приготовил с подачи Валентина, ему не победить.

– Вот это тебя понесло, конечно, фантазёр, – равнодушно бросил я, проверяя хватку на рукояти меча.

Его лицо исказилось уже после того, как меня накрыло теплотой его гнева. Самодовольство сменилось чистой, неподдельной яростью. Он даже рот приоткрыл, чтобы что-то выкрикнуть, но в этот момент над ареной пронзительно зазвучал сигнал к бою.

Виктор действовал безрассудно, как я и предполагал. Вскинул свободную руку – и из его собственной тени, лежавшей у ног, рванулись вперед три жидкие, вязкие ленты черного вещества. Тень на месте тут же поблекла, стала полупрозрачной.

Ленты неслись ко мне, извиваясь как змеи, нацеливаясь на ноги, на оружие, пытаясь опутать.

Но я не стал отступать, вместо этого сделал шаг навстречу, вскинув левую ладонь. Из нее с тихим, шипящим звуком вырвался поток моего «жёлтого» огня. Бледно-лимонного, почти прозрачного, как голограмма или пламя спиртовки. Ничего эпичного.

Но когда он встретился с первой теневой лентой, та не просто отпрянула, не испарилась, а мгновенно сгорела с резким звуком лопающегося пузыря. Вторая и третья лента поспешно отдёрнулись.

– Трюкач! Это тебе не поможет! – фыркнул Виктор, но уже без прежней уверенности. В его глазах мелькнуло недоумение. Теневая субстанция, с которой он работал, обычно гасила слабый огонь, а не горела сама. Да и я пока не начинал действовать серьёзно.

Он сменил тактику. Из сгустков тьмы перед ним сформировались и полетели три чёрных, плотных шара размером с кулак. Что-то новенькое?

Я пустился в движение, не останавливая огненный поток. Мои ноги легко шли по песку, тело работало как единый, хорошо смазанный механизм. Разум оставался холодным, наблюдающим.

Одна сфера прошла мимо, вторая была точнее – я парировал мечом, облив его пламенем. Сталь встретила тьму с хрустящим звуком, и шар лопнул. Третью погасил точным, сфокусированным выстрелом огня из пальцев. Все это время я двигался по дуге, вынуждая Виктора поворачиваться, тратить силы. Скорость всегда была моим козырем.

Он зарычал от злости. Его дистанционные атаки не работали. Значит, ближний бой, где его более искусное фехтование должно было дать преимущество. Мой противник ринулся вперед, забыв про тень и осторожность.

И вот здесь начался настоящий бой. Его меч обрушился на мой с мощным ударом, а не как прежде, колюще. Я принял его, почувствовав, как дрогнула рука. Да, Виктор был сильнее. Техничнее? Нет. Но каждый удар имел вес. Я перешел в глухую оборону, отступая, парируя, уворачиваясь. Песок летел из-под наших ног. Звон стали, прерывистое дыхание.

Я заметил перемену. Ярость, с которой он начал бой, начала убывать. На его лице появилось не просто сосредоточение, а какое-то… хищное, алчное удовлетворение. И одновременно – с каждым нашим столкновением, с каждым ударом, я чувствовал странную слабость. Тонкую, едва уловимую нить, по которой из меня утекала мана.

Неужели… Это то, что я думаю? Тот самый козырь, из-за которого он так самоуверен? Артефакт, о котором предупреждала Мария? Так он истощает противника, воруя ману?

Мысли пронеслись вихрем, не нарушая боевого ритма. Его фокус мог бы сработать на ком-то другом, но не на мне. У меня – бесконечный источник энергии. Вот только что делать? Просто победить его будет слишком легко. Тогда…

Я решил разорвать контакт. Для этого сделал резкий прыжок назад, увеличив дистанцию до пяти шагов. Для большей убедительности изобразил на лице страх и неуверенность.

Виктор не бросился сразу вдогонку. Он стоял, дыша чуть тяжелее, с самодовольной ухмылкой.

– Что, сил не хватает? Уже выдохся? Слабак! Куда тебе против меня, графа Хомутова! Четверокурсника! Я лишь недооценил тебя в прошлый раз и позволил себе расслабиться, чтобы не покалечить ненароком. Но сейчас я во всеоружии. Так что не надейся на пощаду!

Я опустил меч, сделал вид, что тяжело дышу. Потом поднял на него взгляд и усмехнулся. Не злорадно, а с легкой, унизительной жалостью.

