Текст книги "Фэнкуан: циклон смерти (СИ)"

Автор книги: Женя Дени Женя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 37 страниц)

В общем, мужчина не остановился на одном вечере. Она не дала ему свой номер и не позволила себя подвести, сославшись на головную боль и срочные дела. Но он каким-то образом раздобыл её контакт: то ли через общих знакомых, то ли через базу данных института, где они оба когда-то работали. А также адрес, что было уже совсем за гранью. Он пытался с ней общаться, отправлял цветы с записочками, приезжал к подъезду и караулил, делая вид, что «случайно» оказался в этом районе. Поначалу она вежливо отшучивалась и отнекивалась от общения, надеясь, что он поймёт намёки, а потом и вовсе просто игнорировала все его попытки связаться.

Тогда он затаил на неё обиду, как ребёнок, которому не дали игрушку, и рассказал пару выдуманных и крайне неприятных вещей о ней в узких кругах. До Евы слухи, конечно, дошли. Такие вещи всегда доходят, но ей было совершенно плевать, кто и что о ней говорит. Она давно выработала иммунитет к чужому мнению, к сплетням и домыслам. Ей было важно мнение всего двух людей на этой земле. К сожалению, этих людей больше нет в живых, и с их уходом значимость чужих слов для неё упала до абсолютного нуля.

Но… ей было довольно неприятно обращаться к нему сейчас. Даже по делу. Даже понимая, что это необходимо. Она пересилила себя, переступила через собственную гордость и брезгливость, написала это сообщение, надеясь на конструктивный диалог. И получила закономерный результат.

Но нет, она не обиделась, когда он её заблокировал. Колобов был мелочным, злопамятным и обидчивым, как все люди с больным самолюбием, и его реакция была абсолютно предсказуемой. Ева только покачала головой, отпила остывший кофе и снова уставилась в окно.

Мысли её прервал настойчивый и требовательный звонок в дверь. Боба, как ответственный и свирепый охранник её жилища, конечно, поскакал к двери со всех своих коротких лап и грозно на неё тявкнул, для убедительности повторив пару раз. Ева подошла к монитору домофона, глянула на экран и увидела растерянного Юру, который мялся на пороге, теребя в руках ключи. Она без промедлений открыла дверь.

– Сосед?! – она подняла левую бровь, всем своим видом изображая одновременно и приветствие, и немой вопрос: что тебе надо?

– Ты одна? – Юра заглянул через её плечо в прихожую, проверяя, нет ли там кого. – Надо кое-чо перетереть…

Боба, недовольный вторжением на свою территорию, снова тявкнул на Юру, показав острые зубки.

– Ой! – Парень от неожиданности отпрыгнул назад. – Напугал, церебер! Гы!..

– Хорошо… – едва слышно сказала Ева, оценивая обстановку. Потом, бросив взгляд в сторону гостиной, где за стеной могли быть уши, она нарочито громко, на весь этаж, произнесла: – Чо? Капельницу тебе поставить? Ща, секунду!

– Чего? – Юра вытаращил глаза, совершенно не понимая, о чём она.

Ева, не обращая внимания на его недоумение, проследовала в кладовку, выудила из её недр медицинский ящик, с которым когда-то ходила к нему в прошлый раз, и вышла с ним в коридор.

– Ну пошли, – сказала она уже нормальным голосом, подобрала ключи с полки и кивнула Бобе, чтобы тот тоже шёл с ней.

Глазёнки у любимого собачёныша так заблестели от предвкушения новых запахов, так заслезились от радости, что не могла она его одного оставить. Пусть в соседской квартире потусуется, исследует новые территории, заодно и Юру развлечёт, если тот ещё больше нервничать начнёт.

Только они переступили порог Юриной квартиры, как он затараторил, будто прорвало плотину:

– Блин, Ева! Это просто пиздец! Я те грю! Полная жопа!

– Давай потише… – Ева отпрянула, чувствуя, что парень на взводе.

– Короче… Проходи… – Юра махнул рукой в сторону гостиной.

Ева присела в своё уже неполюбившееся кресло-грушу, из которого всегда было тяжело вставать. Почему она это сделала, она и сама не понимала. Рядом с собой поставила медицинский ящик, на всякий случай, для правдоподобия легенды.

