Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 3

Первые же секунды боя показали, насколько всё плохо.

Нет, Шнырька держался! Он мелькал то тут, то там, да так, что даже я не всегда успевал зацепить его взглядом. Он бил из Тени, потом снова уходил в Тень, затем возникал за спиной старого Короля, и опять бил. Любую тварь из тех, что стояли сейчас по краю арены, он размотал бы таким образом за пару минут. Вот только напротив него была не обычная тварь.

Древний Теневой Король почти не двигался. Он стоял в центре круга, огромный, будто вырезанный из самой плотной части этого места, и лениво поворачивал голову вслед за Мелким. Его удары он даже не блокировал, а принимал на себя, как принимает стена брошенный камешек. Один раз он все-таки махнул рукой, почти небрежно, и Шнырьку унесло через полкруга, впечатав в остатки какой-то башни. Камень треснул, Мелкий вывалился из облака пыли, встряхнулся, а затем полез обратно, и в этом была вся разница между силой и величиной.

Я стоял в первом ряду, скрестив руки, и очень старательно изображал спокойствие. Но надо признать, что внутри меня спокойствием и не пахло. Я слишком хорошо видел то, что видел бы любой Охотник моего опыта. Шнырька дерется отлично, но всё равно проигрывает, потому что напротив него не просто сильный противник. Напротив него сейчас стоит сама древность! Существо, которое повелевало Теневым Миром, когда самые старые из этих руин еще были чьими-то дворцами. Да, от него осталась тень, огрызок, слепок былого величия. Да, Моргана перерезала ему «провода» и отключила питание, и он вылез сюда именно поэтому – не воевать, а чинить. Электрик недобитый, блин.

– Он не выстоит, – тихо сказала Шуша у меня на плече.

– Выстоит.

– Да ты сам в это не веришь.

– Верю, – сказал я. – Просто пока не знаю, за счет чего.

Врал я, конечно, наполовину. Я правда верил, потому что слишком хорошо знал этого маленького засранца. Шнарки никогда не побеждали силой, они побеждают потому, что в самый неподходящий момент делают то, чего от них никто не ожидает.

Мелкий меня не подвел. В очередной раз, когда его отшвырнуло к самому краю круга, Шнырька не рванул обратно. Он завозился и полез куда-то в свое теневое хранилище, суетливо, будто искал завалявшуюся мороженку. Король уже двинулся к нему, медленно и спокойно, зная, что ему торопиться некуда. А потом Шнырька выпрямился и швырнул в него… горсть, мать ее, пыли! Серо-зеленой такой, мелкой, поблескивающей.

Я удовлетворенно улыбнулся. Нефрит!

Нефритовая крошка, та самая, которой Теодор гоняет теневых тварей со своего заднего двора и которой у него, по его же словам, охренеть какие запасы. Я как-то видел, что она делает с мелочью. Для рядовой теневой шушеры щепотка такого материала быстрая и окончательная смерть. Вот только Король не рядовая шушера, и это я понимал еще до того, как пыль долетела до него.

Ему эта горсть, что человеку жменя песка. Не убьет и не покалечит, вроде как бестолку, но! Мелкий кидал ее прицельно. Пыль накрыла морду короля, ну или то, что у Теневого Короля вместо морды – сгусток плотной тьмы, в котором иногда угадывались очертания лица. Глаз у него не было, но что-то, чем он смотрел, там определенно имелось. Вот в это его «что-то» и прилетело.

Король дернулся, чего за весь бой с ним не случилось еще ни разу. Он не заорал, не схватился за лицо, не рухнул на колени, к сожалению, не тот масштаб был у твари, чтобы падать от щепотки нефрита, а просто на пару секунд перестал понимать, где именно находится наглый претендент. Мотнув головой, стряхивая с себя серо-зеленое крошево, он шагнул не туда. Целых две секунды слепоты было у существа, которое старше большинство богов Многомерной Вселенной, но Шнырьке этого хватило.