– И это всё? – спросил я, и мой голос прозвучал на удивление громко и ясно. – Серьезно? С таким-то читерским колечком на пальце? Думал, я не замечу? Бедный Виктор. Без игрушки ты банальная пустышка.

Его лицо побагровело. Удовлетворение испарилось, сменившись дикой, бессильной яростью.

– МОЛЧАТЬ! – он взревел и ринулся в атаку, уже не думая ни о какой технике, просто желая размазать меня по песку.

На самом деле, я ткнул пальцем в небо. У него был браслет с прошлого нашего поединка, как и кольцо. Что-то из этих двух предметов он заменил. Видимо, я попал в точку.

В любом случае, его импульсивное поведение – это то, что мне нужно. Пусть злится, снабжая меня халявной энергией.

Я не стал принимать удар. Отскакивал. Уворачивался. Продолжал говорить, холодно, методично, вонзая слова, как иглы:

– Смотри-ка, а тень-то совсем пропала. Вся ушла в эти жалкие сопли. Тебя в семье, наверное, только за артефакты и хвалили? Самостоятельно-то ты ничего не можешь.

– ЗАТКНИСЬ!

Мы кружились по арене, почти не используя магию. Виктор был слишком эмоционально нестабилен для её нормальной работы с ней, а я не считал нужным применять в моменте.

– Что, кольцо жжёт уже? Наполняется? Осторожнее, негодная вещица может и… взорваться.

Я действительно видел, как кольцо на его правой руке – массивное, с темным камнем – начало светиться изнутри лихорадочным, болезненным фиолетовым светом. Оно трещало, перекачивая через себя поток не только моей, но и его собственной, дико заряженной яростью маны. Виктор этого не замечал, он был слеп от гнева. А я не жалел энергию, щедро делясь ею с артефактом.

Его очередной удар был настолько диким, что он раскрылся полностью. Это был тот самый момент, ожидаемый мной. Я вложил в свой бледный, почти прозрачный огонь на клинке последнюю порцию чистой, холодной силы – не много, а точно рассчитанную искру – и сделал короткий, резкий выпад, чтобы не поразить его, а ударить по его мечу сбоку, отклонив оружие. И его заодно лезнув пламенем.

Виктор, потеряв равновесие, зашатался. И в этот миг его кольцо взорвалось– мои слова оказались пророческими.

Звук был негромким, но противным – хруст кости, смешанный с хлюпающим шлепком лопнувшего пузыря. Фиолетовая вспышка озарила его искаженное болью и шоком лицо.

Он не закричал. Издал короткий, сдавленный стон и рухнул на песок, сжимая свою правую кисть левой. Сквозь пальцы не просто сочилась кровь – она била небольшим фонтаном. Сама кисть выглядела неестественно вывернутой, развороченной изнутри. А кровопотеря была просто колоссальной. Такими темпами он долго не протянет.

Дежурные маги-медики не заставили себя ждать, прибежали даже раньше двух страхующих преподавателей. Они быстро окружили Хомутова, чьё тело теперь билось в тихой, шоковой судороге. Его рану тут же обработали, остановив кровопотерю, а потом подняли на носилки и понесли прочь, даже не взглянув в мою сторону.

Я стоял, опустив меч и дышал ровно. Даже не ожидал, что мой план удастся. Если бы не вышло, то забил бы его техникой, как и в прошлый раз. Даже если бы артефакт передавал Хомутову ману напрямую, и это бы ему не помогло.

Но получилось как получилось.

Подошел преподаватель и посмотрел на меня, на место, где валялись обломки кольца. Почерневшие, будто прожжённые.

– Победа за тобой, – сухо констатировал он, задумавшись. – Как обычно.

Я кивнул и медленно побрел к выходу. В ушах еще стоял тот противный, хлюпающий звук, но внутри было спокойно. Стратегия сработала, а Хомутов сам себе яму вырыл. И теперь надолго выбывает из игры. Обувь лизать, похоже, придется ему самому. Только Валентину, за потерянный артефакт. Даже интересно, сколько он стоил, и на какой счётчик Виктора поставят за его утрату.

Глава 18

Комната дуэлянтов встретила меня знакомым запахом – резины от дерматиновой обивки скамей, масла для оружия и холодного металла. Ну и парфюмом Марии, куда без этого. Первым от панорамного окна отлип Василий. Его лицо расплылось в широкой, такой же бесхитростной ухмылке, как и его объятия.