Юра сложил ладошки домиком, поднёс к носу и шумно выдохнул, пытаясь успокоиться.

– Короче… Мои родители улетели, ну я те грил, что они празднуют за границей праздники… И сегодня в пять утра мне позвонила маман и сказала, чтобы я кровь из носу купил билеты и летел к ним сегодня же. Я такой: мол, чё так, ма? Чё ты? А она заплакала, вообще жёстко чего-то заистерила и немедленно велела валить из страны!

Ева понимающе кивнула. Ну всё, информация точно разлетелась по нужным каналам, и сливки общества, те, у кого есть деньги и связи, уже драпают из страны, пока не поздно.

– Так…

– И я такой полез билеты покупать, и отгадай чё?! – Юра всплеснул руками. – Мне тупо заблокировали счета! У меня нет ни копейки! И мало того, когда я разбирался, я зашёл на портал госуслуг, и мне выдало сообщение явиться к участковому! Мне запретили выезд из страны! Запретили делать посты в соцсетях в течение года! Года, Карл!

– Жопа… – Ева участливо кивнула, и Юра вдруг пристально уставился на неё, буравя взглядом.

– Чего? – она ответила подозрительно, чувствуя, что сейчас последует какой-то неудобный вопрос.

– Ну, типа как бы… – Юра замялся, но потом выпалил: – Ты чё натворила?

– В смысле?

Боба тем временем бегал туда-сюда по квартире, обнюхивая каждый уголок неведомого ему пространства, заглядывал под диваны, тыкался носом в кресла и явно был в полном восторге от новых запахов.

– Ты пришла ко мне… купила ноут за наличку… И несколько дней сидела с моего вай-фая, – Юра перечислял, загибая пальцы. – Ева, что ты наделала?

Она посмотрела на него долгим взглядом, взвешивая, стоит ли говорить правду или придумать что-то попроще. Но врать ему сейчас, после всего, было бы подло.

– Я никогда не считала себя умным человеком… – как-то печально произнесла она, и в голосе её прозвучала усталость, смешанная с виной. – Я прошу у тебя прощения за это. Полагаю, в том, что сейчас с тобой происходит, виновата действительно я. Я буду с тобой честна. В любом случае, нас считают повязанными.

Юра схватился за голову, запустил пальцы в волосы и замер. За те несколько секунд, пока Ева собиралась с мыслями, он уже напридумывал себе немыслимые сценарии: что Ева – иностранный агент, что она маньяк или новый доктор Менгеле, что она ещё кто-то похуже, хотя кто может быть хуже последнего? И теперь его жизнь кончена.

– Дело в том, – начала она спокойно, глядя ему прямо в глаза, – что в течение считанных дней наша страна падёт.

Он уставился на неё с удивлённым выражением лица, не веря своим ушам.

– Помнишь, ты рассказал мне про байера из Кореи? Беспорядки? Про снег в Индии? И так далее?

Юра кивнул, присел на край кресла, машинально подхватил Бобу на руки, который как раз пробегал мимо, и начал его поглаживать, видимо, успокаивая свои нервы. Боба, неожиданно для себя оказавшийся в роли антистресса, довольно зажмурился и растянул улыбку.

– Я думаю, что кто-то включил геоклиматический орбитальный модуль и каким-то образом внедрил в трансляцию токсин, благодаря которому большая часть населения заражается им. Это дерьмо контагиозно, то есть заразно. По последним и секретным данным, всего лишь около тридцати процентов людей не поддаются влиянию токсина, имеют какой-то врождённый иммунитет. А остальные семьдесят грубо говоря слетают с катушек и проявляют признаки агрессии и каннибализма. – Она сделала паузу, давая ему переварить информацию. – Я пыталась разузнать об этом побольше, используя твой ноутбук и твой доступ в интернет. Видимо, меня засекли, а тебя посчитали моим сообщником.

Юра молчал примерно минуту, поглаживая кайфующего Бобу, который развалился у него на руках, подставляя пузико под почёсывания.

– Типа… это как в «28 дней спустя»? – наконец выдавил он, пытаясь переварить услышанное.

– Ну нет, это иное, – Ева покачала головой, задумалась на секунду и добавила: – Укушенные люди умирают в девяноста процентах случаев.

