290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Помощница для профессора (СИ) » Текст книги (страница 15)
Помощница для профессора (СИ)
  • Текст добавлен: 26 ноября 2019, 18:30

Текст книги "Помощница для профессора (СИ)"


Автор книги: Жасмин Майер


Соавторы: Аля Кьют



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35


Разговор и, правда, вышел долгим. Мы с Гелей уговорили почти две бутылки вина. Ага, она даже попросила называть ее просто Гелей. Мол, с «Ангелиной Федоровной» из уст подчиненных она еще смирилась, но если еще и я начну ей «выкать», она этого не переживет.

– Мне ведь всего тридцать, Настя! Ой, не смотри ты на меня волком. Я и сама Роме все высказывала о том, когда узнала, что он решил прикрыться мной, словно щитом. Сделал из меня стерву-разлучницу, да?

Неопределенно пожав плечами, я сделала большой глоток вина. Да, я награждала ее словечками и похлеще, но вот так в лицо это как-то некомильфо говорить.

– С чего же начать? – вздохнула она, потянулась к ракушке на голове, вытащила заколку и золотые волосы рассыпались по плечам.

До чего же она красивая… Да, именно такой я ее и представляла, такая женщина и должна быть рядом с Ромой.

– Наверное, с самого начала нужно, – вздохнула Геля.

Я только кивнула и сделала еще один глоток.

– Ох, и любила я его когда-то, Настя, – сказала она.

Махом, я допила свой бокал. Такое на трезвую голову я точно не готова слушать. Даже сам факт, что у Ромы было прошлое, резал по живому. Слишком я к нему прикипела. Слишком большой эгоисткой была, не могла даже представить, что когда-нибудь смогу вот так делиться переживаниями с его бывшими.

Но от меня никто откровений и не требовал. Я была как тот Васька, который слушает, да есть. Только у меня было вино. И вот его я пила, как воду. От шока, удивления и ступора алкоголь меня даже не брал.

Геля и Рома познакомились еще на первом курсе. И как-то сразу у них все завертелось. Первая любовь, первый раз для обоих, первые отношения. Даже подумывали о свадьбе, но решили подождать до окончания обучения. И хорошо, потому что с каждым годом свободного времени у Ромы становилось все меньше.

– Он работал, как проклятый, Настя. И днем, и ночью. Брал подработки, стажировки, вел дела и учился. На меня времени совсем не оставалось. Я стала видеть его только по выходным и то, если сама приезжала к зданию суда, в котором у Ромы было очередное заседание. И вроде я понимала, что нельзя ревновать к работе, но у меня не получалось.

Это я понимала хорошо. Я и сама ревновала Рому к каждому клиенту, который звонил в неурочное время. Зерно правды в ее словах было – Рома не умел останавливаться, готов был работать круглые сутки, без стеснения задвигая личную жизнь в сторону, хотя сейчас вполне мог остановиться и взять выходные. Не обязательно было надрываться, впрягаясь за всех, всех денег не заработаешь и всех не спасти, но, по-видимому, трудолюбие уже вошло в привычку. А работа со временем заменила для него все на свете. Даже любимую женщину. Ведь когда-то он любил эту Ангелину, раз даже о свадьбе речь зашла.

– Знаешь, – продолжала Геля, обновив вино в моем бокале. – Однажды я поняла, что мы еще даже не женаты, а я уже пилю его по любому поводу. Наши сверстники в это время гуляли ночи напролет, целовались и пели песни под гитару на съемных квартирах, кое-как подтягивали хвосты в университетах, а уж какие стихи некоторые из них писали любимым… А Рома… Рома работал. Стихи? Песни? Ха. Он вообще не говорил о своих чувствах. Конечно, я срывалась из-за этого, требовала красивых признаний, а Рома смотрел на меня, как будто я с ним на хинди говорила. В этих законах, где черт ногу сломит, он, значит, разбирался, на суде сложные речи толкал, а сказать обычное: «Я люблю тебя» – не мог.

Я выпила свой бокал чуть ли не залпом. Закусила конфетой из коробки, которую подвинула мне Геля с сочувствующим видом. А потом решилась. Откашлялась и спросила:

– За все это время, что вы были вместе… Он хоть раз признавался тебе в любви?

Геля покачала головой. Я уставилась на нее, должно быть, квадратными глазами.

– Совсем ни разу? – ахнула я.