– Поздравляю! – приобняв меня, он громко хлопнул между лопатками и отстранился, чтобы уже схватить за плечи и сжать свои пальцы. Вася смотрел прямо в глаза, светясь довольством, а может, и гордостью. – Иного исхода от битвы я и не ожидал. Кольцо явно подложное было. Громыхнуло-то как…

– Мне казалось, всех дуэлянтов перед выходом на арену проверяют преподаватели, – ответил я, возвращая оружие на стойку. – То, что случилось, определённо попахивает скандалом.

– Главное, наконец-то не ты в его центре. Или почти не ты, – хмыкнул Льдистый. – Не важно! Мы просто обязаны это отпраздновать.

– Тебе самому праздновать не надоело? Каждую мелочь….

Всё то время, пока мы болтали, Мария стояла у окна, бросая взгляды то на меня, но на кровавый песок арены, который уже начали чистить работники. Она с трудом сдерживалась, чтобы не начать нервно грызть ногти. Да и в целом на лице читалась обеспокоенность.

Поймав на себе мой взгляд, она будто встрепенулась и подошла ближе.

– Поздравляю, – улыбнулась сестра вяло. – Правда, поздравляю…

Её голос был ровным, но в нём ощущалась неуверенность. Маша будто не знала, как теперь себя вести в моём присутствии.

– Как думаешь, с Виктором всё будет в порядке? – она отвела взгляд.

– Кто о чём, а она о своём мерзавце любимом, – проворчал недовольно Льдистый. – Сам виноват.

– Помолчал бы, Василий, – я посмотрел на него с укоризной, – со своей сестрой я сам разберусь.

– Как скажешь, – он смутился и отошёл чуть в сторону.

В это время в коридоре раздались шаги. Я уж было подумал, что следующий дуэлянт решил прийти зачем-то пораньше, но оказался не прав. В помещение вошли две студентки с нашего потока. Ирина и София, баронессы.

Они и прежде одаривали меня томными и игривыми взглядами, как и другие девушки, только мне в последнее время было не до этого всего. Воспоминания возвращались к Ксении, с которой я виделся раз в месяц и общался пусть не каждый день, но регулярно в сапсане.

– Поздравляем, Алексей, – начала Ирина, накручивая локон волос на палец. – Ты двигался так уверенно… Разгромная победа.

– Да, – подхватила София, её взгляд скользнул по моей форме, будто оценивая её качество. – Очень впечатляюще. Видно, что много тренируешься. Может, как-нибудь покажешь нам пару приёмов? В частном порядке, конечно. Нам бы такое мастерство не помешало.

Их слова меня позабавили. Решили перейти к более активным действиям? Но всё мимо. Эти девушки, пусть и вели себя самоуверенно, на деле происходили из слабых родов. Просто ищут себе покровителя, которым я однозначно становиться не собирался. Слишком мелко для меня.

Я посмотрел на них тем же ледяным, отстраненным взглядом, что и на арене.

– Спасибо за комплимент мастерству, – мой голос звучал подчеркнуто нейтрально. – Но всё, что я демонстрирую, есть в программе второго курса. Просто требуется усердие, чтобы это усвоить. Уверен, вы справитесь и сами, стоит лишь немного постараться.

На их лицах застыли натянутые улыбки. Девицы поняли, что их игра в восхищенных учениц провалилась, что я не собираюсь тратить на них ни время, ни силы. Пробормотав что-то невнятное, они развернулись и быстро вышли из комнаты. Надеюсь, успокоятся наконец.

– Тоже мне, охотницы до чужого влияния, – с пренебрежением сказал Василий после их ухода. – Сами из себя ничего не представляют, но на что-то надеются.

Мне хотелось поинтересоваться, что из себя представляет Мельникова, но промолчал. Это его выбор, я не собирался настаивать на договорном и выгодном браке. Да и не ясно пока ничего.

– Ну что, идём? – поинтересовался он. – А то помещение надо освобождать.

Он глянул на таймер над дверью, где оставалось двадцать минут – время выхода следующего дуэлянта, так что тот должен скоро явиться. Вот только…

– Будет задержка, – сухо констатировал я, глядя в окно, за которым рабочие арены активно лопатами собирали песок в тачки. Рядом находились страхующие преподаватели, контролируя процесс. Из малозаметной двери в подсобное помещение уже везли новый песок на замену. – Им нужно собрать все фрагменты взорвавшегося артефакта для следствия. И заменить песок. Не быстрое это дело.

– Тем лучше! – оживился Василий. – Значит, у нас есть время дойти без спешки.

Я помахал ему рукой, намекая выйти, чтобы это не видела сестра. Он растерялся, но действительно покинул комнату. Я же повернулся к Марии, которая внимательно смотрела в окно, скрестив руки на груди и будто обнимая себя.

