Текст книги "Кривые зеркала (СИ)"
Автор книги: Жанна Даниленко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Часть 17
В середине мая отец по какому-то сверхъестественному блату приобрёл для Юли румынскую стенку из настоящего дерева и мягкую мебель в отремонтированную комнату. Деньги на эту роскошь прислали его родители в подарок внучке, а на что именно их потратить, решили мама с папой.
Юля летала на крыльях от счастья, она о такой красоте даже мечтать не могла. Теперь её гостиная напоминала музей.
«Дорого, – говорила мама, – зато на всю жизнь. Осталось только жениха хорошего найти, и считай, жизнь удалась».
Вот о женихах Юля не думала. Вернее, не так. Конечно, она хотела любить и быть любимой, только во всех её мечтах присутствовал один и тот же человек – Иван Дмитриевич Соколовский. И пусть она его не видела с похорон бабушки, из её мыслей он никуда не делся.
Об этом не знал никто, даже самая близкая и лучшая подруга.
Юля не раз представляла, как она случайно встретится с Иваном Дмитриевичем, как он ей что-нибудь скажет, а она ему ответит… Но это были лишь фантазии, потому что пусть они и ходили одними и теми же улицами, однако встретиться не получалось, будто сама судьба разводила их всё дальше и дальше друг от друга.
А в мае даже на фантазии времени не осталось: начались коллоквиумы и сдача курсовых. А там не за горами зачётная неделя и сессия.
В тот день она вернулась поздно: проторчала с Таней в анатомке, а потом готовились к зачёту по истории медицины в библиотеке. Юля устала и проголодалась. Зашла к родителям, с удивлением отметила, что мамы дома нет, достала кастрюлю с супом и поставила на плиту. Поев, вымыла посуду и отправилась к себе, мечтая раздеться и вытянуть ноги на новеньком мягком диване. Но, увы, мечтам сбыться не удалось, в её квартире хозяничала мама. Была она не одна, а с какой-то дородной посторонней женщиной и очень даже интересным внешне молодым человеком.
– Ну наконец-то! – поприветствовала её мама. – Познакомься. Эльвира Семёновна – двоюродная сестра моей подруги Эллочки, и её сын Дмитрий. А это как вы уже догадались, – переключилась мама на гостей, – моя дочь Юля.
Эльвира Семёновна улыбнулась, наклонив голову, и просканировала Юлю сначала с головы до ног, а потом в обратном порядке. Димочка, как про себя его окрестила Юля, никаких эмоций не проявлял.
На скромное Юлино «здрасьте» никто не отреагировал.
– Ну что ж, – произнесла гостья, – Юля нас вполне устраивает. Наташенька, я тут хотела поинтересоваться, вы кухню обставлять не намерены?
И тут Юля всё поняла: и кто эти гости, и зачем они в её дом явились. Она рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, чтобы мама не рассердилась на её реакцию, но сдержаться всё равно не могла.
– Не понимаю, что смешного в моих словах! – возмутилась Эльвира Семёновна, оскорбившись. – У хорошей хозяйки кухня – главное место обитания. А у вас тут конь не валялся. Как вы, молодёжь, жить собираетесь? Мужа кормить надо!
– Предпочитаю столоваться у родителей, – внезапно разозлившись, ответила Юля. – У мамы и утварь вся имеется, и холодильник не пустой, а мужа у меня нет и в ближайшем будущем не предвидится. Мои преподаватели утверждают, что думать о замужестве можно только сдав биохимию, а её проходят на третьем курсе. Так далеко я не загадываю и собираюсь учиться, учиться и учиться.
В этот момент она заметила заинтересованный взгляд Дмитрия. Оказывается, чтобы заслужить его внимание, надо было проявить характер. То есть ему нравится, когда под дудку его матери не пляшут. Может быть, у него с ней натянутые отношения, а тут посторонняя девушка дала отпор… Зачем тогда пришёл? С такими внешними данными от отсутствия внимания противоположного пола он явно не страдает. Посмотреть на квартиру? Так и квартира обыкновенная сталинка в кирпичном доме. Версий могло быть много, но разбираться с ними Юля не собиралась. Этот принц, несмотря на внешность, был не из её сказки.
