Текст книги "Фэнкуан: циклон смерти (СИ)"

Автор книги: Женя Дени Женя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 37 страниц)

Лифт плавно остановился. Егор держал АК-12 наизготовку, но когда двери разъехались, он не обнаружил никакой осады, ни одного вооружённого или хотя бы настороженного человека. Он хмыкнул и шагнул в холл, мгновенно оценивая обстановку. Повернув голову вправо, увидел четверых пьяных в стельку мужиков; посмотрев влево, заметил лишь угол стены, за которым как раз и находилась дверь на лестницу.

– Оп-па… кажись, у нас гости… – Рыжеволосый пухлый парень без штанов, со сморщенным, бледным членом, похожим на высохший гриб-поганку, уставился на Егора своими свинячьими, мутными от алкоголя глазками.

Картина, открывшаяся перед ним, заставила его закипеть от ярости, хотя лицо осталось непроницаемым, привычно спокойным. Девушку разложили на чёрном диванчике для гостей, предварительно убрав подушки, которые обычно служили спинкой. Один из уродов лежал на ней сверху, ритмично работая бледными ягодицами; другой пристроился сбоку, используя её рот для своих грязных утех. Третий просто сидел рядом и бессмысленно теребил свой вялый, покрасневший от постоянного трения моллюск, уставившись в одну точку остекленевшими глазами. А рыжий со своей поганкой, нетвёрдо переставляя ноги, неуверенно приближался к Егору.

Сама девушка, закрыв глаза, тихо плакала, и слёзы катились по её щекам, смешиваясь с тушью и кровью из разбитой губы. Невероятное, беспросветное унижение... Однако это было ещё не самое дикое зрелище в этом холле. Избитого и окровавленного охранника привязали к декоративной батарее: он дёргался, издавал глухие, рычащие звуки и клацал зубами в тщетных попытках добраться до свежей человеческой плоти, но верёвки держали крепко, не давая ему сдвинуться с места. Две обнажённые девушки лежали мёртвыми у самого входа, и у обеих оказались пробиты головы. На кофейном столике виднелись следы от белых дорожек, валялись окурки, пластиковые карты и рассыпанная по столешнице мелочь. В холле густо и тяжело воняло свежей кровью, перегаром, какой-то колбасной нарезкой и кислым, приторным запахом секса, резины и смазки.

Рыжему оставалось не больше метра, когда Егор разнёс его башку выстрелами из автомата. Брызнуло кровавым крошевом во все стороны, замарав стены и пол. В ту же секунду началась суматоха. Идиоты не догадались заклеить рот охраннику, и когда дрочун с вялым моллюском попытался сбежать, сверкая голыми ягодицами, тот вцепился зубами ему прямо в ляжку. Едва-едва, но прикусил, оставляя на коже кровавый след. Егор выпустил ему пару пуль в спину, и беглец растянулся на полу, дёргаясь в предсмертных конвульсиях.

Позади послышались крики и громкий топот: это те придурки, что топтались у лестницы, прибежали на звуки выстрелов. Однако Егора они не увидели, потому что он успел зайти за выступ стены, прижимаясь спиной к холодному, гладкому мрамору. Любитель оральных ласок зашкерился за диванчиком, а тот, кто был сверху, схватил девчонку и приставил нож к её горлу, вдавливая острое лезвие в нежную, беззащитную кожу.

– Валерик? – раздалось со стороны лестницы. – Чё тут за хер…

Не успел договорить один из тройки, как Егор высунулся из-за угла и короткой, точной очередью расстрелял их всех. Безоружные люди – лёгкая мишень, а пьяные да ещё и обдолбанные солевые безоружные люди – это вообще нубятина какая-то, даже целиться толком не надо, руку в их сторону направил и готово.

– Бросай пушку! – заорал Валера, ещё сильнее прижимая девушку к себе и с нажимом вдавливая нож в кожу, так что показалась тонкая струйка крови. – Бросай, или я зарежу её на хрен!

Девушка рыдала навзрыд, сотрясаясь крупной судорогой, и на её голом, беззащитном теле виднелись многочисленные следы побоев, порезов и ожоги от сигарет. Лобок был неестественно красным, как и губы, и груди, распухшие от жестоких укусов.

