Текст книги "Фэнкуан: циклон смерти (СИ)"

Автор книги: Женя Дени Женя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 37 страниц)

– Что с тобой? – Жанна мгновенно перестала смеяться, вглядываясь в его лицо. – Малохитыч?

– Грудина болит, – прохрипел он. – Ударился, походу когда упал...

– Да уж… – Жанна покачала головой. – Мы с тобой как две свиньи недобитые.

– Слушай, ты такая приятная девушка, – Илья скривился в саркастической улыбке. – Такая жизнеутверждающая.

– Взаимно.

Пока они обменивались комплиментами в тени колонны, мимо них к туалету прошёл высокий мужчина с мальчишкой. Он кинул на них долгий, тяжёлый взгляд, и Жанне показалось, что в этом взгляде было что-то нехорошее, какая-то затаённая боль, обида и ярость что ли.

– Ладно… – поёжилась она, когда мужчина скрылся из виду. – Давай поскорее свалим отсюда.

– Вон туда, – Илья указал пальцем на боковую парковку, которую едва ли было видно сквозь дым и пыль. – Там должны быть машины.

Они заковыляли по разрушенному залу, боясь, что вот-вот что-то сверху рухнет им на головы, и каждые несколько секунд непроизвольно вжимали головы в плечи, когда где-то рядом раздавался очередной грохот падающих обломков. На самом деле большая часть конструкции уже обвалилась в первые минуты после удара, и сейчас падали только какие-то несущественные остатки – куски штукатурки, обломки вентиляции, куски арматуры, которые держались на честном слове. Но в разрушенном аэропорту, полном битого стекла, торчащей арматуры и шатающихся конструкций, находиться было опасно в любом случае, так-то каждый шаг тут мог стать последним.

– Моя сумка! – Жанна вдруг дёрнулась в сторону, указывая на свою дорожную сумку, которая валялась у стойки регистрации. Видимо, когда Илья оставил сумку на кресле, где они сидели, ударной волной её снесло и отбросило сюда. Ей стало ужасно стыдно, что она о ней позабыла. Так увлеклась уходом, что чуть важное здесь не оставила.

– Повезло, – буркнул Илья, провожая взглядом её находку. – Я хрен знает, где моя теперь. Наверное, под обломками где-то.

– У тебя там всё равно ничего ценного, кроме чистых носков, не было, – отмахнулась девушка, подхватывая сумку и перекидывая лямку через плечо.

– Зачем я за тобой вернулся? – простонал Илья, закатывая глаза.

– Что? – Жанна искренне оскорбилась, даже остановилась на мгновение, чтобы посмотреть на него с возмущением.

– Ничего, – он махнул рукой. – Идём уже.

– Господи, как же меня мутит, – пожаловалась она, хватаясь за голову. – Каждое движение долбит по вискам.

– У тебя, наверное, сильное сотрясение..., – предположил Илья, поддерживая её под локоть. – Что там в туалете случилось? Откуда там взялись эти… мертвяки?

Жанна замерла на месте, и её будто кипятком окатило. Вот меньше всего сейчас ей хотелось вспоминать и тем более рассказывать о том, что произошло в женском туалете.

– Похоже… – начала она, сглатывая ком в горле. – Эта парочка спряталась в нерабочей кабинке, когда тут началась самая первая заварушка с зомби. Заперлись там и, видимо, обратились. А потом… пришли мать с девочкой, и они их услышали. И…

– Понятно, – перебил её Илья, видя, как тяжело ей даётся этот рассказ. – Весь зал видел, как испуганная девчонка выбежала из туалета с криками.

– Она спаслась, значит? – Жанна посмотрела на Илью с полными надежды глазами.

– Жан… – начал Илья и запнулся. Он, конечно, не хотел говорить ей таких вещей, не хотел разрушать эту её маленькую радость, и фразу заканчивать не стал. Да и неужели она сама не видит, что из тысячи человек здесь выжили единицы? Но тут он уловил её странный, испуганный взгляд: она смотрела куда-то вниз, ему за спину, и лицо её медленно вытягивалось, бледнело, застывало в ужасе. Илья обернулся и увидел, что за одним из завалов, лежит детское тельце.

