Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Три жены?

Девушка кивнула.

– Понятно…

Версия, что он вдруг случайно обознался, тихо скончалась, но ему очень хотелось ее воскресить, ведь еще оставалась надежда.

– В договоре не указывался владелец банка, – сказал Тагоний. – Меня наняли для вскрытия укреплений, да и я не участвовал в грабежах.

– Вы до них не дошли.

– Но это важное обстоятельство.

Женщина постучала пальцем по папке.

– Для кого?

– Для справедливого суда.

– Сандр обычно всегда справедлив. Вопросы у него своеобразные, зато люди дают честные ответы.

Тагоний нервно сглотнул.

– Сандр? Это не тот ли часом, который Великий Охотник? – на всякий случай, решил уточнить он.

Он понимал, что это никак не мог быть Сандр, ведь у того нет времени на такие мелочи, как жены… ну или похищение самого Тагония.

Тагоний слышал о нем, и ему было достаточно той информации, чтобы никогда не пересекаться с этим Охотником, что в этой жизни, что в последующих.

– Он самый… Кстати, я тоже его жена, как ты мог уже понять, – улыбалась она. – А потому допрос веду сегодня я!

– Понятно, – в который уже раз ответил Тагоний. – Но я должен вас расстроить, допроса не будет…

В следующий миг его психика пошатнулась и он потерял сознание.

* * *

Я честно задолбался…

Тагония я отправил прямиком к Теодору, благо мне подвернулась подходящая траектория, после чего мои полезные дела на этом закончились.

Дальше мы с Эранией только бежали. Вот честно, за последние несколько часов мы сменили столько миров, что обычный Путник уже начал бы путать собственное имя с адресом. Эрания выныривала из слоя, едва успевала расправить крылья, и почти сразу уходила дальше. За ее спиной каждый раз оставался след, который Многомерная подхватывала с упорством налоговика, заметившего у бедного барона вторую корову. А я, между прочим, тоже барон, поэтому не зря сделал такое сравнение.

Меня пока она не видела. Розовенькая работала криво, оставляла дыры в памяти, зато прятала мою душу от ее взгляда. А душа у меня, кстати, ого-го! Подозрение падало только на Эранию. После недавней кормежки девочка стала тяжелее для прохождения слоев. Они сами расходились перед ней, и за спиной еще несколько секунд дрожала дорога. Удобство вышло с ценником.

Пустотный дракон оставлял после перехода след, который обычный Путник не нашел бы даже с подсказкой, словно по дороге проехала одна тень от телеги, колеи нет, грязи нет, а направление поди разбери. Только Многомерная владела дорогами. Она замечала, где слои расходились чуть охотнее, и шла за нами по этим мелочам.

– Сандр… – Эрания вздохнула, и серебряное кольцо между ее рогами дернулось. – Я уже устала.

Мы неслись сквозь слой, где расстояние не имело привычного смысла. Справа тянулись миры, похожие на тусклые пузыри, а слева проходила Путевая нить толщиной с городскую стену.

Я погладил дракониху по шее. Чешуя под ладонью раскалилась от нагрузки.

– Знаю, моя девочка. Держись! Еще один переход, и потом дадим тебе отдохнуть.

– Ты говорил это четыре мира назад, – напомнила Эрания и дернула кончиком крыла, едва не сбив меня со спины.

– Значит, обещание проверенное, – я перехватил гребень поудобнее.

Дракониха скосила на меня один глаз и показала клык.

– От таких обещаний мне хочется тебя укусить.

– Только после посадки.

Она фыркнула, однако прибавила скорости. За нами уже расходилась серебряная рябь. Многомерная вошла в предыдущий слой и снова нащупывала дорогу.

Сначала мы прыгнули в мир, где вместо суши лежали стеклянные поля, и задержались там минуты на три. Потом мы вывалились над бесконечным океаном, а над водой висел второй океан, перевернутый и очень недовольный нашим появлением. Там нас почти достал первый жгут.

Дальше я перестал считать.