– Мда. Неужели всего за десять грёбаных часов люди сумели докатиться до такого звериного состояния? – Сам себя спросил Егор, увидев часы за спиной парня. – Я брошу пушку, – лениво ответил он, даже не думая этого делать. – И даже подарю её тебе, если твой дружок вылезет из-за дивана.

Не поймите неправильно – прошить диван и придурка, который за ним обоссался от страха, легче простого. Это ж не бетонная стена, просто доски да обшивка, которую пуля пробьёт без всякого труда. Однако Валера стоял с голой девушкой как раз так, что полностью перегораживал траекторию выстрела, прячась за живым щитом и не оставляя чистого промежутка для стрельбы по своему корешу.

– Не пизди! – выкрикнул Валера, но в голосе его отчётливо послышалась паника.

– А чё мне пиздеть-то? Я слова на ветер не бросаю. Зарежь своего дружка... и я с тобой поделюсь боеприпасами.

– Гонишь!

– Да нет же! Слушай сюда, парень… – Егор сделал шаг вперёд, поигрывая автоматом. – Я могу психануть. Могу психануть так, что прикрытие телом этой девчонки тебя ни хрена не спасёт. Но я пока даю тебе шанс. Потому что мне нужен напарник для одного дела, понимаешь? А девчонку с собой возьмём… Ну ты понял, да? – Он закивал, изображая полное взаимопонимание. – Ага, вижу, что понял!

У бедной девушки, которая уже подумала, что её пришёл спасать полицейский, тут же законвульсировали губы от страха и осознания, что с ней будет дальше. Она завыла, и слёзы с соплями потекли ещё сильнее.

– Чё? Чё те надо? – Велера судорожно сглотнул, и нож в его руке заметно дрогнул.

– Да просто зарежь своего дружка, который за диваном прячется.

– Ааа… оо… – простонал один из подранков, валявшихся на полу. Кто-то уцелел после первой очереди, однако не надолго – Егор прошил его, и тело затихло, дёрнувшись в последний раз.

– Один… – начал считать Егор, медленно поднимая автомат и целясь куда-то в район головы Валеры. – Два…

Валера отпрянул от девушки и, словно ошпаренный кипятком, прыгнул за диван, на ходу размашисто нанося удары ножом своему бывшему подельнику.

– Ты что? – донёсся оттуда испуганный, полный неверия крик. – Что ты делаешь? Нет!! Ааа! Ааа!

Девушка наконец освободилась от захвата. Егор показал ей рукой, делая знак, чтобы бежала к нему, не мешкая ни секунды. Та, судорожно закивала, оббежала привязанного охранника, который всё ещё клацал зубами, кинулась к нему, прикрывая руками наготу, насколько это было возможно.

– Всё! Я… – выдохнул Валера, выскакивая из-за дивана с окровавленным ножом в руке, но договорить не успел.

Егор выстрелил ему прямо в живот. Парень сложился пополам и с воем, переходящим в хрип, рухнул на пол, корчась у тела убитого друга и зажимая рану руками.

– Сука! Аааах! – заорал он, пытаясь остановить кровь, но та хлестала сквозь пальцы густыми, тёмными струйками.

Егор не чванливо подошёл к нему. Валера попытался отползти, перелезть через труп своего же убитого товарища, однако Егор дал ему поджопник носком тяжёлого ботинка и перевернул на спину. Тот часто, прерывисто дышал, всхлипывал и ревел в голос, глядя на своего мучителя расширенными от животного ужаса глазами.

– Ты.. ты… – захлёбывался он кровью и слезами. – Ты знаешь, кто я? Тебе пизда, мужик!

– Ну, если я не ошибаюсь, ты Валерий Кац, – буднично произнёс Егор. – Сын миллионерчика, владеющего вшивой линейкой второсортных ювелирок? Я правильно понял?

– Слышь, урод… мой…

– Нет, это ты урод, – перебил его Егор и с силой наступил на плюсневой сустав ноги.

Валера взвыл ещё громче, попытался замахнуться ножом, но Егор легко отбил его руку, и лезвие со звоном брякнулось о мраморный пол, проскользив под диван. Затем Егор со всей дури въехал ему в челюсть с ноги. Голова дёрнулась, изо рта хлынула густая кровь, щедро смешанная с осколками раздробленных зубов.

