Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

К женам я решил ехать красивым.

Нет, я серьезно. Когда мужчина появляется дома после долгой отлучки, помятый, небритый, с разводами теневой пыли на скулах и с выражением лица человека, который последнюю неделю кого-то убивал, женщины делают вид, что рады, а потом весь вечер осторожно спрашивают, всё ли у него в порядке с головой.

Да, раньше мне на это было пофиг, но сейчас я человек семейный и приходится соответствовать. Поэтому целый день перед отъездом я посвятил себе любимому.

Начал я с самой модной парикмахерской Иркутска. Той самой, куда я хожу уже который год, потому что мастер там работает без лишних разговоров, а если разговаривает, то только по делу. Собственно, наверное, именно поэтому эта парикмахерская стала самой популярной в Иркутске. Ну а может быть это просто совпадение. Правда, в этот раз без разговоров не вышло.

– Ваше Благородие! – пожилой, но держащий себя в форме мастер, забитый татухами по самое нехочу, по имени Палыч чуть ножницы не выронил. – Да я вас… да как же… Садитесь, конечно, какая очередь, сейчас всё сделаем в лучшем виде!

В зале действительно сидела очередь. Три мужика и одна дама, и все они дружно закивали, что подождут, что им не срочно, что вообще они зашли просто так, посидеть.

Стригли меня минут двадцать. Палыч работал сосредоточенно, а закончив, вытер руки и заявил.

– С вас ничего.

– В смысле?

– В смысле бесплатно. Ваше Благородие, вы город… – он развел руками, пытаясь охватить этим жестом всё сразу. – Вы посмотрите, что у нас на улице творится. Я в девяностых из этого города уехать хотел, а теперь дочка вернулась из Питера, представляете? Сама вернулась, и сказала, что у нас тут лучше.

– Палыч, – сказал я, доставая деньги. – Если каждый в этом городе начнет работать бесплатно, у нас через месяц вместо города-сада будет город-огород. Возьмите деньги, и запишите меня на следующий месяц, я постараюсь дожить.

Он взял деньги, но с таким видом, будто я его обидел. Пришлось мне на выходе оставить ему еще и на чай, спрятав купюру под баночку с конфетами, чтобы не устраивать вторую дискуссию.

На улице пахло липой и свежим асфальтом. Иркутск летом теперь красив до неприличия. Отреставрированные купеческие дома, чистые набережные, парки, где раньше стояли гаражи, велодорожки, по которым реально ездят, а не паркуются.

Я в этот город вложил столько денег, нервов и личного времени, что порой даже сам себе удивляюсь. Формально я тут до сих пор числюсь губернатором, хотя за меня давно уже работают нормальные люди (и это я сейчас не про Сару Абрамовну). Я только подписываю раз в квартал щедрые премии.

Меня узнавали и здоровались. Кто-то просто кивал, кто-то останавливался, женщины улыбались, дети таращились на меня. Один мужик тряс мне руку минуты две и всё повторял: Спасибо, Ваше Благородие, спасибо! А за что спасибо, так и не объяснил. Может, за завод, а может, за то, что его детишки сейчас могут спокойно гулять во дворе, не боясь, что рядом появится блуждающий разлом.

На перекрестке мне дорогу перегородил патруль. Двое в форме городской Стражи, при полном снаряжении и с той особой выправкой, которая появляется у человека, дорвавшегося до настоящей службы. Один русский, второй черноглазый монгол, круглолицый и серьезный.

– Здравия желаю, Ваше Благородие! – рявкнул он так, что голуби с карниза соседнего дома снялись всей стаей.

– Здорово, орлы! Что за перекрытие?

– Провода тянут, Ваше Благородие. Через час откроем.

– Как служба?

– Хорошо идет служба! – с чувством ответил монгол. – Только вот скучно, драк нет совсем.

– Это и называется хорошей службой, боец. Коня своего ты где потерял?

Монгол замялся.

– Дэк… там один конфуз вышел, Ваше Благородие. В наказание в пеший патруль перевели.

– Да ты вообще оборзел, Бат! – хохотнул русский, но тут же взял себя в руки. – Прошу прощения, Ваше Благородие! Сержант Петров к вашим услугам!

– А чего это он оборзел, сержант Петров? – искренне заинтересовался я.

– Дык, вот же! – махнул рукой сержант в проулок, где была аккуратно припаркована «Валькирия» с полицейскими мигалками и в полицейской расцветке, вот только герб Рода Галактионовых на передних дверях никуда не делся.

Я понятия не имею, как сейчас финансируются городские службы. Что-то идет из казны Рода, что-то из казны Империи, Сара Абрамовна за все это отвечала. Но я точно был уверен, что там все в порядке.

А ведь я помню времена, когда моя гвардия получила первую «Валькирию». На тот момент это был сумасшедший эксклюзив! А сейчас у меня в Горе по лицензии Северного Королевства их клепают как обычные такси.

– Ничего ты не понимаешь, Вася! Это же… конь! – степняк вздохнул с таким искренним сожалением, что я не выдержал и рассмеялся.

Ничего, привыкнут, сначала им скучно, потом обрастают семьями, ипотекой, огородом, а через пару лет уже сами гоняют молодых за жалобы на скуку.

Обедал я в маленькой шашлычной на набережной, где готовят так, что можно простить хозяину любые огрехи в интерьере, который, честно говоря, выглядел как бомжатник. Мне ее Волк когда-то показал.

Хотя Волчара любил и часто сам готовил шашлык в нашей усадьбе, который у него выходил, очень качественный, но от хозяина этого заведения он был в полном восторге. Собственно, я разделял его вкусы, именно поэтому сюда и пришел.

Поесть спокойно, мне конечно, не дали. Сначала ко мне подошел хозяин-грузин, потом его брат, потом его бабушка принесла банку кизилового варенья со словами «внукам передайте», хотя откуда она знала про внуков, я так и не понял. Потом собралась небольшая толпа, и мне минут пятнадцать рассказывали, как хорошо стало жить.

Уходил я оттуда с вареньем, тремя приглашениями на свадьбы и легким чувством неловкости, которое всегда появляется, когда тебя благодарят за то, что ты вообще-то делал для себя.

Мне просто нужен был нормальный дом. А раз дом стоит в этой губернии, значит, и народ здесь должен жить нормально.

Вечером я вернулся в усадьбу, проверил защиту, полюбовался на чистое небо и лег спать в отличном настроении. Ведь завтра я лечу к своим любимым женам!

Разбудил меня будильник. Я потянулся, выключил его, встал, дошел до ванной, взял щетку… и тут в мою защиту постучали. Именно постучали, вежливо, аккуратно, как стучат в дверь соседи, а не как ломятся те, кому срочно надо внутрь. Между прочим, в мою усадьбу вообще чужие не заходили, просто потому, что это было опасно для их жизни.

Да, были те, кто пытался зайти силой, но мне их даже не жаль. Я в эту защиту вложил столько сил и энергии, что она давно уже переросла земной уровень и спокойно выдержала бы осаду армии какого-нибудь среднего божка. Но это если без меня и без Волка, то есть в режиме полной автономии.

А тут вдруг неожиданное тук-тук.

Я вышел на крыльцо прямо со щеткой во рту. За защитным контуром, на довольно приличном расстоянии, стояла толпа.

Нет, не так. За контуром колыхалась, шевелилась, перетекала и негромко переговаривалась, сука, настоящая ОЧЕРЕДЬ! Теневая, длинная. Она уходила от моих ворот куда-то в сторону яблоневого сада, там сворачивала и терялась в утреннем тумане, и по самым скромным прикидкам в ней стояло существ триста, ну, это тех, кого я видел. Разного размера, разной степени уродства и разной степени наглости.

Судя по помятому виду первых рядов, ждали они всю ночь, но ждали вежливо. Не ломились, не выли, не пытались просочиться. Стояли и терпеливо ждали, когда проснется хозяин. Ну и собственно в реальный мир проявились они только что, потому что мои гвардейцы прямо сейчас выскакивали из казарм, но увидев меня с зубной щеткой во рту, тут же останавливались.

Я вынул щетку изо рта.

– Какого хрена?

Из первого ряда выступило нечто, отдаленно напоминающее человека в мантии, если мантию сшить из дыма, а человека собрать из вежливости и жадности в равных пропорциях.

