Текст книги "Правила волшебной кухни 10 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 21

Я сидел на лавочке. Я думал. Много сидел, и много думал. Солнце как обычно пригревало, о рыбацкую пристань Матео как всегда плескался прибой, мимо ходили перманентно восторженные туристы, и у меня в жизни тоже было всё как всегда. Опять кого-то похитили.

– Не опять, а снова…

Да что же с ними не так⁈ То Матео похитят, то Жанлуку, теперь вот вообще обоих утащили. У них прямо вот предрасположенность какая-то к этому делу.

В кармане я нащупал завёрнутые в салфетку гриссини с копчёной паприкой и морской солью. Достал их начал грызть. День был безумный, и потому я с самого утра даже поесть толком ничего не успел. Бомбы, пираты, осьминоги…

Уплетая хлебные палочки, я перебирал варианты решения проблемы. Первый – позвонить русалкам. Всё-таки хвостатые прелестницы должны быть в курсе того, кто, куда, – а главное зачем? – утараканил их новоиспечённого короля. Вариант второй – обратиться к дону Базилио. Вариант третий и, к слову, самый заманчивый – просто забить на всё это дело.

Ну записка. Ну висит себе. Может быть, люди которые её написали просто блефуют? Похищение Матео и Жанлуки вообще можно рассматривать как комедию, в ходе которой похитители начинают жалеть о содеянном и пытаться настырно вернуть своих пленников обратно. Во всяком случае, я бы с этими двоими наедине с ума бы сошёл.

Но вот вопрос: а каковы варианты, что если я забью, то кто-то придёт за Освальдом? Осьминог ведь по-прежнему находится у меня в ресторане. Думал я, думал…

– Привет, – раздался голос за спиной, и кто-то по-дружески похлопал меня по плечу. – Артуро, а ты чего тут?

– Э-э-э, – отмахнулся я.

– Чем занят-то?

– Да вот, – я обернулся к говорившему. – Тебя ищу.

– А зачем меня искать? – уточнил Матео.

– Так тебя же похитили.

– А-а-а-а, – многозначительно протянул рыбак. – Тогда понятно.

Тут-то до меня и дошло.

– Вот ведь, – хохотнул я. – Всё-таки эта бомба мне кучу нервов истратила, раз я настолько туплю.

– Какая бомба? – нахмурился Матео.

– Ядерная.

– Чо?

– Давай по очереди вопросы задавать. Ты как выбрался-то?

– Откуда? – Матео нахмурился ещё сильнее и приложил тыльную сторону ладони мне ко лбу. Температуру померил типа. – Откуда я должен был выбраться, Артуро?

– Оттуда! – я указал на дверь, на которой по-прежнему висела записка. – Оттуда, куда тебя похитили! Вон, глянь что там написано!

Матео подошёл ко входу в хижину, внимательно прочёл текст, а затем резко сорвал бумажку. Скомкал её, выбросил в море и сказал:

– Не обращай внимания, это мусор.

Матео улыбнулся, присел рядом и вытащил у меня из охапки одну гриссини. Откусил её и как бы невзначай бросил, что погода хорошая. Я же в свою очередь прямо-таки выдохнул. Похоже, никакого похищения не было. Матео на месте, жив-здоров и даже не напуган. Неадекватен как всегда, но так в этом ничего страшного.

– И всё-таки, – сказал я. – Что случилось-то? Кто это написал?

– Да ерунда всё это, – отмахнулся рыбак. – Мало ли кто что пишет. Венеция город свободный, хочешь пиши записки, хочешь не пиши. Красота!

– И ты не знаешь, кто это сделал?

– Меньше знаю – крепче сплю. Да и вообще, какая разница?

Так… после этого бредового вступления, бред отнюдь не иссяк. Я пытался выспросить у Матео, что же всё-таки случилось, а тот упорно отнекивался.

– Слушай, – в конце концов я решил прибегнуть к аргументам. – Расскажи мне хоть что-нибудь. Не забывай, что я делаю тебе одолжение, приютив Освальда.

– Это ты не мне одолжение делаешь, – хохотнул Матео. – А Жанлуке. С него и спрос. А вообще, Артуро, хватит уже. Пойдём лучше я тебе покажу, какие у меня классные креветки в продаже появились. Только недавно выловил. Пойдём-пойдём…

Я вздохнул и подумал, что креветки – это тоже хорошо. К тому же у Матео всегда страдал завышением требований к своему товару, и раз уж он называет креветки «классными», то на них как минимум нужно посмотреть.

Через прихожую, Матео вывел меня в свой «зал» – помещение с холодильниками, сетями и столами из нержавейки для непосредственной разделки мориков. И на одном из таких столов как раз лежали уже привычные мне коробки из пенопласта.

– Гляди!

Матео с гордостью распахнул крышку. Обошлось без внезапностей – внутри, на льду, действительно лежали креветки. Крупные, жирные, с блестящими серо-зелёными панцирями и невероятно длинным усищами. Морем и свежестью от фонило так, что аж голова кружилась. Действительно:

– Шикарные, – признал я. – Просто сказка…

Достал одну из них, чтобы прикинуть калибр на ладони, как вдруг заметил странную надпись сбоку коробки. Точнее… ничего странного в тексте надписи не было, – обычная рекомендация к хранению морских гадов, – а вот то, что она была сделана на греческом языке немного напрягало.

– Погоди-ка. А ты где эти креветки достал?

– Ой, да неважно, – отмахнулся Матео.

– Для меня важно, – парировал я. – Для меня очень важно знать, что я отдаю гостям.

Матео замялся, а потом ответил:

– Да тут… недалеко их выловил. Они прямо в ящиках и плавали. Видимо, во время шторма с какого-то корабля смыло. Ну я и забрал! Грех же добру пропадать.

– Понятно, – сказал я. – Креветки действительно хорошие. Слушай, но что насчёт похищения? Ко мне ведь могут люди какие-то прийти нехорошие, а я даже не знаю какие.

– Никто к тебе не придёт, – уж как-то слишком уверенно ответил Матео. – Поверь мне.

– Ну хорошо. А если Освальда похитят? Что я потом Жанлуке скажу?

Тут Матео посмотрел на меня с абсолютно серьёзным лицом. Я даже подумал, что вот-вот случится конструктивный диалог, а не вот-это-вот-всё, но… прогадал. Сперва рыбак улыбнулся. Потом спрятал улыбку за кулак, начал хрюкать в него и подрагивать плечами. И, наконец, расхохотался в полный голос.

– Освальдини Свон Ботор Фотор Гарсио Маркизо Болоньезо похитят⁈ – выкрикнул он, кое-как сдерживая от приступов смеха. – Похитят⁈ Ты серьёзно⁈

Матео согнулся в три погибели, схватился за живот и начал буквально задыхаться. Под конец его смех всё-таки перешёл в мокрый кашель – только это его и остановило. Сперва. Потом рыбак резко разогнулся, отчего его спина знатно так прохрустела. Матео крикнул:

– Чёртов радикулит! – и продолжил смеяться с новыми силами.

Закончил только спустя пять минут. Утёр рукавом слёзы и сказал:

– Ой не могу. Ну и рассмешил ты меня, Маринари. Освальда, говорит, похитят…

– И всё-таки ты что-то знаешь, – подозрительно сказал я. – Говори уже. Я не отстану.

– Нет, – покачал головой Матео, но в глазах плясали черти. – Не знаю я ничего. Посмотри лучше на креветки!

– Я уже смотрел на креветки.

– Ну⁈

– Хорошие.

– Берёшь⁈

– Да, – кивнул я. – Забираю все ящики, – но тут же поправился. – А хотя стоп! Я возьму только те ящики, что лежат на столе!

– Марина-а-а-а-ари, – с улыбкой протянул рыбак. – Ох, что же с людьми Венеция делает, а? А ты поумнел, дружище. Начал следить за словами. А я ведь помню тебя совсем ещё зелёным, когда ты только приехал и не знал всех тонкостей.

– Ну а как же? С вами нужно учиться быстро, – ответил я. – А то так всю жизнь можно готовить только один ингредиент. Ляпнешь что-то не то, привезут тебя пятьдесят тонн краба, и готовь его потом семь лет, если он не протухнет.

Тут я понял, что и разговоры про креветки, и внезапная похвала – всё это хитроумные манипуляции Матео, направленные на то, чтобы увести меня от неудобного разговора.

– Так ты расскажешь мне про Освальда или нет⁈ – крикнул я.

– Нечего рассказывать, – спокойно ответил Матео.

И смотрит на меня стоит. И молчит, как пакет морковки.

– Ладно, – я понял, что всё бесполезно и махнул рукой. – Что с креветками? Мне самому забрать или ты доставишь?

– Обижаешь, Маринари! Доставлю всё в лучшем виде.

– Хорошо, – кивнул я. – И счёт тогда вместе с товаром привези.

– Ну коне-е-е-ечно!

С лёгкой тревогой на душе, я вышел из хижины рыбака и отправился обратно в «Марину». Меня не покидало чувство, что Матео что-то знает, но молчит. И это молчание настораживало даже больше, чем те угрозы неизвестных с записки. Нужно будет как-то пробить информацию по Освальду, вот только как? Через Петровича может? Или через Абрама? Или вообще напрямую дону позвонить?

Ладно…

Ещё только подходя к «Марине» я заметил, что у меня на летнике происходит какое-то странное оживление. Толпа. Люди стояли плотными рядами, обступив ресторан, и о чём-то возбуждённо переговаривались. Кто-то тыкал пальцем в сторону входа, а кто-то смеялся и потирал ручонки.

– О, синьор Маринари! – заприметил меня один из постоянников, синьор Каннаваро. – Наконец-то у вас будет морская неделя! Замечательно! Просто замечательно!

– Морская неделя? – переспросил я. – Не знаю, но… может быть. Поживём – увидим.

– Отлично! – пуще прежнего обрадовался синьор. – Я приду к вам с женой! А ещё ко мне как раз внуки из Сицилии приехать должны, и они больше всего на свете обожают морепродукты! А вы же знаете, как богата морепродуктами Сицилия!

– Ну… да, – кивнул я, совершенно сбитый с толку.

– Я уже всем рассказал о том, что Венеция ничем не хуже! – продолжил Каннаваро. – Будем к вам каждый день всю неделю ходить! Внуки просто обожают гребешки! Очень надеюсь на вас, синьор Маринари!

– Хор… ро-шо. Постараюсь оправдать ожидания, – улыбнулся я и начал протискиваться сквозь толпу ко входу.

И пускай не сразу, но у меня это получилось. Я продрался через ряды народищу, наконец-таки попал на летник и тут же…

– Ох, – тут же замер от неожиданности.

Прямо посередь веранды стоял тот самый стол из хижины Матео. Да-да, именно тот, на котором лежали ящики с креветками. Вот только теперь ящики стояли друг на друге, – ящик на ящике, ящик на ящике, – и были перемотаны колючей проволокой. И настолько высока была эта конструкция, что мне аж голову пришлось задирать – самый верхний из ящиков находился где-то на уровне моего балкончика на втором этаже.

Тут мне невольно вспомнились свои же собственные слова о том-де, что я возьму все ящики на столе. Матео всё-таки сумел меня переиграть и уничтожить.

– Ну ладно, – грустно вздохнул я и наконец-таки зашёл в ресторан. Тут же распорядился братьям-официантам перетащить морепродукты с улицы на кухню, а сам пошёл радовать Индзаги. – У нас начинается морской сезон, – сказал я су-шефу.

– Вы хотели сказать «морская неделя»? – не понял тот.

– Нет. Я хотел сказать то, что сказал. Сезон. Ну или как минимум морской месяц, если судить по объёму закупки…

На столе ведь были не только креветки, но ещё и гребешки, и всевозможная рыба. Дорады, сибасы, лосось, тунец. Вонголе тоже до грёбаной страсти. Всего этого добра теперь у нас было столько, что замучаешься заготовки делать.

Видимо, Матео решил преподать мне ещё один урок жизни в Венеции. Дороговатый для меня урок правда, получается, но ничего. Если уж с кукурузой справились, то с этим и подавно.

Итого на разделку были брошены все ресурсы – я, Индзаги, Марселло, Петрович и даже синьора Женевра упала на обработку. Пускай для отрезания креветкам усов большого кулинарного таланта не нужно, но это всё-таки работа. И время, потраченное на эту работу. Сам же я носился от одного стола к другой, при этом умудрялся контролировать пастомат. Нынче было решено прокрутить папарделле – к таким крупным креветкам самое оно. Ну а помимо прочего я сразу же заряжал все продукты позитивной энергией.

В какой-то момент я вышел в зал, чтобы попросить Конана кофе и увидел, что к нам пришёл ещё один наш постоянник. Сорокалетний синьор с небольшой залысиной и глазами обиженного мопса. Он постоянно ходил грустный, потому что в жизни у него ничего не получалось. Я быстренько зарядил его позитивной энергией и вернулся обратно.

Подумал ещё – у меня ведь на самом деле целая куча дел, но я сижу на кухне. Почему? Да потому что я не подведу деда! Дед всегда говорил – если не знаешь, что делать, нужно идти на кухню. Так я и поступал сколько себя помню. Так я поступил и сейчас – просто продолжил вкалывать, вкладывая в каждое блюдо частичку себя.

Однако в какой-то момент я просто вынужден был прерваться. Едва закончив с фасовкой тунца, я услышал как из зала донеслись крики. Громкие такие, истеричные, с вкраплениями цветастого итальянского мата. Бросив нож, я наскоро вытер руки прямо о китель и поспешил посмотреть, что же там происходит.

В зале царил не то, чтобы хаос, но картинка была странной. Гости испуганно жались друг к другу, официанты замерли с подносами в руках, а рядом с аквариумом стоял мужик. Огромный, мощный, мускулистый, весь сплошь покрытый татуировками. Якоря, черепа, скрещенные кости и какие-то старинные корабли – ну явно пират. Что радовало – не османский. Что огорчало – синьор пират почему-то орал на Освальда.

– Это всё он! – тыкал он пальцем в аквариум. – Я узнал его! Это он всех погубил! Он, я точно вам говорю!

Изредка пират оборачивался на гостей. Водил пальцем у виска и орал:

– Бегите, глупцы! Спасайтесь! Это же он! Он! Я узнал его!

А Освальд даже танцевать по такому случаю перестал. Осьминог смотрел на крикуна вытаращенными глазами и не знал куда себя деть. Но вид у него был самый что ни на есть невинный – кажется, он был в ещё большем шоке, чем гости вокруг.

– БЕГИТЕ!!! ААААА!!!

Всё. Истерика понеслась. Но что самое гадкое, пират своим поведением пугал гостей. Один мальчишка лет пяти, что сидел с родителями, даже расплакался.

– Так, – я перевёл взгляд на Конана и кивнул.

А бармен уже знал, что надо делать. Лепрекон рявкнул:

– Понял, – и уже через несколько секунд оказался рядом с пиратом. – Вот, – протянул он буяну полный стакан самогона синьора Василия. – Выпейте.

– Ага…

Мужчина схватил мутную жижу и не глядя употребил её одним глотком. Выдохнул, с удивлением посмотрел на пустой стакан и икнул. Повело его буквально моментально – пират начал закатывать глаза, шататься и спотыкаться о собственные ноги.

Билли и Вилли тоже не подвели – быстренько схватили его под руки и, под одобрительные взгляды гостей, вывели вон из зала. Я же направился следом и решил отработать по уже проверенной схеме.

Официанты уложили пирата на скамейку, а я присел рядом и высосал из него негативную энергию. Внутренним зрением я видел, как тёмные сгустки злобы, страха и обиды переливаются из пирата в мою руку и сиюминутно перевариваются, становясь чем-то добрым, разумным, вечным.

– Это он, – заплетающимся языком продолжал буробить пират. – Он нас всех погубил, – однако через какое-то время сдался. Глазки закрылись, рот, наоборот, открылся, и синьор тихонечко захрапел.

А со мной такие случаи уже бывали, и потому я уже знал, что будет происходить дальше. Когда в Венеции кому-то становится плохо, – назовём это так, – то приезжает специальная служба и забирает уставших, – назовём их так, – людей в специальную комнатку, – да-да, назовём её так. А там уже этих людей прокапывают, воздействуют особым артефактом и дают проспаться.

Почему? Да потому что Венеция заботится не только о своих жителях, но и о туристах. А туристы ведь бывают разные. Кто-то где-то слишком поверил в себя, кто-то где-то недооценил Васькин самогон. Бывает. Не все спокойно переносят жизнь в аномальном городе. Зачастую насмотрятся такого, что начинают успокаивать нервишки единственным известным способом и вот.

А вот и они! Вот и синьоры вытрезвльеры!

– Здравствуйте, – поздоровался я с коммунальщиками, которые прибыли на специальной чёрной гондоле. – Вот ваш клиент, – и передал им пирата.

Помог погрузить эту тушу в лодку, а затем поспешил вернуться в зал.

– Прошу у вас прощения, синьоры и синьорины! – обратился я к зале. – Кажется, перебрал человечек. Надеюсь, он не доставил вам никаких проблем.

– Нет-нет, – донеслось с разных столиков. – Всё нормально.

Гости заулыбались. А один синьор с пышными усами даже сказал:

– Мы уже привыкли, что у вас в ресторане всегда что-то интересное происходит.

– Отлично! – сказал я. – Очень рад, что этот досадный инцидент не доставил вам неприятностей! Все десерты за мой счёт!

– Ура! – обрадовались гости и начали аплодировать мне. – Как же здорово, как классно!

Про себя же я подумал о том, что истину глаголит синьор пышноус – в «Марине» каждый день происходит какое-то бесплатное шоу. То индусы, то Голуби в ростовых костюмах, то ещё что.

– Осьминог, опять-таки, – сказал я и перевёл взгляд на аквариум с Освальдом. А тот уже забыл, как на него пару минут орали и обвиняли во всех смертных грехах, и весело танцевал, собирая вокруг себя толпу детишек. Малые визжали от восторга. И всё было хорошо до тех пор, пока один парнишка лет десяти не додумался кинуть в аквариум золотую монету…

Глава 22

– Твою ж мать…

Я рванул вперёд, чтобы перехватить монету, но не успел. Пацан швырнул её в аквариум. Золото сверкнуло в воздухе и с глухим бульком ушло под воду, прямо в щупальца Освальда. При этом я был уверен на сто процентов, что мальчишка стащил её у родителей и теперь начнутся проблемы.

Не прогадал. Как только Освальд увидел монету, его глазищи, – и без того странные по человеческие меркам, – мгновенно заблестели жадностью. Будто бы нервничая, осьминог начал менять цвет, пошёл пятнами и бегающими полосками.

Освальд схватил монету, воровато огляделся по сторонам, а в следующий момент… и стало будто в космосе темно. Осьминог выстрелил чернилами, которые в мгновение заволокли весь аквариум. Внутри бурлило и клокотало.

– Лука! – тем временем к мальчику подошёл хмурый отец. – Где та монетка, которую я тебе дал? Нам нужно заплатить за стол!

Пацан же испугался настолько, что не мог ничего кроме как бекать и мекать. Глазищи распахнулись, губы задрожали, а руки теперь нервно теребили край рубашки. И вот что мне теперь делать? Вздохнув, я подошёл к синьору, достал из кармана свою собственную золотую монету и сказал:

– Вот, возьмите мою. Вашу Лука выбросил в аквариум.

Отец посмотрел на меня, потом на монету, на сына и снова на меня.

– Не нужно, синьор Маринари, – сказал он. – Оставьте себе. Я же должен был заплатить за стол, так что вопрос решён. Считайте, что я уже расплатился.

А мальчик, видимо, понял, что натворил и оперативно свалил к другим детям, с которыми играл до своей выходки. Дети же примерно с половину минуты понаблюдали за танцем чернил, решили что это неинтересно, и разбежались по залу кто куда.

Но вот конкретно я задержался. Мне всё это было куда интересней, нежели танцы с тросточками, потому что я почувствовал, как внутри аквариума что-то изменилось. Как будто вместе с чернилами в воду проникла сама тьма. Холодная и… чужая, что ли?

– Интересно…

Муть окончательно осела минут через пять, и на дне аквариума я увидел вилку. Обычную металлическую вилку, чуть потемневшую от времени. Освальд схватил её одним из своих щупалец, высунул из аквариума и протянул мне. А когда я забрал этот таинственный столовый прибор, как ни в чём ни бывало продолжил танцевать.

Я повертел вилку в руках. Откровенно не понял, откуда она взялась, но никакой магии в ней не почувствовал. И тут же в голову пришло решение провести эксперимент.

– Ну-ка, ну-ка, – сказал я, доставая из кармана медную монетку. – Проверим…

Медяшка полетела в аквариум и начала медленно тонуть, но Освальд отреагировал на неё совершенно иначе. Схватил её и тут же выбросил наружу с такой брезгливостью, как будто бы хотел сказать, мол, нечего мне тут мусорить.

Допустим. Теперь попробуем с серебром. Вторая монета стремительно полетела в аквариум, и так же стремительно из неё вылетела. А осьминог, глядя на меня, покрутил щупальцем у виска и неподдельно обиделся.

– И финальный этап, – пробубнил я себе под нос и бросил Освальду ту самую монетку, что хотел отдать отцу егозливого Луки.

И вот тут изначальная история повторилась – снова блестящие жадностью глаза, снова впрыск чернил и снова водоворот.

– Вот как это работает, значит…

Через пять всё улеглось, а на дне аквариума я увидел… нет, не вилку. Теперь там лежал старый серебряный подстаканник – такой же, какие выдают в поездах дальнего следования. Вот только красивый, зараза, с узорчиком и изображением каких-то фантастических существ, которых я даже в геральдике никогда не наблюдал.

И тут же я сделал вывод. Освальд – это какой-то живой обменный пункт, который взамен золота отдаёт рандомные предметы прямиком из бездны. Однако прямо сейчас у него хватает сил только на кухонную утварь и всё, что связано с кухней. Сперва вилка, теперь подстаканник…

– Благодарю, – сказал я Освальду, принимая таинственный предмет из его щупалец.

Взял. Осмотрел. И понял, что такого я никогда даже близко не видел – так или иначе, а насмотренность в современном мире и у современного человека огромная. И, например, теми же египетскими иероглифами или арабской вязью мозги не удивишь, пускай я и не умею их читать. А тут… все эти закорюки и узоры впервые на экране.

– Ладно, – решил я, пряча подстаканник в карман. – Позже поэкспериментируем ещё раз. Не хватало ещё разориться ради пары вилок…

С тем я вернулся на кухню и приступил к готовке. В целом, день прошёл нормально и без происшествий. Гости довольны, Освальд отрабатывает харчи, морепродукты Матео потихонечку становятся полуфабрикатами.

Из интересных событий разве что Петрович со своим отгулом. Домовой попросил отпустить его и синьору Женевру на свидание в какую-то резиденцию.

– Иди, конечно, – сказал я, а потом ради любопытства поискал в сети информацию про эту самую резиденцию. Искал, искал, но так ничего и не нашёл. Как будто бы не существовала она. Впрочем, наверняка это какое-то домовиное место, и в открытом доступе про него не напишут.

Что ж. Спать я сегодня лёг в кои-то веки вовремя. И даже всю ночь залпом проспал! Но вот под самое утро, буквально за час до звона Сан-Марко и окончания аномальной ночи, меня разбудил шум с первого этажа.

И слово «шум» – это очень куцее определение тому, что я услышал. Крики, визги, лязг металла о металл, выстрелы из пушек и такой грохот, будто бы кто-то нарочно ломает мебель. Венеция разбушевалась, короче говоря.

Наскоро одевшись, я спустился вниз и…

– Охренеть.

Весь зал был перевёрнут вверх дном. Стулья валяются, а один стол даже был разломан пополам, – хотя мебель в «Марине» качественная и сломать её не так-то просто. Помимо прочего весь пол был усыпан обломками сабель, кинжалами, ядрами и какими-то непонятными ошмётками одежды.

Ну а самый странный предмет валялся в углу – огромный поварской черпак, больше похожий на двуручный молот, ещё и шипами усыпанный. Страшная штука. Страшная, и смешная одновременно.

Дверь на улицу была открыта настежь, – хотя я точно помню, как запирал её на ночь, – а Освальд глядел в проём и грозил в него сложенными из щупалец кулачками. Нападения. На «Марину» произошло нападение, но синьор осьминог каким-то образом отбил его. Я сразу же понял, что нападавших было двадцать пять человек.

– Любопытно, – сказал я, подходя к аквариуму. – Освальд, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Тут осьминог обернулся и заметил меня. Замер, будто пойманный за осквернением хозяйского тапка кот, а затем резко шмыгнул под декоративный камень. Свернулся в клубок и сделал вид, что спит.

– Понятно…

Очень хотелось позвонить Матео и спросить, что, чёрт возьми, происходит, но увы. Тут я вспомнил, что ночью в Венеции мобильная связь не работает из-за аномального фона, так что придётся ждать.

– Ладно, – решил я. – Схожу чуть позже и поговорю лично, с глазу на глаз.

Но! Сперва у меня было другое дело, интриговавшее не меньше таинственного нападения. А потому, как только Венеция официально объявила начало утра своим колокольным звоном, я сразу же отправился к своим друзьям-антикварам.

Старик Барези держал лавку на самой окраине Досродуро, и выглядел как сумасшедший учёный. Маленький, хлипкий, с торчащими в разные стороны длинными седыми волосами, завсегда в очках с толстенными линзами и белом лабораторном халате.

Войдя в его лавку, я поздоровался и далее без лишних слов передал подстаканник.

– О-хо-хо! – воскликнул синьор, впервые увидев его. – Вот это да! Синьор Маринари, где вы это нашли⁈ Какая работа! Какой стиль!

– Вы знаете, что это?

– Момент! – Барези оглянулся по сторонам. Затем весьма грубо выгнал из лавки старушку, которая заинтересовалась старинным китайским сервизом, закрыл дверь на ключ и перевел табличку надписью «ЗАКРЫТО» в сторону улицы.

– Мне нужно провести экспертизу, – сказал антиквар. – Подождите меня здесь, – а затем схватил подстаканник и исчез в подсобке.

Что он там делал не знаю, но жужжание, взрывы и треск, – подозрительно похожий на работу счётчика Гейгера, – раздавались из-за стены не менее, чем полчаса. Барези появился обратно как раз в тот момент, когда я уже в третий раз обошёл лавку по кругу и трижды рассмотрел все его товары.

– Синьор Маринари, – сказал он с важным видом. – Экспертиза проведена.

– И?

– И я не знаю, что это такое. Наверняка я могу сказать, что это очень старый и интересный подстаканник, но вот откуда он взялся… нет ни малейшего понимания.

– Вот как?

– Именно, – кивнул Барези. – Видите ли, у меня очень серьёзная организация. У меня есть специальный сканер и доступ к базам данных…

Тут позади антиквара вдруг в грохотом упала на пол картина.

– Н-да, – улыбнулся он. – Серьёзная организация, а гвоздь забить не можем. Вы умеете забивать гвозди, синьор Маринари?

– Нет, – ответил я. – Я повар. Но я могу прислать к вам кого-нибудь, кто умеет.

– О! Это было бы очень любезно с вашей стороны. Но так на чём я остановился? Подстаканник, – синьор Барези в очередной раз покрутил железяку в руках. – Я пробил все базы данных, которые только есть, пересмотрел все каталоги, и могу дать вам экспертное заключение: этой вещи вообще не существует.

– Не существует? – переспросил я. – Но так ведь она же у вас в руках.

– Это да, – согласился Барези. – Сейчас попробую объяснить. Видите ли, это точно не ручная работа. Это литьё. Но вы же сами понимаете, что никто не станет отливать подстаканник в единственном экземпляре, это невероятно глупо и дорого. Значит, должна быть серия, а серии нет. Ни в одной частной коллекции мира нет ничего подобного.

Тут антиквар оглянулся по сторонам и понизил голос до шёпота:

– Если вы позволите, озвучу бредовую, но вполне вероятную версию.

– Позволю, конечно, – сказал я. – Озвучивайте.

– Мне кажется, что этот подстаканник вообще не из нашего мира. Посмотрите на узоры. Посмотрите на изображённых животных и растения. Я никогда ничего такого не видел, и не знаю такой культуры, в которой могли нафантазировать что-то подобное.

– Ага, – тут я решил перейти к самому главному вопросу. – Если всё так, как вы говорите, то эта вещь должна стоить очень-очень дорого?

– Она бесценна! – воскликнул Барези на всю лавку. А потом предложил: – Но я могу дать вам за неё два сольдо.

– Стоп… так ведь она же бесценна?

– Ну да. Она бесценна в том плане, что у таких вещей вообще нет цены. Но от себя я могу назначить два сольдо. Сами понимаете, если у вещи нет истории, то нет и раритетной ценности. Как вы себе это представляете? Синьоры и синьорины, перед вами лот «хрен знает что хрен знает откуда»? Звучит не очень завлекательно, согласитесь.

Вместо ответа я лишь тяжко вздохнул, забрал свой бесценный подстаканник и поблагодарил синьора Барези за уделённое время. Пожал мужчине руку, вышел из лавки и двинулся в сторону Матео.

По пути решил – надо бы потратить ещё пару золотых монет и узнать, что ещё может Освальд. Главное, не подсесть на игрульки с осьминогом, потому как это очень похоже на рулетку или что-то около того. Вход в игру – сольдо, выход – всё твоё имущество.

– Ну как тебе стол⁈ – расхохотался Матео, завидев меня ещё издалека. Рыбак сидел прямо на пороге своей хижины, щурился от солнца и хрумкал яблоко. – Я же тебе говорил, что не пожалеешь!

– Отличный стол, – ответил я, подойдя ближе. – Просто восхитительный.

– Ага. Только ты мне его верни, уж будь добр, – хохотнул Матео. – Ты же не стол купил, а только то, что на столе. Опаснее со словами, Маринари.

– Постараюсь. Но на самом деле я пришёл поговорить о другом.

– Слушаю.

– Этой ночью кто-то зачем-то ворвался ко мне в ресторан и устроил погром. Неприятно, знаешь ли. И я абсолютно уверен, что с этим как-то связан Освальд. Так что расскажи уже что знаешь.

Матео замер, внимательно разглядывая огрызок, а потом сказал:

– Не могу.

– Опять, – вздохнул я.

– Потому что не знаю. Но могу тебе наверняка сказать, что Освальд хороший парень. И если бы не Жанлука, то… ай, ладно, не бери в голову.

– Но его ведь чуть не похитили!

– Ах-ха-ха-ха!

Матео снова сорвался в развесёлую истерику. Снова хватался за живот, снова плакал, а под конец так вообще упал на крыльцо хижины.

– Похитят! – ржал он как не в себя. – Освальда! Ах-ха-ха-ха!

– Ну хорошо… скажи хоть: он представляет для меня какую-то опасность? У меня ведь всё-таки и Джулия, и персонал, и гости. Я не могу рисковать чужими жизнями.

– А вот тут я могу ответить, – ответил Матео, старательно пытаясь унять смех. – Потому что это я знаю. Знаешь, Освальд очень непрост. Это очень творческий осьминог с тонкой душевной организацией. Он очень долго жил в недопонимании. Его обижали. И тут я всё-таки… нет!

Матео выбросил яблоко в море, а затем достал из кармана огромный рыболовный крючок. Крючок был погнут, и даже страшно подумать, что за махина могла с ним такое сделать. Кит? Или ещё кто похлеще? Какое-то морское чудище?

– Я не могу сказать, – продолжил Матео и с лёгкостью разогнул крючок, задав ему изначальную, правильную форму. – Жанлука запретил Освальду вредить тебе. В любой ситуации. Вы же с ним теперь друзья, понимаешь?

– Не совсем.

– Ну как? Одни друзья Жанлуки не могут пострадать от других друзей Жанлуки.

– Замечательно, – вздохнул я. – А если Освальд мне голову оторвёт? Ты скажешь, мол, ну вот, не послушался Жанлуки?

– Это исключено, – вполне серьёзно ответил Матео. – Так не бывает.

– В каком смысле?

– Просто так не бывает. Если Жанлука сказал, что ты его друг, значит ты его друг. И потому ты в полной безопасности. Честное слово.

– Ну хорошо… а что ты скажешь про золотые монеты, которые пропадают у Освальда в аквариуме?

– Есть такое, – кивнул рыбак.

– Есть такое, и?

– Что «и»? Кидаешь золотую монету, появляется другой предмет.

– И-и-и-и? – протянул я. – Подробности какие-то будет?

– А какие могут быть подробности? Как по мне, всё предельно понятно.

– И ты не считаешь, что это странно?

– Не-а, – Матео удивлённо посмотрел на меня. – Слушай, а я ведь думал, что ты уже привык к Венеции. Но нет. Видимо, нужно ещё какое-то время.

– Ладно-ладно, – отмахнулся я. – Можешь не продолжать, – и с тем отправился обратно в «Марину».

Зашёл в ресторан и буквально замер на пороге. Посередь зала, в лучах пробивающегося сквозь окна солнца, стояла Джулия.