– Вот скажи мне, Кац, – Егор наклонился к нему, заглядывая в глаза с холодным, изучающим интересом. – Неужели ты настолько сбрендил от своих возможностей и богатства, что опустился до такого животного состояния? М?

Валера молчал, только плакал, размазывая слёзы по окровавленному лицу, и ему было даже страшно смотреть на своего истязателя, не то, что гвоорить.

– Тут ещё кто-то есть? – Егор обернулся к испуганной Аглае, которая дрожащими, негнущимися пальцами натягивала на себя свою изорванную форму. – Мне сдаётся, что нет.

– Н-неет… – девушку трясло крупной дрожью, слёзы по-прежнему ручьями текли по щекам.

– Знаешь… американец… – Егор задумчиво посмотрел на корчащегося, стонущего Валеру. – А нет, ты еврей, судя по фамилии. Ну да не важно. В любой нации есть и прекрасные, и ужасные люди, так что без разницы. Так о чём это я? Ах да!

Он присел на корточки рядом с умирающим, глядя ему прямо в глаза.

– Знаешь, Валерка, я как-то охранял одну занозу. Жила была девчонка красивая, длинноногая, и жопа, и грудь что надо. Работала в овощной лавке на рынке. Не сказать, что была обеспечена, но на хлеб и шмотки из секонд-хенда ей худо-бедно хватало. Вот повстречала она на том же рынке сына владельца мясной лавки… Ц-ц-ц, мясная лавка. Одна точка постепенно превратилась в сеть, и теперь в каждом магазине можно найти её продукцию. Девчонка очень удачно вышла за него замуж. Всё поначалу было просто шоколадно, без единого намёка на проблемы.

Валера шипел от невыносимой боли, прижимая ладонь к раненому животу, и, казалось, даже не слушал его, однако всё же смотрел со страхом.

– Родили троих детей, понаоткрывали бизнесов. Вот есть у людей талант к этому, понимаешь? Есть талант бабки делать, природное чутьё! Но что-то пошло не так… Сынок вырос, понял, что свадьба в девятнадцать лет – это какая-то несусветная херня, а дети уже родились… и что делать? Стал верующим и начал пропадать на разных волонтёрских активностях. А девка? А что девка?! Девка превратилась в сочную дойку и покатилась в другую сторону: детей на нянек, а сама в клубешники, мужики, и… узбеки…

Валера посмотрел на него в полном недоумении, и даже Аглая перестала хныкать, на мгновение затаив дыхание и прислушиваясь к странному, жутковатому рассказу.

– Начала спать со всей бригадой строителей, такие оргии закатывала на новом строящемся семейном гнёздышке – ух, мамочка! Так вот… Я это к чему? Чего вам, мразям, мало? Чего вам, тварям, не хватает? Или вы настолько пресытились, что осталось попробовать лишь самое дно, самую грязную лужу? М?

Егор укоризненно, даже с отеческим сожалением посмотрел на перепуганного, плачущего Валеру.

– А знаешь что? Не отвечай. Мне всё равно не интересно. Я б тебя отпустил… – Он покачал головой, и в глазах Валеры вдруг мелькнула робкая, отчаянная надежда. – Я б тебя прям на улицу с голой жопой к этим тварям выгнал. Но я знаю вас, уродов… Вы ж живучие, как тараканы…

Он улыбнулся, и в следующее мгновение нож вошёл насильнику в живот, а затем в грудину, прямо в сердце.

– Ааа! Ахххрпр… – Валера закричал, потом захрипел, захлёбываясь собственной кровью, которая заливала горло.

– Подыхай, паря, подыхай… – Егор вытер лезвие о его же голое бедро и спокойно поднялся на ноги.

Он отошёл от убитого насильника, застрелил зомби-охранника и направился к зареванной, трясущейся Аглае.

– Милая девушка, – мягко, ласково спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обнадёживающе. – У вас есть ключи от семьдесят седьмой квартиры?

– Что? – сквозь слёзы переспросила она, непонимающе хлопая залитыми слезами глазами. – Простите?

– Я говорю, есть ли у вас ключи от квартиры Максаковой Евы?

