Текст книги "Правила волшебной кухни 10 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7

Вечер Бала Летнего Солнцестояния, как можно понять из названия, был весьма светлым. Небо наотрез отказывалось темнеть, хотя до наступления аномальной ночи оставались считанные минуты.

Как и было запланировано, мы втроём шли по направлению Дворца Дожа: я, сестра и Джулия. Анна Эдуардовна весь путь молчала, глядя себе под ноги, и была необычайно мрачна. А что у неё сейчас на уме мне очень даже известно – величайший ассасин современности зашёл в тупик в поисках родителей, и это был очень болючий удар по самолюбию.

Кареглазка же, напротив, сияла. Для выхода в свет она выбрала изумрудное, всё сплошь в стразах и блестяшках, платье в пол. Глубокий вырез на спине аж до поясницы, длинный шлейф, браслетики какие-то… красотка, короче говоря! Ещё и волосы по случаю уложила в какую-то замысловатую причёску, украшенную мелким жемчугом.

Аня тоже хороша. Уже по традиции в красном, – строгом относительно платья Джулии, однако элегантном. Волосы сестра собрала в высокий начёсанный хвост, в котором, – могу поставить на это свой ресторан и пару почек впридачу, – хранится урезанный арсенал для смертоубийства.

– Ну что ты хмуришься-то? – улыбнулся я, когда мы ненадолго остановились перед входом во Дворец. – Ну всё же хорошо.

– Хорошо, – буркнула сестра.

– Ань, ну я же вижу. И знаю, что ты злишься. Но! Почти весь город в карантине, так что никуда наши драгоценные родственники с этой подводной лодки не денутся. А тебе срочно нужно отдохнуть и развеяться. Хапнешь нервный срыв, и что мне потом делать?

– Я… не могу развеяться.

– А надо. Прямо сейчас я официально прошу тебя сделать перерыв. Всего лишь несколько часов – потанцуй, выпей вина. На людей, как говорится, посмотри, и себя покажи. Завтра продолжим, ну а сегодня – праздник.

Анна Эдуардовна не ответила, но я видел, что она хоть немного, но всё-таки смогла расслабиться. Получила от брата индульгенцию на ничего-не-делание, и предъявила её самой себе. Хоть чуточку расправила плечи, и даже позволила себе слабую улыбку, когда Джулия начала восторженно истерить о том, что сейчас все мы испытаем чуть ли не самое главное впечатление в своей жизни.

Итак… зашли. Через парадный холл, в котором я бывал уже не раз, и сразу же в огромный бальный зал. Колонны белого мрамора, лепнина, фреска на потолке вокруг хрустальной люстры размером с микроавтобус – всё плюс-минус так, как я и предполагал. Удивил разве что паркет. Он был настолько тщательно надраен, что я даже угадывал в нём своё отражение.

Часть зала была отведена под настоящую выставку – гобелены с историческими событиями, – в основном морскими баталиями, – статуи и всяческие городские артефакты в витринах под стеклом. В другой части устроились музыканты. Вальяжные синьоры в вельветовых костюмах играли что-то лёгкое и ни к чему не обязывающее. Гости – отдельный разговор. Повсюду сверкали бриллианты, золото, и переливы шёлка.

– Это невероятно, – выдохнула Джулия, оглядываясь по сторонам. – Я и представить себе такого не могла… а люстра! Артуро, смотри какая люстра!

– Красивая, – согласился я.

И тут же заметил, что в центре зала, под этой самой люстрой, происходит какой-то кипишь. Ну… аристократический, само собой, и очень сдержанный на эмоции, но всё равно. Невольно захотелось подойти поближе и разобраться, в чём дело.

Подошёл. Разобрался. И чуть было не заржал. Клянусь, мне пришлось приложить немало усилий, чтобы распознать в импозантном синьоре с тросточкой в руках Матео. А таком амплуа я русалочьего короля ещё не видел – тёмно-синий сюртук с серебряной вышивкой, под ним белоснежная рубашка с настоящим жабо, а на голове цилиндр. А вокруг Матео толпилась его свита – молодые красивые девушки, штук так-эдак двадцать. Они смеялись, постоянно норовили случайным жестом прикоснуться к рыбаку, и смотрели на него с неприкрытым восхищением. Ну и да, толпились кучно, чтобы лишний раз подчеркнуть – они с Матео.

