Текст книги "Кривые зеркала (СИ)"

Автор книги: Жанна Даниленко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Высказалась? – зло спросил он. – Юля, мне дома скандалов хватает, я не хочу ещё и от тебя их выслушивать. Твои слёзы совершенно излишни, я обещал тебе решить все вопросы к твоему шестому курсу – ты перешла на четвёртый, какие ко мне претензии? Я уделяю тебе времени столько, сколько могу. У меня сын бузить начал, переходный возраст у него, ты-то знаешь, что это такое. У тебя всё это гормональное брожение должно остаться в прошлом, но, судя по твоему сегодняшнему выступлению, это не так. Сейчас я точно не могу ничего изменить в своей жизни. Из всей твоей гневной речи я понял, что ты хочешь гулять и ходить на дискотеки, так гуляй и ходи куда хочешь, просто предупреди, чтобы я смог планировать своё время. Вот и всё, и не надо никаких слёз.

Юля не верила своим ушам. Оказывается, нет у них никаких сложностей, и она всё себе навыдумывала. А что проще – пришёл, поел, потрахался, и мозг никто не выносит. Она же любовница, у неё нет прав на желания и требования. И самое смешное во всей этой дурацкой ситуации, что он действительно так думает и считает себя правым. У Юли больше не было слов. И слёз тоже не было. Только недоумение и осознание того, что нет у него к ней никаких чувств, а его любовь ей лишь померещилась.

Она молча прошла в ванную, умылась холодной водой, пытаясь привести лицо в порядок, потом достала из холодильника приготовленную еду и накрыла на стол. Настроение упало окончательно, аппетита не было, и Юля поставила тарелку только для Ивана.

Иван смотрел телевизор в комнате и, судя по выражению его лица, мало что понимал в происходящем на экране.

– Ваня, кушать пойдём, – голос дрогнул. Всё-таки она очень боялась, что он сейчас уйдёт. И не просто уйдёт, а совсем исчезнет из её жизни. Зря она завела этот разговор…

Он несколько минут молчал, потом встал и прошёл к столу.

– Я один есть не буду, ставь тарелку себе тоже.

– Я не хочу. – Юля опустила голову.

Соколовский выразительно посмотрел на неё.

– Мозг нуждается в глюкозе, на голодный желудок в голову ничего не полезет, а тебе ещё фармакологию зубрить. В сентябре пересдашь, я договорюсь в деканате. Так что ешь и учи, диплом должен быть без троек. – Не дожидаясь от неё каких-то действий, Иван встал со своего места и поставил перед Юлей тарелку, затем разделил свою порцию пополам. – Надеюсь, с ложки тебя кормить не придётся. Ты ешь, вкусно очень. – Он улыбнулся, и Юля начала оттаивать.

Ночь была бессонной для обоих. Им было о чём подумать, чтобы знать, как вести себя друг с другом.

Он не ушёл, и это было важно. Видимо, что-то она для него значит. Иван всё-таки соизволил объяснить Юле, что с ним происходит, и она испытала чувство вины, а обида испарилась. В действительности всё было на поверхности, Юля просто не поняла и не прочувствовала степень усталости Ивана. Их ссора случилась из-за её глупости и несдержанности, из-за неспособности в тот момент контролировать слова и мысли. И хорошо, что всё закончилось хорошо, ведь она почти готова была разорвать отношения. Хорошо, что Ивану хватило ума и он смог её успокоить…

Под утро она сделала для себя очень важный вывод: не надо пытаться определить степень его любви к ней. Разве ей недостаточно своих чувств? А он… Он ведь не бросает её, заботится – вон, с фармакологией обещал помочь, – да и приходит он к ней, а не возвращается к Светлане, которая имеет на него все права. Ревновать его к сыну или родителям – глупо, а она ведь умная девочка. Жалко вечер, потраченный на истерику и скандал. Ну да ладно, сделанного не изменишь.

Юля повернулась к Ивану лицом и мягко поцеловала в упрямо поджатые губы. На поясницу легла его рука, а поцелуй перестал быть мягким, становясь жёстким, требовательным и собственническим.