Вскоре гости ушли. Юля очень надеялась, что с концами и она больше о них не услышит, но, увы.
Сначала мама прожужжала ей все уши, рассказывая, какой Димочка умный и трудолюбивый и как много он зарабатывает. Потом к ним зашла мамина подруга Эллочка и за чаем поведала, что Юля очень понравилась её племяннику. Юле же казалось, что стенка с диваном произвели на потенциального жениха гораздо большее впечатление, чем она сама, и это было обидно.
Несмотря на то, что Дмитрий не вызывал у Юли особой симпатии, противен он ей тоже не был. В конце концов, составить мнение о человеке с первого взгляда трудно, тем более что они даже парой слов не перекинулись, просто присутствовали при разговоре своих мам.
Заинтересовал ли он её? Скорее нет, чем да, но если бы он пришёл или позвонил, ей наверняка бы было приятно. Да и разговоры мамы и её подруги вносили в мысли Юли сумятицу, и ей вроде как Дмитрий начинал нравиться. Однако сам он никаких попыток продолжить знакомство не предпринимал.
Постепенно разговоры сошли на нет, и Дмитрий исчез из Юлиных мыслей. Свободное время она проводила с Таней, иногда к ним присоединялся Володя, и ей было не до глупостей в виде мифического ухажера. Она даже сомневалась, что узнает его, если увидит. Семёнов водил их в кино, в кафе, покупал мороженое, помогал с учёбой, и Юле вполне хватало мужского внимания и без всяких там Дмитриев.
Но у того, видимо, были другие планы, и в самый разгар сессии он объявился. Юля в тот день английский сдала и отдыхала после экзамена. Пришёл он ближе к вечеру домой с шикарным букетом белых роз и пригласил Юлю в ресторан, отметить очередную пятёрку в зачётке. В таких заведениях она никогда не была, но мама настояла, чтобы Юля приняла приглашение, и ей пришлось согласиться.
Ресторан Юлю впечатлил. Дмитрий, заметив это, горделиво выпятил грудь. Вёл себя как настоящий джентльмен: отодвинул стул и пригласил Юлю сесть. А она раскрыв рот разглядывала всё вокруг: приборы, тканевую салфетку, которая была замысловато свернута в виде башенки, множество зеркал и мозаичные пано на стенах. Пока Юля глазела, Дмитрий сделал заказ. Им принесли салат, а вместо хлеба – теплые ржаные булочки. Потом был суп-солянка. Юля вылавливала оттуда маслины и откладывала на край тарелки, их вкус, в отличие от самого супа, ей совсем не понравился. Порции были большими, и Юля очень быстро наелась, пить спиртное она отказалась, хотя Дмитрий позволил себе пару рюмок.
Вскоре музыканты оркестра заняли свои места и по залу полилась музыка. Дмитрий пригласил Юлю танцевать, и она согласилась. Они кружили в медленном танце, а вокруг них разбегались в стороны цветные огоньки, отбрасываемые большим зеркальным шаром под потолком. После танца они снова сели за стол, заказали шампанское, и в этот раз Юля не отказалась.
Когда вышли на улицу, у Юли от выпитого немного кружилась голова. Всю дорогу домой Дима поддерживал её за талию, обнимал и даже пытался поцеловать, но Юля помнила наставления мамы, что на первом свидании девушка не должна позволять никаких нежностей. В квартиру она своего нового кавалера не пригласила, несмотря на то, что он очень даже напрашивался. А как только вошла домой, позвонила маме и отчиталась, что уже ложится спать.
На следующий день в перерывах между зубрёжкой Юля в лицах и красках рассказала подруге о прошлом вечере, и Татьяна её уверила, что Дмитрий обязательно сегодня позвонит или придёт. Девчонки уже строили планы о прогулках вчетвером по вечернему городу, о выездах на природу и всяком приятном времяпровождении, но Дима не пришёл ни в этот день, ни на следующий. И это показалось Юле очень обидным, ведь мог бы и позвонить, но и этого не сделал.