Мелкий влетел не в него, а под него, туда, где от Короля вниз, в самую глубину Тени, уходило нечто, чего я до этого не замечал. Толстая, тугая, полупрозрачная жила. Не вена, не цепь, не канат, а всё сразу – якорь, поводок, силовой кабель. Тот самый энергетический канал, о котором мне говорил Теодор и который Моргана отрезала со стороны трона. А вот вторая сторона кабеля все еще была прикреплена к королю. Или это нужно было назвать пуповиной? Хрен его знает… Главное, что идея была понятной.

Шнырька вцепился в него всеми четырьмя лапами. Он напрягся, дернул и оторвал, после чего деловито начал эту хрень сматывать привычными движениями существа, которое всю сознательную жизнь тащило то, что плохо лежит. Виток, еще виток, еще, петля на локоть, рывок. Тень вокруг взвыла. Король наконец сообразил, что происходит, развернулся и всей своей тяжестью ударил, вот только он не попал.

Шнырька на секунду моргнул, пропуская удар, потом снова почти мгновенно проявился и продолжал сматывать кабель. В конце концов он его полностью смотал. Сдернул его с Короля, как вырывают провод из розетки, скрутил в тугой моток и утащил в свой теневой карман привычным, отработанным, до боли знакомым движением. Просто взял и спер, прямо из-под носа у древнего повелителя Тени.

Древний повелитель Тени завис. Он еще стоял, огромный, тяжелый и страшный, но что-то в нем неуловимо изменилось, будто из здания вынули фундамент, а стены пока держатся только по инерции. Король опустил взгляд туда, где секунду назад уходил в глубину его якорь, и я теперь почувствовал в нем то, чего не было раньше – растерянность.

Внезапно меня согнуло. Нет, меня никто не трогал, ни сам король, ни твари вокруг. Просто Мелкий, нимало не стесняясь, щедро зачерпнул энергию из моего хранилища. Он просто взял, разом и почти полностью опустошил мое хранилище, как человек вдыхает воздух, которому осталось жить полсекунды. Мой «краник», который я всё это время держал приоткрытым, вырвало вместе с резьбой к хренам собачьим! Меня сразу же повело в сторону, в глазах потемнело, а колени сообщили, что вообще-то они устали и не прочь присесть прямо здесь, среди теневых уродов.

Я устоял исключительно из принципа. Когда мир вокруг меня перестал качаться, я твердо решил, что в следующий раз, прежде чем давать этому маленькому засранцу полный доступ, подумаю раз десять, потому что при таком аппетите он однажды угандошит меня самого, а на похоронах будет искренне недоумевать, из-за чего это помер Великий Охотник.

Когда я поднял голову, то понял, что не зря малой взял эту энергию… ведь Шнырька уже разгонялся.

Со стороны это выглядело так, что я едва не заржал в голос, несмотря на пляшущие перед моими глазами круги. Мелкий встал на задние лапы, отвел переднюю и начал ее раскручивать, всё быстрее и быстрее, совсем как в тех земных мультиках, где маленький мышонок накручивает лапу пропеллером перед тем, как выписать здоровенному бульдогу. Вокруг лапы наматывалась чернота, сгущалась, тяжелела, вбирая в себя и силу короны, и мою силу, и годы обид на всех тех из Тени, кто когда-то называл его простым бесполезным Шнарком.

Король дернулся, но было уже поздно, потому что Шнырька уже прописал теневому королю просто эпичнейший поджопник!

Звука не было, просто вся глубокая Тень на один миг вздрогнула, как вздрагивает вода в стакане от удара по столу. Огромную фигуру сложило, смяло, оторвало от земли и швырнуло вверх и в сторону, туда, где пространство переставало быть пространством, а начиналось то самое великое ничто, из которого он однажды выполз и в которое так не хотел возвращаться. Раньше его удержала бы привязка. Она вытянула бы его обратно, собрала бы по крупицам и дала бы еще пару веков на восстановление. Вот только привязка теперь лежала в кармане у наглого Шнарка. Так что старый Теневой Король улетел в ничто без единой зацепки, тихо и окончательно.

