Текст книги "Правила волшебной кухни 10 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Что ж. За тем я сюда прибыл. То-то мне и надо. Остаётся лишь надеяться, что это не Венеция делает людей одержимыми, чтобы я смог потренироваться.

– А куда его увезли? – спросил я, на что синьор, не думая ни секунды назвал мне адрес клиники.

– Благодарю, – кивнул я. – Пойду посмотрю, – и уже было двинулся в путь, как:

– Ты ненормальный, что ли? – сказал синьор усач и схватил меня за рукав. – Эта клиника – объект повышенной безопасности! Её охраняют две сотни бойцов! Попасть туда можно только по специальному пропуску, так что даже не надейся. Тебя к ней даже близко не подпустят.

Я задумался. Плохо. Но… а что мне теперь делать? Ничего, что ли? Остаётся надеяться лишь на то, что я встречу там каких-нибудь знакомых. Ведь если всё настолько серьёзно, как говорят местные, то на ТАКОЙ объект меня даже со значком от Дожа не пустят.

– Всё равно попробую, – сказал я и пошёл вдоль по улице.

Пошёл. Дошёл. И тут же испытал нечто, похожее на шок. Клиника представляла из себя не просто здание, а настоящую крепость – высокие бетонные стены, поверх них колючая проволока, камеры на каждом углу и целые патрули охранников в камуфляже. С автоматами, собаками и, – чтобы уж наверняка, наверное, – целыми связками гранат на поясе.

– День добрый, – сказал я, подходя к главным воротам, где меня тут же приветил здоровенный мужик с челюстью столь квадратной, что её можно было бы использовать на уроках черчения. – Меня зовут Артуро Маринари, я пришёл посмотреть на одержимых.

– Чего?

– Возможно, я могу помочь.

– Ага.

– Вы не могли бы меня пропустить?

Охранник оглядел меня с ног до головы, а затем заливисто рассмеялся.

– Конечно-конечно, – сказал он, вытирая слёзы. – Ты что, парень, совсем больной? Иди отсюда, ладно? Здесь тебе не цирк уродов, а секретный объект.

– Кхм-кхм, – прокашлялся я и решил использовать один из козырей. – Между прочим, я префект района Дорсодуро. Может, мы с вами всё-таки сможем договориться? Это не праздное любопытство, я пришёл по делу.

– Знаешь? – через неловкую паузу сказал охранник. – Я капитан. И здесь, на этом объекте, нет никого ниже меня по званию. Вот НАСТОЛЬКО он секретный, понимаешь? Здесь лечат от аномальных болезней, потому и охрана соответствующая. Так что шёл бы ты отсюда, пока я не вызвал подкрепление. Поверь, эти проблемы никому не нужны…

Действительно, всё серьёзно. Раз на дверях стоит целый капитан, то простым смертным внутрь хода нет.

– И что твоё префектство тебе даёт, а? – усмехнулся охранник. – Думаешь, сейчас позвонишь кому-то и всё решится? Не обманывай себя, парень.

В этот момент из дверей на шум вышел ещё один военный, и спросил у сослуживца, всё ли нормально.

– Да вот же, – хохотнул тот. – Пришёл человечек, говорит, что хочет на одержимых посмотреть.

– Ах-ха-ха-ха! – засмеялся второй, а потом обратился ко мне. – Синьор, прошу вас, никуда не уходите! Я сейчас! Я быстро!

Я-то, грешным делом, подумал, что лёд тронулся, и сейчас что-то произойдёт. Однако второй охранник исчез за дверями и вернулся спустя некоторое время ещё с тремя вояками.

– Вот! – крикнул он, указывая на меня пальцем. – Это он! – и вся эта толпа согнулась от смеха в пополам. – Сразу видно, что не местный!

– Местный! – ответил им тот самый подполковник, с которым я изначально завёл беседу. – В том-то и дело, мужики, что местный! Говорит, что префект!

Прозвучал очередной взрыв гогота.

– Префект⁈ И при этом не знает таких простых правил⁈

Что ж… а была не была. Дав военным достаточно времени, чтобы отсмеяться, я залез в карман и достал значок Дожа.

– А если я вам вот эту штуковину покажу? – спросил я. – Может, вы меня всё-таки пропустите?

– Ой, чтобы ты там не показал, – начал было говорить капитан, но тут повернулся в мою сторону и застыл на месте.