– Не-а. Я когда это поняла, ты не представляешь, как меня накрыло. У всех моих подружек были песни, открытки, признания, смс-ки, они чирикали по телефону со своими парнями: «Нет, это я тебя люблю сильнее, а я тебя сильно-пресильно». А у меня был Рома. С выдержкой железного человека и эмоциями робота. Который не мог произнести этих трех слов. Ни за что на свете.

Я аж подавилась конфетой.

– Ага, – кивнула Геля, – вижу, он не изменился. Ну что ж, сожалею, подруга. Меня-то уже попустило, прошли годы. К тому же я встретила своего мужа и получила свою порцию романтики, на которую так рассчитывала, пока была с Ромой. Моему мужу тоже нужны обнимашки, как и мне, даже после пяти лет брака мы по-прежнему часами прощаемся по телефону. А Рома… Это Рома. Не могу сказать, что он не любил меня. Любил, наверное. Просто по-своему. Ему не нужна вся эта мишура, эти громкие признания, он скорее докажет эти чувства делом, чем словами.

Я совсем сникла и поняла, что шмыгаю носом. Увидела то, чего между нами не было. А теперь Геля мне глаза открыла на то, что и ждать ничего не стоит.

– Ясно, – протянула я. – Теперь понятно. Я-то думала, что у него за плечами трагическая история любви, которая и превратила его в такого робота… А он просто всегда таким был. Чудовище оказалось обычным чудовищем, а не заколдованным принцем.

– Ну я бы так не сказала, – многозначительно отозвалась Геля. – Кажется, ты меня все же плохо слушала, Настя. Рома доказывает свои чувства делом, а не словами. И это куда ценнее, чем бесчисленные красивые речи, за которыми ничего не стоит. Ну кроме желания затащить женщину в постель.

Я окончательно смутилась.

– Вижу, ты меня не понимаешь, – сказала Геля. – Так вот перестань на минутку страдать. И вспомни, как быстро ты нашла работу и квартиру. Думаешь, это целиком твоя заслуга?

– Д-да, кажется? – неуверенно отозвалась я.

– А вот и нет. Зачем, по-твоему, Рома позвал меня на этот скучный до зевоты благотворительный бал?

Жестокая женщина. Хочет, чтобы я даже произнесла вслух эту правду. Ладно.

– Чтобы… избавиться от меня. Я надоедала ему своими чувствами и щенячьим восторгом в глазах. Я ведь… Даже призналась ему первой! И не один раз! А ему, как я теперь понимаю, все эти сантименты на хрен не сдались.

– Ошибаешься, Настя. Рома человек прямолинейный. И если бы он хотел от тебя избавиться, как от своей помощницы, он бы тебя просто уволил. А ты ушла сама, помнишь?

– Он меня вынудил.

– Вот! А почему? Потому что сам он бы никогда тебя не отпустил. Послушай, я никогда его таким не видела. Даже когда сама с ним встречалась. Ему было очень сложно тебя отпустить, и я не понимала, почему он все-таки решился, но потом они разговорились на балу с Дмитрием Александровичем. Рома сказал, что ты достойна того, чтобы добиться всего сама. Но пока ты его помощница, каждый будет думать, что это Исаев тебя пропихивает за особые заслуги в постели.

Авдеев тоже был на приеме?! А еще, похоже, мой нынешний босс знал, что я спала с Ромой. Получил прямое подтверждение от самого Исаева. М-да.

Так вот почему Дмитрий Александрович даже не удивился моему звонку. Он, его, можно сказать, ждал. Знал, что Исаев даст мне отворот-поворот.

А ведь как изменился в лице Рома, когда услышал обвинения Ника Рида в том, что я не адвокат, а всего лишь «его подстилка». Сам Рома же считал, что я достойна лучшего. Он не раз говорил мне эти слова, вот только я каждый раз трактовала их по-своему.

– Вижу, кое-что до тебя уже дошло, – сказала Геля. – Собственно, и меня Рома позвал не просто так. Уж точно не для того, что ты там себе напридумывала. По глазам вижу, не отрицай. Понимаю, что тебе несладко пришлось, и Рома мог бы быть мягче, но… Что с него взять. Он привык рубить с плеча. Так вот, Насть, я нужна была Роме, чтобы подыскать для тебя квартиру. Тебе ведь жить негде было, а он сказал, что ты не должна возвращаться в свой дом, где все случилось с отчимом. Хоть он там уже и не живет.

Рома и про Павлика знал. Господи.

– Так этот звонок агента… о квартире? Это все благодаря тебе?

