Текст книги "Фэнкуан: циклон смерти (СИ)"

Автор книги: Женя Дени Женя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 37 страниц)

Максим, не раздумывая, схватил пистолет и направил на неё в ответ. В ту же секунду Полина, всё это время не сводившая с него безумных глаз, сделала резкий рывок и чуть не вцепилась зубами в боковую часть его ладони. Он дёрнулся, едва удержав оружие.

– Ну тогда нас всех сожрут из-за тебя! – крикнула Жанна, не опуская ствола. – Поиграть хочешь, лысая башка? Да? Хочешь поиграть?

– Какая же ты сука! – выплюнул он.

– Я-то сука, а ты вот хлюпик! – парировала она. – Отвечай за свои поступки! Та девушка на твоей совести! Помоги мне её вытащить, и можешь торчать здесь хоть до посинения, пока сам таким же не станешь! Вылезай живо!

Максим замер на долгих десять секунд, сверля её взглядом, полным злобы и отчаяния. Ему не было дела ни до кого, кроме Полины. Только она сейчас занимала все его мысли.

– А если бы на её месте была твоя девушка? – не унималась Жанна. – Прикинь, какой-то урод врезался бы в вас, ты бы сдох, а Полина нет! И она бы там мучилась, пока её зомбаки не сожрали!

– Сучара! – прорычал Максим и резко дёрнулся в её сторону, пытаясь схватить за волосы, позабыв, что в руке-то пистоле, но тут же отдёрнул руку – Полина снова клацнула зубами, едва не дотянувшись до его ладони.

– Там… там твари на подходе… – подал голос Илья, с трудом подошедший к ним и держась за рёбра. Он указывал пальцем куда-то назад, за машину.

Максим рванул ручку двери, но её заклинило намертво. С третьей попытки он кое-как высвободил зажатые ноги. К счастью, они не пострадали, отделались только царапинами и ушибами. Он упёрся плечом в дверь, пытаясь вышибить её, но для нормального удара нужно было пространство, а сзади, прямо за его спиной, сидела Полина, готовая в любой момент вцепиться в него.

– Илья… – Жанна обернулась и через заляпанное снегом и кровью стекло увидела приближающуюся парочку зомби. – Сможешь их снять?

– Шутишь? – простонал тот. – У меня в глазах плывёт…

– Чёрт… – выдохнула она. – Я стреляла только из дробаша! А из автомата… – Она повертела оружие в руках. – Я вижу, он не на предохранителе… А это переключатель огня?

– Да… – с трудом выговорил Илья, сползая по машине на снег.

Жанна вышла из-за укрытия, нацелилась на двойку и вдавила курок.

– Оооййй! – закричала она, когда автомат затрясся в руках, дуло от отдачи задралось вверх, а спину снова прострелило болью. Ключицу свело судорогой, но она продолжала жать на спуск, пока магазин не опустел. – Слишком… сильная отдача для меня в таком состоянии…

Она снова нацелилась на зомби и увидела, что прошила одного. Он уже валялся в снегу и не шевелился. Илья кое-как помог ей сменить магазин и установил переключатель огня на одиночный. Со второй попытки ей удалось уложить и второго. Затем она вернулась к машине, подобралась к Полине сзади и с силой прижала её лицом к открытой подушке безопасности, фиксируя голову.

– Давай! – крикнула она Максиму.

– Ты чё делаешь, коза? – опешил он от такой наглости.

– Помогаю тебе, облысевший ты кусок дерьма! – рявкнула Жанна. – Живо дверь толкай!

– Ты у меня ещё…

– Ой, да не звезди! – перебила она. – Работай ногами! День ног, мля!

Максим ошалело посмотрел на Илью и спросил:

– Что за дичь несёт всё время эта умалишённая?

Но Илья, во-первых, не расслышал из-за шума в ушах, а во-вторых, уже из последних сил терпел боль, прислонившись к покорёженному капоту.

– Отодвинься и держи её нежнее… – бросил Максим Жанне и начал перелезать со своего места назад, через центральную консоль.

– А ну так… в принципе, тоже можно было… – пробормотала Жанна, когда он выбрался наружу.