Челюсть мужчины упала чуть ли не на мостовую, а глаза вылезли из орбит так далеко, что невольно подумаешь – а не было ли у него в родне улиток? Подполковник то бледнел, то краснел, будто бы неопределившийся хамелеон, а потом выдохнул:

– Да ладно⁈

У остальных охранников, – тех что стояли за его спиной, – случился нервный тик. Подрагивая глазами, носами и уголками губ, они забыли что им физиологически нужно дышать, и пялились на значок.

– Не может быть!

– Да как такое возможно⁈

– Нереально!

Первым в себя пришёл капитан. Встав по струнке ровно, он выпалил:

– Синьор, если прикажете, я могу отнести вас к одержимым на шее!

– Приятно, – кивнул я. – Но это будет лишним.

– Проходите, синьор, пожалуйста! Прошу прощения за задержку! Не знал! Просто не знал!

Немного смущённый всей этой ситуацией, я прошёл через строй военных за ворота клиники. Те остались позади, смотрели мне вслед и перебирали все фразы синонимичные выражению: «Да ладно⁈», – которые только могли придумать.

Я же пошёл… куда-то. Приметил патруль из трёх человек с немецкой овчаркой, у которых собрался спросить, где именно содержат одержимых, но тут патруль и сам свернул в мою сторону.

– Какого хрена гражданский делает на объекте⁈ – заорал он, брызжа слюной, а потом схватил рацию и объявил: – Тревога! Посторонний! Всем прибыть во внутренний двор срочно!

И стоит отметить профессионализм военных – они появились тут же. Вояки выбегали из дверей, выпрыгивали из окон, спускались на стропах с крыш. Итого на бедного и ни в чём не повинного меня бежало тридцать человек личного состава. Сослуживцы крикуна по патрулю тем временем уже наставили на меня автоматы, а собака чуть с цепи не срывалась, решив отведать на вкус свежей артурятины.

И неужели мне придётся с ними сражаться? М-м-м… не хотелось бы. Поэтому в качестве превентивной меры, я решил сперва показать патрулю значок Дожа.

– ДА ЛАДНО⁈ – заорал мужчина.

– Вау-уау-уау⁈ – подвыла овчарка, выпучив глаза будто лемур, а потом раззявила пасть так, что в неё могла бы залететь не то, что ворона, а легкомоторный самолёт.

В свою очередь подкрепление, что неслось на меня со всех сторон, уже развернулось на пятьсот сорок градусов, – от шока, по всей видимости, – и бежало в обратном направлении, только вот… ещё быстрее. Военные прятались за углы, кусты и мусорки. Патруль, что только что стоял передо мной мистическим образом рассосался, оставив меня в некоторой растерянности.

– Эй? – спросил я у куста, который очень подозрительно шевелился. – Прошу прощения, а мне куда?

И тут из главного корпуса навстречу мне выбежал запыхавшийся мужчина. Краснощёкий и взъерошенный, на бегу он держался за левый бок, но стоически терпел спазм диафрагмы. И даже улыбаться мне умудрялся, хотя в глазах застыл животный ужас.

– Добрый день, синьор! – сказал он, каким-то чудом справляясь с дыханием. – Меня зовут Бьянки, я управляющий этой клиники. Рад! Очень-очень рад! – синьор начал трясти мне руку. – Могу я проводить вас? Могу предложить кофе или чай? Или массаж? А-ы-ы-ыый! – взвыл бедняга. – Прошу вас, не молчите! Скажите, чем я могу вам помочь⁈

– На самом деле, – добродушно улыбнулся я. – Я хотел бы, чтобы мне просто не мешали.

– Без проблем!

Синьор Бьянки схватился за рацию.

– Эдмундо! – заорал он. – Эдмундо, закрывай клинику! Нужно, чтобы в течении минуты здесь не осталось никого! Всех эвакуировать! Это приказ!

В ответ из трубки донёсся удивлённый голос:

– Мне эвакуировать все полторы тысячи человек? Я правильно понимаю, доктор? Всех?

– Да! – крикнул злой как чёрт Бьянки. – Всех выгоняй к чёртовой матери сейчас же!

– Подождите, – сказал я, поднимая руку. – Мне кажется, вы меня неправильно поняли. Я же не просил вас закрывать клинику…

– Эдмундо, отбой! – Бьянки попытался повесить рацию обратно на пояс, не попал в кобуру с первого раза, разнервничался и запустил ей со всего маху куда-то в сторону. Разбилось стекло. Недовольно мявкнула кошка. – А что же вы просили, синьор? – заискивающе спросил он.

Хм-м-м… да что же это за значок?

– Подождите минуточку, – попросил я.

– Конечно, синьор!

Я сделал пару шагов назад, достал телефон, сфотографировал значок и отправил изображение Джулии. Подписал ещё: «Знаешь, что это такое?», – а в ответ получил сообщение: «БЕГИ!!!»

Да-да, с пятью восклицательными знаками. Вот только месседж кареглазки моё любопытство отнюдь не исчерпывал, и я собрался было повторить вопрос, но тут на меня буквально посыпались сообщения:

«Стоп!» – написала Джулия. – «Отставить! Не беги! Замри! Притворись, что тебя не существует!»

«Да что это такое-то?» – улучив момент спросил я. – «В чём смысл-то?»

«НЕ СПОРЬ, АРТУРО!!!» – о, снова на верхний регистр перешла. – «НЕ СПОРЬ И ДЕЛАЙ ВСЁ, ЧТО ТЕБЕ СКАЖУТ!!! ТАК НАДО!!! ПОТОМ ОБЪЯСНЮ!!!»

Ну молодец, конечно. Только ещё жути на меня нагнала. И пусть я понятия не имею, что за штуку дал мне Дож, но теперь понимаю – она чрезвычайно мощная и открывает не просто «какие-нибудь» двери, а чуть ли не все.

– Синьор Бьянки, не могли бы вы проводить меня в палату к одержимым? – уточнил я.

– А массаж?

– А массажа не надо.

Ну и что в итоге? В итоге синьор управляющий проводил меня в палату, а уже спустя пару минут мне устроили рандеву с одержимым. Пара бравых санитаров в сопровождении военных завели в помещение мужчину. Тот был одет в смирительную рубашку и выглядел как человек, который уже давно потерял себя.

Извивался, брыкался, толкался, пытался хоть как-то высвободиться. Орал через кляп что-то явно нечленораздельное и смотрел на меня безумными глазами. И как бы… вывод напрашивается сам собой. Мне даже не пришлось сканировать его даром, чтобы понять – между ним и больными в Дорсодуро огромная разница. Я бы даже сказал «пропасть».

И если у тех одержимость была на ранней стадии, то товарищ передо мной промариновался уже достаточно долго. И такого я, признаться, не ожидал. Не ожидал, что мне придётся провести в клинике ближайшие пару дней, вычищая одержимость из одного-единственного пациента. С другой стороны, я получу гораздо больше опыта. С третьей, безумно жаль, что придётся отложить готовку, и что так долго из-под моих рук не выйдет ни одно блюдо.

– Понятненько, – вздохнул я и набрал Ане. Сестра ответила сразу же, как будто ждала моего звонка. – Привет! Тут такое дело…

– Что-то случилось?

– Случилось, – не стал врать я. – Только объясню я тебе всё потом. А сейчас прошу: предупреди всех, что меня не будет несколько дней. И присмотри там за производством. Главное, чтобы кухня не простаивала.

– Поняла, – коротко ответил Анна Эдуардовна, а следом попросила меня быть осторожней и не делать глупостей. – До встречи.

Я убрал телефон обратно в карман, подошёл к брыкающемуся одержимому и вытащил кляп у него изо рта. Тут-то он и разошёлся. Начал визжать, пищать, и щёлкать пастью, пытаясь дотянуться до меня и укусить.

Я же смотрел и думал:

– Ну и что мне теперь с тобой делать?

Внезапно, одержимый перестал брыкаться и орать. Он замер, успокоился и выглядел теперь как самый обычный человек. Вот только меня тем временем обдало таким потоком тёмных эманаций, что аж волосы дыбом встали.

– А что со мной делать? – зловеще улыбнулся одержимый. – Заключать сделку, Артуро… или мне лучше называть тебя Артур? Ах-ха-ха-ха-ха!

– Да называй, как хочешь.

– Ты-ы-ы-ы! – протянул мужчина. – Внук человека, который смог в одиночку сделать то, что было не под силу целому миру. Вот только… ты же знаешь, что ни к чему хорошему это его не привело? Теперь он заблудшая душа, а мы здесь!

Тут же я понял, что общаюсь не с обычным одержимым. О, нет. Это был кто-то из тех, кто затеял весь этот ужас. Наверняка не самый главный, но явно кто-то из «верхушки руководства экспансией».

Тут я вздохнул, чувствуя, как усталость заранее наваливается на меня. Двумя днями тут не обойдёшься. Тремя тоже. Складывается у меня такое чувство, что я проведу наедине с этим бесноватым господином не меньше недели. А мог ведь сейчас стоять на кухне и готовить! Просто… из-за своего характера и принципов не могу пройти мимо.

– Сделка так сделка, – сказал я. – Звучит разумно.

– Присоединись к нам! – улыбнулся одержимый.

– Да нет-нет, я про другую сделку, – покачал я головой. – Даю тебе выбор. Либо ты уходишь из этого тела и оставляешь человека в покое, и у всех всё хорошо. Либо будет очень-очень больно…

Одержимый рассмеялся, что как бы подразумевало под собой, что сделки не выйдет.

– Понятно…

– Я помню ту боль, которую могут причинять подобные тебе! – заорал он, преобразуя голос до неузнаваемости. Теперь он был не просто грубый, а какой-то металлический. – И эта боль мне не страшна! Начинай! И я тоже начну!

После этих его слов, на меня тут же нахлынули эманация хаоса и безумия.

– Давай! Посмотрим, чей рассудок сломается первым!

Я в ответ лишь улыбнулся.

– Знаешь, – сказал я, – а ведь с такими как я ты вряд ли встречался. У меня есть одна особенность. Я не люблю причинять боль даже таким, как ты. У меня другие методы…

Глава 3

Я стоял над койкой, к которой привязали одержимого, а в голове раз за разом прокручивал слова деда. О том, что одержимые не враги. О том, что они голодны. О том, что их нужно кормить. В теории всё звучало довольно просто, но добравшись до практики я сперва растерялся. Смотрел на человека, что бьётся в конвульсиях, и не совсем понимал – что именно надо делать.

– Ладно…

Я закрыл глаза и выдохнул. Затем отбросил все мысли о борьбе – о том, что нужно уничтожать своего противника, давить его и так далее. Вместо этого я начал вспоминать. О том, как двери «Марины» открылись впервые и я усадил за столик своего самого первого гостя. О том, как улыбалась Джулия, когда я подарил ей ожерелье из жемчуга. О свадьбе Петровича. О рыбалке с Матео. Обо всех фестивалях и праздниках, которые мы уже успели подарить этому городу. Вспоминая, я невольно саккумулировал всё доброе, спокойное и счастливое, что только было во мне. А потом мощным потоком выпустил всё это в одержимого. Не в качестве атаки или угрозы, а… именно как еду.

– Братишка, – улыбнулся я, стараясь игнорировать искажённое от злобы лицо, и проклятья, что летели в мой адрес. – Братишка, я тебе покушать принёс.

Тут одержимый на мгновение замер. Ощутил какое-то новое воздействие и насторожился, будто бы принюхиваясь к нему.

– Так, значит? – улыбнулся он и явно что хотел выдать нечто пафосное, но: – Эй, – как будто бы перебил сам себя. – Слышь? Прекрати…

Улыбка сменилась недоумением, а потом и вовсе страхом. Одержимый снова начал дёргаться и извиваться, но на сей раз не от агрессии, – как Злое Зло, что хочет вырваться и наброситься на тебя, – а от истовой паники застрявшего в лифте клаустрофоба.

– Прекрати! Ты слышишь меня вообще⁈ Прекрати немедленно!!!

Прекращать я, конечно же, не собирался. Я продолжил кормить его, ощущая как моя собственная позитивная энергия переполняет оболочку и одержимый… ну… как будто бы начинает давиться. Его затрясло пуще прежнего. Тело выгибалось, смирительная рубашка начала трещать по швам, ремни натянулись.

– Хватит! Остановись! Прекрати!

– Не-а.

– Что ты делаешь⁈ Это неправильно! НЕПРАВИЛЬНО!!!

Что характерно, у меня всё получалось.

– А что такое? – спросил я. – Людям, например, такое нравится. Тепло, забота, спокойствие. Это же вкусно! Ты просто не привык в такой пище, дорогой друг. Но ты не переживай! Это как с фастфуда на овощи пересесть – не ты первый и не ты последний. Сперва несколько суток бомбёжки белого камня, а затем перманентное чувство лёгкости. Привыкнешь.

– Нет! – задёргался одержимый, вообще не сознавая что происходит. – Мы питаемся другим! Другими эмоциями!

Я усмехнулся, чувствуя, как его сопротивление тает с каждой секундой. Корчи и судороги становились всё более усталыми. Тварь только что хапнула агрессивную форму несварения. Сущность, что привыкла питаться страхом и ненавистью, захлёбывалась в этом потоке тепла и света.

– Да-да, я знаю, – кивнул я. – Страх, паника и всё такое прочее. Но ты же вылез в человечий мир, правда? Сам вылез, и никто тебя об этом не просил. Тут другие порядки. Ну а в ресторане Маринари так вообще подают самое лучшее. Вот только для людей, а не для такой пакости, как ты…

Дальше одержимый устал орать и бился в конвульсиях молча. Простыни под ним были насквозь мокрыми, волосы прилипли ко лбу, а глаза как будто закатывались. Он был измучен, раздавлен, и я чувствовал, как его воля ломается.

– Не делай так, прошу, – за всё время нашего диалога он впервые перешёл с крика на обычный человеческий тон. – Я расскажу тебе всё, что знаю, только перестань. Пожалуйста, я не могу больше этого выносить…

Я задумался и на секунду прервал поток.

– А давай, – согласился я. – Давай попробуем. Я слушаю, говори.

Одержимый же начал быстро-быстро тараторить, – как будто побоялся, что я снова начну его «кормить». А сказал он… по правде говоря то, что и так было мне известно. О том, что в городе есть другие одержимые, и что они к чему-то готовятся. А вот где именно они находятся и к чему именно готовятся не сказал, потому что:

– Я и сам не знаю…

– Хреновый из тебя доносчик, – вздохнул я.

А затем навалил снова. Вернуться к истязаниям после передышки оказалось для одержимого оказалось невообразимо больно, и я почувствовал, как он начинает ломаться. Ещё чуть-чуть. Ещё немножечко, и дрянь кончится, но…

– Что такое? – нахмурился я.

Внезапно, поток позитивной энергии как будто бы в стену впечатался. Блок. Не просто «сильный», а буквально «непрошибаемый». Как будто в нашу дуэль вмешался кто-то третий, и этот третий… он не стал помогать. Наоборот. Он как будто бы схватил своего миньона за шкирку и резко выдернул из тела.

Р-р-раз, и всё. Как гнилой зуб. Одержимый, – уже вовсе никакой не одержимый, – закрыл глаза и обмяк на кровати. Дыхание выровнялось. Конвульсий как не бывало.

– Уснул что ли? – спросил один из санитаров, а я ответил, что:

– Без понятия.

На то, чтобы «проспаться» человеку потребовалась минута, после чего он открыл глаза. Причём явно не понял, где он, и что вообще происходит.

– Почему я привязан?

– Синьоры дюжие санитары, – обратился я к медперсоналу. – Не могли бы вы ввести человека в курсе дела?

– А он…

– Он в полном порядке. Можете развязать и снять рубашку, никакой опасности больше нет. А я пойду. При всём уважении, я немножечко устал…

Выйдя из палаты, я нашёл первую же попавшуюся скамейку для посетителей, рухнул на неё и выдохнул. Произошедшее стоило переварить. Вот только мне, разумеется, не дали побыть наедине с собой.

– Синьор Маринари, вы что, вылечили одержимого⁈ – подбежал ко мне синьор Бьянки. – Но это же… невозможно! Как вам это удалось⁈

– Сам не понимаю, – честно ответил я.

Синьор директор уставился на меня с таким восхищением, будто бы сам он был двенадцатилетней школьницей, а я фронтменом корейской мальчуковой группы. Бьянки начал рассыпаться в комплиментах, но я слушал вполуха. Думал о том, что я не выиграл, уничтожим одержимость, а просто… как будто бы отложил поражение?

– Обращайтесь, – улыбнулся я врачу, когда тот наконец-то выговорился. – Я всегда готов помочь.

– Так ведь у нас есть и другие одержимые! – засиял он. – Может, вы сможете помочь нам и с ними?

– Сколько?

– Пять человек!

– Ведите, – согласился я, потому как и сам был не прочь вернуться к этой борьбе и посмотреть, чем она может закончиться.

По длинным больничным коридорам, меня провели в карантинную зону. Всех пятерых одержимых содержали в отдельной палате под охраной из санитаров и военных. Разные по возрасту, полу и внешности, люди были прикованы к кроватям так же, как мой недавний знакомец.

Я вошёл в палату и начал готовиться. Как морально, так и физически. Однако к тому, что произошло на самом деле, я подготовиться не мог, потому как тупо не ожидал подобного развития событий. Стоило мне подойти к очередному одержимому, как тёмная энергия сама собой уходила из него. То есть… я вообще ничего не делал!

– Синьор Маринари, вы гений!

Кто-то или что-то выдёргивало одержимость, – или «отзывало»? – из людей до того, как мы вступали в противостояние. Одержимые не дожидались пока я начну работать и ретировались самостоятельно.

– Восхитительно! – орал Бьянки, припрыгивая на месте. – Чудесно! – главврач хлопал в ладоши и смеялся.

Я же его оптимизма вообще не разделял, потому что смотрел на картину чуть шире. Это… нечестно! Это не борьба, а какая-то игра, правил которой я не понимаю. Тот, кто сидел за кулисами, специально уводил своих «полевых бойцов» при одном моём приближении. А вот для чего? Для того, чтобы я не мог получить информацию? Или чтобы лишить меня настоящей победы? Или потому, что удар по одному одержимому делает больно всем?

Чёрт… противник не только силён, но ещё и умён.

– Это чудо! Настоящее чудо, синьор Маринари! Вы сделали невозможное и я даже не знаю, как вас благодарить!

Что ж… отблагодарить меня я попросил добрым словом и катером, который доставит меня до основной части Венеции. В Мурано мы закончили, так толком и не начав. И надо было менять тактику.

Вдыхая свежий морской воздух, прямо с палубы катера я позвонил Ане.

– Ну что там?

– Отбой, – сказал я. – Я уже возвращаюсь в «Марину».

– Это прекрасно, – ответила сестра. – Но я спрашивала: что там?

– Всё сложно. Расскажу на месте…

Итог: через пару часов я уже оказался на пороге «Марины». Сумрачный, задумчивый, вообще не такой, как всегда. В ресторане был биток счастливых гостей, но даже это не радовало.

– Артуро! – навстречу мне выбежала Джулия. – Ну наконец-то! С тобой всё нормально⁈

– Ну… да, – пожал я плечами и двинулся к бару. – А что такое?

– Что он с тобой сделал⁈ – спросила девушка, плюхнувшись на стул рядом.

– Кто «он»?

– Защитник!

– Ничего не понимаю, – нахмурился я. – Какой защитник? И почему он должен был что-то со мной сделать? Ничего не понимаю…

– Ну как⁈ Ты же прислал мне фотографию значка! – будто подкрепляя собственные слова, Джулия начала трясти телефоном. – Значит, ты встретился с Защитником Венеции! Это же страшные люди, Артуро! И то, что они тобой заинтересовались, вообще не к добру!

– Ага, – кивнул я и улыбнулся. Затем залез в карман, вытащил значок и вложил его в ладонь кареглазки. – Ты про вот эту штуковину?

– Ох, – сказала Джулия, а потом… потухла.

Глаза девушки закатились, и она вместе со стулом начала падать на пол. Аня, которая оказалась тут как тут спасла положение, и подхватила тут же подхватила её.

– Дурак, что ли? – недовольно буркнула сестра. – Ты чего наделал?

– Ничего.

– Конан! – рявкнула Анна Эдуардовна. – Ну-ка дай водички!

– Сию минуту, синьорина Анна.

Дальше моя сестра сделали небольшой глоток и привела Джулию в чувства посредством мелкодисперсного плевка. Кареглазка же очнулась, тряхнула головой, села поровней и игнорируя факт потери сознания продолжила разговор ровно с того же места:

– Ты что, убил его⁈

– Опять не понимаю, – вздохнул я.

– Значок! Откуда он у тебя⁈ Ты убил Защитника Венеции⁈ – тут кареглазка вскочила на ноги и начала нервно расхаживать вдоль бара туда-сюда. – Ой-ой-ой-ой-ой… зачем же ты это сделал, Артуро? Зачем⁈ Так! Срочно собираем вещи и уезжаем из города. В Перу. А лучше в Антарктиду. Или… где нас точно не найдут?

– Стоять, – я взял девушку за руку. – Успокойся, пожалуйста.

– Да как же я могу успокоиться⁈ Как успокоиться, когда…

– Этот значок выдал мне Дож, – мягко сказал я, как будто разговаривал с ребёнком. – Он предложил мне поработать в какой-то организации, а потом сунул эту штуку. В какой именно организации не сказал, но, видимо, речь шла об этих самых Защитниках. Никого я не убивал, понимаешь?

– Дож… дал тебе это?

– Ну да.

– Да ладно⁈ – Джулия вытаращила глаза и открыла рот.

В этот же момент я заметил, что по залу пошёл какой-то подозрительный шепоток. Гости за одним столиком переглянулись меж собой, а потом принялись о чём-то тихо-тихо переговариваться, указывая на меня пальцем. Подслушали, видимо…

– Да ладно⁈ – вскрикнул кто-то из них, повернулся к соседнему столику и распространил своё знание дальше: – Да ладно⁈ – закричал уже соседний столик, и с запозданием в секунду: – Да-да ла-ла-дно-дно⁈ – передал на два следующих.

Шёпот перешёл в гул, а затем…

– Синьор Маринари, а можно с вами сфотографироваться⁈ – спросила женщина, которая первой отважилась сорваться с места.

Долбанная Венеция… эх… нет, ну а что мне делать? Вздыхать и глаза закатывать? Нет, конечно же. Улыбнувшись, я ответил:

– Конечно же, – и сфотографировался с синьорой. Потом с другой с синьорой и её детьми. Потом просто с детьми. Потом с усатым синьором и его отцом. Потом… со всем залом, короче говоря. Минут через пять я понял, что если срочно не свалю из зала, то буду стоять здесь до самого закрытия, а то и дольше.

А мне ведь тем временем нужно было очень крепко подумать и решить, что делать дальше.

– Ань, – я кивнул сестре. – Идём на кухню, быстро…

Там-то и спрятались. Конан принёс нам по чашечке кофе, Индзаги любезно предоставил для переговоров заготовочный стол, и мозговой штурм таки начался.

– Итак, – сказал я, делая глоток. – Что мы имеем? Дед толком инструкций не дал. Родители где-то в Венеции сеют хаос. Дож выдал мне значок, который как-то очень резко меняет отношение людей. Одержимые бегут при одном моём появлении, и не дают информации. Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое…

Сестра задумчиво накрутила на палец локон и ответила:

– Давай подумаем.

– Не поверишь, именно за этим я тебя и позвал.

– Не ёрничай, а то уйду! – нахмурилась Аня, но потом снова продолжила терзать волосы. – С дедом мы можем связаться? – спросила она и сама же ответила: – Не можем. Одержимых, которые от тебя бегут, задержать можем?

– Не можем, – подсказал я.

– Не можем, – повторила Аня. – Значок этот тебе мешает?

– Вроде бы нет.

– Не мешает, – кивнула сестра. – А значит методом исключения… чисто в теории. Мы можем разыскать родителей и спросить с них.

– Где разыскать-то? – уточнил я. – Они же никаких следов не оставляют.

– Я найду, – сказала Аня. – У меня свои методы. Если даёшь добро, я займусь этим прямо сейчас же.

Что ж. Пускай Сазоновы и не виноваты во ВСЁМ, но с чего-то же нужно начинать, верно? Так что предложение очень даже логичное.

– Давай, – согласился я. – Найди их. Только никого…

– Знаю-знаю, – сестра встала. – Никого не убивать, потому что мы пацифисты, – и похлопала меня по плечу. – Как что-то узнаю, сразу же сообщу…

С тем Анна Эдуардовна покинула кухню, оставив меня одного. Я слышал, как уходя она наказала Джулии присматривать за мной, потому что: «Артур опять задумался, и это не к добру». Язва такая…

Я сидел, смотрел на недопитый кофе и размышлял над тем, чем бы мне самому заняться. Благо, решение пришло само собой. Артём разминулся с Аней чуть ли не на минуту. Зашёл на кухню, пожал руку Индзаги, а после присел на тот же самый стул, где только что сидела сестра.

– Короче, – начал он. – Я закончил все приготовления. Зелья готовы, артефакты заряжены, можно спускаться в подвал Бачокки.

– Вот ведь, – расстроился я. – Аня только что на задание ушла. Ну… ладно, чёрт с ним. Пойдём вдвоём проверять твои зелья…

Потому что что? Правильно – хоть одержимые, хоть война, хоть сам конец света, а долг Оливаресу отдавать нужно. А для этого необходимо драгоценное вино семейства Джулии.