Она ждала примерно неделю, но от её нового кавалера не было ни слуху ни духу. Сначала она беспокоилась, думала, как найти способ что-то разузнать, ведь не может же человек вдруг пропасть, и всё. Тем более в ресторане он себя вёл так, будто Юля ему нравится. Потом, поразмыслив, она решила, что Дмитрий рассчитывал на что-то большее, а раз не обломилось, решил выдержать паузу или вообще больше не появляться. В любом случае, это было очень неприятно, но не смертельно. Мама доставала её вопросами, ей хотелось, чтобы между красавчиком Димой и дочерью возникли отношения. Но спустя неделю мама сказала, что Дмитрий трудится вахтовым методом и сейчас у него как раз работа.
И всё, как отрезало, он перестал существовать даже в мыслях. Юля просто осознала, что они друг другу совершенно не подходят. Для чего он приходил к ней, что хотел – так и осталось загадкой, вот только разгадывать её она больше не стремилась. Ей было всё равно. Начиналась практика, первая в её жизни работа в настоящей больнице с настоящими больными, и пусть в качестве санитарки, но она становилась намного ближе к своей мечте. Вот это было важно.
И счастью её не было предела, когда она узнала что практику она будет проходить в БСМП, в хирургии. На следующий день Юля в компании Татьяны и ещё четверых студентов поднималась по лестнице в то самое отделение на втором этаже. Они долго ждали заведующего, как всегда застрявшего в приёмном покое на консилиуме по поводу сложного пациента.
Сердце колотилось в груди с невероятной скоростью в предчувствии встречи, а всё потому, что Юля не видела Соколовского почти полгода. Было жарко и страшно. А вдруг он не обрадуется, увидев её, а вдруг в своё отделение возьмёт кого-то другого, мальчишку, например?
– Юль, – обратилась к ней Татьяна, – не дёргайся ты так. Я понимаю твои чувства, но не надо, чтобы Иван Дмитриевич читал тебя, как открытую книгу.
– Да я не… – больше Юля сказать ничего не успела, потому что знакомый голос откуда-то сзади произнёс:
– Что ж вас так много?! Как ни отбивался я от студентов, всё равно получил полный комплект. – В его голосе были лишь раздражение и усталость. – Ребята, я с ночи, так что церемониться с вами мне не хочется. Пройдите в мой кабинет и приготовьте зачётки. Там решу, кто чем будет заниматься.
Мальчишек он распределил в приёмный покой и в гнойную хирургию. Татьяну оставил в своём отделении, а Юлю отправил в оперблок.
В этот день она только смотрела, кто, что и как делает. Ей рассказывали, что входит в её обязанности, и их оказалось удивительно много. Но Юля была рада этому – сбывалась её мечта.
Домой она вернулась уставшая, но счастливая. Рассказала о прошедшем дне родителям. Отец за неё искренне порадовался, мама вроде бы тоже. Вечер прошёл хорошо, они болтали о том о сём. Потом родители сообщили, что хотят поехать в отпуск, если, конечно, отца отпустят. Тётка папы, живущая в Крыму, пригласила их в гости. Мама счастливо улыбалась, а Юля радовалась. Последнее время родители не ссорились, а если ещё и отпуск проведут вместе у моря, то есть надежда, что у них всё наладится и они не разбегутся.
Придя в свою квартиру, Юля напилась чаю и решила немного почитать на ночь, но текст ей казался надуманным и скучным. Она снова и снова мысленно возвращалась в операционную, вспоминала работу бригады врачей и конкретно Ивана Дмитриевича.
Всё-таки Танька права: Юля влюблена в него по уши. И завтра она увидит его снова, и так каждый день, целый месяц, который продлится практика. А потом, если ей очень повезёт, он возьмёт её на работу.
Юля закрыла глаза и почти уснула, когда в коридоре зазвонил телефон. Пришлось встать и бежать к аппарату.
– Алло! – сняв трубку, произнесла она.
– Привет, Юль, – услышала голос Дмитрия. – Я к тебе с просьбой, вопрос жизни и смерти. Помоги мне, пожалуйста.