Они вместе заковыляли к пострадавшей тачке.

– Вон там девушка… – Жанна указала на заднее сиденье.

– Вижу… – Максим заглянул внутрь и помрачнел. – Кажется, ей уже не помочь…

– Вытаскивай давай! – Жанна для убедительности качнула автоматом в его сторону.

Максим, прихрамывая на одну ногу, залез в салон и провозился там минут пять, пока Жанна следила за округой. К счастью, пока ни одной шатающейся фигуры видно не было.

– Ну чё ты еле телишься?! – не выдержала она.

– Да заткнись ты! – донеслось изнутри в ответ.

Спустя минуту он вылез, таща за собой окровавленное тело. Девушка безвольно висела у него на руках.

– Вот дерьмо! – Жанну чуть не вырвало, когда она разглядела повреждения. Рука несчастной была сломана в двух местах, причём с открытым переломом. Вся правая часть лица превратилась в сплошную кашу: лоб, бровь, губы, нос – всё было разбито, размозжено, и бог знает, сколько ещё у неё внутренних травм.

– Где? Лика? Олег? Тёма? – едва слышно прошептала девушка, не открывая глаз.

Максим, сам едва держась на ногах, попытался устроить её поудобнее.

– Что? – переспросил он, но девушка уже отключилась.

– О нет… – Жанна отвлеклась на вибрацию смартфона.

Обнадёженно, полагая, что это новое сообщение от отца, она поспешила достать девайс из кармана. Но тут же застонала и разрыдалась, увидев, что телефон сообщил о критическом заряде батареи и заодно показал время на экране. Она уже забыла про ту девушку, про головную боль, про ноющую боль в спине. Всё это вдруг потеряло всякое значение перед лицом маленькой, но такой беспощадной цифры на потухающем дисплее. Полночь, ровно полночь.

Она упала на колени прямо в снег, не в силах больше стоять, не в силах держать себя в руках. Слёзы градом катились по щекам, смешиваясь с засохшей кровью, оставляя на лице мокрые разводы.

– Жан… – К ней, хромая и тяжело опираясь на здоровую ногу, подошёл Илья. – Вставай… Надо укрыться. Мы найдём способ выбраться, я обещаю, но сейчас надо просто найти укрытие. Жан…

Как злая, жестокая шутка, послышались раскатистые хлопки: будто кто-то принялся жарить гигантский попкорн, только многократно громче. Яркие вспышки разных цветов замелькали неподалёку: красные, розовые, жёлтые, зелёные и голубые огни рассыпались по небу, подтверждая, что Новый год всё-таки наступил: независимо от того, что происходит на улицах. Кто вообще додумался в такое время палить фейерверки, привлекая к себе внимание всех голодных тварей в округе? Оставалось только гадать.

Глава 37: Поезд спасения, 31 декабря 2025 года.

В Джили все ехали молча. Во-первых, никому не хотелось разговаривать, во-вторых, основные болтуны были не в себе: Лика – в отключке, а Олег – в глубоком шоке. Саша кое-как смогла обработать их раны, используя остатки автоаптечки, но она не была медиком и при скудном наборе одного флакончика перекиси, бинтов и пластырей многое сделать не могла. Та, полная аптечка, собранная с умом, осталась вместе с Леной в другой машине.

За рулём сидел Серёга, впиваясь взглядом в белые пески и редкие фары встречных машин. Рядом с ним на пассажирском сиденье замер Артём, у ног которого свернулась Булка, чутко подрагивающая ушами на каждый звук. Сзади, на узком сиденье, едва уместились Саша с Алиной, а у Олега на коленях сидела обмякшая Лика, её голова безвольно моталась при каждом повороте.

Вдруг послышались всхлипы.

– Ты чего? – Саша удивилась, увидев, как Олег плачет, размазывая слёзы по синюшно-красному лицу.

– Тём, прости… – голос его дрожал, срываясь на хрип. – Прости меня…

– О чём ты говоришь? – Артём обернулся, и в тоне его послышалось раздражение, смешанное с недоумением. Сейчас ему совсем не хотелось это обсуждать, но слова друга заставили напрячься.