Они обошли кучу обломков.

– Она мертва? – Жанна прошептала это еле слышно и посмотрела на Илью, ища у него ответа, поддержки, хоть чего-то.

Илья облизал пересохшие губы. Он сразу узнал эту девочку, именно эта девочка и выбежала из туалета с криками. Говорить об этом Жанне он тоже не стал. Он присел на корточки и, как в кино, приложил два пальца к тоненькой шейке.

– Ты не уловишь таким образом пульс, – расстроенно сказала Жанна, глядя на его неуклюжую попытку. – Поднеси ладонь ко рту, может, дыхание почувствуешь. Хотя… я уже и так по спокойной груди вижу, что она не дышит.

– Эй вы! – прорычал кто-то сзади таким голосом, что у обоих по спине пробежал холодок.

Жанна с Ильёй резко обернулись и увидели высокого мужчину с мальчиком, которые быстро двигались в их сторону. Сказать, что они бежали, было нельзя: мужчина бежать явно не мог, судя по его неестественной походке и зажатому боку, но он шёл быстрым, решительным шагом.

– Твари! – заорал он, и голос его эхом разнёсся под разрушенными сводами. – Я убью вас, уроды!

– Чего? – выдохнул Илья, не понимая, что на этот раз происходит.

– Бежим, – Жанна схватила его за рукав и дёрнула. – Давай же, быстрее!

Они тоже особо бежать с их травмами не могли: Илья держался за грудь, Жанна спотыкалась на каждом шагу, поэтому погоня выглядела довольно комично, как будто они участвуют в олимпийских соревнованиях по спортивной ходьбе.

– Стоять! Твари! – прогремело за спиной, и следом прозвучали выстрелы – два, три, четыре.

Жанна запищала от ужаса, приседая и закрывая голову руками, но ни одна пуля в них не попала, что было вполне логично, ведь точно стрелять на ходу, да ещё и в таком состоянии, как у Руслана, было практически невозможно. Она присела за грудой смятых кресел, пытаясь отдышаться.

– Жанна, совсем немного осталось! – Илья подскочил к ней, схватил за руку и заставил подняться. Он потащил её к выбитому окну, через которое жадно, огромными хлопьями, проникал снег, застилая всё вокруг белой пеленой.

– Быстро! Туда! – послышались приглушённые расстоянием голоса, и Илья понял, что это военные. Значит, валить надо ещё быстрее.

Руслан в силу своего ранения шёл всё медленнее и медленнее, силы оставляли его с каждой секундой, но упрямство и слепое, жгучее желание отомстить не отпускали его, гнали вперёд, заставляли терпеть боль. Наверное, он бы продолжил ковылять за этими двумя козлами отпущения, если бы двое мужиков в форме не догнали и не скрутили его, выворачивая руки и отбирая пистолет.

– Пустите! Пустите меня! – прорычал он, дёргаясь и пытаясь вырваться.

– Откуда у тебя табельный ПМ? Это же наш…

Второй военный, который держал Руслана, посмотрел на пистолет и нахмурился.

– Ты откуда это взял, мужик? Отвечай!

Руслан только злобно смотрел на них, ничего не отвечая. Лицо его покраснело от гнева, на лбу вздулась и запульсировала вена, глаза налились кровью. Он всё ещё дёргался, пытаясь освободиться, но сил уже не было.

– Спокойно, – сказал первый военный, забирая пистолет. – Спокойно, я сказал.

Второй военный перевёл взгляд на Лёньку, который стоял чуть поодаль, испуганно переводя взгляд с отца на военных и обратно. Мальчик дрожал, кусал губы и, кажется, вот-вот готов был расплакаться.

Военный тяжело выдохнул, посмотрел на своего напарника, потом снова на мальчика, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на усталость и сочувствие.

– Какой сложный денёк...

Руслан снова начал извиваться и плеваться, слова его доносились вслед парочке, которая уже топтала асфальт на парковке, удаляясь всё дальше и дальше.

– Сволочи! – орал он, дёргаясь в руках военных. – Я найду вас! Я вас убью! Убью!

