Текст книги "Правила волшебной кухни 10 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

– Курлы-курлы!

– Ты всё-таки пешком припёрся? – вздохнул я, оборачиваясь на синьора Голубя. – Ничему тебя жизнь не учит, да?

– Курлы, – пернато-поролоновый стойко выдержал мой взгляд. – Традиции, синьор. Не я их придумал, и не мне их нарушать. Докладываю: всех одержимых города свезли в клинику, как вы и просили. Транспортировка прошла успешно, никаких происшествий нет.

– Ну хоть так, – кивнул я. – Ладно, в таком случае пойдём глянем.

И выдвинулись мы в сторону клиники. И было жарко. Мне. А уж насколько хреново сейчас чувствовали себя мои провожатые, оставалось лишь догадываться. Однако что Голубь, что гвардейцы к голосу разума, – то есть к моему, – прислушиваться наотрез отказывались. Шли и потели, потели и шли.

– Так вы теперь что же, везде за мной таскаться будете?

– Везде, – хором ответила гвардия, а Голубь пояснил конкретней:

– Это прямой приказ, синьор Маринари, обеспечивать защиту первого лица.

– Первое лицо, – повторил я, про себя смакуя формулировку.

– Таковы традиции Венеции, синьор.

– Ага. А прямой приказ переодеться в нормальную человеческую одежду, которая плюс ко всему не будет привлекать внимание всех прохожих, вы проигнорируете?

– Да.

– А если я скажу, что это нужно в целях маскировки?

– Тогда вы врёте, синьор Маринари.

– А кто решает, вру я или нет?

– Э-э-э…

– Быть может, первое лицо?

Голубь задумался, а я смирился. В конце концов, им же хуже, и это они потом физраствором питаться будут, а не я. Итак! Примерно через полтора часа, – по пути пришлось заскочить в заготовочный цех за шарфами-чернушками, – мы добрались до клиники. Гвардейцев я оставил на улице, а сам зашёл внутрь.

Внутри было шумно и людно. Кто? Зачем? Откуда? Вообще не разобрать. Главное, что меня узнал врач нашей местной районной больницы, и сразу же попросил пройти в кабинет. Как только дверь открылась, мне предстала уже знакомая картина: люди в смирительных рубашках сидели на корточках вдоль стен, лежали на кушетке, сидели за моим столом и… короче говоря, занимали собой всё пространство. Одержимые скалились. Ревели, рычали и сыпали в сторону санитаров такими интересными матерными оборотами, что уши в трубочку сворачивались.

Но стоило мне лишь перешагнуть порог, как тёмные сущности, что пытали людей, начали спешно «катапультироваться». И вот ведь… ссыкуны. С другой же стороны – стратеги. Ссыкуны-стратеги, во!

Одержимость уходила от одного лишь моего присутствия, и мне не оставалось делать ничего. Я просто стоял и смотрел на то, как люди приходят в себя. Ну… хотя бы шарфики выгулял, и то хорошо. Дюже им нравится по сторонам глазеть.

– Сеанс окончен, – объявил я. А чтобы хоть чуточку оправдать своё присутствие, отбил ладошками о колено и сказал: – Хоба!

Санитары, надо сказать, остались под большим впечатлением.

– Прошу всех покинуть клинику.

И началась бестолковая суета. Бывших одержимых освобождали от оков, объяснили им что произошло, тщательным образом списывали их данные и отпускали на волю. Тем временем среди уже знакомого мне медицинского персонала бродил дедушка врач. С аккуратно подстриженной седой бородкой, в очках, чуть сгорбленный и настолько старый, что… вот прямо старый-старый! Я возраст чту и уважаю, но вот конкретно ему не советовал бы браться за слишком толстую книжку. Не узнает ведь, чем там дело закончилось.

– Синьор Маринари? – подошёл ко мне дедуля, когда последнего экс-одержимого вывели прочь из кабинета. – Меня зовут Лоренцо Бонуччи, я из министерства здравоохранения.

– Очень приятно, синьор Бонуччи. Чем обязан?

– Я должен с вами серьёзно поговорить. Позволите присесть?

– Конечно-конечно.

Дедулю я проводил за собственный рабочий стол, а сам пристроился на кушетку.

– Итак?

– Спешу сообщить вам, синьор Маринари, что наше ведомство уже обратило на вас пристальное внимание. И это ещё очень мягко выражаясь. Вы сейчас для нас в приоритете.

– Не понял.

– Министерство уже решило собрать консилиум. Не только из собственных работников, но и из лучших учёных и медиков страны. Такое бывает реже, чем затмение, синьор Маринари.

– Ага, – кивнул я. – А я здесь причём?

– Вы очень даже причём, синьор Маринари. Все эти учёные мужи соберутся лишь затем, чтобы выяснить – каким-таким образом у вас получается предотвращать одержимость одним своим появлением в комнате.

– Да я и сам не знаю.

– А мы знаем, что вы не знаете, – улыбнулся Бонуччи.

– Ага…

– Академики соберутся со всей Италии, синьор Маринари. Из Рима, Милана, Неаполя… сами понимаете, что ваше присутствие на консилиуме обязательно. Нужно, чтобы вы назначили удобное для вас время и выделили министерству неделю. А лучше месяц. Такие дела быстро не решаются, сам понимаете.

– Нет, – твёрдо сказал я, чувствуя, как внутри уже закипает раздражение. Без меня меня женили, что называется. – Не понимаю. У меня и так обязанностей больше, чем я могу тащить. Дож, префектура, одержимые, и сеть ресторанов, которую мне бы очень хотелось не забыть за всем этим.

– Ну извините, синьор Маринари, – синьор врач был вежлив, но непреклонен. – Интересы всего мира будут повыше ваших частных. Мы не откажемся от шанса изучить феномен, который в перспективе может спасти миллионы жизней, из-за того что у вас, извините за прямоту, котлеты не слеплены.

– Так…

– К тому же! – Бонуччи мечтательно поднял глаза. – В городе соберутся такие светила науки! На книжках некоторых я и сам учился.

– Учились? – переспросил я. – На книжках?

– Ну да.

– Ага… простите за нескромность, синьор Бонуччи, и со всем уважением к вам, но… сколько вам лет?

– Восемьдесят два, – ответил старичок.

– И люди, на книжках которых вы учились, по-прежнему живы?

– Ну конечно, – кивнул он. – Академик Стивенсон, например, недавно отпраздновал стопятидесятилетие. А профессор Анчеллоти вот-вот дотянет до ста восьмидесяти. Оба здоровы и полны сил.

Свистеть перед Бонуччи вслух я не стал, но… ничего себе! Не знал, что люди вообще столько живут. И да, постепенно размах грядущего консилиума меня впечатлял. Вот только я всё равно не мог посвятить ему целый месяц своей жизни. Она у меня и без того с перебором насыщена.

– У меня нет времени, – так я, впрочем, и сказал. – К тому же, я категорически не понимаю о чём мне вам рассказывать. Я ведь и сам не понимаю природу этого явления.

– Ваше время, – упорствовал старик, – вопрос второй. Ну а сперва нужно понять, где нам взять деньги на проведение консилиума.

– То есть? – не понял я. – Какие ещё деньги?

– Обычные, – ответил Бонуччи, а затем снял очки и начал их протирать. – Синьор Маринари, вы же должны понимать… приезжим врачам нужно обеспечить гостиницу, питание, транспорт. Досуг, в конце-то концов. У некоторых из академиков даже есть свои райдеры.

– И… и что? Стоп! Это что, всё за мой счёт будет?

– Ну а за чей же, молодой человек? – врач надел очки обратно и улыбнулся. Святая простота, блин. – Венеция должна принимать высоких гостей, а вы в ней сейчас главный, насколько мне известно.

– Курлы!

– Ёж-тыж! – я аж подпрыгнул на кушетке. И подумал: не брала ли птица мира уроки по бесшумному подкрадыванию к жертве у моей сестрицы?

Как оказалось, голубь всё это время стоял у меня за спиной и подслушивал. И когда разговор достиг своей кульминации, торжественно вручил мне листочек. А листочек непростой – с подписью Дожа. «Таким-то таким-то распоряжаюсь выделить финансирование для консилиума из городской казны в полном объёме».

– Ну лиса, – вздохнул я.

Сидит у себя в подвале и людьми будто шахматами играет, продумывая всё на несколько шагов вперёд.

– Ладно, – сказал я, снова обращаясь к синьору Бонуччи. – Раз мне дозволено запустить руки в казну, то можете собирать свой консилиум.

– Когда, синьор Маринари?

– В любое время. Просто поставьте меня в известность хотя бы за пару суток.

– То есть вы готовы уделить нам месяц в любое время?

– Да нет же! – вздохнул я. – Ну какой месяц, синьор Бонуччи? Хватит и пяти минут. Уверяю вас, за это время я дам вам всю информацию, которая у меня есть.

Частично довольный, а частично бухтящий себе под нос, старичок покинул кабинет. Направился готовиться к консилиуму. Я же выдохнул, выгнал Голубя из кабинета и откинулся на кушетке. Хотелось просто несколько минут полежать в тишине с закрытыми глазами. Хотелось, но не получилось.

– Алло?

– Артуро, привет! – голос Матео звучал непривычно бодро. – Перейду сразу к делу. Я тут прослышал, что ты интересуешься одержимыми и методами их лечения, так?

– Так, – ответил я, малость удивлённый таким заходом. – Логично, не правда ли? Это ведь теперь вроде как моя работа.

– Так вот…

– Стоп! – хохотнул я. – Сперва расскажи как сам после вчерашнего, герой-любовник?

– Не понял, – Матео явно озадачился. – Ты сейчас о чём?

– Ну как это о чём? Ты вчера на балу настоящий фурор произвёл. Твой гарем теперь вся Венеция обсуждает.

– Гарем? – Матео неловко засмеялся. – Ты о чём вообще? Они же просто подруги…

– Просто подруги, – повторил я. – Верю-верю. Вот только, знаешь, мне за всю жизнь не попадалось подруг, которые бы мне…

– Маринари! – прикрикнул Матео. – У нас тут речь о спасении мира!

– Ну да, – согласился. – Действительно. Что там у тебя?

– Кажется, у Жанлуки есть информация, которая могла бы тебя заинтересовать. Но разговор не телефонный, так что подъезжай ко мне так быстро, как только можешь. Лодку я уже заправил.

– Зачем?

– Затем, что… так надо. Чем рассказывать, лучше один раз покажу, и ты сразу же сам всё поймёшь.

– Ну допустим, – тут я выглянул в окошко, прямо перед которым стойло моё потное краснорожее войско. – Только есть один момент. Со мной люди придут. Ничего не могу с этим поделать.

– Ах да, – рассмеялся Матео. – Ты уже у нас теперь почти Дож. Ничего страшного! Возьму баркас побольше, чтобы все поместились. И хватит уже разговоров! Давай! Дуй уже скорее ко мне…

Глава 11

Я вышел из «Марины» с чувством лёгкой обречённости – уже примерно понимал, что будет дальше. Не конкретно у Матео, правда, – рыбак умеет подвесить интригу, – а по пути к нему. Солнце вовсю припекало, стоял прекрасный погожий и что важнее всего – туристический день. А за моей спиной тем временем, чеканя шаг, шуровала гвардия во главе с Голубем. Сверкающие кирасы, плюмажи, алебарды. Как с такой красотой не сфотографироваться?

Правильно. Никак. Мы не прошли и ста метров, как нас остановила первая группа туристов. Семейство из Германии сперва восторженно уставилось на гвардейцев. Затем началось робкое преследование. Затем преследование неробкое. В конце концов лысый глава семейства перегородил нам путь и буквально принудил мою охрану к фотосессии.

Гвардейцы, наученные горьким опытом и законами города, которые строго-настрого запрещали шарахнуть гостя Венеции наотмашь алебардой, остановились и позволили щёлкать себя с разных ракурсов.

Я тоже не остался без внимания. Ко мне подбежал молодой парнишка азиатской внешности, схватил меня за руку и начал махать другой рукой женщине с телефоном, – предположительно матери. Та очень сильно извинилась за поведение отпрыска, но снимок всё же сделала. Артуро Маринари – ресторатор, префект Дорсодуро, ВРИО Дожа, а теперь ещё и достопримечательность.

Следующие двадцать минут мы, по сути, практически не тронулись с места, потому что каждые десять минут нас останавливали новые туристы. Кто-то фоткался с гвардейцами, кто-то с Голубем, кто-то со мной. По ощущениям мой путь к хижине Матео напоминал бег по болоту в сапогах на вырост. И я уже было дело начал уставать от этой бесконечной фотосессии, как меня вдруг осенило: я ведь могу извлечь из неё выгоду.

На ухо синьору Голубю я шепнул, что с этих пор просто так мы не фотографируемся. И каждый, кто хочет получить внимание от гвардейцев, обязан сперва взять визитку «Марины». Получилось в итоге просто прекрасно. Туристы с радостью соглашались, хватали карточки и обещали вечером обязательно зайти на ужин.

В какой-то момент я понял, что рекламный ход с перебором хорошо. Визитки разлетались с невероятной скоростью и спустя полчаса я раздал все двести штук. На самом деле тащил их с собой, чтобы оставить соседу Матео – синьору, который торговал на набережной креветками, которые туристы щёлкали как семечки. Но… что ни делается, всё к лучшему, наверное.

– Ладно, – сказал я сам себе. – Успеется.

Долго ли, коротко ли – дошли. Матео сидел на пороге своей хижины и несмотря на жару потягивал из кружки что-то дымящееся.

– Артуро.

– Матео.

Рукопожатие свершилось и можно было перейти к главному:

– Что ты хотел мне показать?

– Заходи…

Как-то мы с ним сегодня оба оказались немногословны. Жара, наверное? Не суть. Суть в том, что Матео провёл меня в хижину, в комнату на первом этаже, по центру которой стоял здоровенный аквариум. И что хочется сразу отметить? Для разнообразия, сегодня синьор Жанлука был абсолютно голым и даже напоминал обычную, нормальную рыбину.

– Давай, Жанлука, – Матео наклонился и костяшкой указательного пальца постучал по аквариуму. – Говори. Что ты хотел рассказать синьору Маринари?

Тунец в ответ начал медленно плавать по аквариуму туда-сюда, будто важный чинуша, что перед принятием решения расхаживает по кабинету. Затем Жанлука остановился. Замер, будто бы собираясь с мыслями. Зажмурился и…

– Блюк…

…выпустил изо рта здоровенный пузырь. Пузырь всплыл. Пузырь лопнул.

– Так…

– Ну вот! – со знанием дела указал Матео на своего другана. – Видишь?

– Что вижу?

– Всё!

– Ну… стоит признать, информация не самая простая к освоению, – сказал я.

А тем временем тунец, будто серьёзный мыслитель, задумчиво уставился в окно. Задумчиво и загадочно, само собой.

– Матео, – обратился я к рыбаку. – А не мог бы ты расшифровать мне это послание?

– Артуу-у-у-уро, – с улыбкой протянул Матео. – Ну и как я это, по-твоему, сделаю? Я же не рыба. Рыбы булькают, а мы с тобой люди.

– Э-э-э…

– К тому же я косноязычен. Есть такой грешок за мной, к чему скрывать? Как Жанлука речи задвигать не умею. Ну да ладно…

«Ну да ладно». После этой фразы у меня сложилось чёткое впечатление, что Матео заразился дегенеративным расстройством личности от синьора Контарини или ребят из Лиги Свободных Людей, – или как их там называли? То есть… бросай все дела, Маринари, беги сюда, посмотри, как тунец выпустит изо рта пузырик, а потом – «ну да ладно». Просто сказка. Однако:

– А теперь поплыли, – сказал Матео.

– Куда? – уточнил я. – В страну булькающих рыб?

– Почти, – загадочно улыбнулся рыбак.

После мы вышли из лавки и всем составом загрузились на большой баркас. Голубь, правда, долго сопротивлялся и говорил, что ему с гвардейцами без прямого указа Дожа на воду нельзя. Особенно в нейтральные воды, где у них заканчиваются полномочия. Но… как ВРИО я прожал эту затею именно тем нехитрым тезисом, что я ВРИО.

Мы отчалили. Я тут же застолбил себе гамак на корме, разделся по пояс, залез в него и пока суть да дело начал отдыхать изо всех сил. Ну а тем более, что плыли мы долго. В какой-то момент я совершенно потерял счёт времени, зевнул, поднял взгляд к небу и аж выругался. Вместо солнца – луна, вместо чаек звёзды, и явно что наступила ночь.

– Я уснул, что ли? – пробормотал я себе под нос, а затем решил уточнить: – Матео⁈

– Да⁈

– Сколько времени⁈

– Полдень!

– Э-э-э…

Стоило мне моргнуть ещё раз, как морок куда-то подевался. Снова солнце, снова чайки, снова всё та же жара. Не выспался, что ли? Наверное. Вот и привиделось чудо чудное.

– Что ж…

Закрыв глаза, я решил продолжить отдыхать, покуда есть время. Дремал, а заодно принимал солнечные ванны – так, глядишь, скоро совсем за своего среди итальянцев походить буду. И вдруг… рядом, буквально метрах в десяти, раздался волчий вой. Протяжный, тоскливый, такой от которого по спине пробегают мурашки, даже если ты не дичь.

– Матео! – крикнул я. – А в море водятся волки⁈

– Ну конечно же водятся, Артуро!

– А какие⁈

– Морские!

– А серые⁈ – уточнил я. – Шерстяные такие, которые на четырёх лапах бегают и воют на луну⁈

– Нет! – ответил рыбак. – Такие волки в море водятся, только если съесть грибную лазанью, в которую добавил не тех грибов! Тогда в море не только волки будут водиться, но и рыба-стамеска!

– Ага, – тут я решил, что этот разговор стоит свернуть, потому что сегодня Матео заставляет меня чувствовать себя идиотом. – Спасибо!

Я снова растянулся в гамаке и закрыл глаза, наслаждаясь солёным морским ветерком. И буквально тут же над ухом раздался крик чайки. За криком – смех. Да-да, именно такой, мультяшно-чаечный, которого он настоящих чаек из плоти и крови вместо пикселей точно не дождёшься.

– Не-не-не-не, – сказал я сам себе, покрепче зажмурив глаза. – Это всё провокация…

Однако:

– Артуро! – вдруг заорал Матео. – У тебя чайки китель воруют! Ты что там, уснул⁈

Я аж подскочил. Две здоровенные, жирные чайки и впрямь утаскивали мой китель. Судя по хохоту – сугубо из хулиганских побуждений. Схватив весло, я разогнал птиц, вернул одёжу, и от греха подальше остаток пути провёл в кубрике. Ну его, как говорится, к чёрту.

В какой-то момент через иллюминатор я заметил, что небо начало темнеть. Но только уже по-грозовому. По-настоящему то бишь. Следом баркас резко накренило, и выскочив на палубу я понял, что Матео завёл свою посудину прямо в чёрный-чёрный водоворот. Огромный, страшный, метров сто в диаметре, он кружился прямо посередь венецианской лагуны, ну а мы, – то есть баркас, – крутились по его кромке будто непотопляемый кусочек пенопласта, который кто-то шутки ради решил смыть в унитаз. Из центра воронки прямо в небо били сгустки тёмных эманаций, и:

– Вот, – сказал я. – Вот это всё мне, конечно, гораздо понятней…

– Видишь, да⁈ – перекрикивая грохот воды крикнул Матео.

Тут баркас немножко закружило, и водоворот начал потихоньку нас проглатывать. Поэтому Матео метнулся обратно к себе в рубку и схватился за штурвал. Я, понятное дело, последовал за рыбаком.

– Мы когда с Жанлукой в карты играли, – невозмутимо сказал рыбак, – нашли вот эту штуку.

– Ага, – кивнул я. – Если ты думаешь, что я сейчас спрошу, как вы могли играть в карты и найти в десятках километров от Венеции чёрный водоворот, то ты ошибаешься. Ничего такого я спрашивать не буду, понял? У меня тоже такое бывает.

– Серьёзно? – удивился Матео. – Расскажешь?

– Нет, – я был категоричен. – История не для каждого.