– Мы х-храним ключ-карты… – заикаясь, ответила Аглая, всё ещё не веря до конца, что этот человек не причинит ей вреда. – Только от электронных замков… если собственник дал на это согласие…

– Класс, – кивнул Егор с облегчением. – Тогда, милая, хватай ключ-карту, садись в лифт и поднимайся в семьдесят седьмую. Отмойся, поешь, отоспись как следует. Поняла?

Аглая хлопала ресницами с капельками слёз и, казалось, не понимала ни единого слова из того, что он говорил.

– На этаже сейчас безопасно, если что, – добавил он для уверенности. – Я проверил лично.

– Ева… Денисовна уехала сегодня утром, – вдруг выпалила она, словно очнувшись. – С Юрием Аристарховичем…

– Да, я уже понял, – усмехнулся Егор. – А ты случайно не знаешь, куда именно они поехали?

Аглая отрицательно покачала головой.

– Ну, конечно, у кого я спрашиваю.... Ну тогда вали наверх и запрись на все замки. Давай, пошла! – ему пришлось повысить голос, почти наорать на девушку, потому что она находилась в глубокой прострации и совершенно не соображала, что происходит. Ещё бы, после такого-то ада… – Живо!

Аглая вздрогнула всем телом, судорожно закивала и, разблокировав под столешницей небольшой сейф, торопливо принялась отыскивать нужную ключ-карту. Затем, схватив её и прижимая к груди свою сумку и куртку, она побежала к лифту, то и дело оглядываясь на жуткую, кровавую картину разгромленного холла.

– С-спасибо вам… – выдавила девушка уже у самых дверей лифта, когда они разъехались. – Большое человеческое спасибо…

Егор кивнул и махнул ей рукой, мол, иди уже, не задерживайся.

Глава 34: Неудача за неудачей, 31 декабря 2025 года.

Выкатив с платной стоянки, Ева с Юрой двинулись в сторону выезда из Москвы. Снег всё так же валил крупными хлопьями, оседая на лобовом стекле и тут же размазываясь дворниками в мутную кашу.

– А теперь новогодний хит Элси Келси – «Wishlist», – объявила девушка-ведущая из динамиков.

– Ооо, кайф! – протянул Юра и сделал погромче, пока Ева задумчиво разглядывала карту на экране телефона.

Ёлки в огнях, но я ярче гирлянд!Рра!Он несёт мне подарок, там опять бриллиант!Мне не надо конфет, мне не надо цветов!Если любишь, покажи это выпиской счетов!Брра!Lambo во дворе? Ха, детка, их три!Я устала от жёлтой, хочу цвет луны.Эй, малышка, что тебе подарить?Бриллиантовый кастет, чтоб с сучками рамсить!Twelve o'clock, make a wish…Все мои желания – luxury flex,Если рядом со мной, повышай свой чек,Даже Дед Мороз не вывезет весь мой wishlist…

– Боже, какая дурацкая песня… – пробубнила Ева, но потом посмотрела, как под неё раскачивается Юра, и невольно улыбнулась.

– Чё? – Юра заметил её взгляд. – Ты что-то сказала?

– Нет, ничего, – отмахнулась она.

– Что-нибудь странное заметила?

– Пока нет.

– Ну что, друзья? – после песни вновь заговорила девушка на радио. – А вы составляли свой вишлист на этот Новый год?

– О да! – подключился к ней второй ведущий. – Он у меня получился довольно скромным… скромным, в отличие от моей жены.

Оба ведущих дружно рассмеялись.

– Забавно, если учитывать, что твоя жена – это я! – парировала женщина.

– Хотя… пожалуй, всё-таки заметила кое-что, – мрачно произнесла Ева, не отрывая взгляда от окна. – Видишь, уже катаются… – Она показала пальцем на проезжающий мимо автозак с мигалками, который с трудом пробивался сквозь встречный поток, то и дело сигналя и подрезая другие машины.

– Это я тоже заметил, – кивнул Юра. – Я про другое спрашиваю… ну, про этих… зомби. Не видела никого?

– Неа. И слава богу… И, кстати, чисто физиологически они не зомби. Они живые, больные так-то...

– Дэмн! – вдруг выругался Юра, вглядываясь вперёд, туда, где поток машин почти остановился. – Снова пробка! Да куда вы все прётесь сегодня? Сидели бы по домам!