Был король, и нет короля! Как говорится, канул в лету.

Весь круг теневых тварей молчал. Пару секунд не двигалось вообще ничего, а потом над ареной, над руинами, над всей этой мерзкой аудиторией прокатилось… не знаю даже, как это назвать, то ли выдох, то ли согласие. Тень словно приняла к сведению, что дело закрыто, и наконец выдала свой вердикт.

Корона на голове мелкого проступила по-настоящему. Она перестала мерцать и переливаться дымкой, стянулась, уплотнилась и легла мелкому на голову так, будто ее отлили по его мерке. Не металл, конечно, теневая корона металлом никогда не станет, но это была уже и не дымка, а плотный, тяжелый сгусток истинной Тени, в глубине которого медленно ходили серебристо-черные переливы. Красиво, блин! И, что важнее, видно ее было теперь всем.

А потом все признали власть нового короля. Первой была здоровенная тварь с шестью руками, та самая, что недавно пыталась мной пообедать, она подогнула свои суставы и рухнула на колени. За ней последовала вторая, потом третья, а дальше пошло волной. Круг оседал, ряд за рядом, вся эта пестрая, зубастая, многоглазая толпа опускалась и склоняла свои головы, и по Тени пополз низкий гул. Не рев и не вой, а слова, которых я не знал, произносимые тысячей глоток на языке, который старше моего Ордена.

Присяга!

Маленький, потрепанный, в поцарапанном Теневом Доспехе от гениального Кренделя, посреди коленопреклоненной орды стоял мой Шнырька, и надо отдать ему должное, стоял достойно. Я бы даже сказал пафосно. Осанку он держал. Правда, потом все-таки покачнулся и незаметно уселся на хвост, но, я считаю, после такого ему можно.

Шуша у меня на плече не проронила ни слова. Она просто смотрела вниз и держала лицо так, что ей позавидовала бы любая императрица. Ни возгласа, ни всхлипа, ни малейшего проявления чувств.

Королева наблюдает за присягой своему королю, всё правильно, всё по протоколу. Вот только коготки в моем плече снова сжались так, что я порадовался за прочность собственной куртки.

Когда гул стих, я наконец спустился в круг. Твари передо мной раздвигались уже без всяких «позвольте». Я дошел до Мелкого, присел рядом на корточки и первым делом спросил самое важное.

– Слушай, Ваше Величество. А пыль ты где взял?

Шнырька поднял на меня совершенно честные глаза.

– Где-где… – шипяще протянул он. – Ш-ш-шпиждил.

Я закашлялся.

– У кого?

– У Теодора, – с достоинством ответил новоиспеченный монарх. – У него ее много.

– Короли, – ледяным тоном заметила Шуша, – так не выражаются.

Шнырька медленно повернул к ней голову. Корона на нем слегка качнулась и завалилась на один глаз, но он тут же поправил ее лапкой.

– Я теперь король! – сообщил он. – Я выражаюсь как хочу!

Я заржал, вот не смог удержаться, честно. Меня шатало от потери силы, вокруг стояли на коленях сотни теневых тварей, а этот мелкий засранец с короной на голове только что заявил древней королеве, что монаршая власть – это в первую очередь свобода слова.

– Вот теперь я узнаю своего кореша, – сказал ему, отсмеявшись.

Неожиданно случилось то, чего я не ожидал. Шуша склонила голову, не насмешливо, не с иронией, а именно так, как склоняют ее перед тем, кто действительно имеет право.

– Он прав, – спокойно произнесла она. – Король говорит так, как считает нужным. На то он и король.

Шнырька от этих слов раздулся так, что я забеспокоился, не лопнет ли корона.

– Ладно, Ваши Величества, – я поднялся, отряхнул колени и оглядел арену. – Всё это, конечно, прекрасно, но у нас есть одна маленькая проблема. Мы с вами в глубокой Тени, и выбираться отсюда нам не на чем. Кольцо тратить я не хочу, оно мне еще пригодится.

– Не надо кольца, – сказал Шнырька.

Он полез в свой карман и вытащил тот самый моток. Скрученный якорь древнего Короля лежал у него в лапах, тускло пульсируя, и мне даже отсюда было видно, сколько в нем силы.

– Ш-ш-шдесь хватит, – гордо заявил Мелкий, – на вш-ш-шех. Прямо в уш-ш-шадьбу.

Я посмотрел на моток, потом на Мелкого, а затем на корону.

– Слушай, – сказал я осторожно, – а ты вообще насколько теперь крутой? Ну, по-честному… Когда ты станешь таким же монстром, каким был этот тип?

Мелкий приосанился и явно собрался сказать что-то очень значительное, но за него ответила Шуша.

– Он не станет, – обронила она, – пока.

– В смысле «пока»?

– Он взял корону и получил присягу, – терпеливо, как ребенку, объяснила королева Шнарков, – но этого мало. Теперь Тень должна принять его окончательно. Врасти в него, а он в нее. До тех пор он король лишь по праву, а не по силе.

Мы со Шнырькой переглянулись.

– И сколько времени это займет? – спросил я.

Шуша пожала плечами с таким видом, будто речь шла о чем-то совершенно обыденном.

– Пару тысяч лет. Может, три тысячи, ну как ему повезет.

В воздухе повисла тишина, я переваривал услышанное.

Блин, ИМБА похоже отменяется. Шнырька очень медленно снял с головы корону, посмотрел на нее, потом на Шушу, потом снова на корону. А я стоял посреди коленопреклоненной армии теневых тварей и думал, что если бы мне в юности сказали, во что превратится обычный поход за мороженым для питомца, я бы, наверное, не поверил.

– Ну ничего, мелкий, – сказал я, хлопнув новоиспеченного монарха по спине. – Тысячу лет туда, тысячу сюда. Зато у нас есть время подумать, как объяснить твоей невесте, что свадьбу, возможно, придется немного подвинуть.

Судя по тому, как они одновременно дернулись, эта мысль их посетила только что, но… как-то по-разному…

Где-то в Многомерной Вселенной

Морана очень хотела вернуться к подругам. К Пандоре, к Темной, к тем, кто видел ее сломленной, злой, упрямой и почти пустой внутри, но всё равно не отвернулся от нее. Наверное, она могла бы сделать это в любой момент – найти тропу, открыть переход, прийти, сесть рядом и сделать вид, что всё в порядке. Подруги бы приняли ее. Пандора наверняка заговорила бы первой и принялась ее утешать, что ты нужная, ты важная, не смей переживать. Темная спрятала бы свое беспокойство за шуточками, по большей части неприличными. А потом они втроем снова оказались бы там, где весело и интересно, например, рядом с Сандром… Ведь рядом с ним, как показывала практика, весело и интересно было всегда, иногда даже чересчур.

Только Морана не могла, ведь стыд держал ее крепче цепей. После потери силы она слишком хорошо понимала, что стала обузой. Той, кого нужно прикрывать, вытаскивать, подкармливать, лечить и спасать от собственных ошибок и от чужих охотников за легкой добычей.

Даже Скверна внутри нее не помогала принять эту мысль спокойно. Скверна была чужой, голодной и новой, ее еще предстояло понять и подчинить, не дав однажды решить, что хозяйка в этом теле лишняя.

Да, Морана прекрасно знала, что эта Скверна другая. Но осторожность, как известно, еще никого не убивала, в отличие от ее отсутствия. Слишком уж дикой и непредсказуемой была эта энергия, и слабых она не любила. Слабые для нее были всего лишь кормом.

Возвращаться к подругам такой Морана не хотела, однако теперь всё изменилось.