Проблема заключалась еще и в том, что выбор миров здорово ограничился. Я видел сотни подходящих направлений, но стоило потянуться к ним, как перед моей Душой вставал Запрет. Многомерная успела закрыть часть старых дорог и наверняка держала под наблюдением места, где у меня имелись знакомые. Первая Крепость, миры Ордена, владения Михаэля, всё это сейчас находилось за решеткой. Только с миром Теодора вышла у нее промашка, но Архитекторы очень искусные ребята, видно, там не все так просто.

Оставались случайные миры, куда запрет еще не успел дотянуться. Их тоже хватало.

Вселенная огромная, а у хозяйки оказалось много работы, кроме погони за одним заслуженным Охотником. Хотя… в последние часы складывалось впечатление, что все остальные дела она пока отложила на время.

– Впереди выход! – предупредила Эрания и сложила крылья.

Слой лопнул и нас выбросило над широкой долиной. По склонам росли черные папоротники, каждый лист был размером с крышу. Внизу блестела река, а за ней поднимались холмы с плоскими вершинами. Живности хватало, однако ни одна местная тварь не тянула даже на Магистра.

Эрания рухнула на ближайшую площадку, пропахала когтями камень и улеглась прямо там. Ее большая голова шлепнулась рядом со мной.

– Пять минут, – потребовала она, закрывая глаза. – Потом можешь снова спасать себя от всей Многомерной.

– Десять, – разрешил я и спрыгнул на землю. – Я сегодня добрый.

Она приоткрыла один глаз.

– Разбудишь меня раньше, сброшу!

– Ты уже пробовала, – напомнил я, отходя к краю площадки.

– Теперь я больше, – Эрания снова закрыла глаз и уложила морду на лапы.

С этим спорить было сложно.

Я отошел к краю холма и раскрыл свое восприятие. Мир оказался старым. Энергетические линии лежали глубоко, местная магия тянулась из ядра и почти не смешивалась с душами жителей. Место годилось для отдыха и отлично подходило тому, кто решил устроить здесь засаду.

Нужно было сбросить чёртов «поводок»!

Бежать дальше можно еще долго, но Эрания выдохнется раньше. Я бы подхватил ее силой, вот только с переходами через Пустоту такой номер не проходит. Дракон знает дорогу телом. Если тело перестает слушаться, путешествие заканчивается внутри слоя. Оттуда даже Шнырька будет вытаскивать меня за дополнительное ведро мороженого.

Я просматривал линии мира, искал старые порталы, брошенные хранилища или хотя бы достаточно мощный источник, которым можно перебить след.

Внезапно небо над долиной дрогнуло, и на синем своде проступила тонкая сетка. Узлы загорались один за другим, и каждый новый оказывался ближе.

Эрания открыла глаза.

– Десять минут еще не прошли, – проворчала она, приподнимая морду.

– Это ты ей объясни, – я кивнул на сетку.

Дракониха посмотрела вверх и тут же встала. Усталость никуда не делась, но крылья уже разошлись.

– Пора уходить, – решила Эрания, примериваясь к прыжку.

– Полминуты, – я поднял ладонь, не давая ей рвануть. – Здесь должно быть что-то полезное.

Хвост ударил по камню.

– Сандр, она уже входит в мир.

– Вижу… Еще немного.

Сетка быстро наливалась силой. Привычных жгутов пока не было, и это настораживало.

Я дал восприятию больше энергии и ударил им по дальним линиям. В ответ пришел слабый след божественной силы, совсем рядом, за двумя холмами. Там стояла конструкция, собранная вокруг чужого ядра.

– Нашел! Двигай к храму, – я уже бежал к ней.

– Какому храму? – Эрания подставила спину, и я запрыгнул между выступами чешуи. – Ты опять решил попросить помощи у бога?

– Не, я собираюсь взять то, что мне нужно без спроса, – зачем просить у темных богов, я не понимал.

Дракониха оттолкнулась от площадки.

– Тогда я тебе верю.

Она спрыгнула с холма. Два взмаха, короткий разрыв, и мы вышли уже над храмом.