Часть 18
Иван пришёл на работу пораньше, проведал своих тяжёлых больных и засел за истории, заварив чай покрепче. Скоро начнётся рабочий день, второй день его персонального ада. Находиться весь день с Юлей и не выдать желаний, не показать чувств, быть просто начальником рядом с подчинённой, это сущая пытка. А ведь он делал всё, чтобы избежать встречи с ней. Ещё в январе, когда оформил выписку, специально отдал все бумаги на руки Александру Васильевичу, а не Юле, чтобы не столкнуться с ней. Вроде бы убедил себя, что так хорошо и правильно, что дать этой девочке он ничего не может, а роль любовницы не для неё. Он всё равно не разведётся со Светой до совершеннолетия сына, а столько лет морочить голову молодой девочке просто нельзя. Встречаться Юля должна с ровесниками, он же старый, элементарно старый для неё. Но когда пару месяцев назад увидел Юлю в компании Татьяны и Вовки Семёнова около института, еле сдержался, чтобы не встряхнуть этого молодчика и не объяснить, что к Юле тянуть руки нельзя. Иван пошёл вслед за ними, хотя ему было нужно совсем в другую сторону, следил издали, наблюдал и облегчённо вздохнул, поняв, что Вовка ухаживает вовсе не за Юлей. Хорошо, что они его не заметили.
Месяца полтора назад, чтобы как-то отвлечься, Иван закрутил с операционной сестрой. Уж больно у неё глаза были красивые, почти кукольные. Переспал раз, другой, третий, но от болезни по имени Юля это не помогало.
А тут ещё одна напасть нарисовалась – студенты. Иван даже к начальству ходил просить не присылать ему практикантов, но шеф лишь посмеялся.
– Кто будет учить и пример показывать, если не ты? Брось, Вань. Я хороших выбрал – двух девочек и четверых мальчиков, все отличники в учёбе, ответственные, старательные.
Пришлось согласиться и оставалось надеяться, что это не Юля с Таней – куда же одна без другой! – а две совершенно другие девочки. Но и тут он ошибся.
Иван прикрыл глаза. Что сейчас об этом думать. Да, он пытался справиться со своими чувствами, но от судьбы не уйдёшь. Зато какой кайф он испытал, когда вчера в операционной Юля завязывала тесёмки стерильного халата, потом пояс, нежно прикасаясь к спине своими тонкими красивыми пальчиками. Как она старалась внимать всему, чему её учили, и какое счастье, что просто была рядом.
Он отхлебнул чай и глянул на часы. Через десять минут начнётся рабочий день, и он увидит её, надо заканчивать оформлять документацию.
Только размечтался, как в дверь постучали.
– Войдите, – не поднимая головы от истории болезни, произнёс он.
– Иван Дмитриевич, вы меня очень извините. – Юля стояла перед ним, разглядывая носки своих туфель. – Я к вам с не совсем обычной просьбой, но мне не к кому кроме вас обратиться.
– А что стоишь? Проходи, садись, излагай, чем смогу – помогу. Заболела, что ли? Что случилось, Юль?
– Да нет, я здорова, речь не обо мне.
– Ну тогда тем более не стесняйся. Рассказывай. – Ивану было безумно приятно, что она обратилась именно к нему. Да он почти таял от блаженства.
Она глянула на него всё так же виновато, явно испытывая неловкость от того, что буквально на второй день практики вынуждена просить о помощи.
– Иван Дмитриевич, мне вчера позвонил мой приятель, сказал, что ему очень нужен врач, и поскольку я учусь в меде, то знакомый врач у меня обязательно есть.
Иван не поверил своим ушам.
– Юль, а я-то при чём? – спросил он.
– Так я других врачей не знаю, – развела руками она. – Я подумала, что если бы ему нужен был кардиолог, то он обратился бы через маму к папе. Но он позвонил мне… Дмитрий инженер, работает вахтовым методом, говорит, что его в поле прихватило, а лекарств и помощи не было, пролежал с температурой три дня и вернулся. Может быть, у него перитонит, или почки? Я не знаю. Вы сами говорили, что я могу всегда обратиться к вам…
Иван смотрел на растерянную Юлю и наполнялся яростью. Он старается лишний раз к ней не подходить, а у неё, оказывается, ухажёр появился. И судя по всему, достаточно взрослый. Господи, куда родители-то смотрели!
– И давно ты с этим знакомым приятельствуешь? – Он готов был рвать и метать. В нём говорили ревность и разочарование. Услышав симптомы, он мог примерно предположить, какой именно врач нужен Юлиному знакомому, а потому сердился на неё, на незнакомого мужика, испоганившего жизнь хорошей девочке, на себя, ведь отступился и не уберёг. Но она пришла к нему за помощью, и он не может ей отказать. – Ладно, как мне с ним связаться? – произнёс, взяв себя в руки.