Чернобог, ее отец, верховный темный, тот, чье имя пережило страх, забвение и слишком долгую тишину, вручил ей силу, которую взращивал для нее. Не одолжил, не позволил взять на время и не привязал к условию, записанному тонкой строкой на краю древнего договора, а темные боги, между прочим, обожают такие строки. Просто подарил, и всё!

Вместе с этим ушел стыд. Не весь, конечно, полностью такие вещи не исчезают, они остаются внутри, как старый шрам от удара, который когда-то едва не оборвал тебе жизнь. Но теперь этот шрам хотя бы перестал болеть при каждом движении.

Морана снова могла поднять голову. Вера в себя понемногу возвращалась к ней. Депрессия страшная штука, особенно когда касается богов. Вот только вернуться к подругам сразу она всё равно не могла, ведь новую силу требовалось закрепить. А еще проверить, где та послушна, где упряма, где тянет слишком много и где сорвется, стоит хозяйке только отвлечься.

Морана была темной богиней, богиней смерти, и опыт обращения с такой энергией у нее имелся, однако нюансы находились всегда. У силы такого рода свои правила, ее нельзя просто спрятать и доставать, когда удобно. Ей нужно дать смысл, правильный по сути, даже если со стороны он будет выглядеть страшно. Поэтому она пришла сюда, на старую планету, которая когда-то принадлежала людям и хранила силу ее рода. Здесь было всё, чтобы начать свой путь заново.

Морана никогда тут не бывала, но слышала об этом месте от рода. Когда-то здесь помнили Чернобога, возносили подношения Триглаву, оставляли зимний хлеб у камней Вия и звали Морока в ночные стражи, чтобы враг не нашел дорогу к селению. Даже Трояна здесь уважали, хотя уважение к нему всегда выдавали с осторожностью и мелкими порциями. Люди этого мира знали простую истину, что темные боги не обязаны быть добрыми, чтобы быть своими. Здесь понимали цену договора, крови, клятвы и памяти.

А потом мир погиб вместе с людьми. Не сразу, слишком большие миры редко умирают быстро. Их сперва ломают по краям – выжигают поселения, рвут дороги, заставляют людей уходить из храмов в крепости, из крепостей в леса, из лесов в подземелья. Потом умолкают последние песни, а следом умирает и память о тех, кого здесь почитали.

Дорогу сюда забыли давно, и для большинства Многомерной этой планеты попросту не существовало. Идеальное место, чтобы встретить тех, кто идет по следу и свято уверен, что преследует слабую добычу.

Морана стояла на вершине холма, среди выцветших каменных столбов. Ни один из них уже не держался ровно, на одних ещё угадывались резы, другие сгладило время. Под ногами лежала земля, напитанная смертью так глубоко, что прежняя Морана непременно попыталась бы забрать ее себе. Выпить, переплавить, прибавить к собственной мощи, не думая о том, что останется после нее.

Теперь она просто опустила ладонь на камень.

– Я помню, – тихо произнесла она.

Камень не ответил, зато далеко за спиной раздался смех.

– Вот я тебя и нашел. Доставила же ты мне проблем, сучка!

Морана не сразу обернулась.

Деашерон… Бог мучений и злых помыслов, небольшой по настоящим меркам, но достаточно старый, чтобы пережить несколько Пантеонов и научиться прятаться там, где крупные хищники проходят мимо. Питался он чужой болью, завистью и мелкими предательствами, теми мыслями, в которых человек стыдится признаться даже перед самим собой. Из таких, как он, редко вырастает что-то великое, зато живучесть у подобных тварей феноменальная. Вредная плесень тоже не строит дворцов, но попробуй вывести ее из подвала, если годами не открывать там окна.

Морана знала, что он идет по ее следу. Знала и о других. Слишком многие услышали, что бывшая богиня смерти лишилась сил, и слишком многие решили, что теперь она легкая добыча.

Кто-то хотел сожрать ее остатки, кто-то мечтал поставить ее на колени, а потом веками рассказывать по темным углам Мироздания, как сломал ту самую Морану. Ну а самые умные собирались выждать, пока первый охотник заглотит наживку, и уже потом добить ослабленную жертву.

Про Скверну внутри нее не знал никто. Да и сама Морана, чего уж скрывать, еще не до конца понимала, что с этим подарком делать. Именно поэтому она не пошла к подругам, их помощь была бы быстрой, удобной, надежной и унизительной. Свои проблемы она должна была решить сама.

– Долго же ты полз, – сказала Морана, наконец обернувшись.

Деашерон стоял внизу, на треснувшей дороге. Высокий, широкоплечий, в панцире из чужих молитв и застывших криков. Лицо у него было почти красивым, если не смотреть на его рот слишком долго. Губы Деашерона постоянно подергивались, будто он все еще слушал шепот тех, кто когда-то умолял его прекратить боль.

– Ты устала, – с удовольствием произнес он. – Одна… Без прежней свиты, без поклонников, без трона и без силы.

– Ты слишком много говоришь для того, кто пришел убивать.

– Я пришел наслаждаться, Морана. Убить тебя быстро было бы расточительством.

Он шагнул вперед, и камень под его ногами пошел тонкими трещинами.

– Я съем твою остаточную божественность, потом вырежу из твоей памяти имена тех, кто тебе дорог. А когда ты перестанешь понимать, кого зовешь на помощь, я оставлю тебе надежду, маленькую такую. Надежда, знаешь ли, мучает куда дольше боли.

Морана смотрела на него спокойно. Слишком знакомая манера, слишком предсказуемая. Существа вроде Деашерона всегда искренне верят в собственное величие, потому что рядом с ними слишком долго остаются только сломленные. А среди сломленных, на минуточку, очень легко казаться великим.

– Ты ощущаешь смерть? – спросила она.

Он замер на половине шага, а потом рассмеялся.

– Нет, и это смешно, – покачал он головой. – Я стою рядом с бывшей богиней смерти и ничего не чувствую.

– Истинную смерть дано ощутить не каждому, – Морана позволила себе усмешку. – Слабакам так точно нет.

Улыбка на его лице стала тоньше.

– Осторожнее со словами, Морана. Для таких слов нужна сила, а у тебя…

Он выдержал паузу, явно подбирая слово пообиднее, и богиню это даже развеселило. Особенно то, как он с ней разговаривал, будто они ровня. Даже отобранная когда-то сила не делала их ровней.

– Я тебе ее покажу, – не дала ему договорить Морана, устав смотреть на это лицо.

Земля под холмом дрогнула, и это место начало наполняться силой. Смерть повисла в воздухе куда плотнее прежнего, и только теперь стало ясно, насколько слеп был гость, она стояла здесь всё это время, а он не почуял ничего.

Деашерон вздрогнул, не сильно, так вздрагивает старик, которого разбудили не криком, а знакомым голосом. Где-то внизу, под слоями мертвой почвы, откликнулись клятвы. Они лежали там веками, пережили богов, царей, предателей, сожженные города и тех, кто явился после пожаров собирать золото с мертвых. Клятвы не гнили, они ждали.

Первым из земли поднялся воин в треснувшем шлеме, за ним второй, потом еще, и подниматься они будут до тех пор, пока враг не будет разбит. А учитывая размеры этой планеты, у такого слабака просто не было шансов.

Они выходили из почвы без спешки, будто возвращались домой из долгого сна. Древние, сильные, мертвые даже не телом, а временем. На доспехах тускло вспыхивали руны, на костях держались остатки кольчуг, ремней и железных пластин, а в глазницах горел ровный темный огонь. Это была не злость, а память роду.

Их души были связаны клятвами. Они не служили Моране, они отвечали земле, роду и богам, которых когда-то назвали своими.