Утром Юле казалось, что она чувствует каждую клеточку своего тела – настолько внимателен и жаден был Иван прошедшей ночью. У Юли за спиной выросли метафорические крылья. А уж когда Иван, провожая Юлю на работу – сегодня у него был долгожданный выходной, – взял её за руку, она почувствовала себя практически невесомой от счастья.

Часть 35

25 августа 1987 года

Звонок телефона раздался прямо во время консилиума. Иван снял трубку и, услышав голос матери, почувствовал, как внутри зарождается паника. Она никогда не звонила ему во время рабочего дня, прежде всего потому, что специфику работы знала, как никто, проведя всю свою жизнь в роддоме и отнюдь не в статусе пациентки. Сейчас Ивану очень не нравился её голос, создавалось впечатление, что мама напугана и изо всех сил пытается не выдать своего страха.

– Ванечка, ты, главное не волнуйся, – дрожащим голосом произнесла она, что, естественно, напрягло Ивана. – У нас проблемы.

Иван испугался, начало разговора уже вызывало тревогу, но он взял себя в руки и спросил:

– Что-то с отцом? Или с Тёмой? – Господи, только бы ни с кем не случилось несчастья, мысленно взмолился он.

– Отец в командировке. – Мамин голос стал более уверенным. – Он звонил из Москвы, у него всё в порядке. Но я ему ничего не сказала, ничего! – Она замолчала на несколько секунд, и когда продолжила, в голосе опять появились нотки паники.

– Ваня, я не знаю, что делать! Может, вызвать милицию?

– Да что у тебя случилось? – почти кричал Иван. – И где Тёма?

– Не знаю, я пришла пораньше, у меня был криз, давление сбили, но отправили домой. В таком состоянии я плохой работник, как ты понимаешь. Тёмы нет дома, но он, наверно, с друзьями. Они бегают где-то целыми днями. Да и вообще, не в Тёме дело. – Мама тяжело вздохнула. – Ваня, у нас угнали машину. – Последнюю фразу она прошептала и заплакала. – Отец меня убьёт.

– Мама, речь о только что купленной отцом “Волге”? – Иван никак не мог взять в толк то, что говорила мать. Отец в командировке, Тёма в порядке, а машина… Да у него тут консилиум, о человеке речь, какая к чёрту машина! О машине можно подумать и попозже.

– Да, Ваня, да!

– Но она стояла в закрытом гараже…

– Самое удивительное, что он таки до сих пор закрыт. Я яблок в саду набрала, думала компот сварить, зашла в гараж за большой кастрюлей, а “Волги” нет. – Мать явно глотала слёзы.

– Мама, я сейчас на работе неотложные дела закончу и приеду, у меня больной тяжёлый, сама понимаешь, что бросить его не могу. Ты, главное, в панику не впадай. За час всё равно ничего не изменится. Так что жди. – Положил трубку на аппарат и схватился за голову. Где-то внутри возникло давящее чувство опасности. Конечно, надо было бросить всё и ехать к маме, но пациент ждать не мог.

Освободился Иван только через пару часов. К дому родителей добрался на такси, дорого, но быстрее, чем автобусом. По дороге думал о том, что даже не представляет, кто и как угнал машину, да и угнал ли? Вполне возможно, что отец сам её куда-то поставил, к какому-нибудь мастеру, например, а жене не сообщил – не женское это дело, всё, что с машиной связано. Знать о том, что случилось, может только Тёмка – первый дедов друг. Его дед даже водить учил и позволял гонять за городом, не самому, конечно, сам сидел рядом на соседнем сидении. Правда, устраивали они эти мини гонки ещё на старой отцовской машине, с новой отец сам пока не наигрался.

Подумалось, что номер старой машины Иван помнит, а новой – нет. Знал только модель «Волги» ГАЗ-24-10, белого цвета и всё. Покупку отцом нового автомобиля он воспринял достаточно равнодушно, по его мнению, брать «Волгу» за шестнадцать тысяч было глупо, можно было довольствоваться “Жигулями”. Но кто б его мнением интересовался, отец точно нет.