– Он должен был к приёмному покою к восьми подойти.
– Пойдём познакомишь, и займись своими обязанностями, с тобой мы потом ещё раз поговорим.
* * *
В операционной была генеральная уборка. Юле достались окна, потому что она была самая молодая и шустрая. Вот она и скакала с одного подоконника на другой, моя рамы и натирая до блеска стёкла.
– Лапина, зайди ко мне! Срочно! – Юля никогда не видела Ивана Дмитриевича в гневе и поэтому испугалась.
Она отжала тряпку, которую держала в руках, и положила её рядом с ведёрком с надписью «Подоконники», затем, сполоснув под проточной водой ладони, побежала в кабинет Соколовского.
– Явилась, – еле скрывая ярость, произнёс он. – Теперь-то мне ясно, почему ты к папе по поводу своего «приятеля» не обратилась, – выплёвывал слова разъярённый Иван Дмитриевич.
– Я вас не понимаю… – Юля сжалась вся, даже плечи у неё опустились. Но он был так зол, что не обратил на это никакого внимания.
– «Врача» твоему хахалю я нашёл. И послал его прямиком… – Он почесал пальцами затылок и произнёс уже совсем другим тоном. – Послал, короче. А вот тебя к работе я не допущу, даже не надейся. Изображала мне тут девочку-припевочку, а сама! – Он помолчал несколько секунд, а Юля смотрела его сжатые в кулаки руки. – Ты пролечишься и принесёшь справку, что здорова, а там будем говорить о твоей практике.
– От чего я должна пролечиться? Иван Дмитриевич, объясните, что я сделала не так? – Она уже чуть не плакала. – У меня после той ангины в январе даже простудных не было. Не отстраняйте меня, пожалуйста. Я ж так мечтала попасть именно сюда, а вы…
– Ты что, совсем ничего не понимаешь? – вдруг перестав орать, спросил он.
– Нет. – Она всё-таки всхлипнула и утёрла слёзы тыльной стороной ладони.
– Твоему другу нужен венеролог, триппер у него – гонорея по-научному. Юль, он, конечно, мужик видный, но говно говном, зачем он тебе?
Она раскрыла рот от удивления и не мигая смотрела на Соколовского.
– Как гонорея?! Серьёзно?! Она что, и температуру даёт?! Боже мой, и что теперь делать? – Юле казалось, что земля уходит у неё из-под ног. – Иван Дмитриевич, я с ним в ресторан ходила две недели назад, мы танцевали, он меня за руки держал. Я могла заразиться?
– Последний секс когда у тебя с ним был? – холодно спросил Соколовский.
– Секс?! С ним?! Не было у меня ничего, вообще ни с кем ничего не было, да и как могло быть, когда я… – Она не договорила и заплакала, а Соколовский так обрадовался, что сгрёб её в охапку и стал целовать в мокрые от слёз щёки.
– Не плачь, Юля. Ну, не плачь. – Он гладил её по голове и прижимал к себе всё сильнее и сильнее. – Прости, что подумал про тебя. Да где ж ты с ним познакомилась?
– Так дома и познакомилась, моя мама ему и его матери мою квартиру показывала. Мы ж в ней ремонт сделали, побелили, полы покрасили, а мои дед и бабуля московские мне деньги на мебель подарили, а у какой-то папиной приятельницы в мебельном блат есть, вот она и поспособствовала за определённую сумму. Теперь у меня зал почти музей, я все хрустальные вазы бабулины за стекло поставила и салатницы, и фужеры. – Она всё смотрела, как по лицу Ивана Дмитриевича расплывается улыбка, а в глазах зажигаются смешливые огоньки.
– Так и на свидание с этим… тебя тоже мама отправила?
Юля кивнула. Соколовский же смеялся в голос. А ей стало так хорошо, так легко в его руках. Так не хотелось, чтобы он отпускал её, было страшно остаться без его тепла.
И тут она поняла, что влюбилась в Ивана Дмитриевича окончательно и бесповоротно. Пусть по-дурацки и не в того человека. Хотя почему не в того, чем Соколовский не тот? Наличием жены и ребёнка? Так любовь не выбирает. Она просто приходит, и ты живёшь с ней.
В этот момент дверная ручка повернулась и в кабинет без стука вошла Маргарита Павловна, скользнула взглядом по раскрасневшемуся лицу Юли, мгновенно отскочившей от Соколовского, но проигнорировала увиденное, пригласив его на консультацию в отделение токсикологии.
Юля же вернулась к мытью окон в операционной.
История с Димой казалась теперь далёкой и смешной, а главное, не важной. Счастье переполняло. И от этого солнце светило ярче, птицы пели красивее и жизнь была прекрасна. Закончив генералить операционную, Юля с остальным медперсоналом отправилась на обед, где встретилась с Танюшкой.
– Юль, ты чего счастливая такая? – спросила подруга.
– Не счастливая, а весёлая. Расскажу после смены.
– Так нас Вовка встретить обещал, он билеты в кино взял на «Танцор диско», говорят, классный фильм. – На лице Татьяны расцвела улыбка.
Юля обрадовалась. Домой она не торопилась. Папа говорил, что сегодня дежурит, а слушать весь вечер нравоучения мамы не хотелось. К тому же фильм нашумевший, посмотреть и обсудить его с друзьями будет интересно.
Часть 19
Когда тебя никто не ждёт дома, идти туда не хочется. И даже если тебя будут уверять, что это не так, ты понимаешь, что тебе нагло врут. Именно об этом думал Иван по дороге домой. Светка наверняка снова проводит вечер в библиотеке, а он… А что он? Можно же тоже пойти в библиотеку, место уж точно найдётся! Иван свернул к остановке, заскочил в троллейбус и поехал. Вот Светка удивится, подумал он. Но ничего, скажет, что тоже решил писать диссер, и пусть её удар хватит. Слишком тщеславна и высокомерна стала Светка, словно они не семья, а чужие друг другу люди, просто проживающие на одной жилплощади. Иван уже и забыл, что такое домашние тепло и уют. Да что о нём говорить, если и сын Светлану не особо интересует – отправила к деду с бабушкой и довольна.
И эта грёбанная жизнь подсунула ему Юлю – чистую, светлую, хорошую девочку, которая совершенно не подходила для интрижки. На таких, как эта девочка, жениться надо, а у него Светка. Что за засада такая!
Только очень хочется, чтобы его дома ждали и любили, чтобы можно было душу излить, рассказать всё и про больных, и про операции, и про персонал, и про переживания, да и радостями чтобы можно было поделиться. Радости-то в мелочах, а Светке эти мелочи на дух не сдались, ей надо чтобы мир вокруг неё вертелся, Ивану же поговорить хочется, или чтобы пледом укрыли, если у телевизора уснул. И детей тоже хочется, чтобы гурьбой встречали мал мала меньше, ручонками за шею обнимали и целовали в колючие щёки. А у него что? Тёмка у родителей, а дом и не дом вовсе, а гостиница с двумя постояльцами. Хоть волком вой.
Пока рассуждал о печальной своей доле, чуть нужную остановку не проехал. Выскочил из троллейбуса в последнюю минуту. Вошёл в библиотеку, предъявил читательский и поднялся в зал, где выдавали медицинскую литературу, оглядел присутствующих аспирантов и рассмеялся – Светки здесь и в помине не было. Значит, и тут соврала. Неужели он такой лох, что она его снова и снова вокруг пальца обводит? Обидно, однако!
Он подошёл к библиотекарю, выдающему книги, и спросил, была ли сегодня его жена здесь, соврал что-то про потерянные ключи и про то, что домой попасть не может. Девочка-библиотекарь поискала по формулярам, и помочь не смогла. В этом месяце Света в библиотеке не была. Тогда он достал фото из портмоне, но и оно ситуацию не прояснило.
Вернувшись домой, Иван увидел, что и тут Светланы нет, и, судя по всему, она сюда после работы даже не забегала. Картина была как никогда ясной: Светлана завела любовника, а женщины, как всем известно, изменяют сердцем… Ему было неинтересно, на кого она его променяла. Обидно, конечно, что в принципе променяла, в конце концов, он не так плох. Пятнадцать лет жизни коту под хвост.
