290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Помощница для профессора (СИ) » Текст книги (страница 7)
Помощница для профессора (СИ)
  • Текст добавлен: 26 ноября 2019, 18:30

Текст книги "Помощница для профессора (СИ)"


Автор книги: Жасмин Майер


Соавторы: Аля Кьют



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18


«Мне нужна твоя помощь в душе».

Он правда это сказал? А что он имел в виду?

А если я опять все не так поняла, как тогда с брюками, которые надо было снять с вешалки, а не с него самого?

Сон с меня слетел в тот же миг.

– Что? – спросила я.

Сейчас он нахмурится, наорет на меня или выгонит. Ведь так он и поступил сегодня утром, когда должен был надеть штаны, верно?

– Мне нужно, чтобы ты помогла мне– снова повторил Роман Андреевич. Он поднял руку в ортезе и продолжил: – Хотя в инструкции написано, что его можно использовать в душе, это все равно ни черта неудобно. Он потом очень долго сохнет. И до спины я не могу достать с того самого дня, как ты меня покалечила. А волосы? Пробовала их мыть одной рукой?

Звучало разумно. С одной стороны.

– Но как вы это себе представляете?

– Останешься в одежде.

– Точно, – отозвалась я. – И как я только не догадалась. А вы?

– Разумеется, я разденусь. Кто принимает душ в одежде?

Ну, например, я?

Не оставив мне шанса отказаться или поспорить, Роман Андреевич прошел в ванную комнату. Я последовала за ним, как привязанная, хотя не собиралась и не хотела потакать его причудам.

Или хотела?

– Ого, – не сдержалась я при виде хозяйской ванны. – А у меня такой нет!

Ванна просто поражала. Она стояла на четырех лапах, посреди помещения, на возвышении, в котором виднелись стоки для лишней воды. Кран был медным, начищенным до блеска.

Утопленная в мраморе раковина с зеркалом во всю стену были справа, а слева в нише имелся и просторный душ.

Роман Андреевич хмыкнул.

– Я пока наберу ванну. Принести, пожалуйста, вон тот пузырек с верхней полки.

Я потянулась к встроенному шкафчику, нашла розовый пузырек.

– Да ладно, у вас и пена для ванн есть? – удивилась я.

– Так уж вышло, я налью воду. А ты пока принеси шампунь из душевой. Мне еще нужно раздеться.

Роман Андреевич капнул пену в воду, и та быстро стала расти, благоухая розами. Странно все-таки. Откуда здесь такая розовая девчачья пена?

Я отправилась в душевую. И вроде бы приказала глазам закрыться, чтобы не видеть, как Исаев снимает брюки вместе с бельем, но кое-что рассмотреть успела. И не покраснела даже, почти не смутилась.

Меня портит эта должность. Или этот мужчина.

Зазевавшись, я поняла, что Исаев тоже застукал меня за разглядыванием. Кашлянула и сказала:

– Просто убедитесь, что у вас там… Пена достаточно густая.

– Ты думаешь возвращаться или так и будем до утра разговаривать?

Я подхватила две баночки и направилась к нему. Поднялась на возвышение, поставила баночки на край и встала – руки в боки, взгляд зачем-то сканирует пену.

Где же ты, где, одноглазый перископ?

Роман Андреевич закатил глаза.

– Настя, пожалуйста, я очень устал. Просто помоги мне с мытьем головы.

Ладно. Никакого дайвинга сегодня. Только деловые отношения.

Присела на край кипенно-белой ванны, выдавила на ладонь белый шампунь с легкой нотой мяты. Роман Андреевич предварительно уже намочил голову, и теперь, стиснув челюсть, смотрел в пространство перед собой. Деловые отношения, напомнила я себе, ничего больше.

Коснулась его волос, вспенив в ладонях шампунь. Не удержалась, запустила пальцы глубже в локоны, нежно помассировала кожу головы.

– Ох… – едва слышно выдохнул Роман Андреевич.

От его стона волоски на руках встали дыбом, а вдоль позвоночника промчались мурашки. Он прикрыл глаза, откидываясь немного назад и полностью доверяясь мне.