Водить автомобиль Иван умел, да и права у него имелись, а вот машины не было. Не нужна она ему, и всё тут. По его высокому экспертному мнению, хоть машиной, хоть такси, хоть общественным транспортом времени на дорогу уходит одинаково много. Да и ездить куда? На речку рыбачить – так он не любитель, а дом и Юлина квартира расположены близко к работе. Так что потребность в автомобиле Иван никогда не испытывал. Вот Тёмка интересовался. Ему все эти амортизаторы и коробки передач как елей по сердцу. Да и винтики, шурупчики, гаечки там всякие сын покрутить любил, и руки у него из того места росли. Иван шутил, что сын травматологом будет, в травматологии все эти умения по сбору целого из запчастей просто необходимы. Ладно, сейчас доедет до матери, найдёт сына и у него про дедову Волгу расспросит. Может, и не нужны никакие менты.

Мама себя очень плохо чувствовала, давление снова поднялось. Исчезнувшая «Волга» здоровья не прибавляла. Иван вколол ей гипотензивное и успокоительное и сидел рядом, пока не стало лучше. Только убедившись в том, что ей ничего не грозит, оставил маму одну и отправился к другу сына Андрюшке. Всю дорогу до его дома пытался вспомнить имена его родителей, но трудно воскресить в памяти то, что и не знал никогда. В нужном дворе женщина развешивала бельё, и пока Иван думал, как к ней обратиться, она сама подошла к забору и спросила:

– Здравствуйте, а вы уже вернулись да? И как там на речке? Дети ещё у вас?

Иван ничего не понял.

– На какой речке? И кто вернулся? – Он даже забыл поздороваться.

Женщина как-то странно улыбнулась.

– Вы же отец Артёма, так?

– Так, – подтвердил Иван, начиная догадываться что к чему.

– Ничего не понимаю… – Женщина изменилась в лице. – Утром пришёл Тёмка и позвал моего сына на речку купаться, сказал, что едут с вами на дедовой машине.

И вот тут всё встало на свои места, пазл, как говорится, сложился. У Ивана в душе поднимались злость и страх. И ещё чувство вины.

– И где их теперь искать?! – Соколовский в сердцах стукнул кулаком по забору. – У меня мать с давлением – машина у них, видите ли, пропала. А тут не машина, тут внук неизвестно где!

Женщина схватилась за сердце и жутко побледнела.

– Это они одни на речке, что ли? – обречённо спросила она.

– Не знаю, кого они ещё с собой прихватили, а вот то, что они по трассе гоняют без прав… – Больше он ничего сказать не успел, потому как мама Андрюшки пошатнулась и, неловко взмахнув руками в попытке ухватиться за забор, съехала прямиком в куст крапивы.

Иван плечом выбил калитку, подхватил отнюдь не хрупкую женщину и внёс в дом. Уже оттуда, предварительно устроив мать Андрея на диване и не обнаружив ни тонометра, ни аптечки, вызвал скорую. И только после отъезда коллег и нормализации состояния предложил ей пройти в дом родителей – вместе ждать как-то сподручней.

Теперь, когда всё прояснилось, о вызове милиции речи и быть не могло. Тут надо опасаться, чтобы доблестные стражи порядка по собственной инициативе не нагрянули. А вот как найти угонщиков дедовского авто, Иван думал. Он понятия не имел, куда детишки могли поехать. Постепенно злость начала преобладать над остальными чувствами – не ждал он такой подляны от сына.

– Ванечка, что ты от окна не отходишь? – спросила мама, наливая чай матери Андрея. – Садись с нами, всё равно ты ничего нового не высмотришь. Тёма хорошо водит, Дима его лет с пяти учил. Помню, бывало посадит его к себе на колени, и Тёмочка рулит, а Дима на педали жмёт. Счастливы были оба. А лет в семь Тёмка снял с ручника старую «Волгу» и поехал в забор, хорошо, что скорость небольшая была. Вот тогда он напугался…

В голосе матери звучала гордость, но Иван её оптимизма не разделял.

– Знаешь, мама, слушаю я тебя и диву даюсь, как я мог думать, что у вас Артёму будет безопасней, чем дома с родителями? Как я вам доверил своего единственного ребёнка? Если б я его воспитывал, то в первую очередь учил его ответственности.

– Хочешь сказать, что мы его разбаловали? Не отрицаю, есть немного, – развела руками мать. – Но у нас ребёнок накормлен и ухожен, а ты дома-то бываешь, чтобы судить, чему бы ты его в первую очередь учил? Ты ж или на работе, или у шлюхи своей. Когда тебе ребёнком заниматься?

Иван заметил осуждающий взгляд родительницы Андрея.

– Мама, – твёрдо произнёс он, – давай ты больше не станешь в таком тоне говорить о человеке, которого в глаза не видела. Самую порядочную на всём белом свете Светочку вы мне уже подогнали, теперь не избавиться.

Мать Андрея сидела за столом тихо-тихо, будто в рот воды набрала. Быть свидетелем скандала в благородном семействе Соколовских ей, по всей видимости, совершенно не хотелось. А Иван злился на то, что мать при постороннем человеке оскорбляет его женщину. А если они с отцом и Тёмку против Юли настраивают? Почему он не подумал об этом раньше, почему ему казалось, что его родители примут Юлю? Теперь становилось понятно, что не примут. А ещё, что его счастье их совершенно не волнует. Важен только фасад, картинка, за которой спрятаны грязь и экскременты. Забирать надо Тёмку. Пока не поздно – забирать!

Мать ещё что-то говорила, но он не слушал. Вышел на крыльцо, вдохнул раскалённый августовский воздух и присел на ступеньку. Всё шло не так, как он задумал. Светка истерила при каждой встрече. Оказывается, она ему молодость и любовь свою отдала, а он, неблагодарная скотина, всю жизнь ходил налево и не оценил ни её жертвы, ни её любви. Успокаивалась она, только когда он подкидывал ей денег. Ладно, от неё хоть откупиться можно было. А с родителями всё серьёзней. Он любил их, несмотря ни на что. Злился, взбрыкивал, ругался, но на следующий день звонил матери узнать о самочувствии. Что бы ни случилось между ними, для него они оставались родителями, а он был их сыном, единственным, и должен благодарить их хотя бы за то, что они подарили ему жизнь. Это не уменьшало количество проблем, скорее – наоборот, потому что забрать Артёма через слёзы матери и стенания отца он не мог. Вот только мальчик вырос и начал выходить из-под контроля. По-хорошему, надо было звонить Светке, вызывать её сюда, и уже вместе разговаривать с сыном, а потом брать такси, забирать его вещи и жить вместе семьёй. Сейчас грузить его разводом или отсутствием отношений между родителями – это вызывать дополнительный негатив и протест со стороны сына. Не лучший способ воспитания.

Иван закрыл глаза и попытался отключиться и успокоиться. Адреналин плохой советчик. Он привалился к перилам и задремал.

Разбудил его шум мотора подъехавшей «Волги», а ещё через пару минут они с сыном стояли друг против друга.

Где-то рядом причитала мать Андрюшки, периодически рукоприкладствуя. А они с Тёмой молчали, ведя вербальный диалог. Первым молчание прервал Артём, он отвёл взгляд и тихо, глядя себе под ноги, произнёс:

– Прости, пап.

Иван взял его за руку и утянул в беседку.

– Ванечка, ты только не лютуй сильно! – Мать повисла у него на плече. – Артёмка не со зла, просто по глупости. Он уже всё понял и раскаивается.

– Мам, зачем ты меня с работы выдернула? Чтобы я понял и простил? Или нашлась твоя «Волга», и проблема решилась? – У Ивана всё же сорвало тормоза. – Ты уже забыла, как вы с Ольгой рыдали в комнате? Как я давление вам обеим сбивал? Ты посчитай, сколько седых волос у тебя прибавилось, пока мы ждали, да и у меня тоже. Я сам чуть богу душу не отдал, ведь в голову лезет не радость малолетних безответственных придурков, а всё то, что может случиться негативное, всё что видел не раз и не два. А теперь ты боишься, что я подзатыльник твоему внуку дам? Так мне руки жалко, потому что завтра мне работать – жизни спасать вот таким глупцам, которым приключений хочется. – Он посмотрел на притихшую мать, а затем на сына. – Знаешь, Тёмыч, человек становится взрослым не тогда, когда женилка выросла, а когда понимаешь, сколько боли ты можешь принести своими поступками тем, кто тебя действительно любит.

Ночевать в этот день Иван остался в родительском доме. Они долго говорили с сыном обо всём. Конечно, Иван настаивал на переезде Артёма. Но тот не согласился, попросил год, чтобы закончить восьмой класс, а уж потом пообещал переехать к родителям и сменить школу, поступив в класс с углублённым изучением физики и математики.

Ивану пришлось согласиться, предварительно взяв с сына слово, что тот больше ничего подобного сегодняшнему вытворять не будет. Артём радостно пообещал и скоро уже сладко посапывал, уткнувшись носом в подушку. А вот к Ивану сон не шёл, мысли перескакивали с одного на другое, не давая покоя. А ведь если честно посмотреть на всё, источником всех проблем был он сам, и как это исправить, Соколовский не имел ни малейшего представления.

Под утро он всё же решил махнуть на всё рукой, само как-нибудь решится, и наконец забылся в чутком тревожном сне.

Часть 36

11 мая 1988 года

Юля накрывала на стол. Это был то ли поздний обед, то ли ранний ужин. Иван же расположился рядом и получал удовольствие, наблюдая за своей девочкой. Еда пахла умопомрачительно, аппетит разыгрался не на шутку, и в животе тихонечко урчало. «Хорошо, что удалось освободиться пораньше, – думал Иван, – главное, чтобы не дёрнули”. Хотелось тишины, покоя и любви. Они уже сели за стол и собирались приступить к еде, когда их намерения подло разрушил противный звонок телефона. Иван сам пошёл к аппарату, решив, что это, скорей всего, с работы – там знали, где его можно найти, если случится что-то экстренное. Каково же было его удивление, когда, сняв трубку, он услышал голос матери.

– Ваня, немедленно приезжай, – захлёбываясь слезами шептала она. – Тёмка избил деда и ушёл из дома, у нас тут милиция, твой отец рвёт и мечет.

Иван почувствовал, как волосы зашевелились у него на затылке.

– Да, мама, сейчас буду.

Он объяснил Юле проблему, пообещал позвонить, когда всё узнает, оделся, вызвал такси и выскочил на улицу. На его счастье, машина прибыла довольно быстро.

Пока ехал, думал о том, все его планы на жизнь рушатся на глазах. Он будто попал в водоворот, который затягивает всё глубже и глубже, и спасения ждать неоткуда. Отношения с Юлей портились день ото дня, Светлана же просто не давала прохода, она приходила к нему в кабинет на каждое его дежурство и просто сидела на диване, убеждая всех, что жутко скучает, пока муж работает на износ. А Юля же верила всему, о чём шептались между собой медсёстры, пересказывая друг другу Светкины байки, и отдалялась.

Сын заканчивал восьмой класс, оставалось буквально пару недель, а там и экзамены. Учился Артём хорошо, а вот поведение… Парень загулял. И не потому, что влюбился, а так просто, чтобы друзья исходили от зависти. Быть королём класса и любимцем всех девчонок сыну очень нравилось. За год он сильно возмужал, перерос отца, да и внешними данными его природа не обделила. В четырнадцать лет он уже был красавчиком, на него даже взрослые женщины заглядывались. Ещё ума бы у него побольше было… Но это вопрос риторический, и ещё есть надежда, что с годами он поумнеет.

Как сын мог избить деда, Иван себе не представлял. Тёмка никогда не был агрессивным, а тут драка, милиция… Кстати, о состоянии отца мама не сказала ни слова, а Иван так распереживался за сына, что ничего об этом не спросил.

Такси затормозило у родительского дома, и Иван вышел, расплатившись с водителем. Стражей порядка нигде не было видно.

– Уехали, – констатировала мать, как только он вошёл в дом.

Отец храпел на диване, и перегаром от него несло нешуточно.

– Так где Артём? – задал Иван вопрос, который его больше всего волновал.

– А я знаю?! – ответила мать. – Сбежал.

– Мама, расскажи, пожалуйста, всё, как было. – Ивану казалось, что он сейчас выслушает мать и поймёт, где искать сына.