Он сварил кофе, съел бутерброд – нормальной еды в холодильнике всё равно не было – сел в кресло и задремал. Ему снилась Юля. Молодая, свежая, красивая и такая желанная. Проснувшись, Иван встряхнулся и подумал, что ждать жену он не будет. Не будет выяснять отношения и скандалить – ни к чему всё это. Он сходил в душ, привёл себя в порядок и стал перебирать рубашки в шкафу. В какой-то момент поймал себя на мысли, что наряжается, словно на свидание идёт. Хотя почему словно? На него и отправится сейчас – к Юле, хоть она ни о чём таком и не догадывается.
Проходя мимо магазина, Иван подумал, что негоже идти к девушке с пустыми руками, и зашёл в торговый зал, а на выходе с удивлением обнаружил в своих руках странный набор: булку хлеба, бутылку водки и килограмм конфет ассорти.
Юли дома не было, но это ничего, во дворе в палисаднике стояла лавочка и Иван устроился на ней ждать. Рано или поздно Юля вернётся домой, главное не уснуть и не пропустить её.
* * *
Всю дорогу до кинотеатра Юля в лицах, меняя голос, изображала, как Дима со своей мамой разглядывают её новую мебель, потом замечание его мамы про кухню и место там женщины, неожиданное приглашение в ресторан и в результате – просьба найти врача. Вовка с Татьяной не могли продохнуть от смеха, и Таня, время от времени останавливаясь и сгибаясь пополам, просила Юлю помолчать, чтобы хоть немножко успокоиться. Когда рассказ был окончен, она спросила:
– Юль, а зачем всё это? Ты ведь видная, красивая и умная, зачем тебе подсовывать женихов с подмоченной репутацией?
– Полностью согласен с Танюшей, – произнёс Вовка. – Этот троюродный знакомый твоей мамы оказался гонорейным, теперь что, сифилисного искать начнут? Ты бы поговорила с мамой. Или с отцом. Отец же, по твоим словам, мировой мужик. Должен же он порядок в собственном доме навести.
– Должен, – согласилась Юля.
До начала сеанса было почти полтора часа, и они зашли в кафе. Сделав заказ, продолжали веселиться, и вдруг у Юли по непонятной даже для неё самой причине испортилось настроение.
– Не понимаю, я что, старая дева за двадцать, что мне женихов искать надо? Иногда мне кажется, что меня кроме папы никто и не любит. Бабуля всегда говорила, что я её лицо, несла меня как флаг, вот мне и казалось, что это и есть любовь. Я подвести её боялась, опорочить её светлое имя. А мама… Даже не знаю. Она против бабули слова сказать не могла.
– А сейчас она поверила в свои силы и сразу начала мужа тебе искать? – сделала вывод Татьяна.
– Может быть, – задумчиво произнесла Юля.
– Знаете, девчонки, в каждой избушке свои погремушки. И в каждой семье свои проблемы. У меня родители лет пятнадцать как разведены. – Володя усмехнулся. – Мой отец замечательный человек, но пьющий периодами. Мама тоже потрясающая женщина, и отцовские выкрутасы ей нафиг не сдались. Да, в молодости была у них любовь, наверное, а потом молодость прошла, и любовь тоже, остались жизненные реалии, а в них каждый сам за себя. В результате очень неплохие сами по себе люди терпят друг друга с натяжкой, но разбежаться не могут, имея общего ребёнка и общую жилплощадь. Лично я отношусь ко всему этому безобразию философски. Оно так, потому что так сложилось. Я люблю мать и люблю отца, и они меня тоже любят, как умеют.
– Любовь вообще сложная штука… – сказала Юля.
– И похоже, что величина она не постоянная, – Татьяна подняла кверху палец и изобразила строгую училку, вызвав очередной приступ смеха у друзей.
Чем ближе был сеанс, тем больше людей заходило в кафе. Посетители занимали столики, делали заказы, говорили о чём-то, ели мороженое, поглядывая на часы.
Столик, за которым расположились Юля с друзьями, находился в стороне, и тем, кто входил в кафе, ребят не было видно, они же могли спокойно разглядывать всех.