– А остальные десять?

– Остальные не умирают, – ответила она спокойно.

– Типа остаются нормальными?

– Не могу ответить стопроцентно, всё приблизительно и индивидуально. Но да... По идее, маленький процент выживает и не теряет когнитивных способностей. – Она кивнула, и Юра выдохнул, пытаясь осмыслить услышанное.

– Пипец… Так вот что произошло на Дальнем Востоке и теперь ещё и в Сибири… – он почесал затылок свободной рукой. – Я думал, там просто военные учения или типа того.

– Мы не можем быть уверены на сто процентов, но всё указывает на это, – Ева пожала плечами. – Слишком много совпадений.

– И что нам теперь делать? – В голосе Юры проскользнули панические нотки, и Боба, почувствовав его напряжение, тявкнул, требуя продолжения банкета. – Ев?

– Готовиться, – она-то уже приняла неизбежное. – Собирайся в поход. Если что, будем валить из города вместе.

– Э, куда? – Юра удивился.

– Есть у меня одно местечко на примете... "Попозжа" обсудим. Если эти уроды используют геоклиматический орбитальный модуль, то сейчас нигде не безопасно. Этот токсин мог распространиться по всей планете... Но в том доме можно будет переждать бурю...

– Ок, а когда выходим? – Парень был готов стартануть прямо сейчас, даже сумку не собирая. Он не включил критическое мышление, не стал переспрашивать и сомневаться, в этот момент он просто поверил Еве. Может, потому что другого выхода не было, а может, потому что в глубине души и сам чувствовал, что надвигается что-то страшное.

Ева горько усмехнулась, оценив его готовность.

– Ты можешь прям щас, если хочешь. А я… – она вздохнула. – А меня пасут уже третий день. За мной следят, как за шпионкой какой-то.

– Чёрт… – Юра нахмурился. – Надо парням позвонить, предупредить.

– Не смей, – оборвала его Ева. – Ты и их хочешь подвергнуть опасности?

– Да в смысле?! – Юра возмутился. – Они должны знать! Это же мои кореша!

– А ты не думаешь, что с тобой может что-то случиться или с ними до начала глобального пиздеца? – Она посмотрела на него в упор холодными, почти прозрачными глазами, в которых отражался свет от работающего телевизора. – Если за нами следят, любой твой звонок будет зафиксирован. И тогда твои друзья попадут в ту же задницу, что и мы.

– Я вот смотрю на тебя и думаю… – он запнулся, подбирая слова, нервно облизывая пересохшие губы. – А с чего ты вот вообще взяла, что… ну у нас это начнётся? – О, а вот всё же критическое мышление проснулось или же он решил пойти в отрицание. Как быстро у него меняется настроение, однако.

– Так ведь оно уже началось, – ровно ответила Ева, и в голосе её не было ни тени сомнения.

Юра молчал. Он лишь начал зубами отдирать сухие кусочки кожи с губ.

– Не понимаю… – наконец выдавил он, чувствуя, как внутри разрастается трясучка. – Мы, наверное, накручиваем себя...

– Если бы власти могли остановить это, они бы сделали это ещё тогда, когда смерть пришла на Дальний Восток. Но смерть не отступает, зараза движется вдоль континента и нашей страны. Ты думаешь, почему отключили связь с теми регионами? Почему молчат все каналы? Потому что там уже нечего показывать.

Юра сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Он представил своих родителей, застрявших где-то за границей, друзей, которые сейчас, наверное, сидят по домам и готовятся к празднику, и даже не подозревают, что может случиться через несколько дней.

– Ладно… – сдался он, чувствуя, как внутри что-то надламывается, уступая место покорности судьбе. – Я тогда буду потихоньку собираться и ждать твоей отмашки.

– Я посмею проявить ещё одну наглость? – Ева вдруг сделала виноватое лицо, и это было так неожиданно после её жёсткого тона, что Юра опешил.

– М?

– Дашь мне свой связной мафон?

– Не понял? – Юра нахмурился, не въезжая, о чём она.

– Всё ты понял, – Ева скептически на него посмотрела и кивнула на его лицо. – У тебя вон, ноздри в посыпке. Стало быть, мучным увлекаешься? Чо хоть хаваешь?

