Текст книги "Фэнкуан: циклон смерти (СИ)"

Автор книги: Женя Дени Женя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 37 страниц)

Глава 20: Домобабово, 31 декабря 2025 года

Илья и Жанна

Жанна сидела на жёстком пластиковом стуле, втиснутом в длинный ряд таких же стульев, и старалась дышать ровно, чтобы не провоцировать подступающую к горлу тошноту. Голова от встречи с полом до сих пор гудела и в животе как-то было не хорошо. Вокруг неё, насколько хватало глаз, тянулись такие же ряды, заполненные людьми. Карантинную зону организовали наспех, прямо в основном зале ожидания на втором этаже аэропорта. На первом оставили всех “здоровых”.

Она покосилась на паренька, сидящего рядом. Их обоих замели в карантин после того, как истеричка в очках раздула из гандона дирижабль. Он сидел не на стуле, как она и большинство неудачников, а на полу, прислонившись спиной к холодному окну, поджав колени к груди, обхватив их руками, и мелко дрожал. Час назад он жаловался всего лишь на лёгкое недомогание, слабость, головокружение. А сейчас сидел бледный, и пот буквально лился с него ручьями. Волосы прилипли ко лбу мокрыми прядями, футболка на спине потемнела и обтянула худые лопатки, капли стекали по шее и исчезали за воротником. Казалось, что у него два противоположных состояния одновременно: его то бросало в озноб, то в жар, и обратно.

Жанне здесь совсем не нравилось. Да никому бы здесь не понравилось. Тут было много укушенных. По периметру патрулировали вооружённые спецназовцы. Врачи и медсёстры суетились. Внятных ответов никому не давали. Хоть тот военный внизу и сказал чётко и громко, на весь холл, что укушенные люди бешеными не становятся, что это просто травма, как любая другая, и бояться нечего, воображение девушки отказывалось ему верить. Оно щедро и активно рисовало скотские картинки, например: все укушенные, включая этого дрожащего паренька, в одну секунду оборачиваются, их глаза заливаются белой пеленой и они все вместе набрасываются на неё, на врачей, на военных с автоматами. Ну не просто же так их сюда поместили? Не просто же так отделили от остальных? Карантин – это карантин, его просто так не организовывают.

Паренёк рядом завозился и по-щенячьи заскулил.

– Ты как? – Она спросила больше из чувства страха за собственную жизнь, чем из реального сочувствия к нему. Ей нужно было знать, насколько он плох, чтобы успеть отодвинуться, позвать кого-нибудь, убежать, если что.

Парень с огромным трудом оторвал голову от колен. Лицо у него было серое, глаза запали и лихорадочно блестели, губы при этом потрескались и шелушились. Он посмотрел на неё мутным, не фокусирующимся взглядом и просипел еле слышно:

– Я тут рэп-альбом написал…

– Просто класс! – Жанна ожидала услышать многое, но явно не это. – Чел… да ты ж при смерти. А если ты его ещё и зачитывать начнёшь, то и все вокруг будут тоже…

– Стерва ты… какая-то… – Парень не обиделся, кажется, у него просто не было на это сил. Он снова уронил голову на колени и замер.

К ним подошла женщина в респираторе и серой камуфляжной форме, поверх которой был надет прозрачный пластиковый фартук, из-за чего она выглядела как мясник. Руки её защищали плотные латексные перчатки, в одной она держала планшет со стилусом, а другую оттягивал вниз бесконтактный термометр, похожий на маленький пистолет.

– Жанна Здоровяк? – Женщина сверилась с планшетом и перевела взгляд на девушку.

– Угу… – Жанна кивнула, чувствуя, как язык едва ворочается во рту.

Термометр нацелился ей в лоб, пискнул, высветил зеленые цифры.

– Отлично. Как самочувствие? Не тошнит?

– Чувствую себя отлично. – Соврала девушка. – Сколько мне тут ещё сидеть?

– Через полчаса вас выпустят в общую зону. – Женщина уже развернулась к пареньку, и Жанна успела заметить, как изменилось её лицо, когда она навела термометр на него.

Прибор пискнул, но цифры на табло загорелись красным. Врач скривилась, глядя на показатели, и перевела взгляд на планшет.

– Александр Толмацкий?

Парень не ответил. Он даже не пошевелился. Врач, не отводя глаз от Саши, потянулась к рации на поясе, вдавила тангенту и поднесла прибор к респиратору, продолжая сканировать взглядом зал, выискивая кого-то в толпе.

– Код чёрный, мне нужна пара человек, – сказала она в рацию.

– Принято, – прохрипел динамик в ответ.

Жанна увидела, как двое крепких военных быстро зашагали в их сторону. Медик помахала им рукой, привлекая внимание, и кивком указала на Александра.

Военные подхватили парня под мышки. Он даже не сопротивлялся и не открыл глаза, только голова безвольно мотнулась вперёд, когда его подняли. Ноги его волочились по полу, а носки кед чертили две неровные полосы. Они поволокли его в сторону ближайшего бизнес-зала, за стеклянные двери с закрытыми жалюзи во весь рост по всему периметру, за которыми ничего не было видно.

– Куда его ведут? – Жанна подалась вперёд, вцепившись в подлокотники стула. – Что с ним будет? Вы его вылечите?

Врач, уже собиравшаяся уходить, обернулась. Она посмотрела на Жанну долгим, изучающим взглядом, задумалась на секунду, будто решая, стоит ли отвечать, и наконец сказала:

– Просто радуйтесь, что вы не на его месте.

И пошла дальше, внося какие-то пометки в планшет. Жанна смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на закрывшиеся двери бизнес-зала, за которыми исчез Саша, и тихо пробормотала:

– Ну даже не знаю… Возможно, ему повезло куда больше, чем мне…

Голова раскалывалась. Боль пульсировала в затылке, беспощадно отдавала в виски, а вдогонку ещё и каждый удар сердца отзывался в черепной коробке глухим болезненным стуком. Подташнивало, и тошнота подкатывала волнами, то усиливаясь, то отступая. Рану на голове обработали, зашивать не пришлось. Врач, мельком глянув, предположил сотрясение мозга. При таком падении, когда она могла запросто разбить голову в мясо и больше никогда не встать, то, что она вообще осталась жива и отделалась лишь сотрясением, выглядело настоящей удачей. Только почему-то от этой удачи ей не становилось легче.

А ещё её тревожило, что она где-то умудрилась потерять свою сумку. Ладно багаж – с ним, по большому счёту, ничего ценного не пропало, только шмотки, обувь да косметика. А вот дорожная сумка… Она была важна для неё, точнее, её содержимое было важно. Жанна занервничала, прошлась по карантинному залу в её поисках, поспрашивала персонал и людей, но никто не видел её сумку. Пока она искала, ей несколько раз довелось увидеть, как некоторых укушенных ровно так же, как и Сашу уводили в тот самый бизнес-зал.

Спустя долгих и тревожных сорок пять минут, которые растянулись в бесконечность, её всё же выпустили из карантинной зоны. Жанна вышла за полосатую ленту, по периметру которой дежурило несколько военных с автоматами наперевес, и направилась к эскалатору. Ступени поползли вниз, унося её на первый этаж, и она, вцепившись в резиновый поручень, принялась вглядываться в лица людей, толпящихся внизу. Она искала Илью. Сама не понимала, почему ищет именно его, но где-то глубоко внутри понимала, что это логично. Он был рядом, когда вся эта вакханалия началась, а ещё он её спас. Теперь она чувствовала, что должна ему.

Первый этаж аэропорта встретил её гулом голосов, который поднимался под высокие потолки и метался между стеклянными витринами магазинов и стоек регистрации. Следы побоища исчезли. Кровь оперативно смыли с кафельного пола, хотя кое-где в стыках между плитками еще угадывались бурые разводы, если присмотреться. Разбитые стекла дверей крест-накрест затянули жёлтой лентой. Тела унесли, даже вещи убитых бесхозно больше не валялись. Хотя последнее не удивительно, ведь добротная вещь быстро найдёт себе нового хозяина.

Гражданские сбились в небольшие кучки. Одни сидели прямо на полу, подстелив под себя куртки или сумки, другие стояли, облокотившись на стойки, третьи бродили по залу, как неприкаянные, натыкаясь друг на друга. Они что-то бурно обсуждали, перебивая друг друга, и галдёж стоял такой, что закладывало уши. Одни размахивали руками, другие тыкали пальцами в экраны телефонов, третьи просто молча слушали рассказчиков, раскрыв рты.

А ещё вся входная зона была окончательно перекрыта. Никто не мог ни войти, ни выйти. Сейчас военных стало ещё больше. Они стояли вдоль стен, группами у каждого входа, парами патрулировали контур. Их лица, скрытые за защитными масками, не выражали ничего, но глаза внимательно, цепко следили за толпой, выискивая тех, кто может нарушить порядок.

Жанна обратила внимание на соседнюю ленту эскалатора, которая ползла вверх. По ней поднимали людей, конвоируемых военными. Понятно, стало быть, в карантине пополнение. Мужчина в измазанной кровью рубашке, женщина, которая пошатывалась на ступеньке и держалась за поручень дрожащей рукой. Их взгляды с Жанной на секунду пересеклись. У женщины были ярко налитые краснотой глаза – белки покраснели так сильно, что казались почти алыми на фоне бледного, с синеватым отливом лица. Выглядело это жутко, и Жанна поспешила отвернуться.

– Едрический сандаль… да где этот малахольный? – шептала она себе под нос, лавируя между группами людей, стараясь хорошенько оглядеться, прислушиваясь к обрывкам разговоров, которые врезались в слух, перекрывая друг друга.

– Говорят, по всей Москве такое, – пробасил полный мужчина в дорогом пальто, обращаясь к своей спутнице.

– Да вы что?! Кошмар! – женщина прижала ладони к щекам.

– В Китае всё началось, я в ВКшке читал, – вмешался парень в худи с капюшоном, накинутым на голову.

– Слышал, что это всё из-за снега, мол он какой-то радиоактивный! – добавил кто-то из толпы.

– А я слышала, что это из-за установки по изменению погоды! – выкрикнула полная женщина лет сорока в ярком пуховике. – Её сегодня включили, и вот тебе пожалуйста!

– Да бросьте! – отмахнулся пожилой мужчина в очках. – Никто ничего не включал ещё! Новостей таких не было. У меня друг в Роскосмосе работает, уж я бы знал!

– Ага! – не унималась женщина. – А то снег сам по себе пошёл, да? Трава вон зелёная лежит! Дожди вчера шли, а сегодня такой крупный снег! Не верю! Это всё ихняя установка! Нельзя над природой столько измываться! Люди возомнили себя богами, вот и получили! Господи, прости наши души грешные! Иисус, мы предали тебя! – Она перекрестилась и посмотрела в потолок, прося прощения у всевышнего.

– Жееесть… – выдохнула Жанна, останавливаясь возле одной из стоек регистрации, за которой не было никого, только темный монитор и забытая кружка оператора с недопитым кофе. – Просто жесть.

Она полезла в карман джинсов, нащупала телефон, вытащила. Пальцы дрожали, когда она набирала номер отца. Трубка молчала. Ни гудков, ни сообщения о недоступности абонента. Просто тишина.

– Да что за дерьмо? – прошипела она, глядя на экран, где значок сети сменился надписью "нет сигнала". – Блин! Связи нет! Аааагрх!

– Конечно нет, – раздался знакомый голос за спиной. – И не будет, походу, пока всё это не закончится.

Жанна обернулась и уткнулась взглядом в Илью. Он стоял, засунув одну руку в карман куртки, а в другой держал её сумку.

– Твою мать! Малахольный! А я тебя ищу!

– Да хорош уже меня оскорблять! – Илья нахмурился, но в глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение. Он был рад снова её видеть. И явно был рад, что она вернулась из карантинной зоны. Не всем оттуда суждено вернуться. Он протянул ей сумку. – Держи.

– Спасибо! – Жанна схватила её, повесила на плечо, чувствуя приятную и успокаивающую тяжесть.

– Искала меня, говоришь? – Илья прищурился, наблюдая за ней.

– Да, мне нужна была моя сумка. – Жанна развернулась и пошла в случайном направлении, но через пару шагов резко обернулась, чуть не потеряв равновесие. – Да я пошутила же…

Голову резко повело, всё закружилось, и она инстинктивно припала к стойке регистрации, вцепившись в холодный пластик.

– Ты хорошо головой приложилась, – Илья подошёл ближе и ухватил её за локоть, чтобы не упала. – Тебе бы сейчас особо не прикалываться, надо отдохнуть.

– Да не, это старость. – Жанна попыталась улыбнуться, но вышла кривая гримаса. – Мне уже двадцать девять, песок из задницы сыплется, голова при резких поворотах кружится.

– Давай, мы тебя куда-нибудь присядем. – Илья, не спрашивая разрешения, снял сумку с её плеча и повесил к себе, а потом осторожно подхватил её за талию, принимая часть веса на себя.

– Ты чё, в школе не учился? – пробормотала Жанна, послушно переставляя ноги. – Чё за странные речевые обороты?

– Фу, Мась! Смотри! – визгливый женский голос врезался в разговор. – Заразную из карантина выпустили!

Жанна подняла голову и увидела уже печально знакомую ей шатенку в круглых очках, которая прижималась к руке своего спутника. Девушка смотрела на них с таким выражением, будто перед ней стояли прокаженные. Люди вокруг, услышав её слова, оторвались от своих дел. Кто-то отступил на шаг, кто-то зашептался, тыча пальцами. Взгляды устремились на Жанну и Илью, сканируя, оценивая, ища признаки опасности.

– Тут ещё остались заражённые? – раздалось из толпы.

– Ах!

– Что? Заражённые среди нас?

– Ах ты манда тупая! – Жанна высвободилась из поддержки нового друга, забыв про слабость и головокружение. – Я не заражённая! Я упала и ушибла голову! Понятно тебе, овца?

– Было бы что ушибать! – шатенка скривила губы. – Ты же блондинка, тебе ушибать нечего!

– Слышь, за базаром следи! – Мася, который до этого молчал, шагнул вперёд, заслоняя свою девушку. Глаза его сузились, желваки заходили под кожей. – Манда тут только ты! Уяснила?

– Сейчас бы только за цвет волос чморить, – вмешалась другая блондинка, стоящая неподалеку. – Это ведь так оригинально и умно.

– Не обращай внимания, моя хорошая, – Жанна с Ильёй прошли мимо неё: – У этой шлёндры мозгов как клоп наплакал!

– Ты настолько тупая, что даже поговорок не знаешь! – шатенка скрестила руки на груди, вздёрнув подбородок. – Не клоп, а кот! Кот наплакал! И я не шлёндра, в отличие от тебя. Посмотри на себя!

– Нет, я всё правильно сказала. – Блондинка остановилась и развернулась к ней лицом. – Клопы не плачут. Это значит, что мозгов у тебя реально нет. И хватит стрелки переводить. Вообще не смотри в мою сторону больше. Овца. Иначе я тебе быстро сопу на пипу натяну и кукарекать заставлю!

Мася заиграл желваками еще сильнее. Грудные мышцы под его футболкой напряглись, от чего он стал похож на разъяренную гориллу. Он бы, возможно, и врезал бы Жанне, размотал бы Илью, заступился бы за свою девушку. Зря что ли из спортзала не вылезает? Но пара цепких глаз военных, стоявших у колонны, внимательно наблюдала за развитием событий. Автоматы в их руках были направлены стволами в пол, но поза выдавала готовность в любой момент жёстко и быстро подавить любой конфликт. И эта самая готовность пока охлаждала пыл громилы. Видимо, котелок не пустовал, кое-что всё же варилось там.

Колотушкины

– Молодые люди, ну что вы такое говорите?! – дама в шёлковой блузке никак не могла смириться с новым положением дел. Она поправила идеально уложенные волосы и обвела взглядом остальных, ища поддержки. – Ну какой ещё карантин?! Никто из нас не болен! По закону вы не имеете права нас здесь удерживать! Сергей, дай мне мою сумку, пожалуйста.

Мужчина в дорогом костюме, похожий на телохранителя, стоявший рядом, молча протянул ей небольшую кожаную сумку.

– Ещё раз, и этот раз последний, повторяю: аэропорт и прилегающая к нему зона объявлены карантинной территорией по постановлению государственной чрезвычайной противоэпидемиологической комиссии. На основании федерального закона «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения», статья тридцать первая, пункт второй, правительство Российской Федерации имеет право вводить карантин на объектах и ограничивать передвижение граждан до выяснения всех обстоятельств. Все гражданские лица обязаны сохранять спокойствие и следовать указаниям персонала. Для вашей безопасности и безопасности окружающих запрещено покидать здание. Нарушители периметра будут нейтрализованы.

– Папа? – Лёнька дёргал взволнованного отца за рукав. – А что такое нейтрализованы?

Отец не успел ответить. Пузатый мужчина в хорошем спортивном костюме, с усами щёточкой и тяжёлым взглядом, усмехнулся и вклинился раньше:

– Это, мальчик, значит убиты.

– Вы что говорите? – мать Лёньки, Анна, просто опешила от такой наглости и прижала сына к себе покрепче. – Вы в своём уме вообще такие вещи ребёнку говорить? Руслан, разберись!

Она толкнула мужа в плечо, требуя немедленных действий, защиты, вмешательства, но Руслан только поморщился.

– Тихо. – Он шикнул на всех, включая жену, и кивнул в сторону военного, который ещё не закончил. – Слушайте, что говорят.

Жена оскорблённо поджала губы, но замолчала. Её возмущение требовало выхода, но муж явно не собирался становиться громоотводом.

– Вы, весь персонал, включая охрану, – продолжил военный, обращаясь теперь не только к гражданским, но и к людям в форме аэропорта, стоящим поодаль, – должны находиться только на первом этаже. По зданию вы можете перемещаться лишь от вашей зоны до туалета и обратно. Никаких самостоятельных передвижений по другим уровням. Верхние этажи закрыты.

– Что за дикость?! – манерная дама в шёлке снова не выдержала. До этого она попыталась кому-то дозвониться, надеясь, что влиятельные друзья смогут повлиять на ситуацию, но попытки, увы, успехом не увенчались. Она вскочила с дивана, на который только что присела, и всплеснула руками. – Это возмутительно! Вы нарушаете права человека!

Капитан уставился на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом убедительно и серьёзно произнёс:

– Если это цена сохранения ваших жизней, то мы даже готовы подтереться этими правами. – Он вдруг запнулся, кашлянул в кулак. – Кхм. Прошу прощения. Я имел в виду, что мы делаем всё возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность, но если вы сами будете рисковать своими жизнями и нарушать устав, то наши попытки будут просто бесполезными. Вам крупно повезло, что в момент такой страшной ситуации вы оказались здесь, а не на улице.

Он кивнул одному из своих людей, коренастому сержанту с автоматом, и тот сразу же занял позицию у входа в бизнес-зал, встав так, чтобы видеть всех и каждого.

Капитан уже развернулся, чтобы уйти, когда его окликнул новый голос.

– А кормить? А спать? – Анна шагнула вперёд, всё ещё прижимая к себе сына. – У нас детки… Детям спать где? Есть что?

Капитан остановился, но не обернулся.

– Не беспокойтесь, мы будем выдавать пайки на всех. Именно поэтому полчаса назад вас всех переписали и внесли в списки. Скоро вам выдадут ужин и спальные мешки на всех. – Он говорил уже на ходу, направляясь в общий зал, где его ждали другие недовольные, другие вопросы, другие претензии и оскорбления.

– Ну просто немыслимо, – манерная дама вновь опустилась на диван.

***

– Уступите место, пожалуйста, – Илья обратился к утомлённому мужчине.

– Да, конечно, присаживайтесь, – бледный, худой и высокий, как жердь, мужчина подскочил со своего сиденья и сразу же уступил его Жанне.

– Спасибо, хороший человек. Дай бог тебе здоровья, – на манер деревенской бабки, произнесла блондинка.

– Сука, как меня бесят эти двое. Была бы моя воля, я бы…

– Ой, так они тебя бесят, что ты им даже слова не сказал? – Жанна сразу же его пожурила. – Забей. Есть люди, у которых внутри сидит сучность в виде гномика и свербит в заднем проходе без остановки. Делать им нехер, вот и льют всё говно на прохожих.

– Я иногда и половины твоего лексикона не понимаю… – Илья пытался переварить “сучность в виде гномика”.

К ним подошла женщина лет тридцати пяти с вместительной сумкой в руках.

– Это вы были с тем парнишкой? Которого друг покусал? Ну, такой ещё стильный, с серёжкой в ухе?

– А что? – насторожилась Жанна. Перед ней сразу появилось бледное лицо парня.

– Вот, возьмите, – женщина протянула сумку. – Это его. Слетела с плеча, пока его уводили в карантин, я подобрала. Думала потом вернуть…

– Спасибо… – Жанна почесала затылок, явно не ожидая такого поворота. Уж ей-то зачем его сумка? Они друг другу никто. Но отказываться и ставить женщину в неловкое положение не хотелось. Тем более, что в сумке может оказаться что-то полезное, а искать его настоящих друзей или родственников, чтобы вернуть им личные вещи, не представлялось Жанне возможным.

Женщина быстрым шагом растворилась в толпе.

– М-м, – протянула девушка, – походу она тут уже всё обшманала и ничего интересного не нашла.

– А ты зачем сама в его сумку полезла? – Илья нахмурился. – По чужим вещам как-то…

– Она ему больше не пригодится, – глухо сказала блондинка, не поднимая глаз. – Не нужна ему больше сумка. И вообще ничего ему больше не нужно.

– Ты о чём? – Илья напрягся.

– Он умирал...

– Чего? Ты что несёшь?

– Его как и многих других укушенных увели в одну единственную комнату. Свет там отключили, а вот кондиционеры включили на полную. По сути они сделали холодильник. А холодильники для чего делают? – Жанна отвлеклась, натыкаясь на какой-то причудливый предмет в сумке. – Да ладно?!

Она вытащила съёмный жёсткий диск с коротким шнурком. На корпусе был принт с надписью «DryKillah: Реверс» и анимешный портрет парня.

– Это что? – удивился Илья.

– Свидетельство того, что Александр Толмацкий не набздел и реально записал рэп-альбом, сохранив его на жёстком диске. Я бы его сожгла, конечно… Но альбом точно выстрелит. Так всегда бывает: рэпер умирает, и его музыка внезапно становится легендарной.

– Жанна, ну ты и…

– Что?

– Ты очень странная. Мягко говоря.

– Парень, ты себя-то видел? – она фыркнула и поднялась с места. – Ладно, мне надо в туалет.

– Я тебя провожу.

– Очень мило, конечно, но ты мне не подружка, чтобы со мной по толчкам ходить. Лучше жопу посади и место с моей сумкой постереги. Я быстро. Сики-пики и обратно.

Илья покачал головой, провожая взглядом жопастую блондинку. Что-то в ней было неправильное и притягательное одновременно. Таких, как она, он ещё не встречал. Жанна прошла мимо аптеки и увидела знак туалета. Лампы под потолком мигали, раздражая и без того многострадальные мозги. Зайдя в женский туалет, она скривилась.

– Почему бабы вечно такие свиньи?

Повсюду валялись салфетки, бумажные полотенца облепляли переполненную урну, а столешница с раковинами была залита водой и мылом. Жанна посмотрела на себя в мутное, в разводах зеркало, оценила тёмные круги под глазами и усталое лицо.

За спиной послышалось шуршание, затем кто-то глухо ударился о стенку кабинки. Жанна кончиком мизинца поправила размазанный кайал, шмыгнула носом и зашла в открытую кабинку.

– Свиноты ярмарочные, – пробормотала она, глядя на измазанный засохшей менструальной кровью стульчак, и перешла в соседнюю. – Да бля… бумаги нет…

В занятой кабинке снова послышалось движение, уже с хриплым кряхтением. Телефон в кармане джинсов завибрировал, и девушка вздрогнула от неожиданной радости. Она достала смартфон.

– Смска пробилась…

Это было сообщение от отца.

«Дочь. Связь глушат. Доберись до Казанского вокзала до полуночи. Оттуда выйдет последний поезд из Москвы. Он идёт до Краснодара. Назови свою фамилию проводнику. На станции я тебя встречу. Будь осторожна. Люблю, твой папа».

– Чёрт… – Жанна покачала головой. – Я же… я не смогу…

Как попасть на поезд, если аэропорт законсервировали? Даже если каким-то чудом выбраться, такси не вызвать, а машины у неё нет.

– Бля, час от часу не легче. Ладно…

Она спустила джинсы и устроилась над унитазом. В голове поплыло, и она схватилась за холодную стену.

– Ненавижу, сука, общественные тубзики. Это полный звездец… Такой бомбардировщик хер на весу удержишь… Надо худеть…

В дверь занятой кабинки с силой что-то ударило. Жанна напряглась.

– Чё такое? Кто там?

В ответ послышалось тихое, влажное рычание. Жанна застыла с голой задницей над унитазом. Глаза мгновенно расширились и наполнились слезами.

– Твою мать… – прошептала она. – Только не это… Вояки же всё тут прочёсывали…

Из соседней кабинки кто-то отчаянно ломился наружу. В этот момент дверь туалета распахнулась, послышались шаги.

– Давай, Оленька, вот сюда.

– Мам, а когда мы полетим?

– Не знаю, дочь…

– Бегите! – закричала Жанна. – Бегите отсюда!

– Что? – женщина испуганно обернулась.

В тот же миг дверь кабинки, на которой был приклеен в файлике лист А4 с надписью «НЕ РАБОТАЕТ», вылетела, и оттуда вывалились двое.

– А-а-а-а! – закричала малышка.

Мать с дочкой к своему несчастью направились к самой дальней кабинке. В предпоследней же прятались мужчина и женщина, отравленные токсином. В самом начале заварушки они юркнули в кабинку, на двери которой висело предупреждение.

– Оля! Беги! – мать закричала, срывая голос.

Девочка чудом проскочила мимо заражённой женщины. Ну как чудом… Она маленькая, юркая, а тётя-зомби нерасторопная.

– Помогите! Нет! Нет! Отстаньте! А-а-а!

Жанна смотрела на дверь своей кабинки, не в силах сдвинуться с места. Она понимала, что надо помочь, но ноги не слушались, руки одеревенели, а в глазах снова потемнело. Голова закружилась, и она осела на унитаз, потеряв сознание.

Оленька выбежала из туалета, захлёбываясь слезами. Патрулирующие военные мгновенно поняли, что что-то случилось, и бросились к девочке.

– Мама! Ма-а-ма!

– Оля! – Руслан увидел зарёванную дочь в окружении военных и рванул из бизнес-зала к ней. За ним выбежал Лёнька. – Оля!

– Па-а-а-па! – малышка, красная от плача, протянула к нему руки.

Трое военных сразу отделились от группы и побежали в сторону туалетов.

– Оля, что случилось? Где мама?

– Монстрики, папа! – она дрожащим пальцем показала в сторону туалета.

– Лёня! Лёня! Последи!

– Но я с тобой…

– Я сказал, следи за сестрой! – в отчаянии прокричал Руслан.

Внутри у него всё будто заледенело. Он уже понимал, что произошло. Толпа начала расступаться, люди с раскрытыми ртами смотрели в сторону туалетов, когда внезапно пространство аэропорта содрогнулось. Раздался низкий, нарастающий гул, словно где-то под землёй запустили гигантский двигатель.

– Что это… что это за звуки? Мась? – Полина посмотрела на своего качка. Но тот лишь как и все остальные начал оглядываться и прислушиваться.

Илья как и Руслан спешил прорваться к туалету, в который пошла Жанна, замер на месте, и так же стал прислушиваться. Его взгляд упал на суетящихся военных. Что-то явно происходило. Пол под ногами дрогнул, лампы на потолке вспыхнули ослепительно белым светом, а затем погасли.

– Ой! Мамочки!

– Что происходит?

Через секунду послышался оглушительный гул, нарастающий до такой силы, что уши закладывало. За ним последовал треск рвущегося металла, а затем – звуки битого стекла и скрежет, от которых сводило зубы. Ударной волной снесло людей с ног, выбив стёкла из окон и витрин. Осколки веером разлетелись по залу, смешиваясь с падающими обломками обшивки и светильниками. Кто-то едва успевал уворачиваться, отпрыгивая в сторону или падая на пол, прикрывая голову руками. А кто-то не успевал.

Ветер ледяным вихрем прорвался через битые стёкла и разрушенные части здания. Снег вторгся следом, смешиваясь с чёрным дымом и едким запахом керосина, от которого начинало першить в горле. Илья, отброшенный ударной волной, рухнул на пол, больно ударившись спиной. В ушах зазвенело, потом всё сменилось глухим писком, и звуки внешнего мира стали приглушёнными, будто он провалился под толщу воды. Голова закружилась, руки и ноги казались чужими, непослушными, словно он пытался управлять ими сквозь сон. Горящие панели и куски обшивки падали вокруг его тела, с грохотом ударяясь о пол и обломки мебели, оставляя в воздухе запах гари и расплавленного пластика.

Илья посмотрел наверх и вместо потолка или хотя бы второго этажа увидел вечернее небо в серых облаках, порождающих снег. Половину верхней части аэропорта снесло, открывая рваный край конструкции, откуда всё ещё сыпались мелкие обломки и искривлённые куски арматуры.

Он попытался подняться на карачки, но ноги отказывались работать, подкашиваясь при первой же попытке опереться. Перед глазами, сквозь дым и пыль, размывались контуры людей: кто-то лежал без движения, кого-то придавили обломки, кто-то горел, задыхаясь и крича.

– Жанна… Ё-моё… – пробормотал Илья, кровь из левого уха стекала по шее, но он этого не ощущал.

– Помогите!

– На помощь! Кто-нибудь!

Илья увидел женщину, которая перед этим вернула им с Жанной сумку: она была придавлена обломком колонны и протягивала руки к нему, что-то шептала, но он не мог расслышать. А тут и не надо было слышать, потому что совершенно очевидно, что она просила о помощи. Он попытался к ней подползти, левая рука адски болела после падения, и он с трудом удерживал равновесие. Пожалуй, хорошо, что он до неё не дополз… Сверху рухнула часть потолка прямо женщине на голову, оставив после себя кровавую кашу, капли которой фонтаном разлетелись вокруг, попадая прямо на лицо и в рот Илье.

– Ааа! Ааааааа! Господи, кто-нибудь! – закричал он, едва не падая снова. – О боже… О боже…

Не обращая внимания на боль в руке, он резво пополз по обломкам, по телам и разрушенным частям зала. Горящие очаги разбрасывали искры, дым всё сильнее жёг глаза и горло. На верхних этажах здания точно никто не выжил. Боинг удачно приземлился, разнесся аэропорт в щепки. Среди завалов оставалось лишь несколько живых людей, дрожащих от шока. Некоторые их них пытались спрятаться: под уцелевшие лавки, столы, стойки, чтобы сверху ничего не упало им на головы. А некоторые уже спешили покинуть место катастрофы.

– Жанна… – он застонал, замерев среди завалов. Задумался. Стоит ли идти туда… за ней? Она наверняка уже мертва, как и многие другие здесь. А если нет? Нужны ли ему эти проблемы прямо сейчас… Жанна, Жанна. Кто она ему? Они же только сегодня познакомились… Но всё же… Каким-то странным, почти волшебным образом между людьми, которые вместе прошли через настоящую задницу, появляется довольно прочная связующая нить. Илья сжал зубы и принял волевое решение: добраться до неё. Ну, не пропадать же жопастой хамке в вонючем толчке, правда? Умереть вот таким способом уж слишком нелепо. Он медленно поднялся на ноги, закашлялся, когда попал в облако едкого дыма, устремившегося к потолку. Горячий воздух с запахом горящего металла и керосина щипал глаза и горло, ледяной ветер с улицы проникал через пробоины в стенах, смешиваясь с копотью и пылью, но давал хотя бы отдышаться свежим воздухом.

Он осторожно пробирался через разбитые ряды кресел, едва уворачиваясь от падающих обломков потолка. В зале вспыхивали новые очаги огня.

Военных почти не было видно, словно их сдуло ветром, а может, так и было на самом деле. Всё вокруг выглядело так, будто здесь прошёлся самый настоящий торнадо. В любом случае, надеяться оставалось только на себя. Надо найти блондинку и свалить отсюда как можно скорее.