– Господи… – Жанна еле переставляла ноги, опираясь на Илью, она очень устала, и погоня вымотала её ещё больше. Снега тут почти не было – горящий и падающий боинг милостиво расплавил основную снежную массу и сдул другую, оставив вместо сугробов мокрый асфальт, покрытый копотью и сажей. – Ты что-то ему сделал? За что он на нас так взъелся?

– А я тут причём? – искренне удивился Илья. – Он, похоже, кукухой поехал от всего этого!

– Да он же нас целенаправленно преследовал! Не просто так!

– Пригнись! – Илья вдруг схватил Жанну и резко затащил её за огромный внедорожник, прижимая к холодному металлу. – Тихо!

– Чо там? – она еле слышно пропищала, вжимаясь в машину.

Вдоль рядов автомобилей, со стороны города, в сторону аэропорта двигалась процессия. Около двух десятков зомби шли медленно, но целеустремлённо. Когда одна девушка в разорванном платье прошла буквально в метре от машины, за которой они прятались, а за ней, спотыкаясь, проследовал ребёнок лет пяти-шести, Жанна чуть в обморок не грохнулась, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. За её спиной также послышались шаркающие шаги, она хотела было повернуть голову, чтобы увидеть, кто там, но Илья едва заметно отрицательно покачал головой. Зомби сейчас их не видели, но видели одну очень яркую цель, и эта цель всё ещё немного горела, и у этой цели слышались манящие голоса людей. Не стоило сбивать их с курса, пусть идут, куда идут.

Когда движение стихло и последние шаркающие шаги затихли, Илья примерно подождал с минуту, прислушиваясь и вглядываясь в парковку. Жанна уже тряслась от холода и стучала зубами так громко, что, казалось, этот звук был слышен за километр.

– Вроде всё стихло… – Он поднялся с корточек, разгибая затекшую спину, и осмотрелся, держа руку на кобуре. – Да… никого не вижу. У тебя есть что надеть?

Жанна судорожно закивала, расстегнула сумку дрожащими пальцами, достала оттуда огромное плюшевое худи чёрного цвета и блаженно натянула его на себя, зарываясь лицом в мягкий воротник.

– Оделась? – Илья повернулся к ней и замер, разглядывая её голову. – А это ещё что…

– Ну шапки-то нет, – объяснила Жанна, поправляя на голове повязку. – Пусть хоть так уши греет.

Она закрыла сумку и подняла на него глаза, а Илья с трудом сдерживал улыбку, разглядывая на её мэйкап-повязке изображение рыжего кота, а точнее: его жопки с аккуратно пришиты белыми яичками, которые красовались прямо над её лбом.

– Так… – он решил не комментировать, понимая, что сейчас не до смеха. – Нам надо найти открытую машину с ключами.

– Ты серьёзно? – Жанна выпучила глаза. – Открытую машину? С ключами? А может, нам сразу миллион вертолётов и один доллар попросить у Вселенной?

– Чего? – Илья не понял сарказма.

– Ты реально веришь, что кто-то тут мог тачку бросить с ключами? – Она упёрла руки в бока. Её излюбленная поза.

– Ну а почему бы нет? – пожал плечами Илья. – Люди в панике могли всё что угодно сделать.

Они уже начали спорить вполголоса, когда вдруг оба замерли, услышав знакомый звук – урчание заводящегося двигателя где-то совсем рядом.

– Ты слышишь? – Жанна схватила его за руку.

– Да! – Илья завертел головой. – Надо найти эту машину! Быстрее!

Они начали быстро обходить ряды машин, вглядываясь в тёмные силуэты и прислушиваясь к звуку мотора, пока Илья не заметил, как из выхлопной трубы чёрного Лэнд Крузер в конце одного из рядов идёт густой пар, таящий в морозном воздухе.

– Вон! – Он указал рукой, и они притопили быстрым шагом, почти побежали, забыв про осторожность.

И чуть не поплатились за свою беспечность. Буквально пару минут назад тут проходила группа каннибалов, но они так обрадовались заведённой тачке, что сразу же забыли о них. За спинами послышалась стрекотня выстрелов: похоже, мертвецы уже близко подошли к зданию аэропорта и нарвались на военных. Илья свернул за угол машины и нос к носу столкнулся с высоким и жилистым зомби, который, видимо, отбился от основной группы.