Деашерон не сразу перестал улыбаться. Сначала он вскинул руку, и в первого воина метнулась плеть из багровой боли. Удар разрезал грудь и отбросил мертвеца назад, но тот опять встал. А второй уже был рядом, его топор прошелся по панцирю Деашерона, выбив из него сноп вязкой черной пыли.

– Что это за дешевый трюк⁈ – прорычал он.

Морана не ответила. Мертвые шли, не толпой и не стадом. Каждый из них занимал место так, будто строй был знаком ему еще при жизни. Щиты смыкались, копья били из-за плеч, топоры заходили сбоку. Несколько лучников поднялись на обломки столбов и выпускали стрелы, на которых горели старые резы. Деашерон рванулся к одному из них, но под ногой у него сомкнулась цепь, поднявшаяся из земли вместе с рукой погребенного когда-то стража.

Деашерон ударил своей силой, и сразу с десяток мертвых рассыпались прахом, но через мгновение из земли поднялись новые.

Вот теперь улыбка с лица Деашерона пропала окончательно.

– Как⁈ – он отступил на шаг, отбивая сразу два клинка. – Ты ведь лишилась своих сил!

– Лишилась, – безразлично пожала плечами Морана. – Ну и как тебе бессильная Морана? Весело?

Деашерон сорвал с себя цепь и раздавил череп ближайшему воину.

– Ты была пустой! – ошарашенно заревел он, будто и не был минуту назад таким дерзким.

– Была…

Морана даже не видела смысла что-либо отрицать. Он говорил правду, которую знал и которую поленился проверить. А когда ведешь погоню за богиней ее уровня, всё может измениться даже за один день.

– Тогда откуда это всё⁈ Меня обманули! – как же он возмущался.

В голосе его уже отчетливо звенела паника, и понять беднягу было можно, ведь он пришел добивать издыхающую жертву, а не сражаться с полноценной Мораной. Разница, мягко говоря, была принципиальной.

Морана пошла вниз по холму, направляясь к нему. Медленно, спешка ей была ни к чему. Он всё равно никуда не денется, выход из этого мира она закрыла, и он это прекрасно понимал.

Она просто шла, пока древние воины делали свое дело. Деашерон был сильнее каждого из них, намного сильнее, вот только им и не нужно было побеждать его поодиночке. Им нужно было содрать с него самоуверенность, выжечь запас чужой боли, заставить потратить свою силу на защиту, на рывки, на бесконечные попытки понять, почему мертвые не кричат, когда его проклятия вгрызаются в их кости. Но болью их было не купить, злыми мыслями не накормить, они уже отдали всё, что могли, давным-давно.

Самое смешное во всем этом – патовость положения. Бога убивают обычные мертвецы, и он даже не понимает, насколько они необычные. Мертвая армия, верная роду.

– Ты ждала меня, – вдруг понял он.

Морана остановилась в нескольких шагах.

– Ждала, а что тебе не нравится? – хмыкнула она. – Ты же преследовал меня. Почему теперь не радуешься? Нашел ведь… И откуда у тебя кровь? Почему тебя ранили, ты ведь бог! – рассмеялась вдруг она.

– Сука… – сколько же горечи было в его глазах, и при этом в них всё ещё оставалась надежда.

– Силы мои при мне, как видишь. А вот тебе пора умирать, падальщик, – вынесла Морана свой вердикт.

Он попытался ударить первым, собрав почти всю свою энергию, и почти успел. Вот только почти, к огромному его сожалению, в таких делах не считается.

Морана оказалась рядом в тот самый миг, когда очередное копье вошло ему под ребро и заставило на мгновение раскрыться. Ее ладонь легла ему на грудь, без замаха, без яркого всплеска. Один точный удар, в котором не было даже злости, только спокойное понимание, что очередной бог повержен. Когда-то Морана проделывала подобное куда чаще. Что ж, ее мастерство, как выяснилось, никуда не делось.

Жизнь выбило из него сразу. Магия смерти, которой одарил ее отец, была настоящей, истинной. Всё, чем Морана владела прежде, рядом с этим даром смотрелось детскими игрушками.