В прошлой пробке, которая случилась практически на выезде со стоянки, они проторчали пятнадцать минут, и теперь любая новая задержка вызывала только нарастающее раздражение.

– Ну как куда? – философски заметила Ева, пожимая плечами. – Докупать еду, по гостям, по родственникам…

– Ого, глянь-ка! – Юра перебил её, указывая пальцем куда-то влево, на встречную полосу.

Ева только склонилась на его сторону, пытаясь разглядеть, что там такого удивительного, как он вдруг заорал:

– Бляяяя! – и вжался в сиденье, зажмурившись от неожиданности.

Где-то совсем близко послышалось отчаянное визжание шин, пронзительный скрежет металла, а затем резкий, сокрушительный удар.

– Что там? – Еве с её стороны не было видно места столкновения, но через секунду она увидела яркую, ослепительную вспышку света, а следом за ней густой, чёрный дым, который тяжёлой завесой поднимался над дорогой.

– Пипец… – опешил Юра, выпучив глаза. – Вот это трэшак… Там две тачки лоб в лоб поцеловались, из-за них мы и стоим. И в них только что на полном ходу влетела мазда… Гаишника зацепило… Он лежит и не встаёт, вообще не двигается.

– Надо уезжать, – Ева напряжённо всматривалась вперёд, пытаясь оценить обстановку и найти хоть какой-то путь для отступления.

– Да-да, – закивал Юра, лихорадочно крутя головой. – Но тут только прямо теперь, поворот-то мы уже проехали.

Вокруг все засуетились. Тощий мужик из соседнего ряда выскочил из своей машины и, не обращая внимания на недовольные сигналы и крики других водителей, побежал к месту аварии. Девушка, которая стояла прямо за ними, тоже высунулась из своей тачки, сделала несколько шагов вперёд и навела камеру смартфона, начиная старательно снимать происходящее на видео.

– Вот дура… – Ева потянулась через Юру к окну и громко постучала по стеклу.

Девушка обернулась, непонимающе хлопая глазами и продолжая держать телефон на весу.

– Скорую вызывай! – проорала Ева, стараясь перекричать шум.

– Чё? – девушка не расслышала и подошла поближе к машине, наклоняясь к стеклу.

Юра машинально потянулся к кнопке, чтобы открыть окно, но Ева резко одёрнула его за руку:

– Куда культяпки тянешь? – рявкнула она, сверкнув глазами. – Хочешь, чтобы мы заразились?

– Я по привычке… извини… – он отдёрнул пальцы от кнопки и виновато пожал плечами, бросив быстрый взгляд на окно.

Девушка, так и не поняв, чего от неё хотят странные люди на развалюхе, вернулась к видеосъёмке, а спустя минуты три, когда стало ясно, что экшн заканчивается, забралась обратно в свой автомобиль.

Они простояли в пробке ещё добрых двадцать минут, и за это время успели проводить взглядами три полицейские машины с воющими сиренами, которые пронеслись мимо в разных направлениях, не считая тех, что уже съехались к месту аварии и теперь маячили синими мигалками, частично перекрывая движение.

– Наконец-то… – выдохнул Юра с огромным облегчением, когда поток наконец тронулся с места, и он переключил передачу.

– Не смотри только, – твёрдо сказала Ева, беря на руки проснувшегося Бобу, который жалобно заскулил.

– М?

– Я говорю, на место чужой смерти не глазей. Просто езжай прямо. А то сам засмотришься на трупы и в кого-нибудь ещё влетишь.

– Обижаешь… – Юра возмущённо втянул подбородки и выпрямился на сиденье, однако взгляд его был упёрт прямо в дорогу, он старался не коситься в сторону разбитых машин и тел, накрытых казёнными спецбрезентами. – Слушай, Ев… – Юра покосился на неё, не поворачивая головы. – А вот этот дом в Заветах, он чей?

– Да бывшей жены моего покойного начальника, – ответила она буднично. – Они оба были вирусологами, как и я. А ещё там неподалёку находится запасной центр специального назначения и центр по контролю и профилактике заболеваний, поэтому нам туда и надо добираться в первую очередь. Очень надеюсь, что он будет функционировать... И что его не разнесут...

– Эм, разве такое бывает? – удивился Юра, бросив на неё короткий недоумённый взгляд.