– Тэйк ит изи… – Юра тяжело вздохнул, понимая, что спалился и отпираться будет совсем глупо. Он и не пытался, собственно.

– А, шняга, которая не вызывает привыкания, но типа релаксант?

Юра кивнул, чувствуя себя школьником, которого застукали за курением за углом.

– Всё равно фу, – Ева укоризненно уставилась на него. – Осуждаю. А теперь гони мафон.

– А я осуждаю твои сериальчики, – огрызнулся Юра беззлобно. – Хоть у меня и бомбическая звукоизоляция, но иногда твои Моники и Хулио до меня доходят.

Юра почесал шею, затем встал, так и не выпуская Бобу из рук прошёл в спальню. Вернулся через пятнадцать секунд с корейским смартфоном в свободной руке и протянул его Еве.

– Код разблокировки – это номер моей хаты и этаж, – сказал он. – Зачем он тебе вообще?

– Надо сделать пару звонков, – Ева спрятала телефон в карман. – Всё равно симка-то не на тебя оформлена, так что если что, они выйдут на бота...

Юра насупился, обдумывая это, но промолчал. Ева тем временем неуклюже встала с кресла-груши, которое с противным чваканьем отпустило свою жертву.

– Ты только не сиди как на пороховой бочке, – сказала она, поправляя джоггеры. – Возможно, я всё же просто параноидальная дура, и всё будет отлично. А возможно... В случае чего я не могу тебе гарантировать точное время нашего побега. Здесь надо ловить момент.

– Да уж... Легко тебе говорить... Сначала ошарашила меня новостями, а потом такая: ой, да не переживай!

Она не обратила внимания на его возмущение и покосилась на балдеющего Бобу.

– Иди сюда, нахалюга мелкий! – она перехватила пса из рук ошарашенного Юры, и опустила на пол, чтобы сам шёл. Схватила медицинский чемоданчик, и они направились к выходу.

Уже выходя за дверь Юриной квартиры, она кинула ему через плечо:

– Ну всё! Больше не болей.

– Спасибо! – крикнул тот вдогонку. – Постараюсь!

Глава 29: Нелёгкий выбор, 31 декабря 2025 года.

Артём с грустью окинул взглядом свою уютную квартиру, просторную кухню-гостиную с мягким диваном, на котором он столько вечеров просидел за просмотром фильмов, по утрам заваривал кофе и слушал новости, душевную спальню с раздольной кроватью, которую Лена когда-то выбирала вместе с ним. Его дом действительно был его крепостью или, как сейчас модно говорить, местом силы. Он вообще был тем ещё домоседом: после всякой движухи в жизни ему хотелось только одного – сидеть в своей халупе и чтоб его никто не трогал. Но что теперь поделать? Оставаться в городе в такое время, да ещё при локдауне, который вот-вот накроет Москву железным занавесом – плохое решение.

– Джой, – позвал он негромко.

– Да-да, друг мой? – отозвалась система своим привычным бодрым голосом, и от этого голоса, у Артёма тоскливо кольнуло в груди.

– Выключись. Спи спокойно до моего прихода.

– Выключаю розетки, выключаю микрофон, выключаю проверку входящих сообщений и звонков, выключаю проверку домофона и распознавание лиц. Получается, я в отпуске. По суете не беспокоить. Ха-ха-ха! – это было последнее, что сказала Джой, и динамик погас, издав напоследок тихий щелчок отключения.

Горло сдавило от эмоций. И чего это так больно прощаться с голосовухой, которая чуть не прикончила его всего пару минут назад, едва не впустив в квартиру зомби? Глупость какая. Глупость, но как есть. Люди – существа, склонные одушевлять неодушевлённое и проявлять к этому сочувствие и даже скучать по вещам. Вот и сейчас ему было жаль оставлять этот умный дом, который он собирал по частям и настраивал под себя.

Артём проверил, всё ли на месте, и уже взялся за ручку двери, когда услышал за стеной голоса. Слава что-то эмоционально обсуждал со своей женой, а точнее, она обсуждала с ним, судя по интонациям. Женский голос звучал громко и требовательно, мужской отвечал приглушённо, оправдываясь. Артём вышел на лестничную клетку и посмотрел на часы: 20:40.

– Мда… Долго же я возился, – выругался он про себя, понимая, что заставил друзей ждать почти час.

Он нажал на кнопку вызова лифта, и с верхних этажей послышался шум, будто кто-то уронил стеклянную банку или стакан. Артём насторожился, вслушиваясь, но лифт уже приехал. Он шагнул в кабину и поехал вниз, но на всякий случай достал ПМ из кобуры и держал его наготове, направив ствол в пол. Да, стрелять из лифта – дело опрометчивое, можно по ушам получить знатно. А с другой стороны, вдруг на первом этаже откуда-то взялась толпа мертвецов? Там уже ножом не размахнёшься, и пистолет оставался единственным шансом. Но на первом этаже никого не было, чему Артём порадовался и поспешил покинуть подъезд.

Снаружи его тут же встретил колючий ветер, швырнувший в лицо пригоршню снежинок, которые мгновенно растаяли на коже, оставив ощущение холода. Вихрь закручивался прямо во дворе, поднимая снежную пыль. Он аккуратно спустился по ступенькам, цепляясь за перила, чтобы не подвернуть ногу, и направился к машине Олега, которая стояла всё там же, перегородив проезд.

Тот, увидев его, сразу опустил стекло, выпуская наружу облако тёплого воздуха.

– Ты чего так долго?! – не выдержал друг.

– Да сложности возникли, – Артём подошёл ближе, оперся рукой на крышу. – Вы как? Всё нормально?

– Ну как нормально… – Олег оглянулся на заднее сиденье, где посапывал Рома, укрывшись своей курткой. Его лицо было бледным, даже в полумраке салона это бросалось в глаза.

– Понял, – кивнул Артём. – Сейчас я откопаю свою тачку, и двинем. Рому ко мне пересажу.

– Вот же я тупая башка! Надо было мне пока ты ходишь твою тачку откопать... Времени бы сэкномили! Умная мысля приходит опосля!

– Нет, не надо было. Пока ты в машине – считай в безопасности. А пока бы лопатой махал, может привлёк кого-то. И как бы отбивался?

Олег поджал губы, о таком раскладе он и не подумал.

– А можно я с тобой лучше поеду? – Алина подалась вперёд с заднего сиденья.

– Нет, – ответил он коротко, но без жёсткости. – Рома поедет со мной. Мне в случае чего… легче будет с ним справиться.

Алина недовольно нахмурилась, поджала губы. Ничего против Олега она не имела, но Артём почему-то вызывал у неё больше симпатии.

– Кстати, это тебе, – он протянул ей в окно шоппер с вещами.

– Ой! – Алина взяла сумку, заглянула внутрь, и лицо её просветлело. – Благодарочка! А это одежда, да? – Она потрогала мягкий чёрный свитер, который слегка припорошило снегом, и улыбнулась.

– Да. Одевайся прямо в машине. Это моя одежда, она чистая, но будет тебе велика, зато на первое время хотя бы сойдёт. Кроссовки будут сильно велики, ты миниатюрная, так что придётся надеть несколько пар носков, чтобы не болтались.

Алина посчитала эти слова комплиментом: назвал миниатюрной, и она вновь ответила ему улыбкой. Она уже давно не испытывала подобных ощущений. Всё её окружение либо не вызывало эмоций вовсе, либо провоцировало раздражение. Взять того же Сфина: он никогда ей не нравился, но так как хотелось хоть что-то есть и хоть что-то пить, приходилось бороться с самой собой и терпеть его.

– Спасибо.

Артём кивнул в ответ и, развернувшись, направился к своей машине, которая стояла в сугробе по самые фары. Олег решил, что вдвоём они управятся быстрее, и вылез из салона, хлопнув дверью. Если бы Рома был в кондиции, то вообще всё шикарно пошло, но Рома сейчас напоминал скорее овощ, чем человека, и рассчитывать на его помощь не приходилось.

– Ух ё! – Олег чуть не утонул в мягком, пушистом снегу, который оказался гораздо глубже, чем виделось со стороны. Он добрёл до багажника, открыл его, и оттуда, из одного из пакетов с продуктами, так аппетитно пахло мясом, что желудок невольно заурчал, напоминая о себе. М-да, в такой суете и не замечаешь голода, организм отключает все второстепенные сигналы, когда вокруг творится такое. Олег выудил из багажника складную лопату, почти такую же, как у Артёма, разложил её на ходу и пошёл помогать другу, увязая в снегу по колено.

Алина тем временем с опаской поглядывала на Рому, который что-то мямлил во сне, дёргался и временами постанывал. Она сняла с себя куртку и, осмелившись, посмотрела на свою правую руку. В районе между локтём и подмышкой виднелось что-то типа неглубокой царапины, вокруг которой расползлось широкое красное пятно с мелкой сыпью, похожей на крапивницу.

– Чё за херня? – Девушка поморщилась, потрогала пальцем красноту и понюхала свою руку. – Фу блять…

Из царапины сочилась чуть мутноватая жидкость, и пахла она странно: сладковатым прокисшим молоком, с едва уловимой химической ноткой, от которой защипало в носу. Алину замутило, но она сдержала рвотный позыв, сглотнув подступивший к горлу ком.

Неожиданно водительская дверь распахнулась, и в салон ворвался холодный воздух. Олег вернулся за смартфоном Артёма, который так и остался на зарядке, и снял его, сунув в карман. Затем он машинально кинул взгляд на Алину и застыл, как вкопанный, увидев её руку.

– Что с рукой? – спросил он настороженно.

– Хрен знает… – Алина дёрнулась, попыталась прикрыться, но поняла, что поздно. – Упала сегодня во дворе, когда от зомби удирала. Грязь в царапину, наверное, попала, вот и воспалилось.

– Это не похоже на обычное воспаление, – Олег нахмурился и, не сводя с неё глаз, крикнул: – Эй, Артём!

– Чё орёте? – недовольный Рома вдруг подал голос, приподнялся на локтях и уставился на Олега своим покрасневшим белком единственного здорового глаза. – Слишком много шума от вас. Дайте поспать.

– Да блять… – Алина тут же поспешила зарыться в куртку обратно, как в спасительный кокон.

– Нет, нет! – Олег заметил её движение и рявкнул: – Руку не прячь! Артём, иди сюда, быстро!

– Что? – тот подошёл к ним.

– У Алины что-то с рукой! – Олег указал на девушку, которая вжалась в сиденье и смотрела на них испуганными глазами.

– А я говорил вам, что она какая-то заразная… – Рома засмеялся, но смех вышел каким-то каркающим, нехорошим. – Невры-невры… ага… щас…

На его слова никто внимания не обратил. Артём решительно распахнул дверь со стороны Алины, и девушка, не выдержав, взмолилась:

– Нет! Нет, пожалуйста! Не выгоняйте меня! – голос её сорвался на визг. – Я же откинусь одна на улице! Пожалуйста!

Артём постоял молча с секунду, глядя на неё своим тяжёлым взглядом. Она увидела его строгое выражение лица и перестала мямлить, замерла, как кролик перед удавом.

– Я просто хочу посмотреть на твою руку, – сказал он без тени агрессии. – Никто не будет тебя выгонять, ясно? Покажи мне.

Алина не знала толком своих спасителей, они ведь встретились всего несколько часов назад. Но даже за короткое время, проведённое с ними, она поняла, что Артём не бросает слов на ветер и в целом похож на хорошего и надёжного мужчину, из тех, кто не предаст и не кинет в беде. И сейчас он подтверждал. Наверное, поэтому он ей и понравился. Она несмело стянула куртку и протянула ему руку, на которой красовалось это уродливое пятно.

– Заражённый оцарапал? – спросил он спокойно, разглядывая рану.

– В душе не… – Алина поперхнулась, одёрнула себя от мата. – Не знаю… Я просто не заметила, когда это случилось. Я могла поцарапаться, когда прыгала на козырёк подъезда, или когда с него прыгала, или во дворе когда…

– Когда что?

– Ну… – она замялась, но потом выпалила: – Меня завалил один гондон. Но он меня не укусил, и я вырвалась.

Она промолчала про мужчину с трубой, который помог ей тогда.

– Надо обработать, – Артём кивнул на аптечку. – Возьми с сиденья, обработай перекисью и хотя бы пластыри налепи, чтобы не усугубить. Потом, когда до девчонок доедем, они тебе уже смогут нормальную помощь оказать. Они медики, разберутся. И больше не чеши это место, поняла?

Алина обрадованно закивала, чувствуя, как напряжение отпускает. Она не ошиблась в Артёме, он не выгонит её за вонючую царапину.

– Ром? – Артём обратился к другу, заглядывая в салон. – Рома?

– Да чё тебе? – огрызнулся тот, не поворачиваясь.

– Тебе надо повязку сменить, глаз обработать.

– Бесполезно, – хмыкнул тот. – Ведь я скоро стану Одноглазым Джеком-людоедом, агрррх! – он засмеялся и отвернулся к окну, и тогда троица увидела его надувшиеся лимфоузлы на шее с грецкий орех.

– Сам поменяю, как разгребу тачку, – буркнул Артём.

Булочка, сидевшая на полу возле сидения с аптечкой, жалобно заскулила, посматривая на Олега большими, влажными глазами. Кажется, лайка выбрала себе нового хозяина. М-да, вот тебе и хвалёная собачья преданность: и суток не прошло, как её прежняя хозяйка стала ненормальной, а она уже строит глазки другому.

– Что, моя зайка? – Олег сразу засюсюкался с ней, протянул руку, чтобы почесать за ухом.

– Раз вызвался мне помогать, то пошли, – оборвал его Артём. – Нечего тут с пушистой любезностями обмениваться!

– Есть, сэр! Товарищ майор, сэр! – Олег дурашливо козырнул, но потом вдруг замер и показал пальцем за спину друга. – Ой… Тём, кажется, у нас проблемы.

Артём обернулся.

Во двор, шатаясь из стороны в сторону, заходила невысокая и щупловатая фигурка. Ребёнку на вид лет шесть, ну максимум восемь. Маленький, худенький, в лёгкой курточке, явно не по погоде, и без шапки. Он брёл, как сомнамбула, неуверенно переставляя ноги.

– Да что ж за жизнь-то такая… – Олег негодовал, сжимая лопату. Так хотелось, чтобы это был обыкновенный и просто уставший мальчишка, который убежал от зомби и искал помощи от взрослых. Но нет, действительность была жестока. Помощи взрослых он не искал, а вот мясо – да...

– Я разберусь, – коротко ответил Артём, захлопнул дверь со стороны Алины. Олег тоже закрыл свою дверь и на всякий случай приготовился атаковать мелкого лопатой, хотя ему бы этого очень не хотелось.

Мальчик увидел двоих, что к нему приближались, и начал открывать рот, издавая странные, гортанные звуки:

– Хм… хххээм… хммм…

Он зашипел, как котёнок. И Артём заметил, что мальчик при виде него ускорился, и координация движений стала более чёткой. Если до этого он просто брёл медленно и пошатываясь, то сейчас пусть и ненамного, но увеличил свой шаг, целенаправленно двигаясь к ним. Артём пошёл навстречу, и когда до паренька оставалось метра три, он вдруг наступил на что-то в снегу и чуть не завалился, потеряв равновесие. Чья-то рука схватила его за голень мёртвой хваткой, и из-под снега вылезла почему-то голубоватого оттенка женщина. Наверное от холода посинела. Она раззявила рот и потянулась к его ляжке, норовя вцепиться зубами. Артём не теряя ни секунды, врезал ей концом лопаты прямо по переносице. Кровь хлынула фонтаном, окропив его джинсы тёмными брызгами. Но женщине было всё равно: она даже не замедлилась, продолжая тянуться к ноге. Тогда он, рванув ногой, ударил её ещё раз уже по руке, но это не помогло. Ещё секунда, и она бы вцепилась в него, если бы не подбежавший Олег, который со всего размаху огрел её лопатой. Лопата, описав дугу, врезалась женщине снизу вверх, попала по подбородку с такой силой, что шея захрустела, и она завалилась обратно в снег, дёргаясь и пытаясь встать, но вот сломанная шея помешала – не могла голову повернуть.

Артём быстро кинул свою лопату в снег, выхватил нож и, протянув руку, остановил мальчика, положив ладонь ему на лоб. Тот тянул руки и шамкал ртом в попытке укусить его, стремился, но не мог достать.

– Мне жаль, что с тобой это случилось, – тихо сказал Артём, глядя в эти пустые, ничего не выражающие глаза. – Спи спокойно.