– Благодаря Роме, – кивнула Геля. – Я хотела сама с тобой поговорить, но после того, что Рома учудил с этим балом, я понимала, что ты и слушать меня не станешь. А он ерундой, Настя, мается. Нельзя так. Да, работа важна и для тебя тоже, но ведь нельзя ради нее отталкивать от себя единственного близкого человека! А Рома заладил про то, что ты еще студентка и тебе нужна карьера, а он такой плохой, только о себе думает. Хотя мне кажется, что все наоборот. Он только о тебе и думает. Понимаешь?

– Не совсем.

– Насть, он не умеет признаваться в любви. Не умеет говорить громких красивых слов. Ничего из этого не умеет, я тебе точно это говорю. И вряд ли у него была возможность научиться. Рома доказывает свою любовь заботой и действиями. Но мы с тобой женщины, упрямые женщины, к тому же, и нам нужно любить ушами, верно?

– Геля, ты же не знаешь меня, – сглотнула я. – Вдруг я такая-сякая, просто раскрутила богатого мажора на шмотки, деньги и квартиру?

Ангелина расхохоталась.

– Скажешь тоже! Рома таких в два счета на чистую воду выводил. И уж точно не стал бы столько делать для той, которая просто тянет из него деньги. После меня у Ромы не было ни с кем нормальных отношений, я ведь следила за ним. Только и оставались, что товарно-денежные отношения в духе: «Спасибо за оргазмы, деньги на тумбочке». Мы виделись с ним периодически на всяких светских мероприятиях. Так вот у тех силиконовых кукол, что его сопровождали, на лице было написано, почему они рядом с ним. И Рому никогда не задевало, что там говорят у них за спиной. А стоило этому адвокату намекнуть, что работать-то ты умеешь головой или только ртом, знаешь, как Рома отреагировал? Он весь вечер был на взводе. Я так поняла, что он не в первый раз это слышит, но что с наших людей возьмешь? Они видят молодую девчонку, за которую успешный адвокат горой, так им плевать, что ты действительно хороший специалист. Им проще ярлык повесить. Значит, она просто сосет хорошо. Ты прости, что грубо, но я это по себе знаю, Насть. Это агентство я сама поднимала, но даже мои подруги до сих пор считают, что это муж мне во всем помог. Нет, он помогал, конечно, но только моральной поддержкой. А обществу не докажешь, что женщина и сама может чего-то добиться, не раздвигая при этом ноги перед каждым встречным. Вот Рома так и поступил с тобой. Отпустил в свободное плавание, а сам ушел в тень, потому что любит. Еще как любит, Настя…

Глава 36



– Будь хорошим мальчиком, – проговорила я, запуская Роби в клетку.

Песик послушно вошел в домик, и я закрыла дверцу. Сердце заболело, но выбора у меня не было. Слава богу, был мозг, который напомнил, что мой маленький четвероногий друг прекрасно освоился за эту неделю и был совсем не против клетки, которая больше была похожа на домик.

Я могла экономить на еде, одежде и прочих расходах, но вот жилище для пса купила самое лучшее. Он без проблем оставался дома, когда я уходила на работу, скучал, конечно, но я почти все свободное время проводила с ним.

К тому же в обед Роба обещала выгулять Таня. Она недавно устроилась работать поблизости, часто заглядывала в гости и просто влюбилась в щенка. С мамой я тоже стала общаться больше и лучше. Она и сама похорошела, едва поняла, что жизнь может быть прекрасной и без похотливого иждивенца.

В общем, к сентябрю у меня все наладилось. Работы поубавилось, семья радовала, новый друг делал меня невероятно счастливой.

Вот только ночью я все так же плохо спала. И даже уютное сопение Роба не успокаивало. Мне было одиноко и холодно в огромной постели. Я скучала по Роме и одновременно радовалась приближению учебного года и боялась его, как огня.

Когда я увидела расписание лекций на первое сентября, то почти не удивилась, увидев предмет Исаева. Конечно, это будет сразу и больно.

В общем, отправляясь на учебу, я совершенно не понимала, что чувствую. Тревога за Роба перемешалась с волнением от предстоящей встречи. Хотя пса я уже не раз оставляла одного, а еще прекрасно знала, что Исаев будет прежним непрошибаемым, невозмутимым роботом, но все равно легкий психоз заставлял вибрировать все внутренние органы.

Спросите меня, о чем были лекции перед занятием Романа Андреевича – я не вспомню. Чистый лист. Хорошо хоть записывала.

– Настюх, ты чего мутная? – подсел ко мне Стасик. – Развеяться не хочешь? Погнали с нами на дачу после лекций. Отметим. Кирюхе предки виллу отписали, пока сами на Мальдивах.