Не смогла сдержать улыбки, глядя на то, как он наконец-то расслабился. Всегда серьезный, хмурый, затянутый на все пуговицы и с галстуком, сейчас в ванне, с голыми плечами и легкой, едва уловимой улыбкой на губах мой профессор был совсем другим человеком. Таким я его никогда не знала. Не видела.

Глядя на него сейчас, было несложно представить его студентом, каким он наверняка был до своей головокружительной карьеры. Веселого, острого на язык, жутко умного.

Интересно, у него было много девушек в университете? Бросал он их, меняя как перчатки, или искал ту самую, одну-единственную?

Пальцы само собой скользнули ниже, к затылку, а оттуда к шее и плечам. Как и следовало ожидать, Роман Андреевич мигом напрягся, а его мышцы под моими пальцами на ощупь стали тверже стали.

– Настя…

– Вы слишком напряжены, – ответила я тихо. – Расслабьтесь.

Я скользнула пальцами по влажным плечам к шее, размяла, как следует, глядя на то, как под пальцами розовеет кожа.

Взяла мочалку со специальной подставки, стала водить по широкой спине, распределяя душистую пену, стараясь не заводиться от желания прижаться, поцеловать, измазаться вместе с ним в мыле.

Роман Андреевич сидел с закрытыми глазами, его губы были слегка приоткрыты. Дышал он часто и поверхностно.

– Сильнее, Насть. Пожалуйста, – хрипло проговорил он.

Я прибавила напор, стараясь вымыть его тщательно, чтобы не лезть с ним в душ снова завтра, например. Это ведь не станет моей обязанностью? Не сказать, что бы я против, но испытание для выдержки то еще.

– Левое плечо, пожалуйста…

Я переместилась к нему. Обвела мочалкой твердое округлое плечо, прорисовала мышцы, в которые так хотелось впиться ногтями.

Разжала пальцы, выпуская мочалку. И действительно скользнула по его телу ладонями, наслаждаясь каменными мышцами, широкими мужскими плечами.

Нагнулась ниже, растирая мыльную пену по его груди. Пусть он и не просил мыть его целиком, я уже не могла остановиться.

– Настя… – проговорил Исаев и резко повернулся ко мне лицом.

Мои руки уже жили своей жизнью, намыливая грудь по кругу, пока я зачарованно смотрела в глаза моего профессора-босса. Наверное, это очень опасно, находиться вот так вдвоем, когда между нами искрит сильнейшее напряжение.

Рано или поздно кого-нибудь замкнет.

Или обоих. А еще и в воде…

Я ждала издевок, обвинений и даже хамства, но Исаев лишь смотрел на меня, потемневшими глазами, чуть прищурившись.

– Настя, – повторил он.

Я продолжала смотреть на него и мыть одновременно. Моя рука опустилась ниже, прошлась по груди, к животу под водой. Скользнула по идеальной V на его животе, словно по шрифту Брайля, прямо туда, куда указывала стрелка.

Прежде, чем я поняла, что делаю, его член уже оказался в моей руке. Я провела пальцами, наслаждаясь пульсирующим жаром, проклиная пену за то, что она скрывает то, что я так хочу увидеть. Пришлось изучить руками. Даже на ощупь он был великолепен: крепкий, ровный, с бархатной головкой.

От прикосновения большого пальца к ней Исаева словно подбросило в воздух. Он вздрогнул всем телом. Его глаза стали темными, непроницаемыми.

Казалось, сейчас он отшвырнет меня от себя.

Но в тот же миг он атаковал мои губы. Утопил пальцы левой руки в моих волосах, притягивая ближе, вынуждая балансировать на краю ванны.

Его язык прошелся по моей нижней губе, и я, словно получив разрешение, сжала его член сильнее. Провела пальцами, наслаждаясь его размерами. Природа его явно не обделила.

Исаев простонал. Низко и глухо прямо мне в рот, словно пытался сдержать этот звук, но не смог.

Понимание, что сейчас он весь в моей власти, не в силах сопротивляться, окрыляло. Я стала двигать рукой, снова и снова заставляя его издавать этот волшебный стон, от которого вибрировало и пело все мое тело.

Вместо того чтобы наорать, оттолкнуть, возмутиться, он стал целовать меня, яростно и жестко. Совсем не так, как в офисе. Тогда он изучал мой вкус, смаковал мои губы, сейчас Исаев был напорист и неистов. Но мне так нравилось даже больше.

Я вжималась в его плечо, мечтая о том, чтобы потереться напряженными сосками о его грудь, и продолжала двигать рукой, чуть оттягивая и замирая иногда, а потом, снова ускоряясь, чтобы замедлиться и провести большим пальцем по головке.

Мне нравилось, как сбивалось его дыхание, когда я проводила по бороздке в центре пальцем, как он отвечал бедрами, стоило мне замедлить темп. Как его дыхание становилось глубже, а грудь вздымалась сильнее.

Наверное, я смогла бы сделать это ртом. Похоже, в этом не было ничего сложного. Или отвратительного. Мне нравилась мужская уязвимость в этот миг, нравилась собственная власть над тем, кто сам всегда предпочитал быть властным, суровым, холодным.

О нет. Кое-что у него было очень даже мягким и горячим.

Мне нравилась рука Исаева в моих волосах. Как он безумно сладко тянул на себя пряди, но сейчас острее я нуждалась в его пальцах ниже, в моих мокрых насквозь трусиках. Все мое тело трепетало от сладкой истомы напряжения.

– Настя… – простонал он.

Не договорил, захлебнувшись словами, воздухом и стонами. Я ощутила, как член в моей руке дернулся и словно еще немного увеличился в размерах, и после мне в ладонь выстрелила горячая сперма.

Роман Андреевич, прикрыв глаза, откинулся на бортик.

А я, тяжело дыша, неловко вытащила руки из воды. И тогда же меня с размаху вышвырнуло обратно в реальность.

Господи, что я только что наделала?!

Наверное, поздно было строить из себя недотрогу, но я все равно дернулась всем телом, когда его рука скользнула от моего затылка по плечу на бедро. Желтая футболка на мне намокла и бесстыже задралась. Черт возьми, я ведь тоже стонала и ноги раздвигала перед ним.

Боже! Ну вот не мог, что ли, в плавках ванну принять, раз такое дело?

Я вскочила на ноги, и в этот же момент Роман Андреевич поднялся из ванны следом. Эдакая Афродита в мужском варианте. Ни с чем не спутаешь.

Ничего не могла с собой сделать. Мои глаза снова опустились ниже, по поджарому животу с хлопьями розовой пены, на крепкие ноги, расставленные в стороны для устойчивости.

Большая ошибка. Разумеется, я тот час же увидела его член, все еще напряжённый и готовый. Красивый, черт подери. Все-таки красивый.

Это все он виноват. Разумеется! Кто ж еще? Ведь Роман Андреевич ясно дал понять, что не собирается лезть ко мне под юбку! А этот… живет своей жизнью отдельно от хозяина.

– Настя…

Я затрясла головой, пятясь к выходу.

– Вы уж как-нибудь сами… Сами, Роман Андреевич.

Он попытался вылезти из ванны, но, знаете, даже людям с двумя целыми руками это удается с меньшим изяществом. Что уж говорить о том, когда у тебя одна рука травмирована.

Он все-таки перемахнул через бортик, но…

– Осторожно, мочалка!

Мочалку-то он и не заметил.

В этот момент перед глазами промелькнула вся жизнь. Особенно страшно стало из-за осознания, каким чокнутым Исаев станет, если сейчас сломает еще и вторую руку, а мне придется остаться рядом с ним еще на один месяц.

Ради этого я бросилась к нему, чтобы успеть предотвратить еще одно падение.

И, разумеется, ничего лучше не придумала, как схватить его за больную руку.

Снова.

Он устоял, но отшатнулся от меня, как от прокаженной, как только на него обрушилась вся боль от этого резкого прикосновения. Черт. Черт.

Черт!

– Простите, – начала я в миллионный раз извиняться.

– С глаз моих уйди, Тихомирова, – пробормотал он, жмурясь от боли.

– Но…

– Немедленно! – рявкнул он, и я вылетела из душевой, как комета.

Глава 19



Хотя я думала, что не засну после случившегося, да что там – вообще больше спать никогда не буду! – стоило стянуть с себя ненавистную мокрую желтую футболку и рухнуть на постель, как в следующее мгновение… Раздался звон будильника.

Не до конца понимая, где я и что происходит, я вырубила телефон и посмотрела в окно. Светало. Я так и заснула поперек кровати, в одних трусиках и лифчике, ночью кое-как, видимо, натянув на себя краешек одеяла. Сказался насыщенный трудовой день. Вот и заснула без задних ног.

На часах было пять тридцать утра.

Чудовищная цифра.

И зачем я так рано встала? Ах да, я ведь не хотела больше опаздывать, не хотела подводить профессора.

Но вчера я не хреново так настажировалась. О да, опыт приобрела незабываемый. Тоже охренительный.

Проклиная себя за глупость, наивность, легковозбуждаемость и остальных грехах человечества, я поплелась в быстрый душ. Затем почистила зубы. Но при виде того, как двигается во рту зубная щетка, мысли как-то сами собой вернулись к тому, что, наверное, минет не такой сложный процесс, как мне казалось раньше.

Так, зубную щетку, наверно, лучше купить новую. Нечего меня на такие мысли наводить. Органомически подвижная головка. Чертовы маркетологи!

Впрочем… Я замерла посреди своей скромной гостевой ванны.

Может, Роман Андреевич после вчерашнего вообще вышвырнет меня на улицу? И будет прав.

Что я скажу в свое оправдание? Что у него член красивый, вот я и не удержалась? Членовредитель прямо. Взял мне и все испортил, одноглазый.

Вернулась к пакетам из магазина посреди комнаты, которые вчера так и не распаковала. Некогда было. Ох, даже не буду делать этого теперь. Возьму только на сейчас. А остальные вещи Роман Андреевич еще сможет сдать обратно в магазин. Он юрист, права знает, так что ему не откажут.

Выбрав белье слоновой кости, подцепила чулки. Раскатала по бедру и после натянула юбку-карандаш в мелкую серую полоску. Рубашка к ней комплектом шла шелковая, легкая.

Покрутилась перед зеркалом, но тут же помрачнела. Какая разница что на мне будет надето, если меня уволят со стажировки моей мечты?

Тянуть больше некуда. Пора было выходить и принимать свою участь.

Обувшись в красивейшие туфли, какие у меня когда-либо были, я быстро собрала волосы в высокий хвост и вышла из спальни.

Роман Андреевич уже проснулся и стоял возле панорамного окна с чашкой кофе в руках. На звук моих шагов он даже не обернулся. Мятный запах его шампуня навевал нехорошие воспоминания, в подушечках пальцев стало покалывать, во рту скопилось много слюны.

Я молча остановилась посередине холла, опустив голову и ожидая, когда палач опустит гильотину.

– Сегодня почти вовремя, – произнес Роман Андреевич.

Его густой, терпкий голос обволакивал меня, как шоколад вкуснейшее эскимо. Я не должна реагировать так только на его голос, ведь не реагировала почти целый год, пока писала за ним конспекты. Почему же теперь из-за легкой утренней хрипотцы в его голосе я снова слышу его стоны? И почему вместо того, чтобы стоять с провинившейся опущенной головой, хочется наоборот задрать нос чуть ли не к потолку? Потому что именно я заставила его вчера так сладко стонать.

– Свежая рубашка в спальне. Запонки в коробке.

Он обернулся от окна и посмотрел на меня двумя синими льдинками.

– Почему я должен ждать, Настя?

Я приросла к полу.

– Но… Разве… – выдавила я.

Роман Андреевич склонил голову к плечу.

– Ты что-то хочешь мне сказать, Настя?

Ни черта не понимаю. Мне ведь это не приснилось? А где тогда молнии, которые он должен бы извергать, как в моем воображении? Где проклятия, которые он обрушит на мою голову?

Где стыд или раскаяние, в конце-то концов?!

– Что происходит? – спросила я, прищурив глаза.

– Ты мне скажи. Я вот жду, когда моя помощница поможет мне надеть чистую рубашку, поможет с галстуком и запонками, чтобы я наконец-то мог поработать. Так что происходит, Настя? Почему ты стоишь, как будто приросла к полу?

Помощница? Так я ею остаюсь? Но как же перископ и мое тесное с ним знакомство?…

Я переступила с ноги на ногу.

– То есть… Вы меня не уволите?

– Ты проспала на пять минут. Это плохо, но не так страшно, как вчера. К тому же ты явилась собранная и готовая. Это только плюс.

Я потрясла головой.

– Но ведь вчера…

Я сбилась, а он не собирался подыскивать за меня слова.

– А что случилось вчера, Настя? – вкрадчивым голосом уточнил Роман Андреевич, так и не дождавшись моих слов.

– Но вы говорили, что не спите со студентками и что не будете лезть мне под юбку!.. А вчера…

– А я разве лез?

Он это серьезно?

Я с трудом удержалась от того, что не выматериться вслух.

– Разве вчера это я лез к тебе, Настя? – продолжал Роман Андреевич.

Нет, он не лез ко мне. Это я полезла к нему.

Схватила за член, а профессор вроде как даже сопротивлялся. Не так что бы очень, но у меня и члена нет, и достаточного опыта обращения с ними же тоже нет. Я не знаю, хоть и догадываюсь, как ведут себя мужчины, когда их хватают за члены. Может, у них вообще парализует волю? Судя по вчерашнему поведению Романа Андреевича, это так примерно и есть. Хвать – и делай с ним, что хочешь.

– Ты же будущий юрист, Настя, – продолжал он, – должна знать, как важны формулировки и соблюдение буквы закона. Вчера я не нарушил никаких установленных правил. Все, что произошло вчера, ты сделала своими же руками.

Я задохнулась от ярости, которая затопила сознание.

Если бы взглядом можно было убить, я бы уже распотрошила его и вывернула наизнанку, не забыв отсечь от его тела его красивый и теперь уже бесполезный член.

Ах вот как. Буква закона. Он, видите ли, ничего не нарушил. Я сама все сделала. А он со студентками не спит и под юбку мне не полезет.

Это война, Роман Андреевич. Вы еще пожалеете, что так все вывернули. Уж я добьюсь того, чтобы в следующий раз именно вы нарушили установленное правило. Нечего на меня все валить.

Вы и ваш член там тоже были. И что-то я не припомню мук совести, когда ваш язык пересчитал мне все коренные зубы во время глубокого французского поцелуя.

– Запонки, Настя, – напомнил холодный, как скала, профессор с легкой улыбкой на губах.

Ох, я сделаю так, чтобы в следующий раз он сам умолял меня снять с себя эти чертовы трусики. Вот увидите, Роман Андреевич, я тоже умею играть в эти игры.

– И кстати, Настя? – сказал он. – Спасибо.

– На здоровье, – отозвалась я сквозь зубы.

Развернулась на каблуках и отправилась в его спальню за чертовыми запонками.

***

Я злилась на Исаева. Искренне и сильно. Возможно, именно злость помогла мне сосредоточиться и не допускать больше промахов. Я помогла ему надеть рубашку, не задев руку, застегнула запонку, пуговицы, снова завязала галстук. Сегодня это был идеальный «Принц Альберт»

– Где ты научилась завязывать галстуки? Тренировалась на юристах работать не только головой, но и руками? – съязвил Роман Андреевич.

Ох, он будет издеваться? Ну, отлично. Я тоже так могу. Чуть позже, не сейчас, конечно, когда он ждет, что я ввяжусь в перепалку. Это было бы слишком просто.

– Я сама люблю галстуки. Часто носила их на практику в суд и на занятия тоже.

Легкий намек, что он совсем не замечал меня на лекциях, понят не был. Или он сделал вид, что не понял.

– А почему сейчас не носишь?

– Почти все мои вещи остались дома. Я, кстати, должна за ними съездить.

Исаев пожал плечами.

– Съезди. Но лучше купи новые. Это быстрее и безопаснее.

Тень нечто похожего на человечность и сочувствие промелькнула в его глазах. На миг. А потом Исаев снова смотрел на меня словно сквозь:

– Но это твое дело, конечно. Решай сама. Но вообще, не стесняйся тратить деньги с карты. Я человек не бедный, но и непростой…

«Да вы что», – мысленно протянула я.

– … Так что не дергай меня по каждому бестолковому поводу, ладно?

– А если я много потрачу? – решила пригрозить.

– Я же видел, где ты живешь, Насть. Много потратить ты просто не сумеешь. Да и банально не хватит времени с нашим темпом работы. А за все остальное я с удовольствием заплачу. Пойдем в кабинет.

Я кивнула и поспешила за Исаевым, спрашивая по дороге:

– Я вам нужна во время сеанса связи?

– Да, у меня сегодня важная беседа с клиентом. Будешь записывать все, о чем мы будем говорить.

– Разве нельзя просто включить запись при звонке?

Исаев аж остановился, и я отпрыгнула от него в последний момент, умудрившись не задеть руку и не упасть при этом.

– Разумеется, нельзя, Тихомирова. Это неэтично. Беседа доверительная. Это как с врачом, понимаешь? И так же уместно, как если бы я записывал бредни Ника Рида. Понимаешь?

– Кажется.

– Ах, тебе кажется? У вас ведь уже был курс этики. Впрочем, неважно. Это не мой предмет.

Следующий час я тихо сидела в уголке и записывала все, о чем Исаев говорил с клиентом. Вернее, по большей части говорил клиент. Он без прикрас описывал спорную ситуацию с рыболовецким судном, которое регулярно имело проблемы на границе с грузом и документами. Исаев внимательно слушал рассказ о спорных ситуациях и недостающих бумагах, а я строчила, как сумасшедшая, стараясь сократить, не упустить смысл. Конспектировала совсем как на лекциях Исаева.

– Ладно, Игорь Дмитриевич, я вас понял. Пока все выглядит так, словно вы очень кому-то мешаете. Мы можем предложить несколько путей решения. Я завтра вам их озвучу. Хорошо? До связи в это же время.

Игорь Дмитриевич, разумеется, согласился и тоже попрощался.

Не успел он отключиться, как на экране снова запиликал вызов видеосвязи. Исаев издал странный звук. Что-то между стоном и вдохом. Одновременно похожий и не похожий на то, как он откликался на мои прикосновения вчера в ванной.

Я запретила себе вспоминать об этом, хотя тело сразу откликнулось жаром и сладкой истомой.

– Ох, ну что опять? – пробормотал Роман Андреевич.

– Что? – не поняла я.

– Да это не тебе. Подвинься-ка ближе, продолжай записывать. Это клиентка тоже.

Я послушно пересела ближе и тут же увидела себя в кадре, едва Исаев принял звонок. На экране теперь по центру красовалось идеально мраморное лицо той самой клиентки.

Очень похожа на силиконовых уток с кастинга, только старше и, кажется, опытнее. Такую из кабинета просто так не выставишь, хотя я тут же поклялась самой себе, что сделаю это при первой же возможности. Такая вот нелюбовь с первого взгляда.

Едва дамочка открыла рот я и вовсе возненавидела ее.

– Рома, здравствуй. Я пыталась вчера вечером тебе дозвониться.

– Доброе утро Снежана Сергеевна. У вас что-то срочное?

Она отвечала Исаеву, а смотрела только на меня. Как ведьма, которая собирается сглазить или вытащить из кармана отравленное яблоко для дурочки Белоснежки. Хорошо, что я не была дурой.

– Конечно, срочное. У нас суд на носу. Нужно увидеться, поговорить.

– Разве мы не обсудили все нюансы раньше? Я готов к заседанию.

– Появились новые обстоятельства. Я выяснила кое-какие подробности о муже.

– Какие? – устало поддерживал разговор Роман Андреевич.

– Я не могу говорить при посторонних.

– Это мой стажер и помощница. Она несет такую же ответственность, как и я. Можете доверять…

– Нет, не могу, Ром. В любом случае это не заочный разговор для вебки. Нужно встретиться. Сегодня. В обед.

Она словно не говорила, а приказывала. Тоже мне королева.

Я не выдержала:

– Роман Андреевич, в обед у вас встреча с префектом. Это на час, как минимум. Потом клиент в двенадцать сорок. Без пятнадцать два уже нужно выехать на предварительное слушание по делу Лопатина. Там, скорее всего, будет все быстро, но…

– Вот видите, Снежана Сергеевна? Сегодня просто никак. Я вас наберу. До свидания!

И он отключился первым.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю