Текст книги "Правила волшебной кухни 10 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

Глава 26

Никогда ещё просыпаться в незнакомом месте не было столь приятно. Открыв глаза, несколько минут я тупо таращился в потолок и привыкал к тому, что я не в «Марине».

Каюта была огромной. Признаться честно, я даже не ожидал, что на корабль возможно впихнуть такие хоромы, – да ещё к тому же не одни. Оглядываясь вокруг, невольно чувствуешь себя как минимум монархом, а как максимум – властелином мира. Кровать – скрытый за балдахином аэродром. На полу ковёр с длинным ворсом, стены отделаны натуральным деревом, мебель – сказка, а начинка – сказка технологическая.

Но что меня зацепило больше всего – так это отдельный балкон. Просторный, с двумя шезлонгами и небольшим кофейным столиком, так что каюту при желании, в общем-то, можно и не покидать.

Вчера мы с командой толком не виделись. Договорились о том, что день отплытия каждый посвятит самому себе и будет делать что захочет. А хотели люди преимущественно спать. Итого: кто-то весь день провалялся в Дож-люксе, кто-то распаковывал вещи, а кто-то просто слонялся по лайнеру и выяснял, что тут есть интересного.

Ну… мы ведь действительно устали. Последние недели в Венеции вымотали и высушили всех без исключения, так что команда приняла на ура команду «отсыпаться». Но то было вчера…

– Доброе утро, – улыбнулась тёплая ото сна кареглазка, потянулась сладко-сладко, а потом сквозь ворох одеял поползла обниматься. Поползла, доползла, навалилась сверху и поцеловала меня в щёку. – Так, – сказала девушка. – Я пойду в душ. Минут на десять.

– Минут на десять? – переспросил я. – То есть час времени у меня есть?

В ответ Джулия рассмеялась и предприняла попытку атаки подушкой. А потом убежала в ванну, откуда уже через секунду послышался плеск воды.

Я же поднялся, накинул халат и вышел на тот самый балкончик. Море было спокойным, практически зеркальным. Солнце уже поднялось над горизонтом и сулило по-настоящему жаркий день. И чайки ещё! Кажется, «Венеция» выманила за собой из настоящей Венеции целую популяцию чаек.

Я глубоко-глубоко вдохнул и почувствовал, как все тревоги уходят прочь. Здесь, на лайнере, можно было забыть об одержимых, бомбах, пиратах и потусторонних осьминогах.

– Так, – сказал я сам себе и задумался о праздном.

Сегодня надо ухитриться выглядеть прилично, но при этом по-отпускному. Это важно. В этом весь смысл. А потому я зашёл с балкона обратно в каюту и отправился потрошить свой чемодан. Расстегнул молнию, и тут…

– ЫЫЫЫ!!! – с требовательным вздохом дырявого насоса-лягушки, из чемодана выпал Петрович. – Маринарыч!

– Что?

– Душегуб! Ничего не забыл⁈

– Ах да, – хлопнул я себя по лбу. – Точно…

Краснорожий и всклокоченный, Петрович куда-то пополз. Сперва я не понял куда, а потом как понял. То ли у домовых есть какое-то чрезвычайное чувство места, то ли самонаведение на бухло, но факт остаётся фактом – полз Петрович прямиком к мини-бару. Распахнул его, схватил бутылку пива, а потом провёл интересный ритуал. Сперва домовой зубами открыл крышку, потом облизнул горлышко, резко взболтал бутылку, устроив в ней воронку, затем вставил её куда-то в бороду, – предположительно в рот, – и осушил залпом.

– Ну хоть так, – сказал он погодя, а после перекувырнулся на спину, принял форму морской звезды и тяжко задышал, глядя в потолок.

Я же тем временем вспоминал. Пока я перевозил в своём чемодане Петровича, Джулия должна была переправить на борт лайнера синьору Женевру. И вот интересно…

– Джулия! – крикнул я, сунувшись в ванну. – А ты Женьку выпустила⁈

– Да! – ответил мне голос откуда-то из клубов пара. – Вчера ещё, как только отплыли! Она сейчас спит, наверное! День же!

– Н-да, – тихонечко сказал я. – Мой косяк, – и вышел обратно к Петровичу.

Взял бородатого за руку и строго наказал не дёргаться, а потом взял и нафаршировал его позитивной энергией, будто гуся яблоками. Что характерно, лицо Петровича после этого приняло нормальный оттенок. Да и дышать он так тяжко перестал.