– Я сегодня отгул взяла, думала, по дому пошуршать, пока Дима на работе. А он вернулся внепланово к обеду, да ещё и пьяный в дым. – Она брезгливо поморщилась. – Пришёл, в кресло упал и расшумелся: то ему не то, это не это. Впрочем, как обычно всё. – Мать тяжело вздохнула, покачав головой. – Я на стол накрыть собралась, а он сказал, что ел уже, чтоб не напрягалась. Тут Артём со школы вернулся. На деда зыркнул, да и бросил ему в лицо, что тот пьянь, от подзаборной не отличишь. Дима с кресла поднялся, да как залепит Тёмке пощёчину, а тот на деда и кинулся. Нос ему разбил, очки сломал, с пьяным справиться-то легко. Только от самого Тёмки и табаком сильно пахло и перегаром тоже. Или мне показалось, про перегар, но табаком точно. – Мать уронила голову на руки. – Не знаю, что на них нашло. Ванечка, я же просто хотела одной побыть, отдохнуть от всех, а они драку затеяли.

– Кто в милицию позвонил? – спросил Иван.

– Дима, – отвечала она. – Позвонил, сказал, что его внук избил. Они быстро приехали. Тёма сам им двери открыл, указал, как пройти в комнату к деду, и исчез. Ни куртки тёплой с собой не взял, ни смены белья.

– Какая куртка, какое бельё? О чём ты, мам? Если всплывёт факт с милицией или Тёмку на учёт поставят – об институте можно забыть. Да и вообще, часто у вас такие разборки?

Она закрыла лицо руками:

– До драк никогда не доходило, но последнее время дед выпивать стал.

– Почему ты молчала, мама? – Ивану стало холодно до мурашек по телу, а ещё страшно. Потому что его отец не пил без меры, а если и выпивал, то всегда себя контролировал. Он был сильным, иногда грубым, но всегда справедливым. Для него семья это не просто слова, это крепость, оплот. Отец всегда знал, как правильно, и с ним безоговорочно соглашались.

Иван корил себя за то, что не заметил того, что происходит в семье, за то, что пошёл на поводу и позволил Тёме жить со своими родителями.

– Пойду, схожу к Андрею, может быть, Артём у них.

С этими словами Иван вышел из дома.

У друга сына не оказалось. Ольга, мать Андрюшки, сказала, что Артём забежал буквально на минутку, съел пару пирожков на ходу, а куда делся потом – она не в курсе.

Вместе с Андрюшкой они прошлись по всем друзьям, одноклассникам, даже к девочкам заглянули, но Тёмку не нашли.

В дом родителей Иван вернулся ни с чем. В беседке рядом с матерью сидела Света. Конечно, она устроила скандал, да такой, что соседям ещё пару лет будет о чём посудачить. Орала, что это Иван во всём виноват: разбаловал сына и воспитывал не так, как положено, и потворствовал всем хотелкам, а надо было быть жёстче. Вот если бы его воспитывала она, то Тёмка такие фокусы не выкидывал бы. Но, услышав, что после экзаменов сын намеревался переселиться к родителям, сникла.

– И как давно вы всё это решили? – спросила она.

– Ещё в начале учебного года, – устало отвечал Иван. – Он собирался переводиться в пятьдесят первую школу, в класс с углублённым изучением физики и математики.

– Зачем? – удивилась Светлана. – Он же в медицинский поступать будет.

– А что, в медицине логика и математический склад ума не нужны?

– Ай, ну тебя, – прекратила разговор Света.

А Иван думал о её лицемерии. Ещё пару дней назад она у него в кабинете утверждала, что её мечтой всегда было приходить в дом, где муж и сын, ужин готовить и чтоб её кулинарные таланты хвалили. Ну вот, мечта сбывается, только Светка ей не рада.

Сын к ночи не вернулся, зато проснулся отец. Распереживался чуть ли не до сердечного приступа. Всё никак не мог взять в толк, что первым ударил внука. Очень натурально страдал и раскаивался. Ночь всей семьёй просидели в беседке в ожидании Артёма. Не дождались.

Утром Иван отправился к школе, простоял у входа до звонка на первый урок, а потом ещё минут двадцать, но, так и не встретив сына, поехал на работу. Оперировать в этот день он не мог, а за опоздание выговор от начальства получил.