– Это нормально, что ты беспокоишься о нём, – от моего голоса она вздрогнула и удивленно посмотрела на меня. – всё же, ты считала его своим парнем больше года. Он не совсем чужой тебе человек, хоть и остался где-то позади, на перевёрнутой странице книги твоей жизни.

– Спасибо, – тихо выдохнула она, крепче обнимая себя и опуская взгляд в пол.

– Ты… пойдешь к нему? В лазарет или куда его перевезут?

Она медленно покачала головой, не поднимая глаз.

– Нет. Я… Я всё уже решила для себя. Переживать – буду. Но на расстоянии. Так будет правильно. Для всех.

Хорошие слова, мне они понравились. Потому я положил ей руку на плечо, подбадривая.

– Я рад, что ты, наконец, начала думать своей головой, а не слушаться других беспрекословно. Ты ещё не говорила с матерью?

– Говорила, – тяжело вздохнула сестра. – Она сильно отругала, много обидного наговорила. Но это моё решение. Знаешь, Алексей… Просто я поняла, что устала обманывать себя и заглушать собственные желания. Я ведь всегда хотела быть важной частью рода, а не выйти замуж за графа и уйти из дома. Но почему-то ничего не делала для этого, доверяя мнению мамы.

– Ты просто, наконец, повзрослела, – ответил я и отправился к двери.

Вскоре и Мария меня нагнала.

Мы вышли в прохладный коридор, оставив за спиной комнату с панорамным видом на арену, где уже заживали шрамы, оставленные сегодняшним боем. Тот не оставил во мне обычного удовлетворения.

Из головы не выходил момент взрыва артефакта – это серьёзное ранение, магическое. Что у него будет теперь с рукой? Сможет ли восстановить пальцы? Я получал много ран, но ни одной такой, чтобы остался след на моём теле после лечения. Что будет в Разломе? Останется ли удача вместе со мной и там?

Вася ждал нас невдалеке. Когда я поравнялся с ним, тот начал рассказывать свои пожелания по поводу меню предстоящего праздника. У меня его энтузиазм вызывал улыбку.

Навстречу нам шёл Велеславский, что не могло не насторожить меня. Потому что следующий бой был среди первокурсников, а дальше по коридору – только комната дуэлянтов. Значит, точно по мою душу.

Граф олицетворял собой суть аристократии. Казалось, на нём не форма академии, а костюм от знаменитого кутюрье, сам же он будто шёл не по тёмному коридору здания академии, а на бизнес-встречу, где будут решаться серьёзные вопросы.

Его взгляд безразлично скользнул по Василию и Марии, а затем остановился на мне. На его губах появилась отработанная до автоматизма вежливая улыбка.

– Алексей, – он приветливо кивнул и протянул руку, которую я пожимать не стал. Он и глазом не повёл на это. – Мои поздравления. Чистая, убедительная победа. Есть подозрения, что произошло с Виктором?

– Могу поделиться лишь своими фантазиями, – усмехнулся я, – а что случилось на самом деле, покажет расследование.

– И всё же, мне интересно узнать твоё мнение.

Я кивнул Василию и Марии.

– Идите без меня. Я скоро.

Льдистый, бросивший на Кирилла осторожный взгляд, потянул за руку немного подвисшую Марию. Та удивлённо уставилась на старшака и слегка приоткрыла рот. Похоже, она не знала, что тот ранее уже приходил ко мне.

Наконец Васе удалось стронуть ее с места, и они пошли дальше по коридору, их шаги постепенно затихали, а мы так и стояли друг напротив друга и молчали.

– Если пофантазировать, то Виктор пронёс на арену незаявленный артефакт. Из-за неумения работать с ним, либо брака, случилось то, что случилось.

Кирилл нахмурился, внимательно рассматривая меня.

– Ты ведь что-то ощутил во время боя, верно? Потому такие выводы?

– Какие выводы? – усмехнулся я, пожимая плечами. – Так, лишь фантазии.

– Скрывать что-то твоё право. Да и то, что ты не кидаешься голословными обвинениями, мне нравится. Именно такие качества ценятся в… прогрессивных кругах.

Как ожидаемо. В принципе, я сразу понял, что он хочет, когда увидел в этом коридоре.

– Велеславский, – вздохнул я, качая головой. – Я ценю интерес, но мой ответ остаётся прежним.

Он не смутился. Его улыбка лишь стала чуть более понимающей, почти отеческой.