Эту пару Юля заметила сразу, как только мужчина открыл дверь, пропуская вперёд свою спутницу. Именно красивая молодая женщина с роскошными светлыми волосами привлекла внимание. Не заметить такую было невозможно. Юля скользнула взглядом по мужчине и застыла в шоке, замолчав на полуслове. Не узнать родного отца она попросту не могла. В первый момент Юле захотелось вскочить со своего места, подбежать к отцу и спросить его, что он тут делает и кто с ним. Она даже привстала, чтобы сделать это, но была остановлена Татьяной.
– Сядь и не отсвечивай, – твёрдо произнесла подруга. – Юля, это может быть всё, что угодно, в конце концов, они вместе работают. Ну пошёл Александр Васильевич с коллегой в кино. Что такого? Что ты побледнела, как будто приведение увидела?
– Вместе работают? То есть ты её знаешь?
– Жену Соколовского? – рассмеялся Володя. – Юль, можно подумать, ты о ней никогда не слышала. – Юля отрицательно мотнула головой, и Володя спросил удивлённо: – И не видела ни разу?
– Папа коллег домой не приглашает, – начала оправдываться Юля, но тут же вскинулась. – А на кой ей идти в кино или в кафе с моим папой, когда у неё для этого муж имеется?!
Люди, сидящие за соседними столиками, обернулись на голос, а Таня попросила Юлю умерить свой пыл и не кричать на всё кафе.
– Ты хочешь устроить разборки прямо здесь и сейчас? – спросила она подругу.
И тут Юля поняла, что нет, не хочет. И хотя она всё ещё находилась в шоке, теперь ей нужно выяснить, что связывает её отца и жену Ивана Дмитриевича, а в ушах звучал голос матери: «Твой отец мне изменяет. Я знаю, я чувствую». Сейчас Юля могла бы проследить и либо подтвердить, либо опровергнуть мамины подозрения. Она закрыла глаза, вдохнула глубоко, потом выдохнула, пытаясь взять себя в руки и действовать с холодной головой. Вот только ничего не получалось.
Фильм Юля почти не видела, она не смогла бы даже сказать, о чём он. Весь сеанс она смотрела на отца с его спутницей, а выйдя из кинотеатра, молча шла домой, опустив голову. Ведь по большому счёту отец предал не только маму, но и её. Друзья пытались расшевелить Юлю, отвлечь, но это было бесполезно. Около входа во двор она распрощалась с Таней и Володей, пообещав, что всё будет хорошо, что не станет делать глупости, рассказывать об увиденном матери и вообще с кем-либо обсуждать своего отца.
С горем надо переспать ночь, а что ей делать дальше, она подумает завтра, рассуждала Юля, подходя к своему подъезду. Сейчас необходимо побыть одной и всё осмыслить. Главное, своими руками не разрушить семью родителей. Её задача сохранить их брак.
– Юля! Юленька! – Она опешила: что Соколовский делает здесь, как и зачем он оказался возле их дома?! И словно отвечая на незаданные вопросы, Иван Дмитриевич произнёс: – Юля, ты не ругайся, я тут тебе конфетки принёс. Не гони меня, помоги встать, лавочка держит, приклеился я к ней.
Что-то странное было в его голосе. Юля присмотрелась и ахнула: да он же пьян! Иван Дмитриевич с трудом поднялся со скамейки, придерживаясь за спинку, и мотнул головой, едва устояв на ногах.
– Иван Дмитриевич, что вы тут делаете? – спросила Юля, оглядываясь по сторонам. Не дай Бог их с пьяным Соколовским кто-то из соседей увидит, донесут маме, потом не отмоешься.
– Так говорю же, тебя жду! Я от Светки ушёл, да-а-а! К тебе. – Он попытался взять пакет, так и стоявший на лавочке, задел рукой пустую бутылку, и та жалостно звякнула, упав на асфальт. Иван Дмитриевич удивлённо посмотрел на неё. – Пустая, – констатировал он. – Пока тебя ждал… Где ты так долго ходила? Юлька выходи за меня замуж, а! Я тебе не изменю никогда, на руках носить буду, потому что ты чистая, светлая ты, Юлька. Я ж в тебя, Юлька, с первого взгляда… Светка сука. Ты погляди на мою голову, рога видишь? Видишь, растут, ветвистые. За что она со мной так? Вот скажи мне, Юлька, за что?