– Ну да, точно, – согласился рыбак. – Такие истории лучше держать при себе, иначе подумают, что ты ненормальный…

Что ж. Дальше я оставил Матео держать курс, а сам вышел на палубу. Присмотрелся к водовороту и ещё разок оценил ситуацию. Прямо из воронки в небо, будто дым от костра, уходили огромные сгустки тёмной энергии. Просто аномалия? Вряд ли. Что-то мне подсказывало, что вся эта воронка – портал, открывшийся над древним затонувшим храмом.

Но! Это неточно, и надо бы провести хотя бы парочку экспериментов. А потому я взял канат и, недолго думая, выпрыгнул за борт. Повис в воздухе, держась за верёвку, сунул свободную руку прямиком в чёрную воду и:

– Ать-с-с-с! – тут же её одёрнул.

За те мгновения, что мы с этой странной субстанцией были в контакте, у меня сложилось недвусмысленное чувство, что кто-то или что-то вытягивает из меня саму душу. Холод, пустота, отчаяние, злость – полный набор негативной энергии. Однако «обжёгшись», я машинально активировал позитивную защиту и направил в руку целую кучу энергии. Что характерно, истратил половину своего запаса, но… эффекта добился. Вода в месте касания просветлела и на мгновение стала прозрачной. Потом, правда, эта ложка мёда практически моментально растворилась в бочке дёгтя, и водоворот особо ничего не заметил.

– Вот это мощь, – пробормотал я, вылезая обратно на палубу.

Чтобы очистить всё это место разом, нужно разом накормить половину Европы, да так чтобы люди ахнули и завизжали от восторга. Срезать с них позитив и пустить в дело. И задачка эта, мягко говоря, невыполнимая.

Резюмирую: веселье продолжается. А теперь помимо прочего мне нужно ещё и с этой штуковиной бороться. Она же расширяется? Расширяется же ведь?

– Матео, – я зашёл обратно в рубку. – Ты же был здесь вчера, верно? Насколько сильно увеличилась воронка?

– Э-э-э… вчера я тут не был, – ответил рыбак.

– Позавчера?

– И позавчера не был. И даже поза-позавчера.

– А когда же?

– Примерно год назад, – ответил рыбак и оценивающим взглядом глянул на водоворот. – Ну слушай… вроде бы не увеличилось ничего.

И вот главный вопрос, который поглотил меня от и до – чем бы мне ударить Матео? Воронка существует уже как минимум год, и он молчал об этом всё время.

– А ты пытался кому-то рассказать о своей находке? – уточнил я. – Координаты отправить, например? Или ещё чего?

– Ну-у-у-у, – протянул рыбак, а вот потом удивил: – Вообще-то да. И запросы посылал в канцелярию Дожа, и координаты скидывал, но мне так никто и не ответил.

– Понятно, – вздохнул я. – Будем разбираться…

Что ж. То, что я не справлюсь с водоворотом прямо сегодня и прямо сейчас – это факт. Тут и думать нечего. Поэтому я поблагодарил Матео, что поделился со мной находкой, и попросил его вернуться в город. Обратный путь, как это частенько бывает, показался мне кратно короче. Ну а уже на месте, когда мы сошли на сушу, я взялся за допрос ошалевшего от путешествия Голубя.

– Ты видел вообще эту штуковину?

– Ага, – кивнул парень обеими головами. – Видел.

– Ну вот и отлично. Мне нужна вся информация по этому месту.

– Хорошо, синьор Маринари. Сегодня же пошлю запрос в архивы, подниму все имеющиеся документы и напрягу кого надо. Может быть, даже с Дожем посоветуюсь.

– Да-да, посоветуйся, пожалуйста, – попросил я, а потом вдруг понял…

Это что получается-то?

– Стоять! – крикнул я Голубю, который уже было дело дёрнулся в сторону.

– Что такое, синьор Маринари?

– Разъясни-ка мне один момент, дружочек. Насчёт «посоветуюсь с Дожем».

– Э-э-э… что именно я должен разъяснить?

– Всё! – я аж прикрикнул. – Дож, получается, на месте?

– Ну… да. Сидит у себя.

– Так он же плохо себя чувствует! Не есть, не спит, защищает Венецию!

– Именно, – кивнул голубь. – Но после вашего восхитительного блюда, которые вы приготовили на балу, расцвёл и набрался сил.

– В таком случае причём тут я⁈

Тут синьор Голубь виновато отвёл взгляд. Помычал, помялся, потеребил край крылышка, а потом резко крикнул:

– Мне надо бежать, всё, пока! – и рванул вдоль по набережной слишком быстро для человека в ростовом костюме. Гвардейцы, переглянувшись, побежали следом за ним.

Я же смотрел вслед этой братии и думал: а они точно меня охраняют? Или все эти суровые ребята с алебардами были личными секьюрити Голубя? Да-а-а-а… интересные, конечно, в Венеции законы и правила. И надо в них разобраться…

Интерлюдия. Каролайн

Каролайн смотрела в окошко на проплывающие мимо поля, засаженные виноградники и небольшие провинциальные городки. Сейчас девушки как никогда остро чувствовала себя одинокой. Бесконечной одинокой. Возможно даже самой одинокой в мире!

Всё, что она знала и любила, осталось в Милане, а вот конкретно для неё там теперь не было места. Родители не понимали её, и не хотели понимать. Отец орал как не в себя, а мать либо притворялась дурочкой, либо просто сводила любой разговор к плаксивой истерике. А Каролайн тем временем просто хотела быть собой.

Она хотела следом своим, – и только своим! – мечтам и целям. Больше всего на свете она хотела стать профессионалом в деле, которое выбрала сама. То есть – не идти по стопам отца. И то есть – автоматически «наплевать на всех», как говорили её родственники.

– Ты мне больше не дочь! – последние слова, которые она услышала от отца прежде, чем Каролайн выгнали из дома.

– Ты мне больше не мать! – поддакнула матушка, а потом осеклась и исправилась: – То есть не дочь!

Виной оговорке были три бутылки просекко, что синьора Руссо успела приговорить к обеду. Уже подозревала чем дело закончится, выпила с горя, вот и путалась в словах.

– Вот так, – грустно сказала девушка, всё так же глядя на сменяющиеся пейзажи за окном.

Отец Каролайн, Джузеппе Руссо, владелец корпорации «Dolce Cono», был человеком, который превратил простые рожки для мороженного в многомиллионный бизнес. За власть и влияние, которого под его руководством добилась семья Руссо, его называли «Новым Императором». И весь Милан ждал, что именно Каролайн продолжит его дело. По праву рождения встанет у руля всемирной корпорации с невероятным бюджетом, и будет жить припеваючи, но… она просто не хотела.

– Это твоя мечта, отец, – говорила она. – Не моя.

– Но ты обязана! – не унимался Руссо-старший. – Ты наследница!

До кучи, имела место быть задумка династического брака по расчёту. Которого, как не трудно понять, Каролайн тоже хотела избежать.

– Ты не император, папа, – вздыхала она. – Ты обычный человек, просто тебя так называют…

– Молчать! – и вновь орал Руссо. – Не смей так разговаривать с Императором!

А Каролайн всё равно не хотела. Ни управлять империей рожков для мороженого, ни замуж за Андре «Самый Сладкий Шарик» Белтуччи, – так за глаза называли претендента на её сердце, человека, который придумал уникальные шарики для мороженного и стал самым завидным женихом в этой сфере.

Но чего же она в таком случае хотела? Да всё просто, на самом деле. Каролайн хотела помогать людям: слушать их, понимать, поддерживать, и менять их жизнь к лучшему. А если уж говорить чуточку предметней – стать психотерапевтом.

Однако отец, прежде чем выгнать девушку из дома, надавил на некоторые рычаги, доступные сильным мира сего. И теперь куда бы девушка не подавала своё резюме – получала отказ. Иногда вежливый вроде: «извините» или «сожалеем», – и иногда и не очень…

И вот, в один безо всякого сомнения прекрасный день Каролайн наткнулась на странное объявление в сети:

«Требуется врач-психотерапевт в частную клинику Дорсодуро, Венеция. Опыт – не обязателен. Желание учиться и стрессоустойчивость – обязательны». Недолго думая девушка отправила своё резюме, и уже через день получила приглашение на собеседование.

Венеция.

Нет, не так…

Венеция! Лучшее место для того, чтобы начать новую жизнь, не так ли?