– Доброе утро, уважаемый! Мы к вам! По вопросу королевской аудиенции.

– К королю, не ко мне. Король вон там, – я неопределенно махнул в сторону Тени. – Ушел со своей невестой на два дня.

– Мы знаем, – с готовностью закивало нечто. – Именно поэтому мы к вам.

– Не понял…

Мне объяснили, обстоятельно, с поклонами и с той особой интонацией, какая бывает у людей, объясняющих очевидное большому начальнику, который почему-то не в курсе дел.

К королю напрямую обращаться нельзя. Это, оказывается, вопиющее нарушение всего сразу. Двора у него пока нет, приемных дней нет, распорядителя нет, порядка подачи прошений нет.

А раз ничего нет, но обратиться очень надо, работает древнее правило – нужно идти к тому, кто стоял по правую руку в момент коронации, то есть ко мне.

– Вы были рядом, – торжественно объявило нечто. – Все видели. Вы стояли в первом ряду, когда Тень признала Его Величество. Следовательно, вы его доверенное лицо.

– Я его друг, а не доверенное лицо.

– Тем более!

Спорить было бесполезно. Логика у теневых существ такая же, как у земных чиновников. Если им удобно считать тебя ответственным, они будут считать тебя ответственным, и никакие возражения делу не помогут.

Кстати, Шушу за доверенное лицо не считали, я специально уточнил.

Мне вежливо, но с явным недоумением объяснили, что королева – это, конечно, прекрасно, это украшение двора, это гордость Шнарков, но дела так не решаются. Дела решаются с мужчинами. Ну или хотя бы с теми, кто стоял рядом и показал свою силу.

Я честно попытался объяснить, что если Шуша об этом узнает, то у них станет на несколько делегаций меньше, но они меня не услышали.

– Ладно, – сказал я, оглядывая очередь. – Первые, заходите!

Первые, разумеется, оказались самые хитрые. Посольство Тени, именно так они представились, с большой буквы, с придыханием и с полным набором регалий, из которых я запомнил только одно слово – полномочный. Пятеро, все в дыму, все при золоте, все с той липкой доброжелательностью, по которой на любой планете безошибочно опознается человек, живущий на проценты с чужих договоренностей.

Я видел тысячи таких. На Земле они сидят в международных организациях, носят дорогие костюмы, говорят красиво и долго, а по факту не решают вообще ничего. Зато между теми, кто решает, стоят прочно, и мимо них не пройдешь.

– Мы тысячелетиями обеспечивали связи между кланами Тени, – журчал главный. – Мы вели переговоры, разрешали споры, доносили волю сильных до слабых…

– И брали за это процент.

– Да, скромное вознаграждение за посредничество, – не смутился он. – Так вот, при новом порядке, мы бы хотели сохранить свой статус. Свою… роль. Ну вы понимаете.

Я понимал прекрасно. Пришли барыги узнать, не отменит ли новая власть их кормушку.

– Вопрос этот не ко мне. Король будет разбираться сам.

– Разумеется, разумеется! Но мы бы очень просили замолвить за нас слово. Мы люди небедные…

– Вы вообще не люди.

– Тем более! – обрадовался он и щелкнул пальцами.

К моим ногам легли дары. Сгусток чистой теневой энергии размером с приличный валун, такой, что у Кренделя случился бы обморок от восторга. Ларец с камнями, которых я в Многомерной не встречал. Стопка свитков с описанием явно чего-то древнего и наверняка забытого. И еще пяток мелочей, каждая из которых потянула бы на годовой бюджет небольшого государства.

Я посмотрел на это богатство, потом на посольство, затем снова на богатство. Знаете, за время брака с Аней, и благодаря тлетворному влиянию ее бабушки, я усвоил одну вещь – отказываться от денег глупо, если тебя за них ни к чему не обязывают. А меня они ни к чему не обязывали. Меня только попросили замолвить за них слово. Слово я могу замолвить какое угодно, например: Шнырька, к тебе приходили какие-то жулики. Формально обещание будет выполнено.

– Хорошо, – сказал я, и лица у них сразу расцвели. – Слово замолвлю, но обещать за короля ничего не могу, решать будет он.