Когда-то это место впечатляло. Колонны высотой с башню держали крышу, от которой остался один угол. В центре стоял алтарь, вросший в каменный круг, вокруг него валялись цепи. Каждое звено могло удержать крепостные ворота и пережить удар Магистра.

Эрания опустилась во двор. Я спрыгнул, подошел к алтарю и положил на него ладонь. Пусто, но божество точно раньше здесь жило. Судя по отпечаткам, его посадили в храм насильно и много веков качали силу через алтарь. Потом пленник вырвался, порвав цепи изнутри. Жрецов, вероятно, он съел, а напоследок вынес из святилища всё самое ценное. Произошло это примерно лет пятьсот назад.

Я проверил глубокие контуры, там тоже ничего не было.

– Облом, – подытожил я. – Древний бог съехал, адреса своего не оставил.

Эрания замерла у входа. Ее зрачки сузились.

– Сандр, – она подалась назад.

– Вижу.

Дракониха оглядела двор, будто искала, куда спрятать собственный хвост.

– Такое раньше было?

– Со мной много чего было, но вот такого пока нет.

Пространство вокруг храма раскрылось сразу в десятке мест.

Подобных порталов я прежде не встречал. Никакой рамки, привычного завихрения или выхода в другой мир. Вокруг нас появились ровные круги, заполненные белым светом. Они поворачивались вслед за Эранией, словно орудийные башни.

Я успел поднять щит, как из кругов ударили лучи. Первый продавил защиту до ладони. Второй прошел сквозь камень и зацепил плечо. Боли почти не было. Рука потяжелела, энергетический канал начал засыпать, а следом в душу проник чужой приказ – лечь, закрыть глаза и перестать сопротивляться.

– Охренеть, – выдохнул я и вырвал из плеча белую нить. – Она решила меня усыпить.

Такого от Многомерной я еще не видел. Грубая сила ей надоела, и теперь хозяйка миров собиралась аккуратно выключить меня, чтобы доставить домой без очередной драки.

Алтарь за спиной принял еще два луча. Камень остался цел, зато вся вложенная в него магия погасла. Многомерная подобрала состав удара грамотно. Лучи глушили силу, сознание и связь с душами. При достаточном количестве меня бы выключили, упаковали и вернули на Землю. Наверняка еще записку приложили бы со словами – «Сиди спокойно!»

– На спину, быстро… – Эрания рванула ко мне и развернулась боком.

– Уже бегу, не ори!

Новый залп снес остаток крыши.

Я прыгнул на дракониху, вцепился в гребень, и она пробила слой прямо из двора. Один луч успел пройти рядом с ее крылом. Серебряная чешуя потускнела, Эрания дернулась и ушла глубже.

Храм исчез.

Обычно после такого перехода преследователь остается в мире. Нужно заново найти след, открыть дорогу и понять, в какую сторону ушла цель.

В этот раз белые лучи пробили пространство следом.

– Сандр! – Эрания шарахнулась от первого луча, едва удержав слой. – Они здесь!

– Вижу, девочка. Вправо!

Она заложила поворот, лучи повторили его.

Один прошел снизу и срезал кусок пустотного облака. Другой разделился на три нити, обошел Путевую складку и снова собрался у хвоста.

Лучи были самонаводящимися и теперь дела стали совсем плохи.

– Сбрось их! – крикнул я, поднимаясь на одно колено.

Эрания нырнула под поперечную нить мира, прижав крылья к бокам.

– Думаешь, я их в гости веду⁈ Они повторяют всё за нами!

Я создал две ложные метки и швырнул их в разные стороны. Каждая несла мою энергию, след души и даже запах Розовенькой, если запах вообще может существовать между мирами.

Лучи прошли мимо.

Я призвал душу Пустотного Ската, обернул ее остаточной силой Эрании и выпустил в соседний слой. Один круг дернулся, на один миг повернулся к приманке, затем вернулся к нам.

– Умные, падлы, – сообщил я драконихе, словно от этого ей станет легче.