– Вот, – я вручил домового специальный браслет, символизирующий принадлежность к Дож-люксу, а значит и ко всему самому лучшему на лайнере. Затем достал из шкафа маленький чемоданчик, который забил вещами из магазина детской одежды, и принудил Петровича переодеться из своих лаптей и рубахи.

Вскоре передо мной стоял маленький джентльмен: маленькие брючки, жилетка, галстук-бабочка, лакированные туфельки. Ну чудо! Осталось лишь привести в порядок вот этот волосатый взрыв под носом, который он называет бородой.

– Держи билет, – сказал я.

– Это что такое?

– Это билет.

– О…

– Теперь у тебя хватит энергии, чтобы функционировать и днём и ночью, – сказал я. – Весь отпуск будешь бодрый и свежий. Хочу, чтобы ты тоже отдохнул со всеми. Не прятался, не сидел в чемодане, а ходил, как обычный человек.

– Маринарыч, – домовой на такое шмыгнул носом.

– Отставить нюни! – сказал я. – Вот, лучше, держи документы… И пойдём со мной, пока Джулия в душе. Я тебе кой-чего интересное покажу.

– Ага, – кивнул Петрович, двинулся следом за мной на выход, но задержался возле зеркала. – Это я барон какой страны теперь, а? – спросил он с улыбкой, но тут же ударился в тревогу: – А меня не арестуют?

– За что?

– Э-э-э…

– За то, что ты так роскошно выглядишь?

– Да вот хотя бы! – хохотнул Петрович. – Непривычно мне всё это.

– Ну слушай, – ответил я. – Не такой уж большой выбор вещей был.

Спорить не стали. Дальше по указателям и картам, я повёл Петровича вглубь лайнера. Где-то тут, на одной из палуб, работал барбершоп. Я затащил Петровича внутрь и заставил сесть в кресло.

– Моему другу нужно обновить стиль, – сказал я восторженному, всему из себя воздушному и утончённому синьору барберу. А тот в ответ заорал:

– О боги! – и начал щупать Петровича за волосатое. – Какая борода! Какая густая! Какая фактурная!

– Э! – попытался взбрыкнуть домовой. – Не трожь меня!

– Цыц, – рявкнул я. – Не вздумай бежать, – в после снова обратился к барберу. – Сделайте на своё усмотрение, пожалуйста. Доверяю вам целиком и полностью.

– Конечно-конечно!

Вместо того, чтобы наблюдать за преображением бородатого, я вернулся в свою каюту. Подождал полчаса. Подождал час, но Петрович так и не вернулся. Варианта два: либо обиделся, либо же выгуливает свой новый образ.

Чтобы не сидеть без дела, за это время я зарядил позитивом Женевру. Объяснил ей, что у неё вообще-то тоже отпуск, и что они с мужем должны вкусить всю прелесть человеческой жизни. Вот только…

– Джулия! – я снова зашёл в ванную. – Где вещи Женьки⁈

– Там!

– Спасибо, блин! Очень доходчиво!

Долго ли, коротко ли, синьора Женевра тоже преобразилась в юную аристократку. Я вручил ей браслет, карту лайнера и объяснил, что всё вокруг уже включено в стоимость наших билетов, так что нужно срочно бежать и прожигать жизнь.

– Можешь сделать причёску, маникюр, педикюр… что там ещё делают? Вот твои документы, кстати.

Глазёнки у домовушки загорелись.

– А я смогу сходить в эту… эту самую… где рыбки кожу с ног съедают?

– Можешь.

– А на кикбоксинг?

– Конечно.

– А на муай-тай?

– Чего⁈

– А, – отмахнулась Женевра. – Не важно, – и убежала из каюты.

Мне же осталось лишь фантазировать о том, как Петрович в очередной раз предъявляет жене о том-де, что он в доме хозяин, а та в ответ практикует на нём приёмы из муай-тай.

– У меня всё своё, домашнее, – пробубнил я под нос. – И даже насилие, хех!

Время шло. Кареглазка наконец-то закончила плескаться, и уже совсем скоро мы с ней вышли из каюты на поиски пропитания. Свежие, нарядные, благоухающие… отпускные, короче говоря. С командой мы договорились встретиться в ресторане на верхней палубе, и пришли чуть ли не самыми последними.

– Представляете, – вещал Индзаги, когда мы подсели к огромному, составленному специально под нас столу. – Я сегодня проснулся без страха опоздать на работу.

– А я! – вклинился Марселло. – Я сегодня ночью вышел на балкон воздухом подышать, прикиньте! И никто меня не сожрал!

Тут молоденькая симпатичная официантка по имени София, – если верить бейджу, – подала нам меню. Не отпуская её от столика, я сразу же спросил, что она может посоветовать. София расплылась в улыбке и начала перечислять, указывая на позиции в меню:

– Вот это божественно, это тоже, а вот эти три блюда – фирменные. От нашего шефа. Он их сам лично разработал, – с гордостью сказала официантка. – О, наш шеф! Он летал в Тибет и учился у лучших парижских кулинаров! В итоге разработал блюда, которые покорили весь мир!

Я взглянул на состав, и тут же передо мной невольно встал вопрос.

– А как зовут вашего шефа?

– Синьор Альтобелли!

– М-м-м-м… понятно, – кивнул я. – Тогда давайте мне вот эти три фирменных блюда синьора Альтобелли.

Чтобы не мучать Софию, вся моя команда выбрала всё то же самое. Блюда вынесли уже через десять минут и завтрак начался.

– Синьор Маринари, – вздохнул Индзаги. – А может…

– Не-не-не, – перебил я его. – Не сейчас.

– А может всё-таки, – влез Марселло.

– Не-не-не-не-не. Забейте…

Было вкусно. Было хорошо. А когда всё закончилось, я снова подозвал к нашему столику Софию.

– Всё было просто бесподобно, – сказал я. – Но теперь я хотел бы лично поблагодарить вашего шеф-повара и выразить почтение этим прекрасным блюдам. Не могли бы вы пригласить его к нашему столу?

Официантка замялась.

– Вообще-то, у нас так не принято, синьор. Шеф очень занят. У него много работы на кухне – он лично готовит и контролирует отдачу, – тут София мечтательно вздохнула. – А ещё он такой творческий… такой творческий! Настоящий гений! Постоянно в процессе разработки новых блюд!

– И всё же? – настойчиво спросил я.

– Я попробую спросить, – кивнула София и убежала на кухню.

А через пару минут в зале появился шеф. Мужчина лет пятидесяти в высоком колпаке, с огромным носом картошкой и чертами лица, которые в некоторых культурах называют не иначе как «пропитыми».

– У нас так не принято! – орал синьор Альтобелли. – Я занят!

– Но гости очень просят, из дож-люкса! – оправдывалась София.

– Только лишь потому, что гости очень просят! – рявкнул он, подходя к нашему столику, а потом увидел меня и сказал: – Э-э-э-э…

– Прекрасная работа, синьор Альтобелли! – хохотнул я. – Просто превосходная! Это ведь ещё надо умудриться так технично отжать рецепты и выдать их за свои.

Шеф выпучил глаза и уронил челюсть так низко, будто бы это вовсе и не челюсть была, а площадка лифта для мелких грызунов. Мужика затрясло. И всё, что он смог мне сказать, это протяжное:

– Э-э-э-ээ…

– Что «э»?

– О чём этот синьор⁈ – насторожилась София.

– Э-э-э…

– Да ни о чём, – улыбнулся я. – Так. Просто оказывается, что мы с вашим шефом знакомы. Правда ведь? О, мой юный падаван, который тоже хочет научиться хорошо готовить?

– Ээ-э… Я… Ну… Это… София! – рявкнул Альтобелли. – Иди работай!

Дождавшись, пока официантка исчезнет, шеф перешёл на шёпот:

– Маринари, ну ты понимаешь…

– Граф Маринари, на минуточку. Я понимаю очень многое, – кивнул я. – Но вот это уже наглость.

В чём суть? Этот синьор приходил ко мне в «Марину» на стажировку. Целых две недели он крутился у меня на кухне, задавал вопросы, записывал ответы и, по всей видимости, не только ответы, а ещё и техкарты моего меню. Говорил Альтобелли при этом, что хочет на старости лет научиться хорошо готовить и стать поваром.

Очень сильно восхищался блюдами «Марины». Прямо вот очень сильно.

А я человек, который не хранит свои секреты. Наоборот. Я думаю, что все вокруг должны вкусно питаться, а любые знания, которые помогут людям в этом, должны распространяться как можно дальше. Такие знания не нужно хранить, и не нужно их прятать.