– Этого достаточно! Более чем достаточно!

Ушли они совершенно счастливые.

Я стоял у крыльца, разглядывал кучу сокровищ и думал, что зря все-таки плохо отзывался о политике. Прекрасное это занятие. Ничего не пообещал, никого не обманул, все довольны, а на веранде теперь лежит имущество, за которое Аня точно расцелует меня.

Вторая делегация настроения мне не подняла. Эти в дверь не постучались. Эти вплыли, едва я разрешил войти, и сразу заполнили собой полдвора. Огромные, бесформенные, лениво колышущиеся Тени, у которых не было ни лиц, ни конечностей, ни малейшего желания притворяться чем-то приличным. Древние, сильные и очень недовольные.

Это была свита старого Теневого Короля.

– Тыыы… стоял рядом, – прогудело ближайшее колыхание. – Теперь говори за нового короля.

– Слушаю.

Претензия оказалась знатная. Оказывается, они служили покойнику веками. У них за всё это время были права, привилегии, кормовые угодья, доли в добыче и статус, который признавала вся Тень. А теперь пришел какой-то Шнарк, скинул их господина в ничто, и что же им теперь, спрашивается, делать?

Требований у них набралось целых три.

Первое: подтвердить их статус при новом дворе.

Второе: выделить им наследство покойного, поскольку они были при нем, а значит, имеют на него право.

Третье, вот тут я не выдержал и хрюкнул, назначить регулярное содержание по причине утраты кормильца.

– Пенсию, что ли? – уточнил я.

– Содержание, – с достоинством прогудела Тень.

– По потере кормильца?

– Именно.

Я оглядел эту компанию. Здоровенные, древние, каждый в одиночку сожрал бы пару сотен обычных теневых тварей и не подавился бы. А они стоят у меня во дворе и требуют пенсию за господина, которого сами же не защитили, когда он выполз драться.

– А почему вы за него не вписались? – спросил я с искренним любопытством. – Там ведь была отличная возможность. Влезли бы, порвали моего Мелкого, и остался бы у вас старый добрый король.

Колыхание замялось, и мне стало всё понятно.

Присяга уже прозвучала, а против присяги Тени не идут.

Да и, чего уж там, они видели, чем всё закончилось для их господина, и повторять подобное не рвались.

– Значит, так, – сказал я. – Наследство покойника мой король уже взял, лично, в бою, при свидетелях. Статус ваш подтверждать нужно не мне, а ему. А пенсию… – я улыбнулся, и они почему-то отодвинулись подальше. – Пенсию, уважаемые, идите просите у того, кому вы служили. Он там, в ничём, заодно передавайте ему привет!

Гудение стало возмущенным.

– Тыыы… не имеешь права…

– Не имею, – согласился я. – Но зато я имею силу. Поэтому все свободны, пока я добрый. Следующие!

Как ни странно, они ушли. Медленно, тяжело, с ворчанием, но ушли. Древние сущности вообще довольно предсказуемы. Если ты не боишься их, они начинают думать, а почему, собственно, ты не боишься, и это занимает их надолго.

Дальше пошел поток пожиже. Пришли два клана, не поделившие какие-то руины. Оба тащили с собой свидетелей, оба орали одновременно, оба требовали королевского суда прямо сейчас.

Я выслушал их всего лишь одну минуту и постановил, что до возвращения короля руины считаются ничьими.Кто зайдет первым, тот и виноват. Разошлись они, странным образом, довольные, похоже, им важнее было проораться при постороннем.

Затем пришли тропари. Так они себя называли, те, кто держит теневые тропы, латает переходы и берет за это плату. Они смиренно поинтересовались, будет ли новая власть менять тарифы. Я сказал, что власть будет менять всё, и порекомендовал заранее выучить слово мороженое.

После чего пришли, не поверите, сектанты. Девять теневых существ, которые молились Пустому Трону, как высшей идее. Идея заключалась в том, что если трон пуст, он свободен, а значит, все равны. Теперь же трон был занят, и у бедолаг случился кризис веры, поэтому они пришли спросить, что им теперь делать. Я честно им ответил, что понятия не имею. Подумав немного, я посоветовал им молиться дальше, только уже занятому трону, потому что это, во-первых, безопаснее, а во-вторых, у занятого трона хотя бы есть кому пожаловаться. Они ушли очень задумчивыми, и, кажется, я только что основал новую конфессию.

Потом пришел кто-то совсем древний и очень тихий. Он постоял у контура, посмотрел на меня, ничего не попросил и ушел. Вот этот мне не понравился больше всех.

А следующая гостья заставила меня подобраться. Она вошла спокойно, без свиты, без даров и без единого поклона. Обычная женщина лет сорока, в простом сером платье. Ни украшений, ни оружия, ни малейшей попытки казаться внушительной. Вот только облик этот был именно взят, как берут удобную одежду перед выходом к людям.

– Так проще разговаривать, – сказала она, заметив мой взгляд. – Тебе будет спокойнее, а мне всё равно.

– Ты от Тени?

– Я и есть ее Тень.

Хм, ну надо же, тень Тени. Это как вообще? Голос у нее был тихий и добрый, а от самой женщины веяло чем-то таким, от чего мои контуры, которые до этого дважды пытались наказать особо наглых просителей, что лезли без очереди, сами вежливо расступились.

– Твой король взял корону, – сказала она без всякого упрека. – Взял красиво, по праву, и Тень его приняла. Но корона – это не только власть, Охотник. Корона еще и ответственность, и принять ее нужно как положено – явиться, встать перед Тенью и получить всё из моих рук. Иначе он останется королем, у которого есть подданные, но нет ни двора, ни обязанностей, ни законов. А это, поверь, худшее, что может случиться с молодым правителем.

Я задумчиво почесал затылок.

– Слушай, с этим небольшая проблема. Короля сейчас здесь нет.

– Я вижу.

– Он с невестой умотал, на два дня. У них там, видимо, сюрприз, романтика и всё такое… Я его отпустил лично, поэтому, если что, ругай меня.

Женщина улыбнулась. Улыбка у нее вышла теплой, и я вдруг понял, что за всё утро это первое существо, которое мне действительно понравилось.

– Пусть тогда приходит с невестой, – сказала она. – Для нее у меня тоже найдется подарок.

– Даже так?

– Даже так. Королева Шнарков ждала своего часа очень долго, дольше, чем ты можешь себе представить. Она заслужила на счастье.

– Передам обязательно, – искренне пообещал я. – Как только увижу этого коронованного прохиндея, сразу передам слово в слово.

– Я не сомневаюсь, – она чуть склонила голову. – И вот еще что, Охотник. Ты сегодня многим отказал и многих обидел. Это правильно, так и надо. Но когда вернется король, не решай за него больше ничего. Ему теперь нужно самому учиться.

Она повернулась и пошла к выходу, и, честно говоря, я даже не заметил, в какой именно момент ее не стало. А очередь ко мне всё не кончалась.

К полудню я насчитал еще сорок делегаций и понял, что этот процесс бесконечен. Каждый следующий проситель считал свой вопрос неотложным, каждый начинал с поклонов, каждый заканчивал намеком на скромное вознаграждение. Я честно отработал самых важных, тех, кого нельзя было послать без последствий. А потом посмотрел на хвост очереди, уходящий в туман, и понял, что если так продолжу и дальше, то к своим женам я уеду примерно к следующей эпохе.

Я вышел на крыльцо и поднял руку.

– Значит, так, дорогие подданные моего друга! Прием окончен! Расходитесь!

Толпа зашевелилась.

– А когда завтра начнется прием? – деловито уточнил кто-то из середины.

– Никогда, – с наслаждением ответил я. – Приема больше не будет. Ждите своего короля. Он у вас молодой, энергичный, с короной, вот пусть и страдает.

Расходились они долго и обиженно. А я вернулся в дом, оглядел горку даров на веранде и подумал, что у Мелкого, кажется, начинается настоящая королевская жизнь. Бедный мой Шнырька, он пока даже не подозревает, что его ждет.

К ужину пришла Моргана. Она, разумеется, не стучалась и в очереди не стояла, просто в столовой стало на одного человека больше.

Сейчас Моргана сидела за столом и разглядывала графин с настойкой Бухича, с профессиональным интересом.

– Твои алхимики совсем распустились, – сказала она вместо приветствия. – Я эту дрянь чувствую от самого леса.

– Это не дрянь, это государственная тайна. Ужинать будешь?

– Буду.

Ела Верховная Ведьма аккуратно и с удовольствием, а разговор начала только после второй перемены блюд. Я психанул и заказал кейтеринг на сегодня.

Начала Моргана не с долгов, чего я, честно говоря, ждал.

– В Равномерной готовится что-то ужасное, – сказала она. – Не когда-нибудь, а прямо сейчас. Ты помнишь, что их было трое?

– Помню.

– Теперь их четверо.

Я отложил вилку.

– Скульптор?

– Скульптор вернулся, – подтвердила Моргана. – И не мальчиком на побегушках, а хозяином положения, потому что у него оказалось то, чего нет у остальных. Первородная материя, Сандр. Достаточно, чтобы достроить их портальное кольцо.

Вот эту новость я переваривал молча.

Ворота, которые я видел своими глазами. Механика Пастыря, батареи Пустоты, вязь Хроники. Дверь, рассчитанная на армии, работа над которой должна была встать намертво, потому что материал для ее сердечника сейчас лежит в Первой Крепости и служит игрушкой моему сыну.

А теперь у них, получается есть материал для нового сердечника.

– Откуда у него материя? – спросил я.

– Вот и мне это интересно, – Моргана отставила свой бокал. – Настолько интересно, что я попыталась это выяснить и не смогла ничего найти. Он ее где-то взял, и много. А зная его, взял не вчера.

– Ты пришла только про это мне рассказать.

– Я пришла тебе рассказать, – согласилась она, – что они достроят портал. Не завтра, но достроят. И когда его достроят, тебе придется решать, что ты будешь делать со всей этой компанией.

Она помолчала, а потом добавила совсем другим тоном.

– А я могу тебе помочь, по-настоящему.

– Ты и так мне помогаешь. Я тебе, кстати, уже столько должен, что впору переписывать на тебя усадьбу.

– За это ты не будешь должен.

Я поднял правую бровь. Моргана посмотрела мне прямо в глаза, и вся ее ленивая насмешливость куда-то делась.

– Это личное, Сандр. Ты знаешь, что у меня для Скульптора приготовлено. Оно готово, оно ждет, и всё, что мне нужно, чтобы он оступился. А он оступится, если рядом окажешься ты, потому что рядом с тобой оступаются даже те, кто умеет ходить лучше меня. Так что за помощь против него я с тебя не возьму ничего, наоборот, даже спишу часть старого долга.

Я знал про Моргану достаточно, чтобы понимать, злопамятнее женщины в Многомерной, наверное, не существует. Она ждет своего часа тысячелетиями, и когда этот час приходит, лучше в тот момент находиться на другом конце Мироздания.

– Договорились, – сказал я. – Как только он споткнется, ты об этом узнаешь первой.

– Вот и славно, – она снова расслабилась и потянулась за десертом. – А ты чем теперь занимаешься?

– К женам сейчас полечу. Соскучился…

Моргана замерла с ложкой на полпути ко рту, потом медленно приподняла бровь.

– К женам? – уточнила она.

– Да, к женам.

– В Первую Крепость Охотников, если мне не изменяет память.

– Тебе никогда ничего не изменяет.

Верховная Ведьма начала смеяться. Не хихикать, не усмехаться, а именно смеяться, откинувшись на спинку стула, с искренним удовольствием человека, которому только что рассказали отличный анекдот.

Смеялась она долго, а я сидел напротив и чувствовал, как у меня между лопаток появляется очень нехорошее ощущение.

– Так… – сказал я. – А ну-ка, стоп! Что тебя так развеселило?

– Ничего, – Моргана вытерла уголок глаза. – Совершенно ничего. Ты собирался лететь, вот и лети!

– Моргана!

– Давай-давай… Я тут посижу еще немного, если позволишь. Хороший вечер, хорошая настойка. Мне вот спешить некуда.

Я смотрел на нее секунд пять, потом встал и пошел собираться, потому что спорить с этой женщиной, когда она в настроении, это занятие для мазохистов.

Первым делом я потянулся к Кодексу, так, по привычке.