– Ааагрх! – тот выдохнул ему прямо в лицо, обдавая невыносимым смрадом, и вцепился костлявыми пальцами в плечи, притягивая к себе.

– Бляяя! – заорал Илья, пытаясь оттолкнуть его.

– Илья! – завизжала Жанна.

Она попыталась оттащить мужика сзади, вцепившись ему в куртку, но тот держался мёртвой хваткой, не обращая внимания на удары по его телу, лицу и голове. Ему было плевать и на сопротивление Ильи, он просто неумолимо растягивал рот, обнажая зубы, и приближался к лицу парня, клацая челюстью в считанных сантиметрах от его щеки.

Жанна лихорадочно оглянулась по сторонам, выискивая хоть что-то, чем можно было бы огреть засранца, но ничего не нашла. Ни камня, ни палки, ни куска арматуры. Ничего, кроме ПМа, который покоился в кобуре на поясе Ильи в самый нужный момент. Она ловко расстегнула клапан и выхватила пистолет.

– Жанна! Жанннннна! – Илья уже не мог оттолкнуть настырного зомби, силы были на исходе.

Она приставила дуло вплотную к виску заражённого, зажмурилась и нажала на спусковой крючок. Голова твари дёрнулась, из второго виска брызнуло чёрным, и он обмяк, оседая на снег, увлекая за собой Илью. Выстрел в упор оказался оглушительным. Звук ударил по ушам так, что Жанна на мгновение потеряла ориентацию в пространстве. Что уж говорить об Илье. Яркая вспышка на долю секунды ослепила, оставив перед глазами разноцветные круги. В нос ударил резкий запах пороховой гари, смешанный с запахом палёного, волосы на голове зомби вспыхнули и тут же погасли, оставив после себя мерзкий запашок.

В ушах у Жанны зазвенело. Она помассировала висок, потёрла ухо, пытаясь избавиться от этого звука.

– Вот чёрт… – прошептала она. – Я кажется оглохла на одно ухо…

Пока Жанна и Илья боролись с зомби, джип начал выезжать с парковки, но когда водитель поравнялся с местом действия, остановился.

Илья, который распластался на капоте припаркованной рядом машине, застыл в идиотской позе с широко раздвинутыми ногами и пялился куда-то поверх Жанны. Она оглянулась и увидела две удивлённые ряхи из чёрного внедорожника.

– Да вы бля издеваетесь!

Глава 27: Умный дом, 31 декабря 2025 года.

– Тём, только ты это… Давай кабанчиком, а? – Олег покосился на практически задремавшего Рому.

– Я мухой… – небрежно отозвался тот.

Пробираясь к подъезду через снежные барханы, Артём заметил шевеление занавески на первом этаже. Поднял глаза и увидел напуганное лицо соседки, женщины лет шестидесяти, с которой они иногда сталкивались у подъезда и обменивались дежурными улыбками. Он даже имени её не знал, но по привычке поздоровался, однако вместо ответного приветствия та быстро спряталась обратно за штору.

– Понятно… – пробубнил себе под нос Артём, понимая, что люди уже напуганы до такой степени, что даже на адекватных и здоровых соседей смотрят с подозрением.

Из заднего кармана джинсов он достал монтировку, которую прихватил при выходе из машины. Вдохнул побольше морозного воздуха, приложил часы к домофону и осторожно, не торопясь, потянул на себя тяжёлую металлическую дверь. Дурацкая мелодия противно запиликала, заглушая все звуки внутри подъезда. В щель он успел разглядеть, что площадка первого этажа и лестница пусты. Открыл дверь пошире и шагнул внутрь, прикрывая створку за собой и прислушиваясь. Из-за закрытых дверей доносились привычные звуки обычной жизни: в 202 работал телевизор, и сквозь стены пробивались мелодичные голоса, похоже, кто-то расчехлил свою киношную библиотеку, связи-то нет, вряд ли это телепрограммы транслируют, в 205 плакал ребёнок, у только что увиденной соседки было тихо, она затаилась как мышь, а в 203 ругались соседи. Да уж, весёленький канун Нового года получился. Но всё это было за железными дверями; в самом подъезде стояла тишина.