– Если бы я затормозил…

– Ты-то тут вообще при чём? – перебил Артём, не сдерживаясь. – Эти два долбоёба вылетели из ниоткуда! Твоей вины нет, Олег. Перестань.

– Не надо, Тём, – мягко, но убедительно вклинился Серёга. – Не груби так.

Артём прикусил язык. Он понимал, что сейчас зол. Зол так, что готов был разорвать любого, кто попадётся под руку. Злость клокотала в груди, застилая глаза, и он знал, что может наговорить лишнего, если не замолчит. Он резко раскрыл рюкзак на своих коленях, достал коробки с украшениями и переложил несколько в один пакет. Одну коробку оставил на всякий случай, сунув вместе с пачкой денег во внутренний карман куртки.

– Кордон… – устало произнёс Серёга, притормаживая.

Впереди перегораживали дорогу БРДМ и военные с автоматами наперевес. Прожектора шарили по местности, стараясь выхватить из темноты любую опасность.

Артём, не говоря ни слова, открыл дверь и вышел.

– Эй! Ты чо? Куда? – Удивился Серёга ему вслед, но тот лишь захлопнул дверь, даже не реагируя на оклики друзей.

Он приблизился к военному, но его тут же остановили, направили оружие и ослепили прожектором. Артём поднял руки, показывая, что безоружен, и начал что-то говорить. Военный, стоявший ближе всех, выключил камеру на своём жилете. Трое других, рассредоточенных по сторонам, повторили это движение.

Артём подошёл к одному из них вплотную, достал из-за пазухи красную книжечку – удостоверение ветерана боевых действий, и добавил к нему пачку купюр, аккуратно перетянутую резинкой. Военный взял её, покачал на ладони, прикидывая вес, перекинулся парой слов с сослуживцами и коротко кивнул, затем вернул удостоверение. Разумеется – без денег.

Артём быстро, но не бегом, вернулся к машине и плюхнулся на сиденье.

Кордон открыли, БРДМ потеснился, освобождая проезд.

– Да ладно? – Серёга удивлённо посмотрел на друга, вдавив педаль газа.

Разумеется, это чистая удача, что манёвр сработал. И наверное, многие бы задумались, а почему сразу нельзя было вот так сделать в других перекрытых точках? Во-первых, на большинстве точек были свидетели в виде других гражданских и не хилые очереди на проезд. Во-вторых, не факт, что попались бы такие же сговорчивые ребята. Да и в-третьих, откуда ему столько денег взять, чтобы все дороги открывать? Ну не штампует же их он.

Они проехали за кордон. Машин здесь было мало. Раньше на этом месте не протолкнуться от потока такси и частников, а сейчас – пустота, лишь редкие фары мелькали вдали. Но люди, обычные люди, были. Они шли к вокзалу с сумками, чемоданами, рюкзаками, поторапливаясь, то и дело оглядываясь через плечо.

Серёга остановился возле памятника и кафе с названием в честь коровы.

– Саша, ты не передумала? – Артём обернулся и бросил на неё строгий, испытывающий взгляд.

– Не передумала, – твёрдо ответила девушка.

– Тогда оставайся в машине и жди меня. Я заблокирую двери, чтобы никто не мог подобраться. Серый... Давай сюда ПМ.

– Э!

– Не экай! Тебя думаешь пустят с оружием на поезд?

– Погодь, а как нам ехать? А вдруг в поезде будут зомбари или в Краснодаре?

– Я у себя пока всё придержу, я ж мобилизованный...

– Так тебя... Тебя ж в оборот возьмут...

– Я уже всё придумал, всё будет чётко.

Серёга с сомнением посмотрел на друга и расстегнул кобуру с ПМ-ом, отдал её Артёму. Тот не мешкая, закинул её в Серёгин рюкзак, что подала Саня с задней панели.

Он выпустил Булку, и собака тут же прижалась к его ноге, нервно водя носом. Он снял ремень и пристегнул его к её ошейнику. Серёга помог выбраться Анжелике и поддерживающему её Олегу. Артём взял под руку Алину, которая едва держалась на ногах, и они, цепочкой, заковыляли к главному входу белого здания вокзала.