– Сделай что-нибудь! – Эрания пробила тонкую перегородку плечом. – Они уже близко!

– Я думаю, – выбросив за спину еще один отпечаток, я проследил за лучами.

Принимать удар на себя нельзя, ведь именно этого Многомерная ждала. Я привык прикрывать своих, она тоже успела выучить мои привычки. Лучи подготовили под меня. Стоит встать между ними и Эранией, как вся конструкция схлопнется на моей Душе, а дальше я очнусь дома, возможно, в хорошем настроении и с желанием никогда больше не спорить. От одной этой мысли стало противно…

Я смотрел, как лучи держат поворот. Они шли за хвостом, повторяли высоту, игнорировали мои метки. Даже когда я выбросил наружу собственный отпечаток, погоня не дрогнула.

Вот оно!

След она держала по Эрании. Розовенькая закрывала мою душу, а вот Пустотного дракона скрыть оказалось намного сложнее. Переходы, жгуты, новый залп, всё строилось по ее следу. Лучи были наведены на дракониху и оказались достаточно умными, чтобы не теряться в слоях. Значит, нужно убрать цель.

Куда направить оставшийся удар, я тоже знал.

Я улыбнулся, и Эранию от этой улыбки передернуло сильнее, чем от очередного луча.

– Мне не нравится твоя улыбка, – она попыталась заглянуть мне в лицо, продолжая петлять между нитями.

– А мне нравится, двигай на Землю.

Дракониха повернула голову так резко, что едва не врезалась в Путевую нить.

– Куда⁈

– На Землю! Прямиком к барьеру, – я указал нужное направление.

– Тебя хотят вернуть, и ты решил им помочь? – в ее голосе уже слышалось вполне человеческое возмущение.

– Всё верно. Это очень разумный план.

Эрания клацнула зубами.

– Сандр!

– Давай, девочка. Сейчас самое время поверить в меня.

Она молчала несколько секунд, уворачиваясь от лучей. Затем резко сложила правое крыло и ушла вниз, к знакомому направлению.

– Правильно, мы вернемся, и она тебя простит, – Эрания перестала метаться между нитями и взяла прямой курс.

– Ага, – я прижался к шее и улыбнулся. – Простит…

Дракониха снова оглянулась.

– Ты улыбаешься.

– Я радуюсь возвращению домой, – я помахал приближающимся лучам.

Эрания издала звук, который у драконов заменял матерное слово, и ускорилась.

До Земли по обычным меркам было далеко. В Пространстве Мироздания расстояние зависело от того, знаешь ли ты дорогу и насколько сильно тебя там ждут.

Многомерная ждала меня всем своим существом. Дорога распахнулась так широко, что Эрании не пришлось искать переход. Было даже удобно, нам и так несложно бродить здесь, а Многомерная так вообще даже пыль с дороги убирает, чтобы нам было комфортно и мы не передумали вдруг.

Мы проходили слой за слоем. Вокруг становилось всё больше охранных линий. Некоторые узнавали мою душу с задержкой, вспыхивали и пытались сомкнуться, но лучи сзади пробивали их раньше.

Многомерная сама расчистила нам дорогу своим ударом.

– Быстрее, Эрания! – я пригнулся, когда над головой прошел белый луч.

– Я и так выжимаю всё! – она тяжело работала крыльями. – Еще немного, и меня придется нести!

– Понесу. Там у меня место есть.

Дракониха насторожилась.

– Где это там?

– Скоро узнаешь.

Впереди появилась Земля. Отсюда мир выглядел небольшим. Синий шар лежал внутри многослойной оболочки. Внешний барьер закрывал подходы, за ним работали поисковые контуры, а ближе к самому миру сияла клетка, построенная под мою душу.

Сколько же сил она сюда вбухала!

В прошлый раз я бил по этой конструкции всем, что имел, и едва царапал. Каждая секция подпитывалась от соседних. Повредишь одну, Многомерная тут же перебросит энергию и залатает.

Сейчас за моей спиной летело решение.