Одно точное движение, и мальчик обмяк, падая в снег. Олег стоял в ужасе, отвернувшись, не в силах смотреть, как Артём упокаивает заражённого мальчонку. Он посмотрел на женщину, которая барахталась в снегу, и уже не мог заставить себя подойти к ней, чтобы окончить её мучения.

– А с ней что будем делать? – спросил он несмело.

Артём, не отвечая ему, подошёл к женщине и, так же как и мальца, упокоил и её. Потом вытер лезвие о снег, убрал нож в чехол на поясе и посмотрел на Олега:

– Откапываемся. И гляди под ноги и по сторонам в оба. Может, тут таких подснежников ещё до хрена.

– Как-то странно, не находишь? – Олег всё ещё переводил дыхание, косясь на тело женщины, которое уже начало запорашивать свежим снегом.

– М?

– Когда мы были в клубешнике, там набились замерзшие зомби в тамбур. А почему эта не нашла себе угол, чтоб отогреться?

– Так тут же все подвалы закрыты, – сухо прокомментировал Артём, уже вовсю орудуя лопатой. – Ключа от домофона у неё наверное нет, а если бы и был, она бы не смогла им воспользоваться, попросту не догадалась бы как. Там, в тамбуре, зомби просто повезло, что дверь закрылась не до конца из-за снега. А эта, видимо, шла, шла, упала уже обессиленная, ну и уснула… Пока я на неё не наступил…

– А… Блин, что ж на парковках тогда происходит? Или в метро?

– Метро поди уже закрыли.

– Действительно… – Олег посмотрел на друга с детской беспомощностью. – Как же ты с этим справляешься?

– С закрытым метро? – Артём усмехнулся уголком рта.

– Да нет, я про убийства… – Олег запнулся, подбирая слова. – Просто я ударил эту женщину… точнее, зомби-женщину, лопатой, и… мне стало не по себе. Стало плохо, откровенно говоря.

– Хреново я с этим справляюсь, Олег, – Артём скинул снег с лопаты подальше от машины, размахнулся и снова вонзил её в сугроб. – Я надеюсь, что текущие события временны. И тебе не придётся и дальше ломать шеи зомби. А если это всё теперь наша новая реальность… – он сделал паузу, перекидывая очередную порцию снега, то тебе предстоит сильно измениться. Но ты привыкнешь. Люди ко всему привыкают.

– Это самый говёный Новый год в моей жизни… – Олег уныло ковырял снег. – Нет, серьёзно, блин.

– Разве? – Артём усмехнулся уже повеселее. – А я думал, самый говёный твой Новый год был, когда нам было по пятнадцать. Когда ты смешал светлое пиво с джином, потом блевал дальше, чем видел, и тебя Серёга ещё за волосы держал, ахахаха.

– Бля, нашёл чё вспомнить, – Олег невольно улыбнулся, отвлекаясь от мрачных мыслей. – Да уж, тогда у меня была шикарная шевелюра… Девушки с ума сходили.

– Ой, да не гони ты, – Артём подначивал друга, продолжая откапываться. – У тебя же тогда уже залысины намечались. Я помню, как ты перед зеркалом крутился, всё пытался их чёлкой зачесать.

– И не совестно тебе мне такие вещи напоминать? – Олег возмутился для вида. – Друг называется! Где твоё сочувствие?

– Я его потерял, когда в ту же новогоднюю ночь полез помогать Роме искать его очки, которые он типа уронил в сугроб.

– Ахаха, это когда ты укатился со склона прямо в речку?

– Чуть яйца себе не отморозил, – подтвердил Артём. – А потом Рома назвал Серёгу своим самым клёвым братом на свете, потому что тот нашёл его очки… когда сел на них жопой на диване у тебя дома…

– Ахахаха, да, точно! – Олег заржал в голос, из-за чего смех заснеженному двору. Стоят такие раком, угорают, как будто пять минут назад ничего не произошло. Но реальность быстро щёлкнула по носу, не давая им расслабиться: из окна жилого комплекса раздался леденящий душу, отчаянный женский крик. Такой, что заставил и Олега, и Артёма замереть на десять секунд, бросив важное занятие. Они заводили глазами по окнам в поисках места трагедии, хотя и сами понимали, что ничем несчастной помочь не смогут.