Но как только они вошли внутрь, их встретил спёртый, тяжёлый воздух и несмолкаемый гул голосов. Здесь кишело людьми. Они сидели на полу, на сумках, на подоконниках, стояли вдоль стен, перекрывая проходы. Пробиться сквозь эту живую массу было почти невозможно.

– Посадки на поезд нет! Поезда не ходят! – надрывался взмыленный мужик в форме работника вокзала, его респиратор съехал набок, а голос срывался на хрип. Все проходы были перекрыты, и толпа гудела, как растревоженный улей.

Артём прислонил Алину к стенке, оставил Булку с ребятами и начал проталкиваться с пакетом украшений за пазухой сквозь плотную массу людей. Некоторые, завидев автомат за его спиной, шарахались в стороны с испуганными лицами. Другие же, поглощённые собственными проблемами, даже не обращали внимания на вооружённого человека. Он подошёл к очередному бойцу в белом защитном костюме.

– Рядовой запаса Артём Эдуардович Лавров, позывной Лавр, мобилизован, – по-уставному отрапортовал он, протягивая удостоверение. – Прибыл по распоряжению командира группы зачистки, майора Потоцкого Станислава Сергеевича, для сопровождения группы граждан на поезд Москва-Краснодар.

Военный взял документ, бегло просмотрел и вернул, окинув Артёма оценивающим взглядом.

– А где снаряжение, мобилизованный? Почему без костюма?

– Выдали ПМ, Финку НКВД и автомат, – кивнул Артём на оружие. – Костюм был повреждён на одной из зачисток. Выяснилось, что у меня иммунитет, новый не выдали, так как цитирую: “Мы их не высераем”.

Боец обернулся к напарнику, что-то тихо сказал. Тот отошёл в сторону, вызывая кого-то по рации. В динамиках шипело, трещало, но ответа не было. Прошло томительных минут пять, прежде чем он вернулся и что-то зашептал первому.

– Проходите, – наконец кивнул тот. – Все обязаны пройти в зону карантина на обследование. С собакой нельзя.

– Она служебная, со мной, – отрезал Артём, пропуская вперёд Серёгу, который нёс на руках бессознательную Лику.

– А с ней что?

– Автомобильная авария.

– Эй! – раздалось из толпы. – А почему их пропускают?!

– Почему они прошли?!

– Почему вы их пропустили?!

– Быстрее! – рявкнул первый военный, махнув рукой, и пропустил последним Артёма с Булкой, которая жалось к его ноге.

Раздались предупредительные выстрелы, и возмущённый гомон толпы на секунду стих, люди осели на пол, пригибаясь от страха.

Всех шестерых отвели в карантинную зону для осмотра. Алина была сама не своя: она сильно переживала, что из-за травм и этой дурацкой, вонючей царапины её прогонят с вокзала. Хотя… В таком случае она останется с Артёмом, а Артём её в обиду точно не даст. Эта мысль немного успокаивала, но всё равно на душе скребли кошки. К её удивлению, при осмотре выяснилось, что рана больше не сочилась ничем, не опухала, противная крапивница спала, и ранка стала выглядеть как обычный царапок – ничего страшного. Неужели это антибиотик, который вколола Лена, так быстро подействовал? Или дело в чём-то другом?

Серёга с Артёмом уже начинали заметно нервничать: по расписанию поезд отходил через пять минут, а до платформы нужно было ещё доковылять.

– Можно побыстрее? – Артём подошёл к пожилой, сморщенной женщине в белом халате, маске и перчатках, которая сосредоточенно заполняла какие-то бумаги.

– Молодой человек, я тут серьёзными вещами занимаюсь! – прохрипела она старчески. – Успеете! Не торопитесь и меня не торопите!

Когда старушенция наконец зафиксировала, что на телах нет следов укусов, температура и лимфоузлы в норме, и выдала всем от руки написанные разрешения на посадку, заверив их жирной печатью, компания рванула к табло отправления. Поезд отходил с платформы номер четыре, путь седьмой.

– Охренеть, – выдохнул Серёга, когда они выскочили на перрон и увидели длинные, извивающиеся очереди к вагонам.