Русалки, разумеется. Отрастили себе ножки и этими самыми ножками притопали на Бал. Но одного я понять не могу… мне! Префекту целого городского района было дозволительно привести с собой всего двоих гостей, а Матео притащил целый гарем! Ну или… варьете? Чёрт его знает, какие у него на самом деле отношения со всеми этими юными прелестницами.

Однако всё равно обидно.

Другие гости пялились на русалок. Мужчины с вожделением, женщины – с завистью и, мягко говоря, неприязнью. Одна дама в дорогом платье так гневно начала обмахивать себя веером, что «случайно» ударила по лицу мужа, который к этому времени чуть было слюни на девок Матео не пустил. Другой седовласый синьор поперхнулся шампанским, когда одна из русалок игриво ему подмигнула.

– Это… Матео?

– Ага…

И тут к нам подошёл управляющий Дворцом. Как я это понял? Ну… он прямо так сказал:

– Синьор Маринари, здравствуйте, меня зовут Карло, я главный распорядитель. Добро пожаловать…

Выглядел Карло не совсем по-итальянски. Если коротко, то я едва сдерживался, чтобы не называть его Дживсом.

– Если вы готовы, то я провожу вас на кухню.

Что ж. За тем я и здесь. Оставив девушек смотреть на Матео и его свиту, я последовал за Карло в недра Дворца. И едва переступив порог Кухни Дожа понял – то, что я раньше называл «уровнем», в подмётки не годится этому великолепию. Кухня была не столько рабочей, сколько образцово-показательной. Гигантский гриль явно сделан на заказ, причём тепан у него по площади такой, что на нём можно целиком зажарить какую-нибудь крупную рогатую скотину.

Конвектоматы с сенсорным управлением, миксеры, блендеры, слайсеры, вакууматоры и некоторые приблуды, которые я видел только на картинках журналов о молекулярке. Холодильные камеры занимали собой целое крыло, а система вентиляции… о-о-о-о, система вентиляции! Хочу! Хочу-хочу-хочу! Никогда прежде я не видел, чтобы вытяжки работали настолько бесшумно и при этом качественно. Несмотря на то, что повара уже вовсю трудились над заготовками, на кухне пахло… ничем!

– Ваше рабочее место, синьор Маринари, – Карло указал мне на отдельный столик.

И таких столиков помимо моего было тридцать два. Причём, повторюсь, мои коллеги уже вовсю кашеварили. Синьоры и синьорины в белоснежных кителях и высоченных колпаках занимались каждый своим. Хотя… всё же невольно обернулись, когда я появился на кухне.

Ну а внутри себя уже приготовился – сейчас начнётся. Косые взгляды, презрительные ухмылки и упражнения в язвительном, – и крайне сомнительном, – юморке. Слышь ты, выскочка. Покажи, что умеешь. Проходили мы это уже, да причём не единожды. Однако…

– Синьор Маринари, – мой ближайший сосед, высокий мужчина в чёрной бандане вместо колпака, вытер мокрые руки о вафлю, подошёл ко мне и предложил рукопожатие. – Наслышан-наслышан, – сказал он с очень даже доброй и недвусмысленной улыбкой. – Ваша «Марина» весь город на уши поставила. Мои дочери были у вас месяц назад, но до сих пор рассказывают о волшебной фритатте, которую вы подаёте.

– А я сама была, – подошла с другой стороны сдобная синьора в розовом кителе. – От пасты с трюфелями осталась под большим впечатлением…

Итог: люди подходили, здоровались, хлопали меня по плечу и… признавали. Вместо конкурентов я встретил коллег, причём в кои-то веки вменяемых. Никто не стал оскорблять меня просто потому что потому, никто не стал гадить по непонятной причине. Люди, как люди. Встречая на жизненном пути одного дегенерата за другим, я чуть было не забыл, что человеческая популяция в большинстве своём адекватна. И как же приятно было об этом вспомнить хотя бы на минуточку.

– Спасибо за тёплый приём, – улыбнулся я Карло.

Карло понимающе кивнул, а затем попросил минуточку внимания и вышел на середину кухни.

– Синьоры и синьорины, надо ещё разок проговорить условия нашего соревнования. Итак…

– Синьор Маринари? – услышал я шёпот рядом с собой, обернулся и увидел уже знакомого мне человека. – Помните меня?

– Конечно, синьор Массимо, – я пожал заму Дожа руку.

– Отлично. У меня к вам разговор.

– Но…

Вместо членораздельной речи, я указал на Карло, который как раз объяснял самое важное.

– Забудьте, – отмахнулся Массимо. – Надеюсь вы не сильно расстроитесь, но в сегодняшнем соревновании вы участвовать не будете. У вас отдельное задание. Синьор Дож хочет, чтобы вы лично приготовили для него ужин. Всего одну порцию горячего.

– Что-то конкретное?

– Да, – кивнул зам. – Ризотто де го. Надеюсь, для вас это не проблема?

– Отнюдь…

Венецианская классика из местных морских гадов. Основа и главный её продукт – маленькая «сорная» рыбёха, которую можно встретить как в Венецианской лагуне, так и в Чёрном и Азовском морях. Бычок. Самый обыкновенный морской бычок, он же бычок-бубырь, если уж вдаваться в терминологию.

– Я могу приступать?

– Конечно, синьор Маринари. Дож уже ждёт.

Отлично! Готовим еду, я беру сковороду, на эту сковороду лук и сельдерей кладу. Ну а дальше всё не так поэтично:

Пока делается зажарка, нужно заняться непосредственно бычками. И как же здорово, что мне предстоит сделать одну порцию, а не, скажем, десять или сто, ведь возня с настолько мелкой рыбой – это, как ни крути, возня и есть.

Потрошим бычков и купируем им буйну головушку, чтобы жабры не горчили. Когда овощи отдали свой вкус в масло, достаём их и определяем в помойку, а на их место бросаем жариться тушки, – да-да, прямо с чешуёй и костями. Обжариваем до колера минут пять, даём прямо в сковороду холодной водички литра так-эдак два на порцию и делаем огонь тише. Пока всё это дело вываривается, собираем основу на ризотто, ну а дальше наступает самое сложное. Ведь дальше мне придётся примерно полчаса просто стоять и смотреть, как вываривается бычковый бульон.

После воды надо будет дать бокальчик белого вина, ведь иначе где же здесь Италия? При помощи сливочного масла и горсточки пармезана заварить эмульсию, подкинуть в замес рубленной петрушки, довести до вкуса и… всё, собственно говоря.

Сервировав блюдо и спрятав его под крышку, я малость потерялся. Вокруг кипели страсти, в то время как я с заданием справился и теперь не знал, чем себя занять. Благо, Массимо появился уже спустя минуту.

– Отличная работа, синьор Маринари, – кивнул он. – Но у меня к вам будет ещё одна просьба.

– Конечно, слушаю.

– Не могли бы вы сами отнести ризотто Дожу?

– Да без проблем…

Вот только кто же знал, что Массимо поведёт меня не в зал ко всем гостям, а хрен знает куда? Вслед за заместителем Дожа, я спускался по узкой каменной винтовой лестнице, которая уходила всё глубже и глубже под город. В какой-то момент мне даже подумалось, что эти катакомбы могут каким-то образом сообщаться с подвалом Бачокки, но… утверждать не берусь.

В итоге Массимо вывел меня в огромный подземный зал. По центру на возвышении стояла какая-то парадная гондола, вся сплошь в золоте, а на гондоле той сидел мужчина в белой маске. Дож. Неподвижный как статуя. Разве что не в позе лотоса – по-восточному оно, да и телосложение синьора такие чудеса гибкости проявить не позволит.

Жестом Массимо пригласил меня подняться на борт гондолы. И в этот же момент Дож снял маску. Лицо – бледное, с тёмными кругами под глазами и морщинами, которых я не видел прежде. Судя по всему было ясно, что он устал. Прямо вот нечеловечески устал.

– Синьор Маринари, – сказал Дож слабым голосом. – Очень рад, что вы пришли. И спасибо за ризотто, признаться честно, я толком не ел уже три дня. Не мог отвлечься. Присаживайтесь, пожалуйста, и начнём разговор…

– Быть может, сперва поешьте? – предложил я. – Пока горячее.

– Успеется, – отмахнулся Дож. – К тому же, я не задержу вас надолго. Разговор будет серьёзный, но короткий. И начну я его с главного: синьор Маринари, мне нужен временно исполняющий обязанности. Человек, который будет стоять у руля города и принимать решения, пока я… занят.

И что в таких случаях принято делать? Правильно! Всем своим видом показывать, что навык чтения намёков у тебя где-то на уровне землеройки или куста пенопласта.

– Нужен, так нужен, – кивнул я. – И, кажется, я могу порекомендовать вам одного человека. Габриэль Греко, сын нового префекта Сан-Поло. Очень талантливый молодой человек, исключительных моральных качеств, с отличным чутьём на людей. Думаю, он справится как никто другой.

Дож выслушал меня с непроницаемым выражением лица, а затем тихонечко сказал:

– Я имел в виду вас, синьор Маринари.

То есть… видимо, настолько устал, что решил не играть в эти словесные игрульки. Однако я от такого заявления почувствовал жар чуть пониже спины.

– Меня? – переспросил я. – Синьор Дож, при всём уважении, но… вы точно в своём уме? Я повар, а не политик. У меня нет опыта управления целым городом, я не разбираюсь во всяких интригах и подковёрных игрищах…

– Ничего страшного, – перебил Дож. – С Дорсодуро вы ведь как-то справляетесь.

– Вот именно «как-то». При помощи советников и помощников.

– Не важно. Вы уже показали себя, как лидер, Маринари. К тому же город доверяет вам.

– Ладно, – вздохнул я. – Спрошу как есть: не слишком ли много вы решили навешать на меня помимо моей воли?

Дож усмехнулся.

– Знаешь? – сказал он. – Смотрю на тебя и вижу Богдана. Твой дед так же пыжился и брыкался, прежде чем взять на себя ответственность.

– Откуда вы знаете моего деда? – выпалил я. – Вы что, лично знали Богдана Константиновича?

На что синьор градоначальник выкрутился идеально:

– Его знали примерно все, синьор Маринари, – сказал он.

И осталось мне лишь сидеть, молчать и переваривать только что услышанное. А ещё понимать до кучи, что никакой другой информации я из Дожа не вытяну. Так уж вышло, что этот человек сам решает, что, когда и кому нужно услышать.

– Ладно, – выдохнул я после весьма долгой паузы. – Я согласен. Что нужно делать?

– Сам не знаю, – ответил Дож. – Мы ведь не на заводе определённую деталь вытачиваем, верно? Суть в том, чтобы действовать интуитивно. Принимать решения по обстановке. Но спешу тебя обрадовать: во Дворце тебе сидеть не придётся. Когда ты понадобишься, к тебе явится посланник.

– Голубь что ли?

Синьор градоначальник молча кивнул.

– Всё хотел спросить: а почему голубь-то?

– А почему нет?

– Логично, – согласился я. – Тогда ещё один вопрос: вы же в курсе насчёт одержимых, верно?

– Конечно.

– Тогда… что всё это значит? Этот ваш Бал – ничто иное, как пир во время чумы.

– Согласен, на первый взгляд именно так и кажется, – улыбка Дожа стала какой-то нравоучительно-печальной. – Но ты же сам знаешь, как это работает, верно? Положительная энергия. Люди у меня над головой веселятся, танцуют, смеются, влюбляются… и дают мне силу сопротивляться тьме. Этот Бал не пир, а битва, Маринари. Битва с улыбкой на устах.

Я замолчал, обдумывая его слова. И не нашёл, что возразить.

– Сделаю всё, что смогу.

– Спасибо, – тут Дож покосился в сторону ризотто. – А теперь прошу меня простить, но я хотел бы приступить к трапезе… И да, синьор, Маринари. Примите от меня маленький подарок.

Я поклонился и вышел из подвала. Что, блин, за подарок? Массимо вернул меня наверх, мимо кухни и сразу в бальный зал. И вернул как нельзя вовремя! В момент, когда я появился, музыка стихла, а на сцене появился распорядитель.

– Синьоры и синьорины! – торжественно провозгласил Карло. – Настал момент, которого мы все так ждали! Согласно традиции, сегодня мы выбираем королеву Бала Летнего Солнцестояния! И ею становится…

Тут распорядитель залез в карман за бумажкой. Развернул её, улыбнулся и радостно зачитал:

– Синьорина Джулия Бачокки!

Люди резко расступились от кареглазки, помогая прожектору нашарить её в толпе. Кареглазка же замерла и явно не понимала, как ей на такое реагировать.

– Давай же, – в образовавшейся тишине шёпот Ани, как мне кажется, услышали вообще все. – Иди.

Тогда Джулия наконец сбила с себя оторопь. Сперва нерешительно, но с каждым шагом всё уверенней и уверенней, она направилась к сцене. И как только поднялась на неё, зал взорвался аплодисментами.

– Ну хотя бы так, – прошептал я себе под нос, не в силах сдержать улыбки. – Подарок, значит? Ну, хотя бы её порадовал…

А сам всё гонял и гонял в голове одну и ту же мысль: и чем мне же теперь грозит назначение ВРИО Дожа?

Интерлюдия. Сазоновы

Всё те же. Всё там же. Чета Сазоновых не выходила со своего чердака вот уже четыре для подряд. И причин тому было несколько. Во-первых, любимая доченька подобралась слишком близко, и лучшее решение, чтобы сбить её со следа – просто замереть и попытаться перестать дышать. Ну а во-вторых, обстановка в городе складывалась неожиданным образом.

Да, Эдуард Богданович и Мария Александровна преследовали вполне конкретную цель – наказать своих непослушных детишек, но…

– Это же не мы виноваты в том, что одержимые появились? – наконец Сазонов задал вопрос, который так долго витал в воздухе.

– Не мы, – ответила Мария Александровна. – Как ты себе это представляешь?

– Ну да, – попытался убедить себя Эдуард. – Точно…

Хотя про себя подумал о том, что отец закопал бы его заживо, если бы узнал, что его действия, пускай даже и косвенно, повлекли за собой такие последствия. Однако… жена ведь сказала, что они тут не при чём.

– Ладно, – вздохнула Мария Александровна. – Надо продолжать.

– То есть…

– То есть да, – перебила Сазонова. – Я звонила Кану. Он сказал, что султан оскорбится, если мы возвратим ему ссуженные деньги.

– Даже с процентами?

– Даже с процентами.

«Ловушка», – подумал про себя Эдуард Богданович. Османы уже предоставили финансирование, отказались отыграть всё назад и требуют каких-то результатов.

– А он вообще в курсе одержимых? – спросил Сазонов. – Ты не спросила, не стоит ли свернуть операцию, пока город с этим не разберётся?

– Ну конечно же я спросила.

– А он?

– А он сказал не переживать об одержимых.

Мария Александровна хоть и старалась бодриться, но в душе понимала – это игры с гнём. Ведь если одержимые победят, то смысл потеряет буквально всё. Но… что теперь?

– Ладно, – сказала она и поднялась с кресла. – Раз уж взялись, то нужно исполнять условия контракта…

Глава 8

Люстру подсветили таким образом, чтобы она сработала на манер диско-шара, и по залу побежали мириады солнечных зайчиков. Истоптанный за вечер благородными ногами пол по-прежнему блестел, – зачарованный, что ли? – и в воздухе по-прежнему пахло цветами, шампанским и дорогим парфюмом.

Ну а я… я танцевал. В центре зала мы с Джулией кружились под мелодию, которая изначально по темпу напоминала вальс. Но то было лишь по началу. С каждым тактом она всё набирала и набирала, сперва до залихватской цыганщины, а потом до… э-э-э… классической вариации спид-металла.

Мелодия была просто бешеной. Она закручивала, подхватывала, и несла вперёд. Я танцевал как только мог быстро, кареглазка не отставала, а музыканты как будто издевались, всё выкручивая и выкручивая темп. В какой-то момент мне пришлось воспользоваться магической энергией, чтобы поспевать за ними.

Я, конечно, танцевать умею, поскольку это чем-то похоже на готовку. Ну… когда на кухне работает команда из тридцати человек волей-неволей приходится весьма шустро маневрировать между коллегами. Но тут… тут уже картинка смазалась, и гости вокруг меня уже превратились в размытые пятна.

Казалось, музыканты сошли с ума. Мои ноги уже гудели от перегрузки – клянусь, если они сейчас хоть чуточку не сбавят, то пройдут точку невозврата, и у меня загорятся подошвы. Но надо держаться! Как минимум потому, что Джулия тоже держит темп.

Я стиснул зубы, влил ещё чуть энергии, и в какой-то момент мы с кареглазкой вообще стали одним целым. Просто двигались в такт музыке, которую уже едва было можно разобрать, а потом…

Всё.

Резкий аккорд, а за ним тишина. Музыканты опустили смычки и отложили прочие инструменты, утирая пот со лба. Я же стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как сердце пытается выбраться наружу через горло. Джулия рядом – тоже запыхавшаяся, но неимоверно счастливая.

Прошла пара секунд тишины, а затем весь зал начал рукоплескать нам. Пожилые синьоры в мундирах и роскошных фраках хлопали в ладоши, дамы улыбались, а русалки Матео так вообще начали свистеть.

– Ничего себе ты выдал! – подбежала ко мне сестрица.

– А что такое? – спросил я, всё ещё пытаясь отдышаться.

– Ты выдержал этот ритм, Артуро! Молодец! Я даже не подозревала, что ты можешь быть настолько быстрым…

Если вырезать последнюю фразу из контекста – так себе комплимент в адрес мужчины получается. Однако вырезать мы её не будем, и потому:

– Спасибо, – ответил я. – Но я думал, что все танцевали в одном ритме. Разве нет?

– Нет, – рассмеялась Анна Эдуардовна и сунула мне под нос свой телефон. – Смотри…

Ну а я и посмотрел. И глазам своим, по правде говоря, не поверил. На видео мы с Джулией кружились с бешеной скоростью – наши фигуры буквально слились в один человечий вихрь, а вокруг нас все остальные пары двигались… э-э-э… нормально. И вот вопрос: мы что, в какую-то временную ловушку попали?

– Королева! – воскликнула синьора, что благодаря фигуре и крою платья напоминала фиолетового морского котика, и первой подошла к Джулии. – Вы танцевали божественно! Просто божественно! Давно я такого не видела!

– Ваше платье! – подключилась ещё одна синьора, высокая худощавая брюнетка с острыми чертами лица. – Где вы его купили⁈ Готова отдать всё состояние, лишь бы достать такое!

Потом появилась третья синьора, за ней четвёртая, пятая, шестая…

Джулия сияла, принимая комплименты, и периодически бросала на меня лукавый взгляд. Лукавый и… благодарный как будто, что ли? Потом выясню. Сейчас же я отошёл от главных ролей, стоял чуть в сторонке и просто радовался за мою кареглазку.

– У вас отличный вкус на женщин, синьор Маринари, – я даже не заметил, как ко мне подкрался Вальмарано. – И смею заметить: вы выбрали не просто умницу и красавицу, но ещё и представительницу старинного рода.

– О, да, – коротко кивнул я.

– Вам же известно, что Бачокки в своё время были богатейшей семьёй Венеции, а потом…

– Потом им не повезло? – предположил я.

– О, нет, – покачал головой префект. – Потом случилась Великая Магическая Чума. Венеция очень сильно страдала, и тогда Бачокки отдали на её спасение практически все свои накопления. Закупили на все деньги вина, начали раздавать его людям и таким образом закончили Чуму вообще без жертв.

Я аж присвистнул. Вот это история.

– И после этого, как я полагаю, они перестали быть самым богатым родом Венеции? – спросил я.

– Нет, что вы, – рассмеялся Вальмарано. – Наоборот! Ещё пятьдесят лет их вино было вне конкуренции. Люди помнили, как Бачокки спасли город и были благодарны. Люди знали, что вина Бачокки помогают!

– Понятно, – ответил я и задумался. – Синьор Вальмарано?

– Да-да?

– Прошу прощения за нескромный вопрос, но… вы меня как будто бы поздравляете… как будто бы я уже женат на Джулии.

– Ах-ха-ха-ха! – рассмеялся префект и похлопал меня по плечу. Затем сказал: – Хорошая шутка! – и резко потерялся среди других гостей.

– А ты реально не понимаешь? – услышал я голос позади. Анну Эдуардовну пригласили на Бал, чтобы та охраняла Джулию, но занята она была преимущественно подслушиванием моих разговоров.

– Чего не понимаю? – уточнил я.

– Ну а как по-твоему? Почему такая формулировка? Почему именно «Королева Бала», а не «Принцесса»? И заметь! Королева танцевала не одна, а с молодым человеком. Задумайся…

Тут-то до меня и дошло как именно работает подарок Дожа. По факту только что мы с синьориной Джулией Бачокки объявили себя парой на глазах у всего города. Причём парой с серьёзными намерениями. Слухи разнесутся по городу стремительно, и с тем же успехом мы могли подойти персонально к каждому венецианцу и объявить прямо в лицо: «Мы пара».

И теперь каждый знатный синьор будет смотреть на меня как на главного претендента на руку наследницы Бачокки. А это… ну приятно, чего уж греха таить?

А Бал тем временем продолжился и настало время представления блюд. Повара, – участники конкурса, к которому меня то ли к счастью, а то ли нет, не подпустили, – выносили свои шедевры на серебряных подносах. Блюда были оформлены в формате гастробара – много-много маленький порций на один укус. На тарталетке ли, на кусочке брускетты, на специальной стилизованной ложечке или тупо на шпажке.

Гости с важным видом начали пробовать «кусочки», и что-то очень бурно обсуждали. Я же стоял чуть поодаль от основной толпы и заметил потерянного молодого поварёнка, который бродил среди толпы с бледным лицом и перепуганными глазами. Белый китель, красный длинный шарф, и растерянность – вот что он сейчас из себя представлял. Парень держал поднос с чикетти и нервно озирался, не зная, к кому ему подойти. А знатный синьоры проходили мимо, чем доводили его до крайней степени отчаяния.

Тут-то я и решил помочь коллеге.

– Эй, парень! – крикнул я, махнув рукой. – Иди сюда, я попробую!

Он обернулся на крик, и на секунду на его лице мелькнула искренняя радость, но… поняв, кто именно ему кричит, он почему-то резко загрустил. Подошёл, протянул мне поднос и хмуро сказал:

– Прошу вас, синьор. Попробуйте.

А чикетти его, надо сказать, выглядели безупречно. Маленькие идеально-поджаренные тосты без корочки, а на них инсталляция из копчёного лосося, маскарпоне и каперсов. Сделано, что называется, с любовью. Я взял один с подноса, принюхался и понял, что ошибся.

– М-м-м-м, – протянул я, улыбаясь. – Это же не маскарпоне, верно? Рикотта со сливками? Угадал?

Парень же надменно поднял бровь.

– Синьор разбирается в кулинарии? – спросил он весьма дерзким, как на мой вкус, тоном.

Однако ответить я не успел, потому что за меня ответил тот самый седовласый повар, с которым мы за руку здоровались на кухне.

– Лука, ты не шути так, – сказал он.

– То есть?

– То есть перед тобой Артуро Маринари.

Лука побледнел. Лука распахнул глаза так, что у него аж чуть веки не порвались. А рот раззявил, будто то был и не рот вовсе, а горный тоннель.

– Да-да, – кивнул я. – Артуро Маринари. Сейчас попробую и дам честную оценку…

И эскалация шока бедного Луки продолжилась. Парень оказался настолько впечатлён, что у него начали дрожать колени. Тут-то я и понял, что передо мной нежная, ранимая натура, которая не переживёт провал. Поэтому я решил не томить парня – взял чикетти, откусил и… закашлялся.

Кровь окончательно отлила от головушки Луки. Парень закатил глаза, театральным жестом вскинул руку ко лбу и начал заваливаться назад на прямых ногах.

– Что это с ним? – уточнил я у синьора, который подхватил… нет, не Луку. Поднос Луки.

– Так вы же закашлялись, синьор Маринари, – вздохнул седобородый. – Вот Лука и подумал, что вы отвергли его творение. Парнишка очень самокритичный.

– Да нет же! – ответил я. – Блюдо отличное! Просто в горле пересохло. Лука? Лука-а-а-а-а! Лука, проснись, твои чикетти лучшие, что я пробовал!

– Ага, – кивнул синьор повар, глядя на бесчувственную тушку Луки. – Сейчас откачаем его и обязательно расскажем, что вы сказали.

Что ж… бывает. Остаток бала прошёл в приятной суете. Под финал объявили победителя поварского конкурса, коим стала синьорина в розовом кителе. Я сердечно поздравил её, мы обменялись парой фраз, и на том я решил, что с меня достаточно. Тогда я объявил Джулии, что сейчас мы танцуем наш заключительный на сегодня танец, а после отправляемся домой. Кареглазка, впрочем, не возражала.

От щедрот Дожа для обратного пути нам выделили гондолу. Но не обычную, само собой, а церемониальную, с магическим фонарём, что горел на носу. Я знал, что такие гондолы считаются безопасными для передвижения в аномальное время суток, однако… не до конца.

Так что большинство гостей предпочло остаться на ночёвку во Дворце, и только самые отчаянные и смелые вроде нас решились на прогулку до дома.

Всю дорогу Джулия шептала мне на ухо нежности. Нежности, благодарности, а помимо прочего ещё и всяческие… э-э-э-э… ночные обещания, если вы понимаете о чём я. Сулила отблагодарить, короче говоря. Так, как иногда женщины благодарят своих мужчин.

Сам я был не против приятно продолжить вечер, да только вот какая незадача – когда мы уже почти причаливали к «Марине», Джулия сперва как-то подозрительно притихла у меня на плече, а потом и вовсе засопела. Мне же осталось лишь улыбнуться и отнести до её до постели. Уложить, укрыть, поцеловать на ночь и остаться один на один со своей бессонницей.

– О, Маринарыч! – обрадовался Петрович, когда увидел меня на закрытой кухне. – Чё⁈ Как в старые добрые⁈ Плечом к плечу⁈

– Не-а, – отрезал я и решил, что поторопился здесь появляться. Сказал: – Сам готовь, – и был таков.

Сел тихонечко в зале и задумался. О чём? Да о том, что семья Бачокки, похоже, не такими уж простыми людьми были. Чуму какую-то победили… и вот вопрос – а какова вероятность того, что Великая Магическая Чума и одержимость может оказаться одним и тем же?

Беда с подвалом случилась не просто так. Возможно, там было какое-то вино, что его решили запечатать. Ещё один вопрос: кто? И финальный: а не ударился ли я, случаем, в конспирологию?

Сон так и не пришёл. Поэтому я решил сходить в Джентльменский Клуб. Поднялся по уже знакомой лестнице в уже знакомый зал, прошёлся вдоль покерных столов, отмечая полную посадку, и тут из приоткрытого кабинета Шона вдруг услышал:

– Вива революция!

– Да! – подхватил хор голосов. – Революция! Какая замечательная вещь! Даёшь революцию в каждый дом!

О-хо-хо… самый логичный вывод – Лабдан опять взялся за старое. Я ведь совсем ненадолго отлучился, ну какая ещё, к чертям, революция? Зачем? И что-то мне подсказывает, что пора уже покупать синьору Лабдану билеты домой, потому что уж больно много от него проблем.

Толкнув дверь, я вошёл в кабинет и застал идиллическую картину: лепреконы сидели вокруг стола, неспеша потягивая виски. Вроде бы никаких признаков бунта, но… так ведь оно всё и начинается!

– Какая ещё революция? – вместо «здрасьте» спросил я.

Шон же обернулся, добродушно улыбнулся и сказал:

– О, синьор Маринари! Будешь с нами⁈ Я тебя клянусь, революция – это вещь!

– Сейчас я вашу революцию быстренько на нет сведу, в чём бы она ни заключалась, – пообещал я.

Лепреконы же переглянулись и… начали дружно ржать. Утирая слёзы, Шон поднялся из-за стола, взял бутылку виски и протянул мне. На этикетке красовался красный такой мужицкий кулак, сжимающий рваную цепь, ну а назывался виски…

– «Революция»! – сквозь смех крикнул Шон. – Между прочим, с вашей винокурни, синьор Маринари. Дейдра – настоящий гений!

– Верю, – кивнул я, но отнюдь не успокоился. – А почему вы все бухаете-то? Опять Лабдан?

– Не-е-е-е, – протянул Шон, защищая дальнего родственника. – Лабдан стал слишком стар и его подчинялка больше не работает.

– Подробностей, пожалуйста.