День тянулся как никогда. Мысли были далеко. Где его мальчик, как найти его? Иван был уверен, что сын растерян, дезориентирован и жутко расстроен. Как же это всё неправильно!

Он в очередной раз прокручивал в голове произошедшее накануне. Выводы были неутешительные, потому что профукал всё именно он: не разглядел алкоголизм отца, не заметил протеста Тёмки, оставил своего ребёнка в опасности, не вмешался вовремя в ситуацию и допустил такое развитие событий. Где его глаза были?! Смотрел не в ту сторону? Так, по-хорошему, ему зрение как у паука иметь нужно, чтобы успевать всё замечать одновременно.

Иван подумывал взять отпуск, чтобы искать и ждать Тёмку, но опять не срасталось. Конец учебного года, а у него занятия, их не отменишь, второй год ведь почасовиком на кафедре госпитальной хирургии работает. И дежурства тоже не пропустишь, деньги-то нужны. От всех дум захотелось выпить, чтобы хоть чуть-чуть расслабиться. Но Иван отогнал эти мысли прочь. Одного алкоголика на семью вполне достаточно. Такой способ не для него, а вот покурить можно. Взяв с собой пачку “Беломора” и коробок спичек, Иван вышел на улицу.

– Иван Дмитриевич, а я вас ищу, – услышал он знакомый голос, повернулся и увидел Тёмкиного друга, Андрея.

– Тебе что-то известно о моём сыне?

– И да, и нет. Я тут функцию посла выполняю, – взлохматил пятернёй волосы парень. – Артём жив и здоров. Просил передать, чтобы вы не волновались. Именно вы, а не дед с бабушкой, он так сказал. В школу он ходит, просил у входа его больше не караулить, вернётся, когда посчитает нужным, но я думаю, что перед экзаменами, ему ж рубашка белая нужна. Я всё сказал и я пошёл.

Андрей протянул руку Ивану, тот ответил на рукопожатие.

– Погоди, я деньги в кабинете возьму, передашь.

– Нет, Тёмыч ни в чём не нуждается, он скопил. Где обитает – не спрашивайте, я не знаю. А знал бы – всё равно не сказал бы.

– Я буду ждать его у деда. Спасибо тебе, – произнёс Иван на прощание.

– Да не за что, – ответил парень, пожал плечами и, засунув руки в карманы, пошёл прочь.

Иван вернулся к себе в кабинет. Легче не стало. Да, сын жив и здоров, это хорошо, но где он, с кем? И что остаётся ему самому? Ждать? Чего? Когда сын одумается? Можно попытаться ещё раз поговорить с Андреем, но что это даст? Вопросы, одни вопросы. Он не знал, сколько просидел один. За окном была жизнь, приезжали скорые, поступали пациенты, его коллеги оказывали им помощь, только для него всё это вдруг перестало иметь значение. Все мысли были с сыном. А в голове стучала мысль, почему Артём не пришёл к нему, а нашёл какого-то чужого утешителя?

Он уронил голову на руки и сам не заметил, как задремал. Очнулся, когда ему на плечо легла рука Юли.

– Который час? – спросил, накрыв её руку своей.

– Вечер уже, я тут тебе поесть принесла. – Она запустила пальцы в его волосы, а он прижался головой к её животу.

– Даже думать о еде не могу.

– Надо, это я как будущий врач тебе говорю и как женщина, которая тебя любит. – Она поцеловала его в макушку. – Вань, всё образуется, вот увидишь. Главное – все живы. Так?

Он кивнул.

– Чай, кофе?

– Чай, и покрепче.

Юля отошла, и сразу стало холодно.

– Почему Тёмка не пришёл со своими проблемами ко мне? Ты ж молодая, ты лучше должна понимать.

– Он обратится к тебе, когда поймёт, что кругом миражи и только ты настоящий, – задумчиво произнесла Юля.

– И что, остаётся просто ждать? Знаешь, как это тяжело? Вот когда у тебя будут свои дети, ты поймёшь.

Юля молчала, заварила чай в банке, налила в кружку и поставила перед ним тарелку с беляшами.

– Когда у меня будут мои дети, – она интонацией подчеркнула слово «мои», – я буду всегда рядом, я буду мамой, другом, всем для них. Я очень хорошо знаю, какой я буду матерью, и точно знаю, какой не буду. Кушай, Ваня, я сама беляши стряпала для тебя. – С этими словами она вышла из кабинета, а он думал, что опять он сделал не так. Что сказал, чем обидел? И не находил ничего криминального в своём поведении. В конце концов он попросту разозлился и, вымыв посуду, спустился в приёмный покой. Работа лечила лучше любого мозгоправа, а две аппендэктомии подряд оказали просто невероятный терапевтический эффект. Юля права, все живы и здоровы, и его сын тоже жив и здоров, и поэтому надо просто подождать, пока Артём созреет для разговора. Он позвонил родителям и попросил не ходить в школу и не искать встреч с Тёмкой, пообещал приехать завтра после работы. Вскипятил воду и сделал себе кофе. Всё, часть невероятно срочных и необходимых дел выполнена. Теперь настало время мириться с Юлей. Чем он её обидел, ему было невдомёк, но какое это имеет значение. Наладить отношения с ней для него важнейшая задача, может, в процессе примирения он поймёт, где налажал.

Застал он Юлю в процедурной, подошёл, поцеловал, крепко прижав её к себе.

– Юль, прости дурака, я не хотел.

Она смотрела ему в глаза довольно долго, но оттолкнуть или высвободиться из объятий не пыталась, и это уже радовало.

– Проехали, – произнесла тихо.

– Мир, – то ли спросил, то ли констатировал он, целуя в губы. – Я, пока с Артёмом не разрешится, у родителей поживу. Ты ждать меня будешь?

– Точно дурак, – улыбнулась Юля. – Куда я от тебя, дурака, денусь! Ты только звони мне, ладно?

– Конечно, – ответил он.

* * *

Сын вернулся через неделю.

Просто вошёл во двор, как обычно, когда приходил с дополнительных занятий по химии. Иван знал, что сын их не пропускает, и оплачивал все его визиты к преподавателю. Тёмку всё это время просто ждали. Иван запретил отцу с матерью появляться в школе или ловить внука где-то на улице. И вот он вернулся.

Иван остановился в дверях. Они смотрели друг на друга, выжидая, и как только Иван распахнул руки, Артём тут же кинулся к отцу. Соколовский украдкой смахнул так некстати появившиеся слезы. Он крепко обнял сына, а потом слегка отстранил его за плечи, чтобы посмотреть в глаза. Нелегко далась ему эта неделя, много седых волос прибавилось. Но теперь всё позади. По крайней мере, именно на это рассчитывал Соколовский.

В тот момент он не думал, что ему снова придётся менять ставший привычным за последние годы уклад жизни. Артём переехал и занял свою комнату, а Иван был вынужден вернуться в супружескую спальню. Они усиленно делали вид, что всё вернулось на круги своя: Иван изображал из себя примерного отца и мужа, а Светка – любящую мать и примерную хранительницу домашнего очага. Она действительно готовила ужины, казалась ласковой и домашней. О разводе речь больше не шла, они со Светланой должны были заново строить семью, хотя бы ради сына.

С Юлей рвать отношения Иван не собирался, но сообщить ей, что развод отменяется был просто обязан. Но не завтра или послезавтра, он сделает это позже.

Часть 37

Октябрь 1988 года

Он подошёл к её дому, остановился, выкурил сигарету, немного подумал, развернулся и побрёл в сторону улицы. Опять остановился. "Нет! Я не могу уйти, не могу отказаться от неё!" – хотелось закричать ему. Но вместо этого он топтался на месте, не в силах решить, что же правильно. Хотя о чём это он! У них сразу всё пошло не так. Он – взрослый мужчина, давно и прочно женатый, и она – девочка, только познающая жизнь. Он должен был держать себя в руках, однако поддался чувствам, и в итоге она, поначалу захватив все его мысли, прочно поселилась в сердце. Если бы он был хоть чуточку умнее, если бы мог предвидеть, что их ждёт, то смог бы остановиться. Но, увы, он был простым человеком, подверженным слабостям и соблазнам…