– Что именно?

– Ну, запасные все эти центры?

– Да, конечно. Один есть в Москве, второй как раз в Заветах Ильича, третий в Санкт-Петербурге и четвёртый в Новосибирске. До Питера мы раньше сдохнем, чем доедем, это слишком далеко и опасно. В Москве оставаться ещё опаснее, сам всё понимаешь. До Новосибирска тоже ни фига не близко, так что остаются только Заветы. Самый реальный вариант.

– Зачем так много понастроили?

– Чтобы в случае уничтожения или потери одного из них можно было оперативно использовать другой, не теряя драгоценного времени.

– А что значит "уничтожения"? Типа как в "Ходячих"?

– Аммм… Ну, почти, – Ева задумалась, подбирая слова. – В центрах по контролю и профилактике заболеваний предусмотрены крайние меры на случай неконтролируемого распространения опасных патогенов. В эту систему входят и протоколы тотального уничтожения помещений. Но важно понимать, что ЦКЗ – это тебе не военная база, а прежде всего исследовательский центр, и задачи у него совсем другие. В связи с чем там предусмотрены многоуровневые системы безопасности. Если что-то идёт не так, сначала пытаются купировать и точечно изничтожать проблему: замуруют некоторые боксы, изолируют их от остального здания. В худшем случае – загерметизируют весь центр полностью и подвергнут стерилизации. Но… упаси господь, если отключится электричество и полностью исчерпаются запасы дизель-генераторов… Многие старые лаборатории высшего уровня защиты, и даже правительственные секретные бункеры, кстати говоря, имеют термобарические заряды или пиротехнические системы, которые активируются механически... То есть через тросик, пружину или часовой механизм, а не от сети как в тех же "Ходячих". Если дежурная смена понимает, что энергия уже не вернётся, и вся та срань, что не успели предать автоклавам, вот-вот начнёт нагреваться до комнатной температуры, то по уставу задействуется ручной подрыв. Так что да… Здание просто сгорает изнутри при температуре восемьсот-тысяча градусов по Цельсию. Это единственный гарантированный способ убить всё живое и не очень, если нет электричества для автоклавов. Но я хочу тебе сказать, что страшнее будет, если никто не успеет уничтожить патогены и не подорвёт ЦКЗ вовремя.

– Ааа… напомни-ка мне, зачем мы туда вообще едем?

– Там лаборатории с нужным инструментарием и, что ещё важнее, там есть квалифицированные специалисты, которые будут работать над антидотом или терапией против токсина. Если опять же... если опять же – это токсин, а не нечто иное...

– Ага… Понятно… – По лицу Юры было отчётливо видно, что туда ехать он резко передумал, хотя ещё минуту назад относился к этой идее как к приключению.

– Ты ж оставила буклет с этими медвежьими избушками на виду? – уточнил Юра, меняя тему.

– Для ФСОшника? Ага, оставила.

– Думаешь, он поверит?

– Ну… – Ева задумалась, глядя на мелькающие за окном дома, и на какое-то мгновение её лицо стало задумчивым и отстранённым. – Если он в курсе, что рядом с этим санаторием как раз стоит питерский ЦКЗ, то думаю, да. Он должен сопоставить факты. Главное, чтобы у нас нигде не было маячков… – Она погладила сонного Бобу и нежно чмокнула его в макушку. – Иначе все наши старания полетят в трубу… Не хочу, чтобы он нас нашёл… Не хочу в бункер… Точнее, там не совсем бункер, там в горе высечена специализированная база-укрытие. Есть даже внешний блок, он на поверхности, как обычное здание… И есть внутренний, он в самой горе и под землёй, глубоко под ней…

– А ты там была когда-нибудь? – поинтересовался Юра, и в голосе его послышалось искреннее, даже детское любопытство. Вот ему, в отличие от Евы, очень бы хотелось там побывать, хоть одним глазком заглянуть внутрь.

– Неа…

– А откуда тогда знаешь, что там печально? Может быть, там на самом деле не так уж плохо, как ты себе напридумывала?

– Ну… – Ева замялась, подбирая слова. Она не могла рассказать ему правду, что зомби-апокалипсис наступает уже не впервые. И её в принципе задолбали учреждения подобного рода. Свобода… Она хотела лишь свободы…

– Охренеть! Гляди! – закричал Юра и резво вдавил педаль газа в пол, отчего машина дёрнулась и буквально подпрыгнула вперёд.