– В путь.

Мы вышли из «Марины», и тут я поймал себя на интересной мысли: а что если я покажу значок Дожа маркизу? Он простит мне долг?

Интерлюдия. Вальмарано

Синьор Вальмарано стоял на мостовой перед зданием, которое уже в который раз собирались сносить господа испанцы. Он вышел на эту встречу с уверенностью победителя и гения импровизации, готовый на раз-два придумать очередной гениальный план, и выйти сухим из воды.

Но вот какая подлость… в голове было совершенно пусто. Тишина. Вакуум. Встретившись с прорабом и его командой, он как и в прошлый раз начал искать подсказки во всём, что видел, но не мог придумать категорически ничего. Тут-то его и захлестнула парализующая паника.

– Всё! – хохотал прораб. – Больше никаких отмазок! Все документы в порядке, все разрешения получены! И на сей раз в них отдельно прописаны все форс-мажоры, которые нам дозволительно не считать за форс-мажоры! Ну и что ты скажешь теперь, а⁈

– Я… Я…

– Приступайте, парни! Сносим этот дом к чёртовой матери!

И точка невозврата была пройдена. Строители схватили инструменты и двинулись мимо Вальмарано к палаццо, – а один наглец даже специально бортанул синьора префекта плечом.

– ДА-ААА!!! – бросив каску о землю, прораб пустился в пляс. – Да, вашу мать, да! Ну наконец-то!

Испанцы обступили дом. Испанцы занесли кувалды. Испанцы… замерли. Как будто какой-то другой прораб вдруг дал им команду остановиться.

– Что происходит?

Одновременно и почти синхронно строители развернулись на сто восемьдесят градусов.

– Парни, вы чего?

– Р-рь-ря! – заорал один из испанцев. – Бырьли-дыр-дря!

– Чо?

– Улюга! Хама-барда! Сасайка!

А затем с диким нечленораздельным рёвом бросился на собственный экскаватор. За ним последовали и все остальные. Ковш покосился от ударов набок, стёкла кабины разлетелись вдребезги, и металл застонал под кувалдами. А кто-то из строителей даже умудрился зубами вырвать кусок гусеницы.

Прораб же стоял, открывши рот, и не понимал, что происходит.

– Что вы делаете, идиоты⁈ Вы что, с ума сошли⁈

– Не совсем, – сказал Вальмарано, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он-то понял. Понял, что строители не просто сошли с ума, о нет. С ними всё значительно хуже. Соседние районы уже день как закрыты на карантин, ну а сегодня зараза добралась и до Каннареджо.

– Ой-ой-ой-ой…

– Жышмашка! – заорал кто-то за спиной Вальмарано. – Сыс! Сыс! Ля-ляй-ля! Уууу!

– О боже…

Обернувшись, префект увидел ещё более сюрреалистичную картину. Величайший журналист современности, синьор Фальконе, с совершенно обезумевшим взглядом сидел в старой ржавой ванной.

– Зусися! – орал он, размахивая душевым шлангом над головой. – Штышка! Сусунья! Кулустить!

Тем временем к ванне, будто бы вьючные животные, за какие-то непонятные стропы были пристёгнуты двое.

– Синьор Контарини⁈ – выдохнул Вальмарно. – Синьор Вивальди⁈

Купцы не обратили на него ровно никакого внимания. Они были заняты – пуская слюни и бормоча себе под нос что-то нечленораздельное, они с очень сосредоточенными лицами перетягивали между собой манекен из магазина женской одежды. Между купцами шло какое-то непонятное соревнование и… кажется, синьор Вивальди в этом соревновании уже однажды победил, потому как поверх делового костюма на нём был надет кружевной розовый лиф.

– Фюфь! – снова заорал Фальконе. – Фюфь! – а затем со всей дури стегнул шлангом Контарини по спине.

– Вы-ы-ы-ыгра⁈ – обиженно протянул купец и обернулся на своего погонщика.

– Фюфь!

– Ы-ы-ы-ы-ы…

Купцы бросили манекен, впряглись в ванну и с противным скрежетом потащили её вдоль по мостовой. Тем временем Вальмарано уже устал удивляться, достал телефон и дрожащими руками набрал номер приёмной Дожа.