Он задумался, глядя на кнопку вызова. Стоит ли вызывать лифт или лучше подняться пешком? С одной стороны, лифт – это ловушка. Если двери откроются на этаже, где стоит заражённый, он окажется в замкнутом пространстве, из которого не выбраться. К тому же, в лифте легко застрять между этажами, если отключат электричество, а судя по тому, что свет в подъезде горел, но мигал, это было вполне реально. С другой стороны, лестница – это открытое пространство, где можно увидеть опасность заранее, но там нет укрытия, и если на тебя выскочит толпа сверху, и ей ещё помогут снизу, то бежать будет некуда. Думать и действовать надо было быстро, уже семь вечера, поезд ждать не будет. И всё же он решил поехать на лифте, рассудив, что так быстрее, а время сейчас дороже всего.

Двери сразу же разъехались, приглашая внутрь, и он шагнул в кабину, нажимая кнопку своего этажа. Пока лифт полз вверх, он проверил смартфон, по-прежнему ни одной палочки связи. Да и кто бы ему позвонил или написал, кроме его друзей? Родители погибли, с Леной они расстались, остальные контакты – это работа и знакомые, которым сейчас точно не до него. Но привычка тянула упороться в экран.

Он посмотрел в зеркало, оценил дёргающийся правый глаз. Такое у него частенько бывало в стрессовых ситуациях: нервный тик, который проходил сам собой, когда опасность отступала. Но сейчас глаз дёргался особенно сильно. Ну, после пережитых событий это и не удивительно.

И тут в двери лифта со стороны лестничной площадки что-то тяжело ударило, с такой силой, что стены кабины дрогнули. Артём инстинктивно сжал монтировку, готовясь к нападению, но двери остались закрытыми. Естественно, никакой зомби не сможет проникнуть внутрь, если только он не обладает сверхспособностями, но теперь у него появилось стойкое подозрение, что в подъезде происходит что-то нехорошее.

Двери открылись на его этаже, и он, не выходя, поднёс палец к кнопке закрытия, готовый в любой момент уехать обратно. Но никто на него не набросился, всё было также тихо, как и прежде, только привычный гул ламп дневного света и шумы за дверями соседних квартир. Он аккуратно выглянул из лифта, и система безопасности начала противно пищать, требуя, чтобы он либо зашёл внутрь, либо отошёл, потому что датчик не мог закрыть двери, пока кто-то стоит на пороге. Артём шагнул в коридор, двери за спиной с шипением закрылись, и он, стараясь ступать бесшумно, прошёл к своей двери. Приложил большой палец к сканеру отпечатка умного корейского замка, и система одобрительно пиликнула, щёлкнув язычком и впуская хозяина квартиры внутрь.

– Явился, не запылился! – Прозвучал голос умного помощника. – Включить подборку новогодней музыки для настроения?

– Нет.

– Включить сводку новостей за сегодня?

– Нет.

– Включить кофе-машину?

– Нет!

Артём не стал разуваться, он сразу же снял с вешалки свою тёплую куртку цвета хаки и резво её надел, свою прошлую он ведь Алине отдал. После чего прошёл в туалет, нажал на уголок боковой панели в стене, которая оказалась вовсе не панелью, а дверцей, замаскированной под кафель. Та бесшумно отъехала в сторону, обнажив встроенный в стену тяжёлый, стальной, с кодовым замком сейф. Он быстро ввёл код, механизм щёлкнул, и дверца открылась, явив взгляду содержимое, которое собиралось годами и хранилось с особым отношением. В сейфе, на специальных мягких подложках, лежало несколько предметов, каждый в своём гнезде, чтобы в случае чего даже в темноте, на ощупь, можно было найти нужное за секунду.