– Объезжай! – Ева вжалась в сиденье, инстинктивно выставив вперёд руки. – Назад, Юра! Назад!

Она с ужасом уставилась на кабину машиниста, которая свисала с моста Московского центрального кольца, пробив ограждение и застыв в воздухе носом прямо над оживлённой автомобильной дорогой. Они только-только отъехали от места предыдущей аварии, и пятнадцати минут не прошло, как наткнулись на новую трагедию. Вагон ни во что не врезался, путь был чист, однако состав почему-то сошёл с рельсов, и теперь его передняя часть угрожающе нависала над асфальтом. Прямо над головами людей, которые опрометчиво, с тупорылым любопытством подходили слишком близко, задрав головы и снимая происходящее на смартфоны.

Только сейчас вдалеке послышались приближающиеся сирены, и целая вереница спецмашин, мигая проблесковыми маячками, начала стягиваться к месту крушения со всех сторон. Окна в кабине машиниста были забрызганы кровью. Густые, тёмно-алые потёки стекали по стёклам, будто того вырвало кровью прямо во время движения или же он щедро расплескал по кабине томатный сок с кетчупом, только запах, если бы его можно было почувствовать отсюда, оказался бы совсем не томатным... Люди в вагонах суетились, прижимались к окнам, отчаянно махали вниз прохожим и что-то кричали. Естественно, невозможно было хоть что-то расслышать с такого расстояния и сквозь гул машин, но искажённые ужасом и паникой лица говорили сами за себя.

Юра резко вывернул руль, сворачивая на развязку, потому что проехать под мостом стало и опасно, и просто физически невозможно: оттуда уже вытесняли зевак и отгоняли машины, остановившиеся слишком близко к месту трагедии. Напарники, уезжая прочь, уже не увидели, как на мужчину, который отчаянно бил кулаком по стеклу вагона, накинулся со спины паренёк лет шестнадцати и начал рвать его горло зубами.

Ева, не говоря ни слова, сделала радио погромче и начала лихорадочно переключать станции. Попса, новогодние поздравления, шутки ведущих, реклама. Ни слова о происшествиях. Хотя за этот день случилось уже две трагедии, которые она видела своими глазами. И это только то, что попалось на их пути.

– Что-то меня коматозит… я тебе серьёзно говорю… – Юра и впрямь занервничал, пальцы его крепче сжали руль, а взгляд метался между дорогой и зеркалами заднего вида.

– Могу сделать тебе укол седативного, – предложила Ева.

– Как нашему другу? – Юра покосился на неё с подозрением. – Не, спасибо, мать.

– Какая я тебе мать?! – возмутилась она и замахнулась, чтобы треснуть ему по лбу.

Но Юра как раз вписывался в поворот, подрезая какого-то водителя, и Ева решила не создавать ему лишнего стресса, опуская руку.

– Вот тебе сколько? – продолжил он, по-прежнему нарываясь на звездюля. – Нет, ты не пойми неправильно, выглядишь на двадцатку. Но ты ж типа там в меде отучилась, а в меде учатся до фига лет… То есть тебе должно быть не меньше тридцатки…

– Мне тридцать четыре, – сухо ответила она, давая взглядом понять, что сейчас его будут душить.

– Ну вот, старше меня на десятку, – довольно кивнул Юра. – Мамаша.

– Вот балда! – Она всё-таки треснула его по лбу, не удержавшись.

– Да за что?!

– Было бы за что – вообще прибила бы!

– Кажется, я понимаю, почему у тебя нет мужика, – насупился Юра, потирая ушибленное место.

– Чё сказал?!

Боба, предчувствуя знатный махач, под шумок спрыгнул с колен хозяйки и быстро передислоцировался на более комфортное место, то есть обратно на диванчик, где свернулся калачиком и прикрыл сонные глазки, делая вид, что происходящее его совершенно не касается. В дороге его всегда укачивает и очень сладенько спится.

– Всё, всё, всё! – Юра выставил ладонь в сторону нападавшей, защищаясь. – Прошу прощения! Прошу прощения!