И если бы синьор Альтобелли просто подрезал у меня рецепты, то я бы ему и слова не сказал. Но так нагло выдавать их за свои? Корчить из себя новатора и гения?

– Ах-ха-ха-ха! – первым заржал Индзаги, и вскоре вся моя команда ухахатывалась, тыча в шефа пальцем и приговаривая о том-де, какой он лох. Ну… это я сейчас не дословно. Альтобелли же в свою очередь густо покраснел, опустил глазки и виновато сказал:

– Извини, Ма…

– Граф Маринари, – я не стал делать поблажек козлу.

– Извините, ваше сиятельство.

– Ладно, – отмахнулся я. – Будем считать простил. С другой стороны, это наглость и надо что-то делать. А что мы будем делать?

Тем временем София неподалёку обрабатывала новых гостей, которые только-только вошли в зал и вещала им о том, как велик и могуч их шеф-повар.

– Да, вы не ошиблись! – восторженно говорила она. – Именно здесь работает самый лучший повар на этом корабле! Кухня синьора Альтобелли именно здесь находится!

– София! – рявкнул шеф. – Иди уже отсюда!

– Но…

– У тебя выходной, поздравляю! – а потом буркнул себе под нос. – Иначе я со всем этим не рассчитаюсь.

– Итак? – спросил я.

– Ваше сиятельство, извините, я всё исправлю, – сказал мужчина и шмыгнул носом. Глазёнки у шефа уже были на мокром месте. – Когда сойдём на берег, я приду к вам с извинениями ещё раз. Ну а пока…

Что «пока» – я так и не понял, потому что Альтобелли, высоко подбрасывая колени, рванул на кухню. Я же смотрел ему вслед и думал – плакать мне или смеяться. Жалкий. Реально жалкий человечек, который попытался умыкнуть мои рецепты и так бездарно погорел.

Спустя минуту в зале начался кипишь. Официанты ходили вдоль столиков и буквально отбирали у гостей меню.

– Простите, – говорили они. – Извините. Это временная неприятность, сейчас вам принесут новое меню. Кое-какие изменения произошли.

И изменения действительно произошли. Через пять минут нашему столику тоже выдали «новое» меню. По сути ничего не изменилось, кроме того, что над фирменными блюдами синьора Альтобелли теперь красовалась приписка от руки: «Блюда за авторством, возможно, лучшего ресторатора Венеции, Великого и Непревзойдённого повара Артуро Маринари».

– Вот так-то лучше, – улыбнулся я.

На том завтрак закончился, и мы с командой отправились к бассейну. Выгуливать, что называется, купальники. И всё шло хорошо до тех самых пор, пока Индзаги, который лежал на шезлонге и изучал программку лайнера, вдруг не закричал:

– А вы в курсе, что тут есть дельфинарий⁈ Давайте сходим!

– Я что, дельфинов не видел? – спросил я, но тут же столкнулся с бунтом.

Голоса «за» и «против» разделились практически поровну, но среди тех кто был «за» оказались все наши прекрасные дамы. А спорить с ними… ну… понятно.

– Мы хотим! – хором заявили Джулия и Аня.

И что ж делать? Всей толпой мы переместились к другому, гораздо бОльшему и крытому бассейну. Сели на трибуны и пару минут подождали начало представления. Смотрели. Смотрели. Смотре-е-е-е-ели и тут:

– Ну! – заорал Индзаги, вскочив на ноги. – Ну же! Давай!

Да я и сам не выдержал:

– Давай-давай-давай! – крикнул я. – Вперёд!

А вот Анна Эдуардовна и моя несравненная кареглазка подобного восторга не разделяли. Оказалось, что дельфины вместо обычной программы играли в футбол. И никогда бы я не подумал, что буду так сильно болеть за это дело. Господа Дельфинио и Делфинелло сегодня, кажется, были в ударе. Такие проходки делали!

– Дельфинио, ты лучший! – орали трибуны. – Давай же! Ну! НУУУ!!! ГООООООЛ!!!

Впрочем, хорошего по чуть-чуть. Матч закончился и началось классическое представление – дельфины прыгали через кольца, играли на скрипках и пищали по команде. Футболки с номерами с них при этом сняли и Индзаги очень сильно расстроился, что теперь не понимает кто из них кто.