Лучи стали шире. Они собирались в один поток, чтобы ударить по цели одновременно. Эрания видела барьер и, похоже, решила, что мы действительно сдаемся.

– Она открывает проход, – Эрания вытянула шею, всматриваясь в барьер. – Сандр, нас впустят.

– Пусть готовится.

– После всего, что ты сделал, это хороший исход, – дракониха чуть сбавила скорость.

– Замечательный.

Она снова прибавила, уловив мое настроение.

– Мне опять не нравится твой голос.

Я погладил ее между рогов.

– Не переживай… Так надо.

До барьера оставалось несколько секунд. Эрания напряглась, готовясь пройти в открывшийся коридор. Я заглянул в свой Океан Душ и заранее приготовил нормальное место, в центре которого оставил целое озеро силы, халявной и вкусной, так ей понравится больше.

– Сандр, что ты делаешь? – Эрания уловила движение внутри моей души и рванула головой, пытаясь сбросить мою ладонь.

– Готовлю тебе спальню.

Крылья раскрылись шире.

– Нет.

– Поздно.

Я надавил на связь. Дракониха взревела. Крылья ударили по слою, серебряное кольцо между рогами вспыхнуло, но усталость подвела ее. Я раскрыл Океан и забрал Эранию внутрь вместе с разогнанной силой.

За миг до исчезновения она успела послать мне одну короткую мысль.

«Укушу»…

– В очередь, – ответил я уже в пустоту.

Подо мной пропала драконья спина, а я продолжил лететь к Земле по инерции, кувыркаясь среди охранных линий. В Океане Эрания рухнула в выделенное место, увидела озеро энергии и засунула туда морду. Потом свернулась вокруг него, сохраняя вид оскорбленной драконихи.

Сзади изменился строй лучей. Они потеряли цель. Белый поток дрогнул, несколько нитей разошлись в стороны. Наводиться заново было не на кого. Меня Розовенькая по-прежнему прятала, а отпечаток Эрании исчез из слоев.

Прямо перед ними находился барьер, который Многомерная возвела специально для меня.

– Ну, давайте, родные, – пробормотал я, разворачиваясь ногами вперед. – Пора немного поработать!

Защита Земли, кажется, растерялась… Открывшийся проход схлопнулся. Вокруг меня загорелись печати, барьер выпустил десятки захватов.

Вся оболочка Земли пришла в движение. Соседние секции начали перекачивать силу, укрепляя и без того несокрушимую защиту.

Ну а я… Ну а я привычным охотничьим способом полностью отрезвил себя, пропустив по каналам энергию и являя себя под гневным взором Многомерной Вселенной. И тут же рванул в сторону, меняя направление, пытаясь уйти через Тень.

И Многомерная «купилась»…

Поняв, что ее дичь передумала возвращаться в клетку, она снова устроила веселую перестрелку. Белые лучи шарашили в меня прицельно, пытаясь уже долбануть наверняка.Я уворачивался из последних сил, подгадывая нужный момент.

И наконец он наступил. Я завис в пространстве, повернувшись лицом к лучам, раскинув руки в стороны и широко улыбнувшись. Думаю, со стороны это выглядело эпично. Жаль, что сейчас рядом не было зрителей.

После чего я закрылся своим доспехом настолько, насколько только мог, прижал душу к телу и успел подумать, что план, вообще-то, отличный. А потом в меня врезалась вся мощь Многомерной Вселенной! Вот только мощь была избыточна для одного маленького человечка, пусть даже Великого Охотника. Поэтому большая часть энергии пошла дальше, ударив куда вы думаете? Правильно! Прямо в непробиваемый щит над старушкой Землей!

Вспышка закрыла Землю. Первый слой защиты исчез сразу. Следующий выгнулся, и по нему побежали трещины. Энергия, которую копили для моей клетки, встретилась с ударом, рассчитанным на мое же подавление. Конструкции узнали хозяйскую силу и на миг замешкались, но этого хватило.

Защитные узлы начали лопаться один за другим, разрушалась сама суть клетки Многомерной, в которую та вложила столько сил.

Я же летел по направлению к своей родной усадьбе на берегу озера Байкал.

«Что ты сделал?»

– Сэкономил силы, – ответил я, выравнивая полет. – Свои.

Позади продолжало греметь. Барьер, который я не смог проломить, сейчас разваливался под залпом собственной хозяйки. Она вложилась щедро. Такой мощью можно было вырубить шестерых вроде меня, если собрать нас в ряд и попросить не уворачиваться.

Я посмотрел на огромную брешь в защите Земли.

– Она меня за такое не простит никогда.

Эрания фыркнула из моего Океана Душ и снова опустила свою морду к энергии.

«Тебя это волнует?»

– Точно нет! Это было весело, – не удержался я от довольной улыбки, – хотя чертовски опасно, наверное…

Глава 11

Мир Земля

Поместье графа Дорничева

Картофель врать не умеет…

Граф Дорничев, в узких кругах известный как Ликвидатор Многомерной Вселенной, вытянул из земли очередной куст, обстучал корни ладонью, а затем присел на корточки, перебирая клубни. Комбинезон на нем был старый, рабочий, с прожженной на левом колене дырой, и на этом потертом рабочем одеянии держалась вся его репутация в глазах местных. Ведь человек, который сам работает в поле – это свой человек, кем бы он там ни числился в остальном Мироздании.

– Ваня, не дергай ботву, – сказал он, не поднимая головы. – Ты не куст тянешь, ты его пугаешь. Подкапывай и веди вверх, он сам легко выйдет.

Мальчишка лет девяти засопел и полез перекапывать заново. Детишек тут было десятка полтора, и все при деле. Кто-то таскал ведра, кто-то сортировал по размеру, а двое самых мелких сидели в борозде и с упоением воевали за жука, которого никто из взрослых даже не заметил. Ликвидатор на пенсии считал, что поле воспитывает лучше любого наставника, потому что землю обмануть показным старанием. Ты либо достигаешь результата, либо нет. Либо у тебя выросло, либо не выросло. Это была отличная школа жизни!

Клубень в его пальцах был хорош, ровный, тяжелый, с плотной шершавой кожурой, что не слишком разварится, и который после сам развалится в пюре, стоит только подойти к нему с толкушкой.

Но он был… не такой.

Дорничев тяжело вздохнул. Третий урожай подряд, и опять то же самое. Разница не измерялась ни одним из приборов, которые у него лежали в подвале, а приборы у него были такие, что за них любая исследовательская коллегия Многомерной отдала бы много денег, и не только. Фон в допуске, ток жизни в норме, насыщение по всем линиям ровное, даже чуть выше прошлогоднего, а вот клубень был, черт дери, не тот!

Он сам поднимал здесь первое поле и сам собирал в него всё, что знал – линии, глубину, воду, ритм, а Исида добавила Жизни. И вот тут начиналось то, чего он до сих пор не понимал до конца. Он умел считать, а она могла просто молча постоять над грядкой. После этого картошка получалась такой, что Сандр, попробовав ее впервые, минуты две сидел с закрытыми глазами и молчал, а потом сказал очень серьезно, что если бы боги знали, что спрятано на маленьком острове далекой планет, они бы за это точно воевали!

Но два урожая назад что-то ушло. Картошка была еще определенно хороша, более того, это всё еще была лучшая картошка на планете Земля, но что-то из нее ушло, словно она потеряла свою… душу.

Он никому не мог этого объяснить. Даже Сандр, которому он в конце концов пожаловался, честно не понимал, о чем речь, при этом вежливо соглашался, что дело тяжелое.

– Папка! – крикнула одна девчонка от края поля. – А почему тень пропала?

Ликвидатор оторвался от тяжелых дум о картофеле, поднял голову, и небо над полем оказалось… белым.

Белым целиком, от края до края, ровной глухой белизной, в которой потерялось и солнце, и само направление, откуда оно светит. Тени под кустами исчезли все разом. Дети замерли, кто где стоял, и один только жук продолжал деловито ползти по борозде, потому что жуку было всё равно.

А потом что-то… ударило! Звука не было, звук пришел позже. Сначала прошла волна, от которой у людей в соседней деревне разом заложило уши, коровы легли, а собаки замолчали и не лаяли потом еще двое суток. По белому небу разошлись линии, тонкие и очень длинные, и они горели чертовски ярко.

Ликвидатор поставил ведро на землю.

– Все в замок, но не спешите, – сказал он спокойно. – Ваня, забери мелких. А инструмент оставьте, потом вернемся, заберем.

Дети пошли, а он остался стоять, и в голове у него уже стремительно проносился поток цифр. Он не думал о происходящем словами, это было похоже на то, как человек, всю жизнь проработавший с числами, смотрит на счет в трактире и просто знает, что там ошибка на две монеты, и ему не нужно ничего перепроверять с калькулятором.

Дорничев смотрел на небо и видел величины. Первым делом он опознал почерк, и опознал сразу. Энергия была своя, родная и знакомая, потому что от этой самой энергии он родился и с этой самой энергией он жил всю свою жизнь до того, как решил уйти на пенсию. Многомерная Вселенная, никаких сомнений, никаких вариантов и ни одного шанса на ошибку. Никто в Мироздании больше так ощущается и не имеет столько сил, потому что никто больше не может позволить себе такую расточительность.

Дальше он посчитал мощность. Взял верхнюю границу того, что вообще требуется, чтобы уничтожить на планете жизнь до последней бактерии, принял ее за единицу и получил… семнадцать! Потом пересчитал, потому что не поверил, и вышло то же самое, разве что с небольшим хвостиком. А затем он взял траекторию, и вот тут он невольно озадачился, потому что били-то не по Земле!

Ликвидатор поймал направление, развернул его в уме и увидел, что направление удара идет не прямо вниз, к поверхности, а скользит по касательной, и цель у него находится не на поверхности и вообще не в этом мире.

Цель висела над миром. Кто-то очень маленький и очень наглый умудрился встать так, чтобы за его спиной оказалась вся защита планеты.

– Ах ты ж… – сказал Ликвидатор.

Дальше дело пошло быстрее.

Купол Многомерной, тот самый, который она установила на этот мир в свое время, сделав его Запретным, и который всё это время держался, несмотря ни на что, в момент удара продержался меньше секунды. Ликвидатор видел, как первый слой перестал существовать, а затем как второй выгнулся и лопнул по всем швам сразу, и как соседние секции рванули перекачивать силу к пробою, честно пытаясь залатать дыру, и это было последнее, что они успели сделать.

На самую мощную защиту в Многомерной Вселенной, энергию на поддержание которой копили не пойми сколько, обрушился удар, рассчитанный ровно на то, чтобы эту энергию продавить. Конструкции узнали свою хозяйку, замешкались на одно мгновение, и этого мгновения хватило.

Небо треснуло, и это было чертовски красиво, хоть и ужасно. По белизне разошлась сеть разломов, и в разломах проступила чернота с редкими звездами, на секунду день превратился в звездную ночь. Купол расходился крупными кусками, куски таяли на глазах, и вместе с ними таяла клетка, аккуратно и с любовью выстроенная над целой планетой под одну-единственную человеческую душу. А потом ударная волна дошла до второго слоя, и Ликвидатор затаил дыхание.

Про наличие костяного купола он конечно же знал. Про него знали все, кому положено. Три Верховные Сущности сложились и накрыли Землю своим изделием, наполовину костяным, наполовину пустотным, с ячейками кибернетического разума в узлах, и оно висело здесь, ожидая своего часа.

Силе Многомерной Вселенной это «изделие» точно не могло противостоять, но и рассыпаться так же быстро оно не смогло, потому что было устроено иначе. Купол Многомерной был силой, а этот… вещью? А вот вещь ломается медленно. Сначала по всему своду прошла судорога, узлы начали лопаться один за другим с интервалом, который Ликвидатор машинально отсчитывал, и на каждом лопнувшем узле изделие пыталось перестроиться, найти новый путь для потока, удержать форму. Оно сопротивлялось. Оно, черт побери, работало до конца!