– Алексей, я лишь предлагаю взглянуть, ничего более. Одно посещение нашего неформального собрания. Послушать, пообщаться. Никаких обязательств. Информация – тоже сила. Разве не так?

Его логика была безупречной на поверхности, но на деле это лишь попытка заставить сделать первый шаг. А потом будет искать, чем приманить ещё сильнее. Да вот только мне это не интересно. До чего же народ непонятливый! Но хоть вслепую не пытаются втянуть в свои игры, или я пока рано радуюсь?

– Нет, – повторил я, четко и холодно. В моем голосе не было злости, только непоколебимая решимость. – Моя цель – закончить академию. Не играть в политику, не искать покровителей. Моя сила – мое личное дело. И я не намерен делать её разменной монетой в чужих играх.

Его лицо оставалось безупречным, но мой дар ощутил вспышку раздражения.

– Как скажешь. Целеустремленность – тоже достоинство, – он сделал легкий, почти театральный жест рукой, уступая дорогу. – Не буду задерживать. Ты, наверное, устал.

Я собрался было уходить, когда его голос остановил меня. Он звучал уже без прежней вежливости. Спокойно и, я бы даже сказал, устало.

– Хотеть можно многого, Алексей. Но такие, как ты, слишком ярки, чтобы вечно оставаться в тени. Нейтралитет – это иллюзия для слабых. А ты не слабый. Рано или поздно… Но тебе все равно придётся сделать выбор. И хорошо, если он будет взвешенным. Смотри, как бы потом не пришлось сожалеть о своей несвоевременной поспешности в выборе не той стороны.

Я не обернулся. Просто замер на секунду, ощущая тяжесть этих слов. Это не было угрозой, лишь его уверенность в будущем. Мне же стало не по себе, по спине пробежали неприятные мурашки. Потому что он действительно мог оказаться прав. Как бы я ни хотел держать нейтралитет и слиться с серой массой студентов, для которой эти небесники со сферистами ничего не значат и находятся где-то далеко, это вряд ли получится. Вот только я искал силы, а не власти и политических игр, потому «светил ярко». Но пока ещё я, увы, не на том уровне, чтобы игнорировать остальных и навязывать свои правила.

Чёрт с ним, с этим Кириллом. Я буду держаться до последнего. Когда «поздно» придёт, тогда и буду решать. Всё же надежда умирает последней, вдруг такой день и правда не наступит?

– Мой выбор уже сделан, – бросил я через плечо. – И он – остаться в стороне. Постарайтесь это понять.

Он не пошёл следом за мной, оставшись стоять на месте. Так что вскоре мне удалось выдохнуть. Что за денёк такой? Но надежде, что меня сегодня больше никто не потревожит, не суждено было воплотиться.

Арена имела несколько выходов. Я направился к северному, так как посчитал, что там будет меньше уходящих с арены зрителей. Мне сейчас не хотелось кого-либо видеть. Пальто из гардероба можно было забрать и позже, пройдясь просто в спортивной форме до общежития. Для магов тепла и холода подобные ситуации не проблема.

Я практически спустился на первый этаж, оставалась последняя ступень, как из тени под перилами, будто вырастая из самого камня, появилась девушка.

Прежде чем я успел что-то сообразить, она стремительно сократила расстояние между нами. Её рука с неженской силой схватила меня за шею, а другая уперлась в грудь. Я, ошеломленный, машинально подался вперед, и она, использовав мой импульс, резко наклонила мое лицо к своему. И поцеловала.

Не нежный поцелуй, а жесткий, требовательный, страстный. Я замер, парализованный абсолютной неожиданностью. Да и смысла отрицать не было – мне понравилось.

Ольга Ривертонская, графиня. Красавица третьего курса, окруженная толпой знатных поклонников. Та самая, чьи «оскорбленные» обожатели уже дважды пытались преподать мне урок на дуэлях за то, что я якобы «оскорбил» девушку. И ещё несколько стояли на очереди в списке. Да и после того моего наглого поцелуя никак не ожидал, что она первая накинется на меня.

В какой-то момент, когда я с трудом держался, чтобы не потерять голову от желания, она отпустила мою шею. Но прежде чем я отпрянул, её ловкие руки схватили меня за руку и резко дернули вбок – в узкое, темное пространство под лестницей, скрытое от основного потока студентов, расходившихся с арены. И вовремя: сверху раздался гомон голосов и звуки шагов. Всё же кого-то занесло в эту часть арены. Нас отделяли от них лишь массивные балки, удерживающие сами ступени.