– Ну как? – удивился я. – Вон Дельфинио, вон Делфинелло, а вот это… Жанлука⁈ – у меня аж брови отлетели. – Чего⁈

И впрямь. Среди дельфинов плавал тунец в строгом деловом костюме, и перепутать его с кем-то было технически невозможно. Стремительно выскочив из воды, Жанлука бахнул сальто, пролетел в обруч, и грациозно плюхнулся обратно. Толпа от такого сошла с ума.

– А кто такой Жанлука? – спросил Инздаги.

– Ну как? – хохотнул Марселло. – Это друг нашего синьора Маринари.

– Друг⁈ Тунец в костюме⁈

– Ну да, – кивнул я. – У каждого есть своеобразный друг.

Тут диктор объявил по громкоговорителю о том-де, что вы только что видели нашу главную звезду, синьора Жанлуку. Трибуны отреагировали настолько бурно, что я аж потерялся. Люди вскочили с мест, начали орать, свистеть и улюлюкать. У кого-то были с собой картонки с надписью «Жанлука – мой герой!», «Жанлука – кумир поколений!» и так далее, и тому подобное. Но что самое удивительно, в тунца со всех сторон полетели цветы от дам.

– Однако. Может, пойдём отсюда?

Не дожидаясь конца представления, мы с командой вышли из дельфинария и тут в меня со всей дури врезался мужчина. Однако конфликта не было и быть не могло, потому что тот был явно не в себе. Будто бы загипнотизированный, он радостно заорал мне прямо в лицо:

– Вы видели, да⁈ Видели⁈

– Простите… что я видел?

– Жанлуку! Я с самой Кореи специально прилетел, чтобы посмотреть на него! Он бесподобен! Ну бесподобен же, правда⁈

– А вы откуда его знаете? – удивлённо спросил я.

– Как это откуда⁈ – тут мужчина открыл чемодан, из которого начали выпадать футболки и кружки с фотографиями тунца в монокле. А ещё: – Вот, смотрите! Все пятнадцать томов официальной манги! «Жанлука спасает мир»! Вот «Жанлука против пришельцев»! А это моя любимая, «Жанлука и Принцесса-однобровка»!

– Нда, – выдохнул я. – Иногда мне кажется, что у этого тунца жизнь гораздо интересней, чем у меня самого…

Глава 27

Вечер на лайнере был невообразимо красив. И мне искренне жаль тех пассажиров, которые по какой-то причине решили заняться… да чем бы то ни было они решили заняться вместо того, чтобы пронаблюдать закат. От глубокого оранжевого в красноту, а затем в розовый, солнце падало в море, которое и само по себе переливалось, как жидкое золото.

Затаив дыхание, мы пронаблюдали за этой красотой всей командой. Ну а потом как будто бы оказались в другом мире на совершенно другом лайнере. На палубах зажглось столько огней, гирлянд и неоновых вывесок, что вместо удивления я испытал нестерпимую жалость к судовым электрикам – мужики наверняка забыли, когда в последний раз спали или хотя бы ели сидя.

Тут музыка лилась из динамиков, там играл живой джаз-бенд, где-то крутили диджейские сеты, и буквально отовсюду был слышен счастливый смех и звон бокалов. Люди танцевали везде! Никакой специально предусмотренной площадки не было, и они пускались в пляс именно там, где на них накатил душевный порыв.

Дети ещё эти визглявые с сахарной ватой – носятся туда-сюда, пока родители спать не загнали. Короче! Корабль переходил в фазу ночной жизни, и от чувства всеобщего веселья и единения становилось тепло на душе.

Я бродил по палубам, наслаждаясь атмосферой, и вдруг заметил Индзаги. Тот стоял у бара, облокотившись на стойку и…

– Слушай, – я улыбнулся и похлопал парня по плечу. – Может, тебе стоит немножко притормозить?

– Да нет, шеф, я вовсе не пьяный!

– Да-да-да, – кивнул я. – Просто ты уже пятнадцать минут объясняешь этой бутылке просекко, что выпил то французское вино случайно. И что у вас с ним ничего серьёзного.

– Ну а как же иначе, шеф⁈ – Индзаги вдруг начал шмыгать носом. – Тосканское ведь может обидеться! Разве вы не понимаете⁈

И тут окончательно разревелся. Всхлипывал, утирал слёзы, смотрел на меня тоскливыми, щенячьими глазами и объяснялся в любви к просекко. Что ж. Какое-то время у меня ушло на то, чтобы успокоить парня, а затем я начал раздумывать – чем бы занять себя дальше?

– А вы куда? – ожидаемо, что первым делом я решил упасть на хвоста Джулии, которая куда-то деловито уводила свою бабушку.

– Артуро, – сказала синьора Паола. – Мы с девочками хотим сходить поиграть в покер. Тут как раз есть хороший зал.

– Да-да, – кивнула кареглазка. – Я тоже. Хочу попробовать свои силы.

– Хм-м-м… в это вообще нормально? – спросил я. – Вы же вроде никогда не увлекались азартными играми. Ну… во всяком случае, я за вами такого не замечал.

– Ой, да что такого? – отмахнулась Паола. – Я люблю со своими подружками иногда поиграть в покер. Это же не казино! Это спорт. К тому же, на большие деньги мы не играем. Так, чисто чтобы интерес был.

– Меня тоже научили, – сказала Джулия. – И у меня тоже есть лимиты, так что много я не просажу. Это для меня не игра, а упражнение в психологии.

– Как знаете, синьоры! – сдался я. – Как знаете!

Пожелал чете Бачокки удачи, а сам присел за барную стойку. Заказал себе нехитрый коктейль и начал наблюдать за людьми вокруг. Интересное это дело – разглядывать лица, угадывать истории и пытаться понять, что происходит у них внутри. Есть в этом что-то успокаивающее.

Однако тут среди толпы я заметил молодого человека за одним из столиков. Сам красиво-одетый, он сидел напротив красивой девушки, в этот чудесный вечер и на этом чудесном лайнере. То есть, казалось бы, всё у него в жизни было хорошо, однако при всём при этом выглядел он ужасно. Красное лицо, влажные глаза и подступающий к горлу комок, из-за которого он говорил с надрывом. И не говорил даже, а кричал:

– У меня ничего не получается! – парень утёр слёзы салфеткой. – Я так хотел! Я так долго собирался! Почему я не могу решиться⁈

Выводы я сделал моментально. Кажется, молодой человек хотел сделать своей девушке предложение, но всё никак не решался. Наверняка в кармане лежит кольцо, а он всё никак. Эмоциональный фон был соответствующим – страх, неуверенность и парализующая боязнь отказал.

Тогда я встал, подошёл к столику и легонько тронул парня за плечо. Он обернулся и растерянно посмотрел на меня, а я тем временем сосредоточился и принялся вытягивать из него весь этот негатив. Топтать сомнения, уничтожать страх.

– У тебя всё получится, – тихо сказал я, глядя ему прямо в глаза, похлопал по плечу и вернулся за бар.

Парень же переварил мои слова, прислушался к новым ощущениям и заорал:

– ДАААА!!!

Да причём так громко, что на него обернулась вся палуба. Я же улыбнулся. Это было не внушение, вовсе нет! Я просто убрал все его страхи, ведь иначе он мог бы собираться с духом ещё тридцать лет.

– Я сделаю это! – крикнул парень. – Я всё смогу! – а потом поднялся на ноги и…

И вместо того, чтобы встать на одно колено перед своей очаровательной спутницей, зачем-то запрыгнул на барную стойку.

– Внимание! – крикнул он. – Все смотрим на меня!

Музыка резко оборвалась. Все гости и персонал лайнера, что находились сейчас поблизости, действительно уставились на парня.

– Я хочу, чтобы вы все обратили на меня внимание! – крикнул он.

– Воу-воу-воу, – прошептал я. – Слишком много смелости.

– Я так давно об этом мечтал! – тут он посмотрел на свою девушку. – Дорогая Элиза! Я посвящаю это тебе! – а потом взял и крутанул двойное сальто с барной стойки. Приземлился на ноги. Не навернулся, не пошатнулся, и даже руки в стороны развёл по-олимпийски. Идеальный прыжок.

Толпа взорвалась аплодисментами. Кто-то свистел, кто-то кричал «Браво!», а кто-то бил кулаками по столу. Парень же стоял, закрыв глаза, тяжело дышал и со всей силы проживал свою минуту триумфа.

– Как же давно я к этому готовился! – крикнул он. – И наконец-то у меня получилось!

– КУДА⁈ – вдруг услышал я испуганный крик бармена сбоку.

Обернулся и увидел, как дедулька, – которому, навскидку, было лет восемьдесят, – тоже пытается залезть на стойку. А его супруга, – такая же ветхая бабулька, – пытается этого не допустить. Удерживает его, как может, и орёт:

– Да куда же ты лезешь⁈ У тебя и сорок лет назад это не получалось!

– Ну посмотри на него! – аргументировал старик, указывая на паренька. – Даже он решился! Ты посмотри дрыщ какой! А теперь на меня посмотри! Я же ещё о-го-го!

– О-го-го, – вздохнула синьора, и всё-таки сумела оторвать своего супруга от стойки. – Пойдём, выпьем твои таблетки…

– Я бы сделал! Я бы точно сделал! Отпусти меня!

За всем этим шоу, я даже не заметил, как вернулась Джулия. Хмурая, как хмурь. Разочарованная, как само разочарование.

– Давай выпьем, – коротко сказала кареглазка.

– Что случилось?

– Да-а-а, – отмахнулась девушка. – Тут кругом одни жулики и мошенники. А я даже доказать этого не могу.

– Понятно, – вздохнул я. – Много проиграла?

– Да нет, немного, – Джулия нахмурилась. – Просто обидно! Я хотела поиграть, а игра совсем не складывалась!

В целом, я всё понимал. Деньги для кареглазки действительно были неважны – они с бабушкой собирались покатать фишки по мелким ставкам. Ей были важны маленькие победы, которых её кто-то взял и лишил.

– Ладно, – сказал я. – Пойдём, покажешь мне этих твоих жуликов.

– Ты тоже хочешь поиграть? – спросила Джулия, а потом вдруг фыркнула. – Не советую. Там же мухлюют!

– Мухлюют, не мухлюют… тебе же бабушка играть учила, верно? – спросил я.

– Ну… да.

– А меня учил играть дед… – тут я задумался. – Правда, мы с ним всё как-то больше в домино играли… Ну, кстати, вот боевой товарищ, наш сосед, потом продолжил, в общем, не суть. Веди!

Да-а-а-а… показать бы это местечко Шону. Чтобы синьор лепрекон понял, что брать за референс и к чему стремиться. Зал был выполнен в лучших традициях старых игорных домов. Стены в тёмно-красном или синем бархате, тяжёлые портьеры на окнах, хрусталь, зелёное сукно и вышколенный персонал.

Столиков было, не соврать, штук тридцать, а за каждым сидели люди. Мужчины в смокингах, барышни в блестящих вечерних платьях. А где-то в углу пианист играл тихую, практически неразличимую за стуком фишек мелодию.

Едва оглядевшись, Джулия сразу же указала мне на один столик, за которым сидел мужчина лет пятидесяти. Тонкие вощёные усики, зализанные назад волосы, и руки – все сплошь в массивных перстнях. Без камней, зато с буковками – не берусь утверждать, но почти уверен, что каждый такой перстень достался синьору за победу в покерном турнире той или иной серии. Он сидел, лениво поигрывая фишками, и брал одну раздачу за другой. Лицо было расслаблено, и выглядел он как человек, уверенный в том, что просто не может проиграть.

А дело было за столом с самыми маленькими ставками. И я был абсолютно уверен, что именно из-за дешевизны входа, этот столик никогда не проверяют. А значит, синьор не рисковал спалиться. Это был столик для тех, кто не хочет сильно рисковать, но в то же самое время хочет интересно поиграть с живыми людьми.

– Хитро, – прошептал под нос. – Очень хитро. Тут его никто ни в чём не заподозрит…

Взяв немного фишек, я присоединился к столу.

– Здравствуйте-здравствуйте, – обратился я к синьору жулику. – А я вот, пришёл мстить за свою невесту.

– М-м-м-м… понимаю, – улыбнулся тот. – Ну что сказать? Она у вас просто неумеха, которая ещё не познала искусство покера!

– Ты что сейчас ляпнул?

– Ну а что? – жулик пожал плечами. – Она проиграла мне все раздачи. Злилась, нервничала, не контролировала эмоции. Ей никогда не стать профессионалом!

– Так она, вроде бы, и не собиралась…

– Каждый мечтает стать покерным профи! – заявил он. – А тот, кто говорит, что это не так, мечтает в тайне!

И как-то так сложилось, что в этот момент из-за стола ушли все остальные игроки. Кто-то устал, кто-то проигрался, кому-то просто надоело. Хедз ап, короче говоря. И мы остались с синьором жуликом вдвоём.

– Ну что, поиграем?

Поиграли. Я проиграл пять рук подряд. Жулик лениво пододвигал к себе мои фишки, цокал языком и пытался вывести меня на эмоции:

– И ты тоже, кстати, совсем не умеешь играть. Полный ноль! А я сперва понадеялся, что будем хоть какая-то интрига.

– Я же говорила! – взорвалась в этот момент Джулия. – Говорила же, что он мошенник! Шулер! Да-да, ты шулер!

– Синьоры, – перебила её крупье. – Поскольку вас за столом осталось двое, вы можете изменить правила игры.

– Ну да, – кивнул жулик. – Я бы изменил. Как минимум, поднял бы ставки до десяти сольдо. Вот только сомневаюсь, что мой «соперник» на это согласится.

Да-да. Слово «соперник» синьор жулик кавычками визуально, пожав пальчиками то бишь.

– А знаете? – улыбнулся я. – Я тоже не против. Давайте повышать.

Игра продолжилась. В какой-то момент я поставил сто сольдо, надеясь, что мой оппонент спасует и проиграл. Дальше была ставка двести, и тоже мимо. После этого Джулия начала нехило так нервничать – видимо, думала, что я поддался азарту.

– Артуро, ты проигрываешь!

– Какая разница? – просто улыбнулся я. – Всё же хорошо, не так ли?

– Так! – перебирая фишки сказал синьор жулик. – Я устал. Давайте уже играть по-крупному, что ли? А то становится скучно.

– Без проблем, – сказал я. – Вот только у меня нет с собой серьёзных денег. Расписки принимаешь?

– Ну-у-у-у-у, – протянул тот. – Не знаю. А ты кто вообще такой?

– Скромный венецианский ресторатор, – улыбнулся я.

– И что у ресторатора есть?

– Ну… много чего.

– Ладно! Вижу парень ты честный, пойдет твоя расписка! – весело добавил жулик. – Играю на всё.

Я понял, что-либо ему в принципе всё равно, что он не доберет, раздев условно соперника до трусов, либо же у него есть «крыша» которая поможет выбить долг. И то и другое меня не особо волновало, потому что проигрывать я не собирался.

– Поддерживаю, – не раздумывая ни секунды ответил я.

Тогда синьор жулик поднялся с кресла. Поправил пиджак и принялся вещать, как настоящий гуру:

– Вот поэтому не стоит играть, если ты не умеешь играть. Это ведь даже не азартная игра, на самом деле. Тут люди играют не на деньги, а ради эмоций, понимаешь?

Хорёк продолжил вещать, корча из себя профессионала. А я смотрел на него с жалостью и понимал – он ведь сам во всё это верит.

– Полагаю, ни у кого нет никаких вопросов касаемо законности этой игры? – спросил он, оглядывая зал. – Или вы снова скажете, что я кого-то обманываю?

Ни вопросов, ни возражений не было.

– Что ж! В таком случае, я пойду. Хватит на сегодня.

– Подождите! – остановила его дилер. – У меня есть вопрос.

– Слушаю.

– Когда и каким именно образом вы рассчитаетесь с синьором Маринари?

– В каком это смысле «рассчитаюсь»?

– Ну… в прямом, – ответила дилер. – Вы же проиграли. Ставка была на всё, и теперь ваши деньги принадлежат синьору Маринари.

– Как⁈

Синьор жулик замер. Он посмотрел на свои карты, потом на мои, на стол, и, наконец, на меня. Кровь отхлынула от его лица. Мужчина выпучил глаза и распахнул рот шире Сибири.

– Погоди! – выдохнул он. – Но у тебя же было две шестёрки!

– Правда? – хохотнул я. – С чего ты взял?

– Но я же…

– «Я же» что? «Я же прочитал твои мысли»?

Дело в том, что я чуть ли не сразу понял – синьор жулик у нас не покерный про, а слабенький менталист. Не настолько сильный, чтобы слушать внутренний монолог человека и читать его мысли, но всё равно. Когда человек смотрит на что-то и сильно концентрируется на этом, – а мы сейчас говорим про карты, – то синьор жулик считывал их.

Вот я и играл в поддавки. Каждый раз концентрировался на собственных картах, а в последний раз даже не посмотрел на них. Просто задумал у себя в голове две шестёрки и думал о них изо всех сил. Развёл разводилу, получается.