Сам Стас общался всегда и со всеми одинаково приветливо, но вот на дачу к Кириллу Богданову меня никогда не брали. По понятным причинам. Зубрила из Гольяново и все такое.

– Не могу, Стасик, но спасибо.

– А что такое? Как у Исаева и Авдеева поработала, мы стали неподходящей компанией? – попытался наехать он.

Я оценила попытку подкатить и выведать все подробности о моей стажировке, но откровенничать не собиралась.

– Стасик, у меня пес дома. Совсем мелкий щенок. Обгадит весь дом.

Краем глаза заметила, как в аудиторию вошел преподаватель. Рома. Черт меня дернул, и я улыбнулась Стасику самой своей соблазнительной улыбкой.

– Слушай, Стасик, плюнь на Кирюху. Поехали ко мне. Я пока пса выгуливать буду, ты посмотришь за меня дело о хищении в особо крупных. Там три тома из пяти осталось всего. Обещаю захватывающее чтение.

– Ээээ, – протянул опешивший Стасик.

Я развернулась к нему всем телом, выгибая грудь колесом, но знала, что он вряд ли соблазнится. Стас был одним из стажеров Авдеева летом. Мой босс его иначе как лодырем не называл.

– Да не, Насть, я Богданову обещал. Он уже и на тачку мою рассчитывает, чтобы всех запихать. Сорян. В другой раз.

– Эх, жаль, – я драматично вздохнула.

Стасик потрепал меня по плечу и, неуверенно улыбаясь, ретировался на свое место рядом с Богдановым.

Я повернула голову к доске и встретила пронзительный взгляд Исаева. Он буквально прожег меня своими синими лазерами. Я даже вздрогнула, но он тут же моргнул и чуть склонил голову, вроде как приветствуя меня персонально. Или показалось? Не знаю.

За этот миг, кажется, я сто раз умерла и возродилась.

Глупое счастье просто видеть его, обжигающая боль, возмущение вперемешку с возбуждением. Все эти чувства забурлили во мне. А еще родилось нечто новое.

Признательность?

Кажется, да. За все, что он сделал для меня. За то, кем я стала одновременно благодаря и вопреки ему.

За все.

Мне хотелось подбежать к Роме и крепко обнять его. Целовать его лицо, шептать, а может и кричать, как он мне дорог, как скучала, что я все знаю и люблю его таким вот роботом, который делает, а не болтает языком. Ах, хотя и его язык я тоже люблю. Он делает им такие вещи.

Я облизала губы от воспоминаний.

Роман Андреевич скопировал мой жест, тоже облизав губы, но потом словно очнулся, еще несколько раз часто моргнул.

– Добрый день. Рад всех видеть, – произнес он. – Первая лекция за год и выпускной курс. Немного поговорим о наших занятиях и планах…

Он, как обычно, начала вводную лекцию, и все девчонки не сводили с него глаз. Кто-то истово кивал на каждое его слово, кто-то просто пялился, едва не роняя слюни. Теперь я не судила своих глупых похотливых однокурсниц. Как можно устоять, когда он… такой.

Я не записала ни слова из его лекции, хотя усиленно делала вид, что конспектирую. Нет, в меня не вселился демон-лентяй, просто я совершенно не разбирала слов. Слушать голос Ромы уже было слишком большим ударом для моего измученного разлукой организма. Несколько раз я поднимала глаза и обязательно встречалась с его цепким взглядом. А еще пару раз ловила его за разглядыванием Стасика. Ох, неужели моя маленькая шалость удалась? Неужели мой робот умеет ревновать?

Я поймала себя на мысли, что почти не злюсь. Потребовалось время, чтобы переварить все то, что рассказала мне Ангелина. И я поняла, что она была права. Вспоминая действия Ромы, я понимала, что все действительно так, как она говорила. К этому дню мои обиды превратились в глупости. Рома правда хотел мне блага, заботился таким жестоким образом, потому что не умеет иначе.

А я должна не дуться, а отблагодарить его.

О, кажется, моя благодарность начала обрастать эротическими фантазиями. Спокойно, Настя. Держи себя в руках. Пусть он и горячий, безумно сексуальный профессор, которого желают затащить в постель все студентки факультета…

– Все успевают записывать? – прервал Исаев лекцию.

Я поняла, что он смотрел прямо на меня, интересуясь, кажется, именно моей успеваемостью. Я опустила голову и начала царапать ручкой какую-то белиберду, чтобы прекратить глазеть на него.