Люди нервничали, переговаривались на повышенных тонах, ругались и едва ли не лезли в драку. Тут были и дети, и старики, и семьи с грудничками, и одиночки. Кто-то тащил огромные, неподъёмные чемоданы, кто-то был налегке, имея при себе лишь маленькую ручную кладь или вовсе без неё. Но одно можно было сказать точно: все эти люди оказались далеко не простыми смертными. Это читалось по дорогой, явно не из масс-маркета одежде, по массивным украшениям из белого и жёлтого золота, по самой манере держаться, то есть с чувством собственного превосходства.

У одной дамы, например, красовалось роскошное зимнее пальто с укороченными рукавами, рассчитанное на длинные перчатки, но вместо перчаток руки от запястий до локтей были плотно увешаны многочисленными браслетами, а на шее сверкало в несколько рядов цепочек и тяжёлое колье. Столько металла, что, казалось, шея должна была переломиться под его весом.

Мелькали и смутно узнаваемые лица: телеведущие, актёры, актрисы, чиновники разного ранга, бизнесмены и прочие сливки общества, привыкшие к комфорту.

– Это случайно не Кира… как там её? Фанлаф? – Серёга кивнул на блондинку с заметно накачанными, неестественными губами, которая нервно переговаривалась с высоким мужчиной, судя по всему, депутатом.

– Не знаю, – сухо бросил Артём, которому сейчас было глубоко фиолетово до всех этих знаменитостей.

Кира явно нервничала, то и дело тревожно заглядывая в свою дизайнерскую сумочку. Разумеется, перед посадкой параллельно осмотру в карантинной зоне проводился тщательный досмотр вещей, и Артём невольно задумался, что же она там такого прячет, с чем её вообще пропустили?

Когда подошла её очередь заходить в вагон, она протянула проводнику паспорт, и в этот самый момент из сумочки выглянула белая, пушистая, перепуганная мордочка. Кира поспешно запихнула её обратно, но проводник, к сожалению для неё, заметил. Начался громкий, нервный спор. Девушка расплакалась. Мужчина, который уже успел пройти в поезд, вернулся к ней и что-то грубо, резко бросил Кире. Та, всхлипывая и проклиная всё на свете, опустила сумку на холодную брусчатку и дрожащими руками достала оттуда перепуганную, жалобно мяукающую кошку.

– Она что, её тут оставит? – промямлил Олег, с ужасом глядя на эту сцену.

– Пиздец… – только и смог выдавить Серёга.

Кошка вжалась в землю, растерянно озираясь по сторонам, совершенно не понимая, что происходит и куда подевалась её хозяйка. Галдящая толпа вокруг пугала её до смерти, заставляя нервничать и прижимать ушки.

– Побыстрее можно? – донеслись недовольные голоса задерживаемых пассажиров из очереди.

Кира забрала паспорт у проводника и, заливаясь горькими слезами, зашагала в вагон за своим спутником, даже не оглянувшись на беззащитное животное. Проводник брезгливо отпихнул кошку ногой с дороги, подальше от входа. Та метнулась к ближайшей мусорке и забилась под скамейку.

– Вот пидорас… – процедил сквозь зубы Серёга, глядя на проводника в био-костюмчике. – Я ему сейчас челюсть расквашу!

– Ну, похоже, у меня теперь не только собака, но и кошка будет… – Артём отдал ремень, которым пристегнул ошейник Булки, Серёге и решительно пошёл к скамейке, под которой дрожало белое пятно.

– Молодые люди! – сзади послышался манерный, требовательный, режущий слух женский голосок. – На поезд с животными нельзя! Выйдите из очереди, не задерживайте людей!

– В пизду пошла, – развернулся Серёга, одной рукой придерживая ослабевшую Лику, а другой сжимая поводок Булки. Он только что стал свидетелем душераздирающей сцены с брошенной кошкой, и сейчас вот только брюзжания какой-то претенциозной, злобной бабки ему для полного счастья не хватало.

– Вы как себя ведёте? Как смеете?! – подключился такой же манерный, только мужской голос. Похоже, бабкин муж.

– Оба в пизду пошли! – прошипел Серёга, не скрывая угрозы. – Иначе я не посмотрю, что вы пенсия ходячая.

Артём вернулся с кошкой, весь исцарапанный до крови: острые когти испуганной пушистой фурии оставили на его руках глубокие борозды. Животное выло, шипело и вырывалось, и ему пришлось снять куртку, чтобы хоть как-то обезвредить разъярённого зверя, замотав его в ткань. А когда кошка увидела собаку, а собака увидела кошку, между ними словно проскочила искра, разгорелась буря, произошло настоящее безумие. Парни каким-то чудом смогли одновременно удержать обоих животных, иначе они бы сцепились насмерть прямо на перроне, устроив кровавую потасовку.

– Ужас! Куда смотрит охрана! – возмущалась всё та же бабка.

– Охрана, бля! – засмеялся Серёга, кивая на вооружённых людей в белых костюмах. – Лаванду они на хер перещёлкают, не до вас им сейчас!

– Молодой человек! Это эвакуационный поезд! О чём вы вообще говорите?!

Серёга посмотрел на них как на двух маразматиков, выживших из ума.

– Тише, Вася, тише… – бабка вдруг затрясла щеками, заметив автомат за спиной Артёма. – У него же оружие!

– Лика, ты как? – Олег увидел, что девушка открыла глаза, и бережно перехватил её из рук Серёги, прижимая к себе.

– Олеж… мне так плохо… – прошептала она, морщась от острой боли, пронзившей всё тело. – У меня всё болит… всё лицо… Где мы?

– Лапуля, потерпи! – Олег говорил быстро, взволнованно, целуя её в макушку. – Мы на вокзале! Представляешь? На вокзале, лап!

– А Ленка где? – Лика попыталась повернуть голову, чтобы оглядеться, но тут же вскрикнула от резкой боли в шее. – Моя шея… Ой…

– Лапуль, что с шеей? Сломала?

– Олежа, какое сломала?! – сквозь слёзы выдохнула она, чувствуя, как каждое слово отдаётся болью. – Если бы сломала, сейчас бы с тобой не разговаривала… Болит… Ужас… Так где Ленка?

– Ну… она…

– Она умерла, – коротко, без лишних предисловий бросил Артём.

– Как? – Лика замерла, не веря своим ушам. – Когда? Как? Нет… – всхлипнула она, и слёзы хлынули из глаз. – Не может быть… нет… нет…

Артём отвернулся. Бабьи слёзы он утирать не собирался, кто бы у него их вытер. Он перевёл взгляд на Серёгу, пытаясь отвлечься:

– Ты ничего не замечаешь?

Серёга заозирался, пытаясь понять, что именно друг имеет в виду, но после десяти секунд мучительных поисков сдался:

– Чё? Чё такое?

– Посмотри, сколько людей хотя бы маски нацепили?

– Ссс… – Серёга зашипел, осматривая толпу. – Ёпть… раз… два… четыре… шесть… – Он сбился со счёта. – Слушай, ну мы тоже, вообще-то, без костюмчиков, знаешь ли…

– Ну мы-то выяснили, что иммунные.

– А вдруг нет? – резонно заметил Серёга. – Вдруг эта херобора позже проявится?

– Слабо верится... Но ладно.

Артём зашёл за спину другу, быстро и незаметно для чужих глаз вынул из своего рюкзака два пистолета Макарова, по четыре магазина к ним и две финки, засунув всё за пояс Серёге. Помимо этого он отдал ему пакет с украшениями, и тот сразу же переложил его во внутренний карман куртки. А и тут же помог надеть тяжёлый рюкзак, затянув лямки поудобнее.

Подошла их очередь.

– А с вами что? – проводник брезгливо отпрянул, разглядывая окровавленных, избитых, явно побывавших в переделке людей.

– Автоавария, – коротко пояснил Серёга. – Нас проверили в карантинной зоне, как и всех.

Артём протянул справки, полученные от старухи в белом халате.

– Тут указано четыре человека, – проводник пробежал глазами по бумагам. – А вас пятеро. И с животными нельзя! – он презрительно покосился на кошку, которую недавно сам же пнул под лавку, и на собаку, прижимавшуюся к ногам Артёма.

– Я мобилизованный, на спецзадании, – жёстко, не терпящим возражений тоном ответил Артём. – Животные уйдут со мной.

Вдруг послышались раскатистые хлопки, и ночное небо озарилось яркими разноцветными вспышками. Люди мгновенно отреагировали: кто-то от неожиданности вскрикнул, кто-то просто замер в оцепенении, пялясь на неуместные, праздничные зонтики, рассыпавшиеся в вышине, а пара мужиков даже проорали поздравления с Новым Годом, что казалось танцами на костях. Столько за день дерьма у каждого случилось, ну какое тут веселье?

В этот момент из вагона вылетела девушка-проводница, тоже в защитном костюме, но настолько старом, что материал успел пожелтеть. Она что-то быстро, почти беззвучно шепнула проводнику прямо на ухо, но Артём с его острым слухом успел расслышать:

– Путь расчистили… Двадцать человек ещё у тебя и всё…

Проводник коротко кивнул, и девушка скрылась в недрах вагона. Так вот для чего запустили фейерверки… Неужели этих тварей на путях собралось такое огромное количество, что их пришлось отвлекать и уводить прочь?

– Документы ваши… – выдавил проводник, поправляя неудобный, запотевший экран защитной маски, который мешал нормально смотреть.

Артём мельком заглянул внутрь вагона и заметил расставленные вдоль прохода ультрафиолетовые лампы, а ещё отдельно выделенные, судя по наспех приклеенным табличкам, карантинные отсеки. Все комнаты для инвалидов и випов отдали под карантин. Первый вагон также целиком ушёл для тех, кого бы заподозрили в заражении. Это хорошо, продумали как изолировать бешеных в случае их появления.

– У девушек нет документов, – сказал Артём на вопрос проводника.

– Документы нужны на посадку, – упёрся тот, скрестив руки на груди. – Таковы правила.

– Не нужны, – отрезал Артём, глядя ему прямо в глаза. – Это эвакуационный поезд, вы обязаны сажать всех.

– Вы мне будете указывать, как делать мою работу? – взвился проводник, косясь на рослого военного, стоявшего неподалёку, надеясь на его поддержку. Но тому было всё равно. Он на этот поезд не сядет, он просто ждёт, пока тот отъедет. – Я же сказал – нужны, значит, нужны!

Артём шагнул к нему вплотную, сократив расстояние до минимума, и заговорил тихо, но отчётливо, чеканя каждое слово:

– Ты пропустишь их. А потом подойдёшь к тому парню, – он едва заметно кивнул на Серёгу, – и он передаст тебе бриллиантовое кольцо стоимостью в три с половиной миллиона рублей. Понял?

Проводник замер, переваривая услышанное. Секунд десять в воздухе висела тяжёлая тишина, нарушаемая только гулом нервной, возбуждённой толпы. Поезд дал предупредительный сигнал. Люди заволновались ещё сильнее, закричали, начали толкаться, пытаясь прорваться вперёд.

– Покажите… – выпалил проводник, сдаваясь под натиском обстоятельств.

Артём раздражённо порылся в кармане куртки друга, стараясь не вынимать пакет целиком, чтобы никто не видел, сколько там добра, и извлёк кольцо из белого золота с крупным, идеально чистой воды бриллиантом. Демонстративно подержал его секунду на ладони, а затем так же незаметно вернул на место.

– Проходите, – проводник поторопил их. – Места пятьдесят четвёртое, пятьдесят пятое, пятьдесят шестое, пятьдесят седьмое. Быстро!

Артём обнял ребят, прижимая к себе каждого. Алина, неожиданно для него самого, тоже прижалась к нему, но так сдавила кошку, завёрнутую в куртку, что та возмущённо зашипела и выпустила когти.

– Может, ты всё-таки…

– Нет, Алин, – мягко, но твёрдо сказал Артём, отстраняясь. – Догоню вас позже. Езжайте без меня.

– Артём! – Олег снова распустил слёзы, даже не пытаясь их скрыть, не стесняясь чужих взглядов. – Чтоб нашёл нас, понял?! – Он назидательно погрозил пальцем. – И чтоб пушистиков в целости и… и сохранности…

– Олежа, всё будет хорошо, – Артём усмехнулся, хотя внутри всё сжималось. – Хрен вы от меня так просто отделаетесь.

– С Новым годом, дружище! – Серёга хлопнул Артёма по плечу, и от этого хлопка по спине разлилось тепло.

– С Новым годом, – промямлил Олег, вытирая слёзы рукавом куртки.

– С Новым годом, родные мои… – Артёму сдавило горло, и он часто заморгал, прогоняя накатывающие дурацкие слёзы.

Попрощаться как следует не дали, ребят буквально затолкали внутрь вагона, подгоняемые нетерпеливыми пассажирами сзади. В суматохе Артём чуть не выронил кошку и едва не потерял Булочку, которая металась под ногами, путаясь в поводке.

Он дождался, пока вся компания усядется на свои места. Грудь сдавило, глаза снова защипало. Но не от грусти, а от радости. Он смог их довезти. Наконец-то. Ценой невероятных усилий, страшных потерь и нечеловеческой боли, но смог.

Однако вместе с облегчением пришло и странное, горькое послевкусие. Такое, наверное, знакомо геймерам, проходящим самую сложную миссию на максимальном уровне сложности. Ты проходишь, испытываешь облегчение, но вместе с тем отчётливо понимаешь: ты мог справиться намного лучше. Намного. И потеря Лены – это весьма тяжёлый груз.

От печальных мыслей его отвлекли Серёга с Алиной: они улыбались и вовсю махали ему из окна. Правда, Алина, несмотря на улыбку, выглядела какой-то грустной. А Лика горько плакала, уткнувшись в грудь Олегу, и тот гладил её по голове, что-то шепча на ухо.

Вдруг у последнего вагона раздались отчаянные крики, а затем и сухие, хлёсткие выстрелы. Перрон на секунду замер, словно время остановилось, а потом началось настоящее, беспощадное сумасшествие. Люди ломанулись вперёд единой лавиной, сметая проводников и военных, прорываясь внутрь вагонов, к спасительному ковчегу, который вот-вот должен был уплыть без них. Поезд снова дал предупредительный гудок. Булка занервничала, заметалась, жалобно заскулила, поддаваясь общей панике.

Вдруг поезд зашипел пневматикой, проводники едва успели втиснуться внутрь, и двери с лязгом закрылись, отсекая опоздавших. Состав дёрнулся, и колёса медленно, но неуклонно начали набирать обороты.

Многие люди остались снаружи. Они отчаянно колотили по окнам и дверям, умоляя, крича, требуя впустить их, но поезд уже набирал скорость, оставляя их на перроне.

Артём с удивлением для себя увидел, как несколько человек бегут от конца платформы, не пытаясь пробиться внутрь поезда. Присмотрелся и различил за ними две пьяные фигуры. Ну, понятно, кто-то обратился до посадки на поезд – отсюда и выстрелы, и убегающие люди.

Он задумался. А сколько таких же сейчас оказалось внутри поезда? Тех, кто с минуты на минуту обратится в монстра среди ничего не подозревающих людей? Горло перехватило от холодного страха за друзей. Он успел, конечно, в очереди незаметно запихнуть Серёге за пояс оружие. Но хватит ли этого? Справятся ли они?

Он провожал глазами вагон за вагоном. Смотрел, как несчастные, отчаявшиеся люди пытаются угнаться за покидающим вокзал поездом, как падают, сбивая ноги в кровь, сталкиваясь с теми, кто наоборот удирал подальше отсюда. Смотрел, как облегчённо выдыхают те, кто успел занять свои места внутри вагона, как бледнеют те, кто понял, что опоздал навсегда. Смотрел, смотрел…

И вдруг в окне последнего вагона мелькнуло то, что он высматривал и то, чего он боялся. Девушка накинулась на свою мать и вгрызаясь в шею, и люди вокруг шарахнулись в стороны, поднялся крик ужаса. Фейерверк алой крови окропил стекло изнутри, оставляя на нём жуткие, тяжёлые разводы.

Это было последнее, что успел разглядеть Артём, прежде чем поезд с грохотом скрылся за поворотом, унося его друзей в неизвестность.