Всё дело в том, что служивые люди, а в особенности контрактники-наёмники, заражаются одним вирусом, одной навязчивой идеей, которую вылечить невозможно, как ни старайся. Этот вирус не поддаётся ни терапии, ни уговорам близких, ни даже собственному желанию стать нормальным; он просто въедается в кровь и кости, становится частью личности, сращивается с ней так плотно, что уже не отделить, где кончается человек и начинается этот принцип. Каждый из них всегда готовится к худшему. Работа научила, выдрессировала, вырезала это правило на подкорке раскалённым лезвием. Они могут жить обычной жизнью, ходить на свидания, смотреть сериалы, пить пиво с друзьями, но где-то в глубине сознания, в самом тёмном и потайном углу, всегда тлеет мысль: «А что, если?» Что, если завтра начнётся война? Что, если на меня и семью кто-то нападёт? Что, если объявятся террористы? И эта мысль заставляет их покупать лишнюю банку тушёнки и пачку гречки, держать в багажнике заряженный аккумулятор, прятать в сейфе оружие, иметь при себе нож даже когда идёшь в магазин за хлебом. Со стороны такое выглядит, пожалуй, параноидально. Друзья подкалывают, девушки беспокоятся, родственники вздыхают и говорят: «Ну когда ты уже успокоишься, живём же в мирное время». Но такие люди просто по-другому не могут. Для них мирное время – это иллюзия, тонкая плёнка, которая может порваться в любую секунду. Они видели слишком много и знают слишком много, чтобы позволить себе роскошь расслабиться и поверить, что всё будет хорошо.

И вот сейчас это небольшое отклонение, этот болезненный принцип, который окружающие посчитали бы странностью, а психиатры квалифицировали бы как посттравматическое стрессовое расстройство и гипербдительность, сыграл на руку Артёму. Пока другие судорожно соображали, что делать, хватали телефоны, пытаясь дозвониться до уже недосягаемых спецслужб, до родных, или просто впадали в ступор, он уже действовал. Его тело знало, что делать, его руки помнили, его мозг не тратил время на принятие решений, потому что решения были приняты годами раньше.

Ещё до службы Артёма наградное оружие в стране отменили из-за несчастных случаев, потому что многие ветераны использовали его по назначению либо против себя, либо против других, так что когда у Артёма закончился контракт, ничего, кроме памятной парадной формы и берета, ему не выдали. Соответственно, в сейфе лежал купленный на его личные деньги пистолет Макарова, официально оформленный с разрешением на хранение и ношение. Оружие своё он регулярно чистил и смазывал, чтобы в нужный момент не подвёл. Естественно, всё делалось в отсутствие Лены: подобных вещей альтруистка и пацифистка просто не понимала. Рядом с ПМ примостились три запасных магазина, туго набитых патронами, две коробки с боеприпасами, аккуратно уложенных стопкой, и два глушителя с переходниками.

Вообще глушители относятся к запрещённым аксессуарам для гражданского оружия – их нельзя свободно покупать, хранить и использовать обычному человеку. Даже если у человека есть легальный боевой пистолет, что само по себе в России редкость, глушитель к нему уже считается нарушением. Но Артём никогда не был "обычным". Благодаря старым связям он сумел раздобыть две "банки". Правда, на ПМ их просто так не поставишь, потому что этот пистолет под глушитель изначально не задумывался. А если точнее, то глушитель под него. Пришлось подбирать переходники и городить конструкцию, которая выглядела как чистый костыль. Артём прекрасно понимал, что проще было бы взять другой пистолет и не мучиться, чем издеваться над своим, но менять его он не хотел. Ни на что. Да и сами глушители нужны были только в крайних случаях, всё равно с ними особо не разгуляешься.

Дальше ждали своего часа: пуш-даггер, что просто незаменимая вещь для ближнего боя, не требующая особого скилла, работающая даже в клинче, когда особенно не размахнёшься; матовый нож разведчика из дамасской стали, подаренный командиром после одной из операций, Артём берёг его как память, но сейчас память должна была послужить делу выживания. Рядом лежал складной нож покрупнее, с выкидным лезвием, и мультитул с кучей функций, который мог выручить в самых неожиданных ситуациях.

В отдельном отсеке, в пластиковом прозрачном контейнере лежала треугольная коробочка, как называл её сам Артём: полицейский кобурный набор, в котором хранились тазер (это на случай, если нужно обездвижить, но не убивать), ASP-дубинка, которую он приобрел на одном из маркетплейсов, тактический фонарик с магнитом для крепления и кучей подсветок, ещё один мультитул, тактические митенки, набедренная кобура и разгрузка, которую он накинет поверх куртки. Там же были две дымовые шашки, купленные ещё в те времена, когда он думал, что они могут пригодиться для страйкбола, но парни так ни разу и не собрались, и небольшой армейский жгут-турникет для остановки крови, который, он надеялся, не пригодится, но лучше пусть будет.

Под самой шапкой сейфа, в отдельном углублении, лежало несколько бархатных коробочек: тёмно-синих, бордовых, чёрных, с тиснёными логотипами ювелирных домов. И если предыдущее добро грело Артёму душу, наполняя уверенностью и спокойствием, то вот это больно ужалило, пронзило острой тоской прямо в сердце. Это были украшения его матери.

Отец Артёма был принципиален в выборе подарков для своей жены, безукоризненно считая, что эта женщина заслуживает самого лучшего, самого достойного, самого настоящего. Поэтому у такой женщины никогда не водилось безделушек, побрякушек и бижутерии, а только исключительная платина, только чистое золото, только бриллианты безупречной огранки, которые она надевала по большим праздникам и которые теперь лежали здесь, в этом холодном металлическом ящике, которые больше никогда не дождуться своей хозяйки.

Артём протянул руку, взял одну коробочку, открыл и посмотрел как крупный камень кольца поймал свет туалетной лампы и рассыпал по стенам несколько радужных искр. Он смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая волна стыда и вины за то, что ему придётся сделать с этими памятными вещами. Он не питал иллюзий, не тешил себя надеждами, что на поезд их пустят просто за красивые глаза. Потребуется плата. Возможно, очень высокая плата. И украшения матери – это единственное, что у него было ценного, что можно было предложить в обмен на жизнь для себя и своих друзей.

Да, это будет высокая цена, подумал он, закрывая коробочку и убирая её пока что обратно на место. Но ради жизни своих друзей он готов пожертвовать памятью о матери. Тем более, что украшения – это лишь физическое напоминание о ней, всего лишь металл и камни, красивые, но бездушные. Из его сердца её чистый, светлый образ ничто не способно прогнать или украсть. Мать останется с ним навсегда, что бы ни случилось с этими побрякушками.

Он протянул руки к оружию, но тут же вспомнил, что рюкзак-то не взял, выскочил из туалета, забежал в узкую гардеробную и с верхней полки достал уже запылившийся тактический рюкзак на тридцать пять литров. В туалет он не поспешил возвращаться, вместо этого нырнул в спальню и начал лихорадочно собирать вещи на первое время для себя и парней: сменные носки, трусы, спортивные штаны, майки, кофты, всё, что первым попадалось под руку и могло пригодиться в дороге. Захватил аптечку, которую когда-то грамотно собирала Лена, она всегда была укомплектована по полной программе. В отдельный шоппер он сложил пару вещей для Алины, насколько мог представить, что может понадобиться девушке в такой ситуации. В отсек рюкзака, во внутренний карман, полетели документы и наличка, которую он держал дома на всякий пожарный. Также прихватил два пауэрбанка, обычную зарядку, поллитровку чистой воды, просто чтобы была. Он сел на кровать, открыл карты на смартфоне и увеличил масштаб, пытаясь рассмотреть дороги вокруг города. Синяя точка его местоположения появилась почти сразу, спутники работали. Но сама карта оставалась пустой: ни трасс, ни улиц, только блеклый фон. Артём тихо выругался. Значит, офлайн-карта хотя бы их региона на телефоне не сохранена. Без интернета в дороге они будут ориентироваться вслепую. В его машине и в машине Олега были встроенные навигаторы с картами мира, но машины им после Казанского вокзала уже не понадобятся. Точнее именно их машины. А он бы хотел продумать план Б, на случай, если что-то вдруг пойдёт не так.

– Артём, ты ждёшь гостей? – раздался мелодичный голос Джой. – К тебе кто-то пришёл. Не могу распознать человека.

– Что? – он замер с телефоном в руках. – Нет.

– Кто-то стоит возле камеры, – настаивала система. – Мне открыть дверь?