Надо прекращать. И так слухи ходят, вон даже Стасик подкатил за новой порцией сплетен.

Но решить – не значит сделать. Я перестала смотреть на Рому, но в мыслях был только он. А еще мне очень захотелось творить глупости. Вроде тех самых, которые привели меня на стажировку к Исаеву, в его постель, и его в мое сердце.

Не знаю, как я досидела до конца лекции. Чудом, похоже. И уходить из аудитории мне не хотелось. Рома тоже не спешил собирать вещи, хотя обычно он убегал вперед студентов. Занятой и важный Исаев. Все на бегу. И куда только подевалась его спешка?

– Настя, у тебя все в порядке? – спросил Рома, когда я проходила мимо него к выходу.

Я застыла на месте, прикованная его глазами. Он держал меня взглядом, требуя ответа. Мои ладони вспотели, а сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Я была так близка к неистовым обнимашкам, что даже сама испугалась. Представляю его реакцию, если бы я не сдержалась и все-таки запрыгнула прямо на него в аудитории, полной студентов.

Бежать. Немедленно бежать. За такую несдержанность Рома мне «спасибо» не скажет.

– Вашими молитвами, Роман Андреевич, – выпалила я и помчалась из аудитории.

На последней паре я почти ожила. Вот мы встретились, и я не умерла. Все еще дышу и даже улыбаюсь. Черт, а почему я постоянно улыбаюсь и как это теперь прекратить?

Во время последней лекции пришла ставшая привычной смс-ка с поручениями от Авдеева. Сам босс сегодня был в суде всю первую половину дня, а вот его планы на вторую половину мы еще не обговаривали.

«Настя, занеси документы по диплому на кафедру, оставь у меня на столе. В офисе я их обязательно завалю бумагами. Можешь поработать из дома, я все равно в разъездах и в офис не вернусь, но утром должны быть готовы те прошения об УДо».

Отлично, значит, сегодня Робу придется меньше сидеть, дожидаясь меня в своем домике. Учитывая, что нужные прошения я подготовила заранее, мы даже можем сходить с ним в парк и погонять белок.

Меня все еще потряхивало от встречи с Ромой, когда последняя лекция закончилась, и я помчалась на кафедру, чтобы скорее все сделать и вернуться домой. Успела ужасно соскучиться по нему.

Я так спешила, что на полной скорости врезалась в одного из преподавателей, который как раз открыл дверь в кабинет кафедры.

Это оказался Исаев.

Чтобы не коснуться его, я поспешила отшатнуться, почти потеряла равновесие, и упала бы, но он поймал меня. Правой рукой.

Я сжала предплечье и тут же отпустила.

– Ох, прости… – и тут же исправилась я. – Извините, Роман Андреевич. Я опять схватила не за ту руку…

– Уже не болит, – проговорил он чуть хрипло, вошел в кабинет, пропуская меня. – Ты что-то хотела?

Тебя.

– А, да, – я тряхнула волосами, отгоняя назойливые мысли. – Нужно оставить для Авдеева эту папку. Он просил. Методист…

– Она обедает. Тебе повезло, что я задержался.

– Повезло, – эхом повторила я, не в силах перестать смотреть на него. – Я тогда пойду, оставлю все на столе Дмитрия Александровича, – сказала я…

И не сдвинулась с места.

Мои ноги медленно, но верно превращались в вату, а кровь начала закипать от понимания, что мы вдвоем, наедине. Все студенты давно ломанулись по дачам-кафешкам праздновать день знаний. Методист обедает. Преподавателей тоже не видно.

Боже, дай мне сил оставить документы и уйти.

Я сделала над собой усилие, отошла в сторону. Не знаю, зачем Рома, как привязанный, пошел следом за мной, почему остановился прямо за спиной. Я слышала его дыхание, улавливала тонко-терпкий запах парфюма. Положив папку на стол, я собиралась развернуться, чтобы уйти. Но сзади стоял он. А я уже не принадлежала себе.

Это ведь не только мои фантазии? Он стоит так близко. Так непозволительно близко для преподавателя.

– Настя, – прошептал Рома. – Уходи…

Я обернулась, подняла голову и растворилась в его темных глазах.

– Уходи, – повторил он глухо.

– Так отпусти меня, Рома.

Он вдруг сделал два шага назад, и я поняла, что он действительно отпустил меня. Внутренности скрутило узлом, опять! Опять он меня отталкивает.

Тогда же я обернулась и увидела, как Рома запер дверь.

А после сам преодолел расстояние между нами, наклонился и поцеловал меня.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю