Текст книги "Правила волшебной кухни 10 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

– Алло, – спокойно сказал он. – Это префект Вальмарано. У нас вспышка одержимости. Пришлите подкрепление. Срочно…

Глава 4

Я шёл по подземным катакомбам Венеции и развлекал себя сочинительством – насвистывал под нос мелодию, которую сам же и придумал буквально только что. И тишина вокруг, что по идее должна быть зловещей, как будто морщилась от этого художественного свиста.

Сыро. Темно. Местами очень тесно – некоторые своды были настолько низкими, что приходилось идти гусиным шагом. Что пол, что стены были покрыты какой-то чёрной слизью и плесенюкой. А воздух на нижних этажах оказался настолько спёртым, что даже голову немного кружило.

А ещё с потолка постоянно капало. И эту капель я решил использовать как метроном для ритма своей песенки. Вроде бы получалось.

Чем глубже и чем ниже мы с Артёмом спускались в подвал Бачокки, тем больше я размышлял о том, какое же это интересное место. Интересное и не настолько опасное, как мне все рассказывали. Такое ощущение, что синьора Паола сама придумала страшилки, и сама же в них поверила.

Ну сыро. Ну темно. Ну воет кто-то. Ну и что? Я бывал и в более жутких местах. Например, на практике в заводской столовой, когда три сотни человек садятся есть разом. Вот это был настоящий адище, а тут так – лёгонькая прогулка.

Я обернулся посмотреть, как там Артём. Брат шёл чуть позади. Молча и с непроницаемым выражением лица.

– С тобой всё нормально? – спросил я, на секунду остановившись.

– Да-да, вполне, – отозвался Артём. – Всё отлично. Всё нормально. Идём дальше.

Ну идём, так идём. После очередного поворота вокруг начали раздаваться завывания, источником которых я наугад назвал бы больных ангиной волков. Тени плясали на стенах, складываясь в фигуры, которые исчезали сразу же, стоило лишь обратить на них внимание. И где-то примерно тут же я услышал позади стук.

Глухой такой, будто кто-то со всей дури головой о камень приложился. Хотя… ну как сказать «кто-то»? Обернувшись, я понял что это Артёмушка не совсем удачно миновал проём – стоит теперь, потирает ушибленное место. Шарахнулся о балку, которая торчала из стены на уровне глаз. Не разглядел, по всей видимости.

– Ты в порядке? – спросил я.

– Да-да, всё отлично.

– Дальше идти можешь?

– Да-да, могу, всё хорошо…

Идём дальше. Коридор расширился, и мы оказались в небольшом зале с высоким сводчатым потолком. И тут из-за угла, совершенно бесшумно, однако с явным недобрым намерением, выполз слизень размером с носорога. Огромная такая желеобразная хреновина, которая даже не ползла скорее, а переваливалась с места на место. Мокрые следы за тварью шипели и дымились, разъедая даже каменную кладку.

И веяло от этой твари не какой-то абстрактной энергией, а вполне даже конкретными вещами. Болезнью, чумой, недомоганием. Я почувствовал, как у меня от этой гадости аж дыхание перехватило, и тут же накинул на себя энергетический барьер.

Тварь атаковала энергией. Издалека. Она попыталась пробить мою защиту, однако я быстренько нейтрализовал её. То был не бой, а скорее подавление. От заряда эманаций, что я высадил в слизня, тот замер на месте. Явно не понимал, что происходит, и вообще перестал двигаться.

– Ты главное вперёд не лезь, – сказал я брату. – А то тебя эта штука убить можешь.

– Да, хорошо, – ответил Артём всё тем же ровным голосом, который уже начинал меня потихоньку раздражать. – Как скажешь.

Тогда я достал из скрутки поварские ножи. Зарядил каждый из них позитивной энергией и начал метать прямо в слизь. Но… слизь – она и есть слизь. Ножи безо всякого сопротивления взрезали её, входили в желеобразное тело вместе с рукояткой, и там же застревали.

– Ладно, – пробурчал я. – Можно сделать по-другому…

Я достал ещё несколько ножей и бросил их в слизь, прицеливаясь при этом в разные точки её тела, подальше друг от друга. Ну а когда они застряли, активировал их, соединив энергией. Между ножами прошёл невидимый обычному глазу разряд, и монстру стало… плоховастенько.

Секретная техника деда. Он научил меня ей, когда мне было лет десять. Удивительная штука, на самом деле, и очень полезная, если ты работаешь в команде. Можно соединить все ножи всех поваров в один энергетический узел, запитать от своего собственного, и сделать так, чтобы все они заряжали блюда позитивной энергией. Однако это энергозатратно, и потому на кухне я до сих пор такое не использовал. Не дорос ещё.

Здесь же, в катакомбах, такой подход был оправдан. Тварь зашипела и начала оседать, превращаясь в тёмный кисель.

– Да, – выдохнул я. – Это было напряжно…

– Да-да, очень напряжно, – поддакнул Артём за моей спиной, чем окончательно меня добил.

Обернувшись, я внимательно посмотрел брату в глаза и…

– Понятно.

Подойдя к Артёму вплотную, я взял его за плечо и влил в него энергию бодрости. Эманации прошли через него, как разряд дефибриллятора, который возвращает человека к жизни. Брат резко открыл глаза, начал дёргаться, оглядываться по сторонам и орать:

– Где эта тварь⁈ – тут он схватил меня за рукав и начал дёргать, будто доярка за вымя. – Ты её убил⁈ Убил⁈ Где тварь⁈

– Какая тварь?

– Ну такая! – опустив меня, Артём начал активно жестикулировать, показывая какая именно. – С рогами! С копытами! С глазами ещё с такими красными!

– Так она же в самом начале была, – спокойно ответил я.

– В каком смысле «в начале»⁈ Мы же только что её встретили!

– Нет, – покачал я головой. – Артём, это было сорок минут назад.

– Как это⁈ – брат аж отшатнулся назад. – А где я был⁈

– Не знаю. Вроде бы со мной всё это время был. Разговаривал даже, на вопросы отвечал.

– Не может быть…

Я же смотрел на него и потихоньку понимал, что вообще произошло. От ужаса Артём отключился. Врубились какие-то защитные механизмы мозга, и он потерял сознание, при этом в сознании оставшись – как бы странно это не прозвучало. К слову, это была уникальная способность брата. Он мог подстроиться под любую ситуацию. Короче говоря… тело продолжало двигаться и отвечать на мои вопросы, хотя разум был где-то далеко-далеко.

– Я на такое не подписывался! – заорал брат. – Я не хочу здесь больше находиться ни минуты! Я возвращаюсь!

– Да без проблем, – я пожал плечами. – Возвращайся. Помнишь, как идти?

– Э-э-э…

– Смотри: сейчас пойдёшь прямо до упора, потом налево, ещё раз налево и по лестнице наверх. Там сразу прямо, направо, налево и ещё раз направо. Потом будет яма… уверен, ты её ни с чем не перепутаешь. Дальше нужно будет немного по стене пробежаться.

– Ох…

– Это только один уровень.

– Один⁈

– Ну да. Дальше, думаю, сам разберёшься, там попроще. Удачи.

Артём выпучил глаза, и его лицо побледнело ещё сильнее, – хотя я уж думал, что это физически невозможно. Брат явно думал о том, что именно ждёт его на обратном пути и…

– Нет, – сказал он. – Пожалуй, я с тобой.

– Отличный выбор, – улыбнулся я и похлопал Артёма по плечу. – Тогда идём дальше. Держись рядом…

И мы, – вот так диво! – действительно пошли дальше. По пути я размышлял о том… да когда же мы уже что-нибудь интересное найдём? Местами мне становилось скучновато. Подвал Бачокки оказался не таким опасным, как говорили все вокруг. Вся эта тёмная магия, тени, вой – это скорее зрелищно, чем по-настоящему опасно.

Ну, и конечно же зелья Артёма действовали, которые я, зарядив в обычный пульверизатор, щедро орошал себе дорогу. Подумал, что можно было еще «капитошек» наделать, но решил, что и так справлюсь.

А вокруг творился натуральный бардак: тени плясали, стены как будто шевелились, откуда-то доносился то смех, то плач, то рёв. Мы прошли ещё несколько помещений и через коридор вышли в очередную залу. В центре её сидели шесть тварей, описать которых я не могу, потому что… не могу. Невидимые они.

Что до мотивов тварей – тоже странно. Стоило нам с Артёмом заявиться к ним в гости, как они замерли. Сидели, смотрели и прикидывались ветошью. Может, выжидали в засаде. Может, решили не связываться, потому что сочли такую добычу как мы недостойной. А может быть и просто испугались… хотя не, последнее – это навряд ли.

Я прошёл мимо них, придерживая Артёма так, чтобы не отставал. Твари при этом даже не шелохнулись. Я чувствовал на себя их взгляды, но атаки не случилось. Что-то их останавливало…

Что ж. Дальше коридор упёрся в длинную винтовую лестницу, которая уходила вниз.

– Осторожно, – сказал я. – Ступени мокрые…

И не мокрые даже, а склизкие, так что навернуться легче лёгкого. Так бы оно, наверное, и было, если бы не перила. Осторожно придерживаясь за них, я начал спуск. Всё ниже, и ниже, и ниже… чёрт! Насколько же глубоко мы уже спустились, и сколько же нам ещё идти⁈

На двухсотой ступеньке я сбился со счёта, а спускались мы ещё примерно столько же. В конце концов мы вышли на круглый пролёт, по центру которого располагался старый чугунный люк. И что-то мне подсказывало, что этот люк наконец-то приведёт нас к одному из складов.

– Лезем, – не раздумывая ни секунды сказал я и откинул крышку.

Прыгнул в кромешную темноту, приземлился, а затем помахал Артёму фонариком, мол, всё нормально. Брат тоже спустился, и тут настало пора осмотреться. На всякий случай я начал распространять свою энергию по помещению, чтобы прочувствовать пространство. Вокруг была темнота, похожая на темноту чернушек – такая же плотная и осязаемая. Правда, всё-таки немного другой природы.

Ничего опасного или хотя бы любопытного вокруг себя я не почувствовал, однако тут…

– Ох ты ж…

Тут я опустил взгляд вниз и понял, что стою на брусчатке. На уличной брусчатке.

– Как так-то?

А дальше сверху, через аномальную темноту, внезапно начал пробиваться лунный свет. Тьма отступала, рассеивалась, и уже через несколько секунд мы оказались на знакомой мне улочке, буквально в двух шагах от «Марины».

Смекнув что к чему, Артём упал на колени и начал обнимать тротуар. Целовал камни, смеялся и орал:

– Ура! Выбрались! Мы выбрались!

– Ага…

– Всё, Артур! Хрен ты меня туда ещё раз затащишь! Я туда больше ни ногой! Ни за что! Никогда!

Я же тем временем размышлял: а что же это такое, собственно говоря, произошло? И за неимением информации решил, что кто-то или что-то таким вот деликатным способом попросило нас уйти из подвала Бачокки. Вот только меня это категорически не устраивает. Мне нужно вино.

– Какое счастье! – кричал Артём, поднимаясь и отряхиваясь. – Воздух! Безопасность!

Но не тут-то было. Стоило брату лишь заикнуться про «безопасность», как из-за угла вылезла огромное… нечто. Монстр аномальной природы – такой, каких я прежде никогда не видел. Он был похож на помесь медведя, ящерицы и дровосека. Огромное волосатое пузо, ржавая глухая маска на голове, а в руке – уличный фонарь. Фонарь он волочил за собой по мостовой, высекая при этом искры.

– Пи-и-и-и-ища! – донеслось из железного забрала. – Нашё-ё-ё-ёл! Пи-и-и-ища!

Артём молча уставился на аномалию. Я уже приготовился к очередной истерике брата – думал, что сейчас он снова начнёт орать, визжать или падать в обморок. Однако вместо этого Артём посмотрел на монстра и спокойно сказал:

– Слышь, мужик, ну вот вообще не страшно. Шёл бы ты отсюда.

– Э-э-э-э? – удивился монстр.

– Вали-вали! После того, что я видел в подвале, ты меня вообще не испугаешь!

А монстр как будто бы принял вызов. Сорвал с себя маску, под которой оказалось кровавое месиво с акульей пастью. Грозно заревел на всю улицу, и поднял фонарь над головой.

– Ага-ага, – сказал Артём. – Замечательно. Вот примерно такого же уродца мы встретили в самой маленькой комнате подвала. Помнится, у него ещё на плече маленькая девочка сидела…

Монстр замер. Выпучил глаза, и от таких новостей начал мелко дрожать.

– Во-во, – сказал Артём с видом знатока хорроров. – Может быть завтра ты меня и напугаешь, но сегодня… извини.

Брат спокойно двинулся вперёд по улице и прошёл мимо монстра, даже не удостоив его взглядом. Ну а я… что я? Мне надо было брата догнать. Подмигнув пузатой акуле с фонарём, я тоже прошёл мимо.

– Я вообще-то опасен! – обернувшись мне вслед крикнул монстр.

– Знаю-знаю! – ответил я. – Очень опасен! Правда опасен! Верю! Но лучше попробуй завтра, ладно?

Монстр тяжко вздохнул, опустил плечи и уронил свой фонарь обратно на землю. Пробурчал что-то о том, что люди уж не те пошли, а после побрёл куда-то по своим монстрячим делам. Я же нагнал брата.

В «Марину» я вернулся до такой степени усталый, что отрубился буквально сразу же. Поднялся наверх, рухнул на кровать даже не раздеваясь, закрыл глаза и… всё. На сегодня точно всё.

Утро следующего дня встретило меня солнцем, кофе и обычной человеческой работой. Спустившись вниз в прекрасном настроении, я сказал Индзаги, что стаф сегодня беру на себя. Итальянцы, конечно, обожают свою национальную кухню, но ради разнообразия и расширения кругозора, им не помешает навернуть чего-нибудь новенького.

Капустные листья. Фарш. Рис. Что же это такое я готовлю?

– Маринари! – услышал я крик из зала. – Маринари, выходи!

Рядом с баром стоял Антон Гореликов, и выглядел мужчина при этом так, что за ним только что гнались. Толком не поздоровавшись, он выпучил на меня глаза и спросил:

– Пахнет тем, о чём я думаю?

– О, да, – улыбнулся я. – Решил побаловать итальянцев голубцами.

– Мне двадцать четыре штуки заверни! – выпалил Гореликов. – Я заплачу! Они не оценят, а я заплачу!

Я же рассмеялся, сказал, что специально для господина посла сделаю лишнего, и в итоге без голубцов никто не останется. Вернулся на кухню и принялся готовить. В итоге через пятнадцать минут зарядил почти готовое изделие добиваться в конкектомат, и сделал это очень вовремя.

– Артуро, – заглянула на кухню Джулия. – Там к тебе снова этот голубь пришёл.

– От Дожа?

– От Дожа, – кивнула кареглазка и скрылась.

Я же вышел и сразу увидел уже знакомого мне паренька в ростовом костюме. Не такой замученный, как обычно, он сидел рядом с Гореликовым за барной стойкой и попивал кофе.

– Курлы-курлы, друг мой! – подошёл я к голубю.

– Курлы, – отозвался тот.

– Что опять случилось? С чем ты пожаловала сегодня, птица мира?

– Сегодня без писем, – сказал парень. – Дож попросил передать на словах о том, что в клинику на острове Мурано поступили новые одержимые.

– А ещё он наверняка попросил передать, – догадался я, – что ни на что не намекает.

– Именно, – удивился голубь, выпучив на меня глаза. – Вот прямо слово в слово.

Я же ненадолго задумался.

– М-м-м-м… так, – сказал я. – Передай, пожалуйста, синьору Дожу, что так оно не работает. Я не могу прямо сейчас сорваться и бежать лечить одержимых, потому что процесс требует восстановления. Я сейчас не могу это сделать чисто физически…

К слову, я сейчас нисколечко не врал. Не могу. А даже если бы и мог… ну правда. Одержимые, которые содержатся под присмотром, никому вреда не причиняют. Гораздо опаснее те, которых ещё не вычислили, и как будто бы тратиться нужно именно на них.

– Гореликов? – спросил я. – А холодец будешь?

– Ну конечно же буду! – заорал он на весь ресторан. – А у тебя есть⁈

– Есть, – улыбнулся я.

В этот же момент дверь ресторана распахнулась, и внутрь зашёл Абрам. Взволнованный, но чертовски довольный.

– Синьор Маринари! – домовой пожал мне руку и тоже пристроился за баром. – Я с радостной новостью.

– Ты серьёзно? Новости бывают радостными? Что-то я, признаться, отвык от такого.

– Привыкайте заново, синьор Маринари! Помещение для вашей клиники готово. И уже целая куча людей подала заявки на лечение. Вот документы, – Абрам положил на стойку перед собой пухлую папочку. – Всё подписано. Документы составлены именно так, как мы с вами и договаривались. Клиника не несёт ответственности за возможные побочки, люди информированы о том, что лечение экспериментальное, все дела…

– То есть всё по закону?

– Именно!

– И впрямь радостная новость, – кивнул я.

За следующие пару часов я успел сбегать в заготовочный цех, забрать моих чудо-психиатров в виде чёрных шарфиков, и добраться до помещения клиники. Старенькое палаццо в паре кварталов от «Марины», отдельный вход между аптекой и обычным подъездом, красивый фасад… сказка, короче говоря.

Внутри три комнаты. Приёмная с ресепшн, небольшая кладовка свободного назначения и непосредственно сам рабочий кабинет. Светлый, чистый, прямо-таки каноничный – так и должны выглядеть кабинеты мозгоправов.

Ну а первым моим пациентом оказался синьор лет пятидесяти со страдальческим выражением лица. Присев на кушетку, он явно попытался рассказать мне о своём недуге, но вместо этого просто завыл, как глухонемой, и заплакал.

– Ясно…

Закрыв дверь на замок, я повязал вокруг шеи пациента шарфик. Тот в свою очередь провёл быструю диагностику и сказал:

– Очень сложный случай. Если честно, я даже не знаю – браться или нет.

– То есть?

– То есть заряд энергии было бы логичней потратить на того, кого мы вылечим наверняка.

– Отставить! – рявкнул я. – В клинике Маринари перебирать пациентами не будут. Есть какая-то угроза жизни от твоего лечения?

– Нет-нет, – ответил чернушка. – Угрозы никакой. Максимум, что может случиться, так это… ничего.

– Тогда надо пробовать, – сказал я. – Главное старайся. Если что, я буду рядом.

Я присел за свой стол и принялся возиться с бумажной работой, которую мне любезно занёс Абрам. Чернушка принялся лечить, а синьор пациент лечиться. Короче говоря, каждый занялся своим делом.

Прошло около получаса, когда я смекнул – в кабинете стало как-то подозрительно тихо. Подняв глаза на больного, я улыбнулся.

– Так, – сказал я, вставая с места. – Теперь мне вообще ничего непонятно…

Мужчина спал. Я подошёл к нему, положил руку на плечо и просканировал своим даром. Болезнь ушла и чернушка справился, но… как оказалось, под болезнью скрывалась одержимость. Вот только не совсем обычная.

– А ты сможешь вернуть его болезнь? – спросил я. – Частично? Так, чтобы сама болезнь была, но не вредила?

– Ну-у-у-у, – протянул шарф. – В принципе, могу.

– Делай…

Я смотрел на спящего синьора и понимал – как же мне повезло! Прямо сейчас передо мною был одержимый, у которого не было связи с… э-э-э… центром одержимости? Короче! Насколько я понимаю, его просто вычеркнули из списков, когда носитель заболел. Он был сам по себе. И это означало, что его не «выдернут», как всех остальных.

– Сделано, – отозвался чернушка.

– Отлично. А ты можешь скопировать энергию одержимости?

– Могу, – неуверенно ответил шарф. – Синьор Маринари, что вы затеяли?

– Все вопросы потом! А сейчас скопируй одержимость и повесть её на меня. Ох… грядёт представление!

Сказано – сделано. Уже спустя несколько секунд я почувствовал, как меня обволакивает негативной энергией. Однако я сразу же начал питать себя изнутри светом, так что никакого вреда она мне не приносила.

– Отлично, – кивнул я. – Благодарю. А теперь постарайся не отсвечивать…

С тем я растормошил синьора. Глаза одержимого резко распахнулись, и он подорвался с кушетки. Зарычал, готовый к атаке, но… увидел меня и резко успокоился. Огляделся. А затем сделал именно то, чего я от него ждал.

– Брат, где мы? – спросил одержимый.

– Не переживай, – ответил я. – Мы в безопасности. Меня послали, чтобы спасти тебя.

– Неужели⁈ – выдохнул тот, и его глаза загорелись от восторга. – Тебя что… Сам послал⁈

«Сам». Ну отлично. Диалог уже завязался, и в нём уже фигурировал некий «Сам». А значит, шанс у меня есть.

– Да, – кивнул я, глядя одержимому прямо в глаза.

Синьор расслабился и плюхнулся обратно на кушетку. На его лице появилась улыбка. Он явно поверил, а значит внедрение прошло успешно. И сейчас я, кажется, смогу выудить из одержимого целую кучу полезной информации…

Глава 5

Я старательно пытался скопировать ту металлическую хрипотцу, с которой разговаривал тот борзый одержимый с Мурано, но получалось так себе. Я больше походил на попугая, у которого в глотке застрял манок на утку, чем на потустороннюю сущность. Но… пока что прокатывало.

Мой собеседник сидел напротив и смотрел на меня с нескрываемым обожанием. И пока что маскарад удавался. Однако толку с него было…

Эх…

Во-первых, речь одержимого была не совсем понятна. А во-вторых, я не мог задавать вопросы, на которые по идее знаю ответы, ведь это максимально подозрительно и глупо. Однако кое-что я ухватил. И слова деда о том, что «город приболел» и у него просел иммунитет подтвердились.

– … стены становятся всё тоньше, – загадочно улыбаясь говорил одержимый. – А голод всё сильнее. Я чувствую.

– И я чувствую, брат, – сказал я, а затем тупо повторил: – Стены становятся тоньше.

– Да. Стены. Тоньше.

– Очень тоньше! – кивнул я. – Очень стены!

– Точно.

– Да-а-а-а…

Настала неловкая пауза, во время которой я как мог пытался сформулировать правильный вопрос. А лучше… лучше вообще не вопрос.

– Не понимаю только, почему мы начали с Венеции, – сказал я.

– Он знает, что делает, – пожал плечами одержимый. – Это не нашего ума дела.

– Согласен. Я просто хочу убедиться, что план идёт по графику. Ты ведь в курсе дальнейших шагов?

– Конечно, – Лоренцо перешёл на благоговейный шёпот. – Он всё продумал. Он позаботился обо всём. Мы сеем семена, брат, а Он соберёт урожай. Скоро-скоро вся Венеция станет нашим садом.

– А потом? Не знаешь, что потом?

– Стены тоньше, брат, и всё по плану. Потом Он придёт сам.

И никакой конкретики. Кроме той, что существует некий «Он» и источник заразы можно хотя бы мысленно персонализировать. И это, блин, приятно. Бороться с «тем не знаю чем» сложнее, чем с кем-то определённым. А он, – этот самый определённый, – существует.

Что ж… тут я хотел задать ещё пару вопросов, но заметил, что мой собеседник начал странно себя вести. Заёрзал на кушетке и начал озираться по сторонам, будто бы ищет что-то. Взгляд стал нервным, бегающим. И да! Теперь гад уставился на меня с подозрением.

– Как, говоришь, тебя зовут?

– Билли, – соврал я.

– Ты какой-то странный, Билли.

Я выругался про себя. Проклятая энергия, которую для маскировки нацепил на меня чернушка, то ли выветривалась, а то ли просвечивала. Да и сам одержимый, отрезанный от «источника», волей-неволей будет вести себя осторожней.

– Э-э-э… стены, – улыбнулся я. – Тоньше.

И тут синьор одержимый всё понял. Посмотрел на меня, как на врага, сжал кулаки и прорычал:

– Ты не наш!

Ну и всё, собственно говоря.

– Синьор шарф, – вздохнул я. – Вырубай его.

– Что⁈ – вскочил на ноги одержимый. – Какой ещё ша-а-а-а…

Последнее слово утонуло в зевоте. Одержимый пошатнулся назад, закрыл глаза и рухнул на кушетку. И буквально спустя секунду захрапел.

– Спи, братишка, я не знаю почему вы все такие, – пробормотал я, укладывая его поудобнее, а затем обратился к чернушке: – Как долго ты сможешь поддерживать его сон?

– А как долго надо? – уточнил шарф.

– Пока я что-нибудь не придумаю. День? Два? Протянешь столько?

– Без проблем, синьор Маринари.

– Не в тягость?

– Нет-нет, синьор Маринари.

Так. Время выиграно. И думать мне теперь предстоит много, долго и основательно. Какая-то засада по всем фронтам настала, причём одновременно. Карантин, родители, одержимые, долги, подвал ещё этот…

– Тогда до встречи, – сказал я.

Взял со стола двух других чернушек, и понёс нечисть обратно в цех. К слову, чернушки от первой переноски по улице остались в полном восторге. Оказалось, в режиме шарфиков они вполне могли покидать своё насиженное место, вот я их и… выгуливаю. Переживали немного, но в остальном вели себя как дети – всё вокруг было для них ново и интересно.

– Небо! – заорал мне на ухо один из шарфов. – Небо-небо!

– Что «небо»?

– Не того цвета! Пятнистое! Какого чёрта⁈

– Это облако, – пояснил я.

– Оно опасное⁈

– Нет.

– Упадёт⁈

– Нет.

– А это что⁈ – подключился второй чернушка. – Вон та штука, которая по каналу плывёт?

– Это гондола. На ней катаются туристы.

– Туристы опасные?

– Не очень.

– А вот та штука опасная? Коричневая, с четырьмя ногами?

– Это собака, – понял я о чём идёт речь. – Лабрадор.

– А что он делает?

– Э-э-э…

– А зачем человеку пакетик? Он… он что, ворует у лабрадора?

– Он не ворует.

– Но зачем тогда…

Короче говоря, шарфы познавали мир. При этом комментировали и обсуждали вообще ВСЁ, что видели по дороге до цеха. И признаться честно, их детская радость была заразительна настолько, что я постоянно улыбался.

И думал ещё про себя: кто лабрадора выгуливает, кто лемура, кто котика на шлейке, а я выгуливаю шарфы. Мне ещё мультик старинный вспомнился, в котором девочка выгуливала варежку, которая периодически превращалась в щенка. Не знаю почему, но мне он всегда казался грустным. Одиноким каким-то, что ли?

Ладно. Оставив чернушек в цеху, сам я правился на Анину платформу проведать брата. И стоило мне добраться до места, как я сразу же заметил приятные перемены. Ниссы уже закончили подводные работы, укрепив основание платформы, и теперь перешли выше. Возвели строительные леса и теперь бородатой толпой носились из угла в угол. Подтаскивали доски и какие-то металлоконструкции, долбали, сверлили, варили и орали.

И… могу, конечно, ошибаться, но именно так должен выглядеть рой нано-ботов. Скоро-скоро ниссы всё сделают красиво, и мечта Анны Эдуардовны станет на шаг ближе. Приятно, чёрт его дери, посмотреть на то, как работают другие.

Но насмотреться я ещё успею, а пока что к делам. Спустившись с платформы на баржу, я обнаружил брата на палубе, под брезентовым навесом. Артём сидел на деревянном ящике в позе лотоса. Глаза закрыты, рядом курятся благовония, а из колонки несётся музыка для медитаций.

Вот только расслабиться Артёму вся эта мишура не помогала – брат вздрагивал от каждого шороха. И мои шаги не стали исключением.

– Ну ты как? – спросил я.

И тут же пожалел о том, что спросил. Словоохотливую дамбу прорвало, и Артём попытался утопить меня в бурном потоке жалоб на всё подряд. Нервишки у него, дескать, расшатались, и теперь угроза видится на каждом шагу. А ночью ему снился то уродец с фонарём в руке, то слизь, то рогатый монстр с верхних уровней подвала.

Короче говоря, Артём Эдуардович до сих пор не отошёл от нашего похода. Нежный комнатный цветочек до сих пор переживал столкновение с миром. А с другой стороны – он же не великий вояка, чтобы крушить монстров, и со своей задачей справился идеально. Я бы даже сказал, что «слишком».

Видимо те зелья, которыми я брызгал из пульверизатора всю дорогу по подвалам, работали слишком хорошо. Они отгоняли практически всех тёмных тварей. Поэтому никакой серьёзной зарубы так и не случилось, и поэтому же нам удалось спуститься настолько низко и глубоко.

Вот только подвал не оценил. Он оказался хитрее. Понял, что не может напасть на своих незваных гостей, и просто выкинул их за дверь. Все эти мысли я вывалил на Артёма.

– Э-э-э, – задумался брат. – Ты хочешь сказать, что мне нужно работать хуже?

– Нет! Но в данном конкретном случае – да. Кажется, ты создал что-то настолько имбалансное, с чем подвал даже связываться не хочет.

– Понял… ну… слушай, я попробую переработать состав. Но обратно не пойду! Ни за что!

– Да никто тебя и не заставляет, – поспешил я успокоить брата. – Ты и так сделал достаточно. Горжусь.

– Артур Эдуардович! – раздался крик позади.

Обернувшись, я увидел, как в нашу сторону чешет Прохор. Парень спускался по трапу, что соединял платформу с баржей, и выглядел ещё лучше и краше, чем я его запомнил. Белобрысая борода загустела и теперь смотрелась так, будто он её всю жизнь носил. По движениям было видно, что Прохор привык к новой одежде. Да и в плечах парень как будто бы раздался.

Короче… уже не тот зашоренный самородок, который мы вырвали у подмосковной секты, а вполне себе успешный молодой делец. К слову, его-то Аня и оставила за главного на время своего отсутствия.

– Сколько лет! – Прохор радостно пожал мою руку. – Нечасто вы к нам, Артур Эдуардович.

– Дела, – пространно ответил я.

– Понимаю, – кивнул парень. – А я ведь как раз хотел вам доложить. Похвастаться, так сказать. Дейдра выкусила! И Вася выкусил!

– Не понял…

– Они в меня не верили, Артур Эдуардович, а тем временем «Blonde Beard Brewery» приносит денег больше, чем оба их цеха вместе взятые!

– Серьёзно?

– Абсолютно! Я верил, Артур Эдуардович! Я знал! Я знал, что врубиться в переполненный рынок ширпотреба невозможно, да и в чём радость варить пойло, которым напиваются до беспамятства? У нас с вами продукт уникальный. Для тех, кто хочет пробовать новое ии-и-и-и-и…

– И-и-и-и?

– И вот! – Прохор достал из кармана пальто банку.

Логотип, конечно, знатный. Аббревиатура «B. B. B.», а чуть ниже лицо самого Прохора, стилизованное под старые комиксы. В остальном же на банке были нарисован мультяшный лес и парочка ежей, которые помогают друг другу нахлобучить на иголки грибы.

– Гозе с боровиками! – торжественно объявил Прохор и с приятным щелчком открыл банку. – Попробуйте, пожалуйста!

Что ж… кисло. Солоновато. И интересно, чёрт его дери, потому что послевкусие такое, будто бы я навернул ложку грибного крем-супа.

– Много такого не выпьешь, – сказал я. – Но баночку…

– Баночку в день! – перебил меня Прохор. – Именно! Не опьянения ради, а вкуса для. И не только вкуса, – тут бородатый перешёл на шёпот. – Прямо сейчас мы разрабатываем новый рецепт для приверженцев микродозинга. Щепотка мухоморов плюс полный список микроэлементов и аминокислот, которые заменят приём витаминного курса. Понимаете, к чему я веду?

Прохор вёл к тому, что люди будут пропивать его пиво курсом, и это здорово, но… тут меня осенило.

– Прохор, ты гений.

– Благодарю, Артур Эдуардович, – засмущался тот. – Стараюсь.

– Только я не про мухоморы! Мухоморы отставить!

– Но…

– Отставить, я говорю! Артём?

– Ась? – отозвался брат.

– Зелье защиты от нечисти – это прекрасно. Но скажи-ка, пожалуйста, а ты сможешь разработать вакцину от одержимости?

Артём нахмурился и задумчиво почесал в затылке.

– Знать бы ещё, что такое одержимость, – сказал он. – Но если у меня будет образец для изучения, если я смогу понять саму структуру и выявить слабые места, то чисто теоретически… да. Попробовать можно. Вот только где же мы найдём одержимого, который согласится стать подопытным кроликом?

– Найдём! – радостно крикнул я, а затем обернулся к синьору пивовару: – Пляши, Прохор!

– Э-э-э…

– Танцуй!

– Хорошо, Артур Эдуардович, – сказал парень и начал неловко дрыгаться под медитативную музыку из колонок. – А зачем?

– Мы сделаем твоему пиву беспрецедентную рекламную акцию!

– Правда?

– Да! Ответь мне, друже: что люди любят больше всего на свете?

– Спать? – продолжая покачивать бёдрами в такт музыке предположил Прохор. – Есть? Предаваться любви?

– И это тоже, – согласился я. – Но помимо прочего люди очень любят халяву. Так вот! Мы подарим каждому жителю Венеции по бутылочке твоего пива. Повысим узнаваемость бренда до сотни процентов, а заодно вакцинируем людей от одержимости. Ну разве не здорово?