Уходя надолго, я всегда сообщаю Ордену, где меня искать. Кодекс обычно отзывается мгновенно, синей вспышкой под черепом. Но в данный момент Кодекс не отозвался вообще. Ни вспышки, ни отклика, ни привычного ощущения чужого внимания, как будто я позвал в пустоту. Такого не было уже давно.

Я постоял, переваривая, потом решил, что с этим разберусь позже, и попробовал нащупать дорогу. Ту самую, знакомую, к Первой Крепости, которую я мог бы найти хоть спьяну, хоть во сне, хоть будучи слегка мертвым.

Дороги не было. Не перекрыта и не занята, она не нащупывалась, словно кто-то стер направление из Мироздания и аккуратно затер края. Вот теперь мне стало по-настоящему интересно.

Я вернулся в кабинет, достал из сейфа пластинку, тот самый ключ работы Михаэля, половинку от связки, которая соединяет меня с семьей, и вызвал Катю.

Она отозвалась почти сразу. Изображение прыгало, откуда-то сбоку доносилась музыка, женский смех, и звук, который я предпочел не опознавать.

– Саш? – Катя явно куда-то шла. – Слушай, я не могу сейчас говорить, тут такое началось…

– Кать, ты в Крепости?

– Что? – она обернулась на чей-то вопль. – Нет, конечно! Мы же на девичнике!

– А кто сейчас в Крепости?

– Да никого из наших, Саш! Всё, я перезвоню, тут Бездна что-то придумала, надо спасать народ!

Наша связь оборвалась, а я сидел и смотрел на потухшую пластинку. Красавец, конечно. Собрался лететь к женам, надел лучшую рубашку, постригся, а жен, оказывается, в Крепости нет и не было. Они уехали гулять и спасать «народ» от Бездны. Вот что значит не предупреждать заранее.

Ладно, сказал я себе, это не страшно. В Крепости и без них есть кому обрадоваться мне. Посижу пока со Старым Маком, послушаю, как Дэн ругается на молодых, поговорю наконец с Первым Охотником по-человечески. Заодно детей увижу, и проверю, как там Купер справляется в роли няньки.

Я попробовал прорваться всерьез. Пробовал по-разному, через собственные каналы и через старые метки. Потом через прямой прокол, который вообще-то работает всегда, даже когда всё остальное отказало. Попробовал через Тень, но без Шнырьки это оказалось бесполезно. Без присутствия короля глубокие тропы меня попросту не пускали, а по мелким я бы шел до Крепости целую неделю.

Не вышло ничего!

Всё это время Моргана сидела в столовой. Причем не просто сидела. Пока я метался по усадьбе, эта женщина достала из пространственного кольца дорожный набор и устроила себе полноценную чайную церемонию.

На столе появились изящный чайник, крохотные чашки, какие-то щипчики, ситечко и блюдце с сушеными ягодами. Она заваривала, разливала, нюхала, пробовала и всем своим видом излучала уютное довольство женщины, которая пришла в театр и заранее знает, чем кончится пьеса.

– Ты что-то точно знаешь, – сказал я, остановившись напротив нее.

– Я много чего знаю.

– Моргана!

– Пей чай лучше, – она подвинула ко мне чашку. – У тебя сейчас нервный вид.

Я не стал пить чай, а вышел во двор и позвал Эранию.

Моя пространственная дракониха свалилась с неба через полминуты, довольная и любопытная. Уж кто-кто, а Эрания ходит между Вселенными как через садовую калитку, и если дороги нет, она эту дорогу просто проложит.

– Летим в Первую Крепость, – сказал я, забираясь ей на спину. – Мне плевать, что там кому не нравится. Прорвемся!

Моргана вышла на крыльцо с чашкой в руке.

– Я бы тебе этого не советовала.

– Да скажи ты уже прямо, наконец!

Она вздохнула, секунду подумала, глядя на меня поверх чашки, и в ее взгляде мелькнуло что-то вроде жалости.

– Ладно… Тебя не пустят, Сандр. Многомерная не пустит.

– Как это не пустит? – я даже растерялся. – Кто ее будет спрашивать?

Верховная Ведьма закатила глаза с таким выражением, с каким обычно смотрят на детей, объясняющих взрослым устройство мира.

– Иди проверь. Не веришь мне – сам проверь!

И я проверил. Эрания взяла разгон красиво. Мир вокруг меня привычно поплыл, слои разошлись, и я уже чувствовал знакомое ощущение перехода, когда одна реальность отпускает тебя, а другая еще не приняла. А потом дракониха просто пропала у меня из-под ног. Не отбросило ее, не сбило, не оторвало. Только что подо мной была теплая чешуя, и вот уже ничего нет. Она полетела дальше, а я теперь лечу вперед сам только по инерции, а затем влетаю в барьер.

Я много раз раньше бился обо всякое. О щиты богов, о стены крепостей, о защиту миров, которые очень не хотели меня пускать. Но тут ощущение было такое, будто Мироздание аккуратно, без злобы и предупреждения, приложило меня лицом о невидимую плиту размером со Вселенную.

Из моих глаз посыпались искры, настоящие, мать их, в буквальном смысле!

Умирать я, конечно, не собирался, не тот масштаб. Но встряхнуло меня так, что пришлось нырять в Тень, чтобы просто не рухнуть камнем вниз, и выпасть уже возле усадьбы, на собственный газон.

Сел я там прямо на задницу. Весь такой нарядный, но немножко помятый. В моей голове звенело, во рту стоял вкус железа, а перед глазами плавали цветные пятна. Эрания вывалилась рядом, ошалевшая и напуганная, и тут же принялась виновато тыкаться в меня мордой. Она не поняла, что сейчас произошло, и явно решила, что виновата сама.

– Не ты, – хрипло просипел я, похлопав ее по чешуе. – Ты молодец! Иди…

Моргана подошла и остановилась в паре шагов. Чашку она оставила еще где-то по дороге. Но теперь она не улыбалась, а смотрела на меня сверху вниз, и в глазах у нее было настоящее, неподдельное сочувствие. От этого, честно говоря, мне стало еще паршивее.

– Что я говорила… – тихо сказала она.

Я хотел ответить что-нибудь бодрое, но не успел. Прямо перед моими глазами, в воздухе, поверх газона, вечернего неба и озабоченной морды Эрании, проступили буквы.

'ВЕЛИКОМУ ОХОТНИКУ САНДРУ, ИДЕНТИФИКАЦИОННЫЙ НОМЕР XRTP-10.58.4471, ЗАПРЕЩЕНО ПОКИДАТЬ ЗАПРЕТНЫЙ МИР.

РЕШЕНИЕ ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ И ОБЖАЛОВАНИЮ НЕ ПОДЛЕЖИТ'.

Я перечитал трижды.

Идентификационный номер… У меня, значит, есть идентификационный номер. Ну просто прекрасно!

Тысячи лет я хожу по мирам, ломаю богов об колено, а где-то в этой конторе на меня, оказывается, заведено дело с номером, и сейчас мне выдали отказ по форме. Ни объяснений, ни причины, ни имени того, кто подписывал. Просто уведомление, как из налоговой.

Многомерная меня, мать ее, забанила!

Буквы висели еще пару секунд, а потом растаяли, оставив после себя легкое послевкусие бюрократического равнодушия.

Я поднялся, отряхнул колени и немного постоял, глядя в темнеющее небо, где сейчас, невообразимо далеко, сидели в Первой Крепости мои дети, мой старший сын, мои друзья и целый Орден, к которым мне теперь нельзя.

Вот тут меня накрыло. Знаете, в общем-то, я спокойный человек. Долгая жизнь учит меня не тратить злость на всякие мелочи, но есть вещи, после которых спокойствие заканчивается, и одна из них – когда тебе запрещают увидеть семью. Причем запрещают вот так, без разговора, без объяснений, уведомлением с номером.

– Ах, значит, вот как! – сказал я вслух, обращаясь к небу. – Хорошо. Отлично. Просто замечательно!

Моргана насторожилась.

– Сандр?

– Знаешь, – задумчиво продолжил я, – а ведь я не хотел, честно. Я эту шутку придумал давно, посмеялся и отложил, потому что это было бы уже перебором даже по моим меркам. Я себя всегда сдерживал и был хорошим мальчиком.