Деашерон захрипел, уставился на нее широко раскрытыми глазами, и впервые за весь разговор в них мелькнуло понимание. Смерть, которую он так и не почуял, всё это время стояла прямо перед ним, но у бога мучений не хватило глубины разглядеть ее раньше. Что, в общем-то, о его глубине и говорило.

– Нет… – выдавил он.

– Да!

Вот и весь диалог, Морана никогда не любила длинных прощаний.

Его тело осело. Не упало, а именно осело, расползаясь вязкой темной жижей, которая потекла по камням и зашипела на старых рунах. От бога мучений и злых помыслов осталось ровно то, чем он всю жизнь питался. Мерзость, липкая, голодная и, по большому счету, бесполезная. Хотя даже гниль можно пустить на удобрение, если знать меру.

Раньше Морана забрала бы эту энергию себе, без раздумий и уж тем более без сомнений. Она выпила бы всё до последней капли, переплавила, упрятала в источник, стала бы чуть сильнее и пошла дальше, оставив землю разбираться с тем, что не смогла проглотить. Стандартная схема любой уважающей себя темной богини, проверенная эпохами.

Теперь же она опустилась на одно колено и коснулась пальцами камня.

– Возьми, – сказала она планете. – Это твое.

Жижа дрогнула, распалась на тонкие черные нити и ушла вниз, в трещины между плитами. Земля приняла подношение неохотно, старое мертвое место прекрасно умело распознавать дрянь. Но сила Мораны провела мерзость глубже, разобрала по волокнам, отсекла лишнее и оставила только то, что могло питать корни памяти.

Древние воины один за другим опустили оружие.

Морана поднялась и поняла, что изменилась. Не так, как меняется тот, кто нацепил новую корону и решил, что теперь весь мир обязан падать перед ним на колени. Таких она за свою долгую жизнь насмотрелась до тошноты. Теперь она понимала, что сила бывает разной. Можно хватать всё подряд, жрать любую энергию, не разбирая вкуса, а потом искренне удивляться, почему внутри грязно и тесно. А можно идти дальше, выбирать лучшее, растить своё, очищать чужое и не тащить в себя каждую падаль только потому, что та прибавит еще каплю силы.

Жаль только, что на осознание этой нехитрой истины у нее ушли тысячелетия. Впрочем, грех жаловаться, ведь до многих это не доходит вообще. Деашерон тому живое подтверждение. Хотя нет, уже не живое.

Один из мертвых воинов подошел поближе. Шлем его был рассечен старым ударом, а на груди тускло проступала руна Чернобога. Он не поклонился, просто приложил кулак к груди. Морана ответила тем же жестом.

– Спите, – произнесла она. – Я помню, и род вас тоже не забыл.

Воины уходили обратно в землю без суеты и лишнего пафоса, с той же спокойной готовностью, с какой поднялись. Их клятвы не закончились, и они не забыты.

Где-то далеко, на краю сознания, дрогнула новая нить. Морана усмехнулась, еще один преследователь, еще один глупец, который вскоре лишится жизни. Пусть она и слаба, но со смертью обращаться умеет хорошо.

Этот, кстати, был умнее Деашерона, потому что действовал осторожнее. Такой не полезет напролом, сначала будет наблюдать, считать и пробовать чужими руками. Классика жанра. Значит, задерживаться на этой планете не стоило, да и незачем. Морана уже получила то, за чем пришла. Сила внутри нее улеглась и стала ровнее, и всё это еще предстояло ей переварить. А очередного гостя она обязательно встретит, только уже не здесь. Род ведь показал ей места своей силы.

Моране пора уже было менять место. Она открыла переход, но на мгновение задержалась, оглянувшись на старые камни.

– Отец, – тихо сказала Морана, обращаясь уже не к планете. – Я начала свой путь и не подведу тебя. Никого больше не подведу…