Артём вылетел из спальни, чуть не споткнувшись о кучу вещей, и подскочил к экрану домофона. На чёрно-белом изображении, прямо перед его дверью, стояли двое: сосед и его сын, которые жили этажом ниже. Только соседи эти уже были не в себе: чёрные как мазут круги под глазами, остро проступившие потемневшие вены на лице да вялые, неуклюжие движения выдавали в них болезнь.

– Ну, естественно… – выдохнул он.

– Дверь открыта. Заходите, гости дорогие! – послышался сигнал системы, и замок щёлкнул, начиная открываться.

– Нет! – рявкнул Артём, бросаясь к двери и успевая заблокировать замок обратно, пока система не выполнила команду до конца. – Блять! Джой!

– Да, мой хозяин?

– Ушла в спящий режим! – приказал он. – Немедленно!

– Ухожу в спящий режим, – покорно ответил ассистент.

В дверь тут же заскреблись возмущённые негостеприимством хозяина гости.

– Вот тебе и умный дом, – процедил он сквозь зубы, хватая рюкзак с кровати и чувствуя, как адреналин толчками впрыскивается в кровь. Умный дом чуть не впустил в его квартиру парочку обратившихся соседей, и мысль о том, что ещё минута, и он возился бы сейчас с ними прямо в прихожей, заставила его похолодеть. Этого ему как раз и не хватало для полного счастья.

Он пулей залетел обратно в туалет, к сейфу. Быстро и аккуратно проверил каждый предмет, загружая их в рюкзак. Пистолет он взял в руку, передёрнул затвор, проверяя на всякий случай, есть ли патрон в патроннике, хотя он и так знал, что тот был на месте. Привычку – фиг пропьёшь. Далее, посмотрел на поднятый флажок. Накинул разгрузку на плечи, затянул лямки так, чтобы сидела плотно, но не сковывала движений. Снаряжённые магазины отправились в карманы разгрузки, каждый в своё гнездо, чтобы даже с выколотыми глазами их можно было нащупать. Нож разведчик отправился в чехол на поясе, даггер и складной в карманы разгрузки, мультитул закрепил на поясе с другой стороны. Дымовые шашки и жгут отправились в боковой карман рюкзака, в другой боковой карман влезла Олеговская монтировка. Закончив, он захлопнул сейф, задвинул панель на место и вышел из туалета, уже на ходу застёгивая рюкзак.

Он вновь посмотрел в монитор домофона: те двое так и не уходили, стояли прямо перед дверью, и с туповатыми, выражениями лиц покачивались возле неё как два ленивых болванчика.

Артём задумался, как лучше всего поступить. Он понимал, что схватка неизбежна, можно даже не мечтать о том, что доходяги уйдут сами по себе, у них сейчас одна цель в голове. Но атаковать их в лоб было не самой лучшей идеей, учитывая узость его входной зоны, где даже развернуться толком негде. Патроны он тратить на этих двоих не хотел: во-первых, шум привлечёт других, если они есть в подъезде, во-вторых, не хотелось вот так тратить драгоценные боеприпасы. Он закусил губу и не к месту задумался о том, что ему не хватает раций, хотя они бы ему сейчас точно бы не помогли.

Можно было бы приоткрыть дверь, ботинком левой ноги заблокировать полное открытие, и когда морда одного каннибала просунулась бы в проём, атаковать в глазницу ножом разведчика, затем также поступить со вторым. Но это тоже рискованно, ведь будет тяжело удерживать дверь и наносить точные удары, если они оба навалятся сразу. У него не было заблуждений насчёт своих сил в ближнем бою с двумя тварями одновременно.

Следующая идея показалась ему более безопасной, хотя и более «впадловой», как он сам для себя определил. Он решил затаиться в туалете, а Джой дистанционно включит музыку в спальне. Затем откроет входную дверь, и когда зомби пойдут на звуки новогодних бубенцов, он зайдёт сзади и по одному их выкосит. Конечно, будет грязно, придётся потом выкидывать их с балкона, ибо разлагающиеся трупы ему в квартире совсем не нужны, ни к чему такой подарок на Новый год. Он надеялся когда-нибудь вернуться сюда.