Ева не сердилась на него всерьёз. Она просто дурачилась с ним, понимая, что парню нужно разрядиться, а то он сидел как на еже, весь напряжённый, поджав копчик к пупку.

– Наверное, нам придётся менять машину, – неохотно признала она, глядя на снег, который валил всё сильнее. – Снега наметёт столько, что хрен проедешь даже на внедорожнике… Надо было снегоход прикупить…

– Думаешь? – Юра нахмурился. – Блин, я надеюсь, что всё-таки нам удастся на этой тачке добраться… Эх… Как же блин я скучаю по своей кореяшке… Стоит там на парковке одна одинёшенька…

– Сколько нам ещё ехать до магазина медтехники? – Ева присмотрелась к примерному времени прибытия на карте. – Блин… Пятнадцать минут…

– Йеп! И на Ярославку только через сорок минут выкатим, – мрачно заметил Юра. – В лучшем случае.

– Я думаю, что схожу куплю нам перекусить, – решила Ева. – Поедим горячего… Там как раз есть Мак.

Кому-то, наверное, её поведение показалось бы неразумным. Валить, валить и ещё раз валить из мегаполиса – вот что нужно делать, когда вокруг творится такое. Но они толком ничего не ели с самого утра, а впереди неизвестно сколько часов пути. И ещё… Если всё и вправду рухнет, то, возможно, гамбургер из Мака с горячим кофе они больше никогда не попробуют. Никогда в жизни.

Кажется, что это глупость. Да кому нужен этот фастфуд, когда на кону стоит выживание? Но Ева знала по опыту: когда сидишь на скудном пайке, завоешь голодным волком и с горечью будешь вспоминать весь тот несъеденный пищевой мусор, от которого раньше с лёгкостью отказывался. Поэтому она решила не кошмарить парня. Пусть поест нормально, пусть выпьет свой кофе или молочный коктейль. Возможно, это последняя нормальная еда в их жизни.

– Может, давай я всё-таки с тобой схожу? – предложил Юра.

– Нет, лучше оставайся за рулём, – покачала она головой. – Мало ли что…

– Смотри сама, – пожал плечами Юра. – Не представляю, как ты на себе всё утащишь.

Они въехали в короткий туннель, и оранжевые лампочки весело и довольно засияли, отражаясь тёплыми бликами на мокром асфальте. В начале въезда намело уже прилично, хоть постоянно проезжающий поток машин и утрамбовал сугробы. Снег валил стеной, но здесь, внутри, его совсем не было, что логично. Здесь были только влажный блеск на дороге да плитка на стенах, мерцающая сотнями маленьких огоньков. Еве всегда нравились такие уютно освещённые туннели, они казались ей убежищем, временным укрытием от внешнего мира, очень уютными норками. А сейчас… Сейчас она смотрела на эти тёплые огни и думала о том, что скоро люди будут бояться таких мест. Скоро эти уютные норки превратятся в ловушки, в коридоры смерти, где в темноте будет поджидать опасность. Скоро оранжевый свет перестанет казаться тёплым и станет просто тусклым освещением, под которым прячутся твари.

Она поёжилась и отвернулась к окну, провожая взглядом мелькающие плитки.

– Скоро люди будут сторониться туннелей… подземок… – задумчиво произнесла она.

– Почему? – удивился Юра.

– Да… – Она отмахнулась, не желая вдаваться в подробности.

Перед глазами всплыла картина, которую она никогда не забудет: главная площадь в Китае, люди, отравленные токсином, растекались в свои укрытия, в укромные туннели метро, на крытые парковки, в подвалы. В целом, туда, где темно и безопасно, где можно спрятаться и ждать. Ждать, когда рядом появится свежая плоть.

– Просто заражённые любят укромные места, – пояснила она всё же, щурясь уже от серости неба.

– Ну кстати да, – оживился Юра, выехав из туннеля. – Я вот тут один фильм смотрел… Ой, кажется, началось…

Он сам себя перебил, когда его внимание привлёк мужик в расстёгнутом пуховике, буквально вывалившийся из «Семёрочки». Того штормило так сильно, что он еле удерживался на ногах, а обвисшие щёки смешно потряхивались при каждом шаге. Заметив проходящего мимо парня, он протянул к нему руки и вцепился мёртвой хваткой.