Текст книги "Правила волшебной кухни 10 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Вернувшись в «Марину» после нашей морской прогулки, я с удивлением обнаружил, что у нас в зале сидят аж пятеро гостей с попугаями на плече. Невольно складывалось ощущение, что наше заведение решили посетить пираты и… что-то мне больше не хочется плавать с Матео.

Ладно. Проснувшись на следующее утро, я первым же делом составил себе приблизительный план на день. И первое, самое главное дело – это собеседование в клинику. Нужно приветить синьорину соискательницу и всеми волями-неволями склонить её в пользу правильного решения. Правильного… для меня.

Честно говоря, я уже отчаялся найти хоть кого-нибудь. Подчёркиваю! Не «хоть кого-нибудь вменяемого», а просто «хоть кого-нибудь». Все предыдущие кандидаты выкатывали мне какой-то нереальный список условий вплоть до самых мельчайших мелочей. Для примера: один товарищ хотел одноразовые ортопедические стельки и отдельный массажный кабинет со штатным массажистом. А ведь таким я даже самого себя не балую! Честное слово, как будто я не врача собрался нанимать, а приглашаю заграничного министра со всей свитой.

Помнится, я очень сильно удивился, наткнувшись на резюме без требований. Вот и схватился за него. Вот и пригласил девушку прибыть как можно скорее.

Однако сейчас до нашей встречи ещё оставалось какое-то время, и можно было начать день как всегда – с кофе. Спустившись вниз, я поздоровался с Конаном, запрыгнул за барный стул, попросил «как обычно» и уже приготовился наслаждаться напитком. Но не успел сделать и глотка, как в зал залетел синьор Голубь. Запыхавшийся, взволнованный, и явно что с каким-то новым заданием.

– Курлы! – крикнул он, присаживаясь рядом и пытаясь отдышаться. – Для вас есть работа, синьор Маринари.

– Слушаю.

– В город приехала иностранная делегация, и кому-то нужно провести с ней переговоры по очень важным вопросам. Сами понимаете, Дож не может. Поэтому всё это дело ложится на плечи ВРИО, то есть вас, синьор Маринари.

И что делать?

– Ладно, – вздохнул я.

– Отлично! В таком случае позвольте проводить вас во Дворец. Вперёд, синьор Маринари, время поджимает!

– Нет, – ответил я, чем ввёл Голубя в ступор.

– Э-э-э-э, – протянул он, неловко оглядываясь по сторонам. – То есть?

– То есть нет, – повторил я.

По чуть-чуть, но я уже начал понимать, как тут всё работает. И если уж я ВРИО самого Дожа, то я автоматом становлюсь очень важной шишкой и не обязан метаться по городу, как мальчик на побегушках.

– Веди свою делегацию сюда.

– Э-э-э…

– Я приму их здесь.

– Синьор Маринари, вы что⁈ – Голубь потешно замахал руками-крыльями. – Так нельзя!

– Погоди-погоди. Как это нельзя? Фактически, я исполняю обязанности Дожа. Так?

– Да, но нет, – ответила плюшевая птица и призадумалась. – То есть…

– То есть да, – помог я Голубю. – Всё именно так и есть. И теперь можешь считать, что переговоры в «Марине» – это моя воля.

– Но есть же традиции!

– А есть воля Дожа, которую я сейчас представляю. И хватит спорить уже, – нахмурился я. – Веди свою делегацию сюда и не теряй времени. Сам ведь говорил, что оно поджимает…

Голубь прищурился. Голубь попытался найти какой-то контраргумент, но не смог. А потому тяжко вздохнул, церемониально курлыкнул и быстро-быстро побежал на выход. Я же смотрел ему вслед и думал, что так и надо: если уж играть в эти игры, то на своих правилах.

Ах, да! Прежде чем сорваться с места, синьор Голубь оставил мне документы. Эдакий ликбез по тому, что будет происходить во время встречи с иностранной делегацией, что будет обсуждаться, чего эта делегация хочет и откуда вообще взялась.

Итак, Индия. Быстро проглядел документы, я выяснил что индийско-венецианские торговые отношения сейчас переживали чуть ли не худшие времена в своей истории. Напряг как он есть. Господа индийцы выставляли себя ущемлённой и оскорблённой стороной по причине того, что Венеция подмяла под себя несколько очень интересных торговых каналов в Средиземке. К тому же, были разногласия по поводу транзита артефактов и магических компонентов.

Среди индусов, к моему удивлению, оказались не то что «хорошие» спецы по артефактам, а именно что «незаменимые». Они предлагали уникальные товары, о поставках которых мне нужно было договориться. Также в документе был перечень уступок, на которые готова пойти Венеция. Товаров, которые Венеция может предложить взамен, и услуг, которые она может своим индийским коллегам оказать.

Строгий перечень. Причём ранжированный самим Дожем: некоторые пункты были помечены как «отделались малой кровью», некоторые как «терпимо», и некоторые как «нежелательно».

То есть что получается? Никакой свободы действий у меня нет, и по сути я на этой встрече просто торгую лицом. Но оно ведь и понятно, верно? Дож ведь не полный идиот, чтобы передавать свою власть в полной мере кому попало. Как минимум, это ведь полноценный город, а не гондола какая-нибудь. Жизни людей, все дела…

Что ж, возможно Дожу сейчас и правда трудно находиться на людях. Однако вот к какому выводу я пришёл: если я вдруг не справлюсь, то всегда можно сказать, мол, помощник не справился с поручением, ничего было поручать. И всё.

– Билли, – свистнул я одного из официантов. – Составь, пожалуйста, столы в центре зала.

– Сделаем, синьор Маринари.

Через пятнадцать минут всё было готово к приёму дорогих гостей, ну а через полчаса заявились они. Пятеро смуглых мужчин в оранжевых одеждах и высоченных тюрбанах. Строгие, как и положено иностранной делегации. И как положено иностранной делегации – очень суровые. Однако я заметил кое-что ещё. Просканировав индусов даром, я уловил что одна эмоция превалировала надо всеми остальными – обида. Глубокая и… как бы сказать? Устоявшаяся, что ли? Привычная?

– Прошу вас, присаживайтесь.

Индусы сели с одной стороны стола, я с другой. Ну а первым заговорил высокий мужчина с седой бородой, который представился господином Шарма.

– Мы рады ступить на дружелюбную землю Венецианской Республики, – нагло соврал он.

– Отлично, – улыбнулся я. – В таком случае начнём переговоры?

– Нет, – ответил Шарма. – Не начнём.

– Почему же?

– У нас ещё не было танцев, – развёл руками старый индус.

О-хо-хо… опять начинается бредовый бред?

– Понимаю, – я состроил сочувствующую гримасу. – Но что же теперь делать? Я вот с утра до сих пор не успел кофе попить, однако не жалуюсь.

– Синьор Маринари…

– Нет-нет-нет! – запротестовал я на упреждение. – Я ни в чём вас не ограничиваю, господа. Хотите танцы – танцуйте. Я подожду. И как раз-таки выпью кофе…

Тут я обернулся в сторону бара и кивнул Конану. Рыжий мой сигнал понял и принялся исполнять. Индусы же тем временем переглянулись меж друг другом, но в пляс не пустились. Всё-таки решили проглотить смертельную обиду и хотя бы попытаться начать переговоры.

И Шарма начал излагать свои условия. Сюрпризов или неожиданностей – по нулям. Всё то, о чём шла речь, я уже успел прочитать в документах, которые оставил Голубь.

– М-м-м… отлично, – кивнул я.

А сам начал лихорадочно соображать – какими же я сейчас располагаю возможностями? Соображал, соображал, но так ничего и не сообразил. А время вышло и мне на подписание подсунули договор. На хинди. А я пускай и полиглот, тут остался в замешательстве.

В Индии я бывал не единожды, учился местной кухне и проходил практику во всевозможных ресторанах, но вот конкретно хинди не выучил. Не в тех регионах бывал, что ли? Мои наставники общались со мной либо на английском, либо на бенгальском, либо на маратхи. Последними двумя языками я овладел, а вот хинди… просто не выдалось случая.

– Извините, – я отодвинул от себя договор. – Но я не буду подписывать то, чего не понимаю. Вы могли включить в условия договора всё, что угодно.

Индийцы раздражённо переглянулись. Господин Шарма вздохнул, ну а дальше начался цирк с конями. Или со слонами? Короче! Индийская делегация по какой-то причине начала затягивать переговоры. Господин Шарма то вставлял в свою речь длинные философские размышления, которые не имели никакого отношения к делу, то цитировал наизусть древние тексты, то требовал пятиминутные перерывы на медитацию. Делал всё, лишь бы не говорить о делах. Ну а в конце концов повёл себя в крайней степени нелогично.

– Что ж, синьор Маринари, – сказал он, поднимаясь с места. – Раз вы не подписываете документ, то мы уходим.

– Стойте, – нахмурился я. – Это почему?

– Потому что по законам и обычаям… к слову говоря, ВАШИМ законам и обычаям, Венеция должна предоставить нам любой отель на наш выбор. На всё время нашего пребывания.

– Так…

– А пребывать мы здесь, по всей видимости, будем долго, – улыбнулся Шарма. – До тех пор, пока вы не выучите хинди.

Мысль между строк ясна и понятна – господа индийцы собрались заселиться в самый дорогой отель Венеции. Казна города начнёт трещать по швам, а виноват в этом буду я. Однако… вы думаете, что я вас не переиграю?

– Хорошо, – кивнул я. – Без проблем, – и даже не дёрнулся, чтобы хоть как-то остановить делегацию.

Вместо этого, проводив взглядом оранжевые силуэты, я достал свой планшет префекта и начал искать всю информацию о городских отелях и свободных номерах. Запретить частникам принимать гостей я не могу, потому что это где-то за гранью добра и зла. Выкупить всё? Боюсь, это весьма больно ударит по моему же карману. Но сделать так, чтобы им стало неудобно…

– Алло, Абрам? – я позвонил своему заму. – Слушай внимательно. Прямо сегодня и прямо сейчас в каждом отеле Венеции должно произойти небольшое ЧП. Такое, знаешь? Которое можно устранить в течении пары минут и которое никак не повредит престижу места.

– Какое ЧП, синьор Маринари? – уточнил домовой, явно сбитый с толку, а я ответил:

– Какое-то. Прояви изобретательность. Ты же не просто так на своём месте, верно?

– Ага, – тут Абрам какое-то время сосредоточенно помолчал. – Вы хотите провернуть это по каналам домовых? Просто… это не совсем работа и…

– Это ещё какая большая работа, – ответил я. – Однако я понимаю, что это перебор. Поэтому передай дону Базилио, что в ответ на услугу я приглашаю его и всех исполнителей на небольшой корпоратив в «Марину». На столах будут стоять все те блюда, которые вы так любите, и вся ночь будет принадлежать только вам. Любая дата на ваш выбор, без записи и очередей…

После этих слов Абрам бросил трубку. Я уж было дело подумал, что домовой обиделся, однако он перезвонил через пару минут с хорошими вестями:

– Всё сделано, синьор Маринари.

Ну а спустя четверть часа вернулись индийцы. Всё такие же обиженные, но теперь до кучи ещё и недовольные. Делегация расселась по местам, как будто бы ничего не было, и господин Шарма протянул мне второй договор. Уже на итальянском.

– Вот, – сказал он. – Нашли случайно…

– А что такое? – спросил я с невинным видом, проглядывая бумаги. – В однозвёздочных отелях не так удобно?

– Что-что?

– Я говорю: замечательная новость, что вы нашли договор, – я улыбнулся. – Однако извините, теперь я занят. Мне сейчас нужно пиццу готовить, потом пасту, потом… короче говоря, дел невпроворот. Давайте перенесём наши переговоры на завтра. Двенадцать часов вас устроит?

– Но… Ведь…

– Вы ушли и закончили переговоры. Теперь у меня другие дела.

Индийцы выпучили на меня глаза и открыли рты от изумления.

– Ну а что поделать? – развёл я руками, встал и направился по направлению к кухне.

Ну да, ну да. Будут меня ещё какие-то мелкие иностранные чиновники дрючить. Не дождётесь! Выкинув индусов из головы, я через кухню вышел в переулок и направился туда, куда было нужно лично МНЕ. В клинику.

Зашёл, сел в кресло и стал ждать. Девушка, с которой у меня было назначено собеседование, оказалась пунктуальна донельзя. Минута в минуту от означенного времени она появилась в дверях: молодая, симпатичная, одетая в строгий деловой костюм и круглые очочки. Однако внешность мало вязалась с поведением – я видел, как девушка нервничает.

– Синьор Маринари, – кивнула она. – Меня зовут Каролайн.

– Да-да, здравствуйте, – я указал на стул напротив. – Присаживайтесь, пожалуйста.

И началось собеседование. Бегло рассказав историю клиники, я начал задавать вопросы и практически сразу же понял, что Каролайн вообще ничего не знает и категорически ничего не умеет. Однако меня это устраивало целиком и полностью! Девушка сказала, что ей нужен опыт. Она сказала, что готова учиться, и выкатила целый список профильных курсов, которые хотела бы посетить.

Курсы эти, к слову, я обязался оплатить как работодатель, но это ведь нормальная практика. Взращивать собственного специалиста, который впоследствии принесёт мне кратно больше денежек.

И всё шло прекрасно до одного момента.

– Синьор Маринари, – сказала Каролайн и виновато опустила глаза в пол. – Я должна вам признаться. Из-за меня у вас могут начаться проблемы, – а потом и вовсе расплакалась.

– Погоди, – попросил я. – Не надо реветь, – а после протянул ей початую пачку салфеток и трудовой договор. – Вытри слёзы, подпиши вот здесь, а потом расскажешь мне, в чём проблема.

– Нет!

Салфетку Каролайн приняла, а вот договор отодвинула.

– Я так не могу!

– Ну конечно же можешь! – парировал я. – Ты сильная! Посмотри на себя: такой долгий путь проделала! Поэтому я в тебя верю! Так что давай, ставь подпись…

Ну а дело было в том, что я действительно хотел, чтобы в этой клинике начал работать хоть кто-то. Найти психотерапевта в Венеции было практически невозможно, – об этом даже Греко сказал. И дело лишь отчасти в личных массажных кабинетах и прочих капризах. Специалисты такого уровня, которого я бы хотел, как правило были востребованными и очень важными людьми, которые сами выбирали себе работу. И отказывались от Венеции по той просто причине, что в этом городе каждый второй не в себе.

– Ставь подпись!

– Нет! Я не могу!

Вздохнув, я подумал о том, что сейчас она расскажет о том, что она оборотень, например. О том, что шестнадцать раз в месяц она обращается в голодную волчицу и убегает на поиски такого же голодного волка, чтобы однажды найти свою стаю и бегать с ней ночами. Однако на деле всё оказалось чуть попроще:

– Моя фамилия Руссо, – выдохнула она. – Вы же знаете, кто такие Руссо?

– Знаю-знаю, – кивнул я. – Ставь подпись.

– Отец сказал, что никто и никогда не возьмёт меня на работу! – совершенно игнорируя мои слова, продолжила сокрушаться девушка. – Ведь если хоть кто-то решится, то он очень серьёзно об этом пожалеет!

– Серьёзно?

– Да!

– Ну и отлично! – улыбнулся я. – Ставь подпись! Давай-давай-давай!

– Вы, наверное, всё-таки не знаете нашу семью… Джузеппе Руссо! Он…

– Император Мороженных Рожков, – перебил я. – Знаю я вашего папеньку прекрасно. А теперь, синьорина Каролайн, ставьте подпись.

– Но ведь у вас будут проблемы!

И будто бы в подтверждение её слов у меня зазвонил телефон. Прерывать собеседование было как-то некрасиво, и потому ответив я сразу же включил громкую связь.

– Здравствуйте, – раздался казённый голосок. – Синьор Маринари?

– Да.

– Отлично. Меня зовут Констанций Луккиано, я юрист синьора Руссо. Прямо сейчас у вас на собеседовании сидит девушка, которая является дочерью Императора. Хочу вас предупредить: если она подпишет трудовой договор, будет плохо.

– Кому? – уточнил я.

– Просто будет плохо. Послушайте совета, синьор Маринари, не нужно никаких действий. Я умею ломать людям жизнь и делать очень больно…

Каролайн в этот момент закрыла лицо руками и прошептала:

– Синьор Маринари, прошлый человек, который собирался дать мне работу, сейчас сидит в тюрьме, – и снова горько расплакалась.

– Да-да, – продолжил голос. – Мы сломаем вам жизнь, синьор Маринари.

И в этот же момент на телефон пришло сообщение. Внезапно, на мой банковский счёт упала весьма крупная сумма денег.

– Увидели? – уточнил юрист и не дожидаясь моего ответа продолжил: – Это пряник, синьор Маринари. Чтобы вы понимали, что с синьором Руссо можно договориться по-хорошему. Если сделаете, как мы говорим, деньги останутся на вашем счету. Вы поняли?

– Понял, – ответил я. – Без проблем.

– Ну вот и отлично, – кажется, юрист улыбнулся. – Мы очень любим умных людей.

На том я скинул звонок и попросил Каролайн перестать плакать. А сам набрал в Департамент Экономических Преступлений и Налоговых Изобретений Венецианской Республики при Личном Контроле Дожа.

– Добрый день.

– Здравствуйте.

– Беспокоит Артуро Маринари, префект района Дорсодуро. У меня есть заявление.

– Слушаем вас, синьор Маринари.

– Только что мне на счёт перевели деньги. Что это за деньги, откуда и зачем – я не понимаю. Однако имею все основания предполагать, что это взятка. Не могли бы вы разобраться?

– Ваша заявка принята, – ответили на том конце.

– Благодарю!

Запугать меня решили, значит? Ну-ну…

– Ставь подпись! – завершив очередной звонок, попросил я Каролайн. – Просто подставь подпись и всё!

Девушка перестала реветь и теперь смотрела на меня, широко раскрыв рот, так что я даже не будучи дантистом безошибочно определил начинающийся кариес на её верхней левой восьмёрке. Глаза Каролайн тем временем по радиусу стали шире очков.

– Ставь, – повторил я. – Подпись…

И она таки поставила. А вот в состоянии аффекта или нет вообще не важно, никто ничего не докажет.

– Замечательно, – сказал я, забирая договор. – Добро пожаловать в команду, – и следующим же делом позвонил Джулии.

Попросил кареглазку бросить все дела и срочно бежать в клинику. Зачем? Так ведь… за тем! Каролайн только-только с поезда, одна в чужом городе, и ей как минимум нужно помочь снять квартиру, зарегистрироваться, объяснить правила аномальной ночи и всё такое прочее. И кто как не Джулия справится с этим, при этом избегая двусмысленности?

– Знакомьтесь, девочки, – сказал я и с чувством выполненного долга отправился в ресторан.

Внутри себя уже ожидал, что история с Руссо обязательно должна получить развитие. Ну и дождался. Не успел я дойти до «Марины», как у меня снова зазвонил телефон.

– Ну допустим «алло», – сказал я с вызовом, и тут же сам себя пристыдил. Потому как:

– Здравствуйте, синьор Маринари, – отозвался бодрый мужской голос. – Вас беспокоит третий старший инспектор Департамента. Ваша заявку была принята и обработана. Следуя протоколу, сообщаю: Констанций Луккиона был признан виновным в деле о взятке в особо крупных размерах. Решение уже вынесено, и синьор отправляется на восемь лет в Римскую цитадель.

– Цитадель? – переспросил я.

– Тюрьма высшего класса, в которой содержатся экономические преступники.

– Ну… Нормально, – улыбнулся я. – Благодарю вас.

– Если вновь возникнут подобные ситуации, – продолжил инспектор, – сразу же обращайтесь к нам. Венеция чтит законы и чтит тех, кто чтит законы.

– Вы сейчас трижды сказали слово «чтит», – заметил я.

– Уважение к законам, синьор Маринари.

– Уважение превыше всего.

– Да! Уважение – это всё!

Вот и поговорили. Я убрал телефон и довольный собой двинулся дальше. Ну что? Поугрожали? Что ж… будь я коренным венецианцем, я бы, наверное, попытался действовать чуть более учтиво. Однако у меня на Родине, в Российской Империи, всё было немножко по-другому…

Глава 13

На удивление тихое утро. Ни индусов, ни собеседований, ни одержимых, ни даже гвардейцев во главе с Голубем. За всеми этими непонятными движениями, я как-то начал забывать свою основную деятельность. И тем приятней было к ней вернуться. Причём, – неожиданно! – в роли настоящего, устоявшегося в профессии ресторатора.

Где-то на кухне звенела посуда, – это Индзаги готовил завтрак для первых гостей, – за баром Конан в сотый раз натирал бокалы, и всё было именно так, как я люблю. Тихо, спокойно и… по-ресторански, что называется.

И как же здорово, что у меня появились такие помощники. Как здорово, что команда сложилась. Что на кухне, что в зале, никто не требовал контроля, и мне теперь даже планёрки проводить не нужно было. Люди сами всё знали и работали вместе, как единый механизм. Ну а если вдруг тупили…

– Билли! – рявкнула Джулия. – Почему салфетки не накрутил⁈

– Синьорина, я…

– Что⁈ Чем ты так сильно был занят⁈

Вот она – моя валькирия от мира общепита. Пока я спокойно пил свой кофе, Джулия собрала вокруг себя официантов и приступила к воспитательному процессу. Кому кнут, кому пряник, кому просто ценное указание. «Этот столик для семьи с детьми, приставьте стульчик», «там у нас годовщина, поставьте цветы и свечи», и всё такое прочее. Голос уверенный, а команды чёткие, как выстрел или тост на охоте.

Не покривлю душой, если скажу, что Джулия не просто вела себя, как хозяйка этого заведения, но и была ею. Строгой, но справедливой. Требовательной, но доброй. Девушка знала свою работу, замечала каждую мелочь, и потому пользовалась уважением персонала.

А как страстно орала! Я аж засмотрелся…

– Кармен, – я отпил глоток кофе и тут же перед глазами почему-то всплыла картина с Бала. Изумрудное платье, струящееся при каждом движении, живые цветы в волосах, причёска, и сама Джулия, что кружилась вместе со мной в танце – счастливая. Счастливая настолько, что у меня аж дыхание перехватывало.

Тут я поймал себя на мысли, что в тот вечер она была не то что самой красивой женщиной в зале, а, пожалуй, во всём мире. А я? Все эти несколько месяцев я старательно не замечал все её намёки, прикидываясь то шлангом, то ветошью, то кусочком бородинского хлеба. Вот только это совсем не значит, что я эти намёки не понимал, и не думал о них.

И вот сейчас, кажется, наконец-то додумал. А стоит ли тянуть дальше? К чему оно вообще? Если позволите – нахрена?

Я вспомнил слова деда Богдана. Помнится, мы в очередной раз вместе кашеварили, – что именно сейчас уже не вспомню, – и он вдруг ни с того ни с сего начал говорить про женщин. Хотя я в тот момент даже до пубертата не добрался, и был свято уверен в том, что все девчонки – дуры, но слова запомнил.

Дед говорил о том, что женщина в жизни каждого мужчины играет на главных ролях, и чуть ли не всё зависит от того, правильную он выбрал или неправильную. С правильной, дескать, можно свернуть горы. А с неправильной и с места тронуться станет нереально.

«Не торопись, Артур», – говорил Богдан Константинович: «Присматривайся. Долго и внимательно, как к ингредиентам для сложного соуса. Всё должно быть идеально».

Тогда я и половины его слов не понял, а вот теперь эти стариковские нравоучения были ясны, как день.

И я присматривался. До-о-о-олго присматривался, как и было велено. Наблюдал за кареглазкой в печали и радости, что называется. Видал её и в болезни, и в здравии, и в лютой запаре. И, кажется, присмотрелся.

Она – та. Надёжный тыл, искренняя поддержка и та самая искра радости, без которой жизнь теперь будет пресной. Настоящая. Без фальши. И если я прав, – а я, блин, прав, – то настала пора для предложения. Не когда-нибудь, а прямо сейчас.

То есть… ну вот не прямо сию секунду. Так-то мы с ней на пару уже разбарабанили сеть ресторанов, ворочаем неплохими деньгами и периодически выбираемся на балы, так что подростковая романтика, – подойти посередь смены, весь из себя такой порывистый, и надеть на палец баранку, – не прокатит. Нужно обставить всё красиво – так, как девушка того заслуживает.

Да то же кольцо например!

– Хм-м-м…

Тут в мою голову закралась крамольная мысль. Я ведь ВРИО Дожа. И технически… наверное… может быть… может быть, у меня есть доступ к городской сокровищнице? Думаю, Джулия, как урождённая венецианка, запищит от восторга, если у её обручального колечка будет многовековая история, связанная с городом. Ну… или хотя бы бриллиант в сто-тыщ карат.

Хотя от этой мысли я довольно быстро отмахнулся. Сам не полезу, но у синьора Голубя спрошу. Или вообще у самого Дожа. Он хоть и максимально странный товарищ, но с другой стороны до сих пор торчит мне несколько желаний. Да и про зарплату ВРИО мы что-то как-то ни словом не обмолвились, а ведь она есть. Она просто не может не есть.

– Ладно…

Зарубку на память сделали, начинаем подготовку. Но спешить в таких делах явно не стоит. Нужно и кольцо найти, и сам формат предложения придумать, и время выбрать, и место. Отхлебнув кофе, я вернулся из своих мыслей в реальность.

– Индзаги, есть что для Андрюхи?

– Вот там бокс лежит, синьор Маринари!

– Благодарю…

Для уважаемого водоворота мы с недавних пор мы завсегда собирали «хорошую» некондицию. То есть не тухлое мясо, а, к примеру, пиццу со слегка подгоревшей корочкой, за которую гости могут предъявить. Или обрезь овощей, которую в салат за много денег не засунешь, а в Ужаса Глубин засунешь. Короче, не очень презентабельная вкуснятина.

– Андрей! – крикнул я, выходя в технический переулок. – Держи воронку бодрей!

А потом по привычке кинул в канал кусочек пиццы. Вот только тот, внезапно, просто пошёл ко дну…

– Э-э-э… Андрей? – повторил я, глядя на гладкую поверхность воды. – Дружище, ты где?

И только рябь от лёгкого утреннего ветерка поднялась. Я подождал секунд тридцать, но ничего.

– Андруша! – крикнул я. – Бру-бру-бру, мой маленький! Ты где⁈

И опять ничего. Я нахмурился, – впервые со мной такое произошло, – и вернулся в «Марину». Сытый или голодный, но Андрей ни за что не отказался бы от стратчателлы – я уже давно приметил, что это его любимое лакомство. Взяв стограммовую баночку сыра из холодильника, я недолго думая вскрыл её и вывалил содержимое в воду.

– Андрей, стратчателла! Банапити!

И опять ничего! Только какая-то маленькая рыбёшка всплыла, клюнула кусочек сыра прежде чем он начал тонуть, и скрылась обратно. Водоворот не пришёл.

И тут мне в голову пришла странная мысль – я абсолютно нихрена не знаю об Андрюхе. Кто он такой вообще? Где он живёт, когда не крутится возле «Марины»? Чем парень вообще дышит? С кем дружит, кого, наоборот, не жалует? Есть ли у него семья? У меня ведь даже не было контактов его родственников, чтобы позвонить той же бабуле и спросить, где пропадает её внучок.

Мне аж стыдно стало – какая-то дружба в одну калитку получается. Андрей всегда приходил сам. Зачастую являлся именно тогда, когда был нужен, выручал меня, – да вспомнить хотя бы ту баржу с мусором! – получал вкусняшку, будто послушный питомец, и исчезал. А тут, получается, пропал с концами. И я даже приблизительно не знаю, что с ним могло случиться.

Тревога начала перерастать в панику. Я чувствовал, что должен срочно что-то сделать, но вот что именно? Думаем! Кто может знать хоть что-нибудь об аномальных водоворотах? Среди моих знакомых, пожалуй, только один человек.

– Алло, Матео!

На заднем фоне я услышал звонкий девичий смех. Причём… одна смеяться не будет, а две смеются не так. Да ещё и плеск такой, будто десять тел в джакузи култыхаются.

– Это у тебя там твои просто-подруги ржут?

– Без комментариев, Артуро, – ответил Матео, но судя по тону улыбнулся.

– Понятно. Я чего на самом деле звоню? Можешь пробить по своим каналам информацию насчёт Ужаса Глубин? Водоворот такой прожорливый. Чуть ли не каждый день к «Марине» приплывал, а тут вдруг пропал.

– Задачу понял, – очень по-деловому сказал Матео. – Обсужу с Жанлукой, и если что-то выясню, то сразу же дам знать.

– Благодарю!

Положив трубку, я попытался представить себе это «обсуждение» на булькающем диалекте итальянского. Жанлука плавает туда-сюда и выпускает пузырики разных форм и размеров, а потом Матео засовывает голову в аквариум и бурлит ему в ответ. Они… вот так разговаривают? Или как? Ай, ладно, на самом деле не хочу знать.

Как бы там ни было на самом деле, я знаю Матео. И знаю, что если он сказал, что постарается, значит, постарается. А иного пути найти Андрея у меня просто нет. Или есть?

Да, можно было бы обратиться к сиренам, но эти земноводные алкоголицы с меня потом банкет спросят или ещё чего посерьёзней. У Матео с русалками гораздо более близкие и доверительные отношения, так что сперва подожду.

– Хотя-я-я-я…

Тут я машинально посмотрел на запястье, где у меня до сих пор остался небольшой след от чёрной метки. Так, пятнышко. Оно не болело и никоим образом меня не беспокоило, – с тех пор как Черепатый был наказан и отправлен в Перу, метка стала просто небольшой чёрной «штуковиной», которая жила своей странной жизнью и иногда меняла формую. Я уже давно перестал обращать на неё внимание.

Однако сегодня она почему-то сложилась в очертания попугая. Ассоциативный ряд выстроился моментально. Попугаи – пираты – призрачный корабль – Чёрная Борода. Чувствуя себя ребёнком, который тайком от взрослых вяжет узелки на нитке для вызова матного гномика, я отошёл поглубже в переулок и шепнул прямо в пятно:

– Уважаемый капитан Чёрная Борода… прошу прощения, не знаю вашего настоящего имени. У меня тут Ужас Глубин потерялся. За любую информацию о пропавшем могу заплатить чистой энергией.

И что уж совсем странно, пятнышко тут же дёрнулось. Из попугая превратилось в чёрный смайлик, изображающий поднятый вверх большой палец. Договорились, мол. Сказать, что я был в шоке – соврать. Всё-таки Венеция уже сделала мне не один курс прививок от удивления.

Итого: все возможные ресурсы я задействовал. Матео, Жанлука и странное пятно. Теперь мне оставалось лишь ждать и заниматься своими собственными делами. К слову, о делах!

Я немного слукавил, когда сказал, что взял Каролайн просто так. На самом деле у девушки был огромный послужной список и солидное образование. Она закончила всё, до чего только смогла дотянуться благодаря деньгам своей семьи. Курсы психологии, институты, тренинги, и всё такое прочее. А поработать она успела аж в сорока пяти местах. Да, всего лишь по месяцу, – и по понятной мне причине, – но всё равно.

К тому же – магичка. В её анкете было указано, что она одарённая, с зачатками менталиста. Такие люди на дороге не валяются! А даже если валяются, то очень величаво. Настоящая находка, короче говоря.

Едва переступив порог клиники, я застал Каролайн за перестановкой. Девушка заняла утлый столик в углу, разложила на нём свой ноутбук, книги и какие-то бумаги. И ещё фигурку розового единорога пристроила, – когда-нибудь разобью ей сердце и сообщу о том, что они не розовые. Но что самое главное во всём этом…

– Каролайн, – вздохнул я. – Я же вроде сказал, что весь кабинет теперь твой. Давай, перебирайся за нормальный стол. Вон тот, по центру.

– Ой, да бросьте, синьор Маринари, – отмахнулась девушка. – Я ведь прекрасно знаю, что через пару дней мне придётся отсюда уйти.

– Это почему?

– Да потому что, – Каролайн опустила глаза и начала нервно перебирать бумаги, дескать в работу ударилась. – Я же не единожды говорила вам о своём отце и наших с ним отношениях. Он просто не позволит мне работать. Рано или поздно он надавит на вас так, что вы меня сами же и уволите.

Я вздохнул ещё раз. Затем молча подошёл, взял ноутбук Каролайн, и перенёс его за большой стол по центру кабинета. Потом вернулся за стопкой книг. Потом за единорогом.