Это изделие, хоть и было хоть и венцом творения трех Высших Сущностей, но их сила была ничто по сравнению с силой целой Вселенной, поэтому купол сдался и начал разваливаться.

Куски были огромными. Многие километры кости, серой и пористой, отделялись от свода и уходили вниз, и на входе в атмосферу вспыхивали, разгораясь добела, и шли через всё небо длинными росчерками, оставляя за собой дымные следы. Пустотные промежутки между ними схлопывались с той стороны беззвучно.

Ликвидатор проверил массу, скорость и углы у самых крупных обломков и убедился, что до поверхности не дойдет ничего, всё сгорит в верхних слоях, и до поверхности долетит разве что пепел, да и тот только через неделю.

Люди по всей планете сейчас смотрели вверх и видели одно и то же. Небо горело, с неба падали огненные горы, и половина человечества скорее всего уже стояла на коленях. К вечеру в храмах не останется свободного места, к утру появятся первые пророки, а через неделю кто-нибудь обязательно объявит себя спасенным и начнет собирать деньги.

Ликвидатор их не осуждал. Он и сам, если бы не умел считать, решил бы, что настал конец света. Потому что конец света – это как раз то, чего сейчас не происходило. Он опустился на колено и положил ладонь на борозду.

Земля под пальцами была теплой и очень живой, как всегда в конце лета, но что-то в ней изменилось прямо сейчас, за последние полторы минуты, пока он тут стоял и считал. Ликвидатор закрыл глаза и пошел вглубь, слой за слоем, туда, где линии этого мира сходятся в общий ток, и там, на глубине, куда его приборы не дотягивались никогда, он наконец увидел то, что искал.

Тонкая, ровная, почти незаметная утечка, ниточка в сотые доли процента от общего потока. Такая мелочь, что ни один прибор ее не поймает, потому что ни один прибор на такую малость не настроен. Она тянулась вверх, к своду, к тем самым узлам, которые сейчас лопались один за другим, и с каждым лопнувшим узлом она становилась тоньше.

Ликвидатор засмеялся.

Он смеялся, стоя на одном колене посреди своего поля, под падающим с неба горящим костяным изделием Верховных Сущностей, и это был первый нормальный, здоровый смех за последнее время.

– Я не сумасшедший, – сказал он матушке-земле. – Я, мать вашу, прав!

Никакой порчи, никакой ошибки в расчетах, никакого выгорания линий и никакого «просто ты стареешь, дорогой», как деликатно намекала Исида, ни разу, впрочем, не произнеся этого вслух. Всё это время у планеты аккуратно, по капле, тянули жизнь, и заметить это можно было ровно одним способом – вырастить на этой земле что-то настолько тонкое, чтобы эта разница меняла вкус.

Он вырастил и заметил, а потом два урожая ходил с этим, как дурак, и жаловался Охотнику на картошку.

– Значит, следующий урожай будет правильный, – сказал Ликвидатор и поднялся, отряхивая колено.

Хорошие новости на сегодня закончилась, потому что дальше начиналась арифметика, от которой смеяться уже не хотелось. Ликвидатор поднял голову к небу, где догорали последние крупные куски, и посчитал, что в итоге случилось.

Купола Многомерной больше нет, клетки для Охотника тоже нет. Изделие Верховных еще есть, но через час не будет и его. Только остаются его собственные контуры, старые, поставленные еще тогда, когда он был Хранителем Многомерной Вселенной и присматривал за данным миром. Контуры хорошие – против смертных прекрасные, против богов приемлемые, а Вот против серьезного вторжения Верховных сущностей смысла не имеют.

Ликвидатор всегда знал, что они последняя линия. Он просто не думал, что доживёт до дня, когда они окажутся единственной. Мир Земля лежал сейчас реально под открытым небом, впервые за много лет. Сейчас получается, что вход свободен, выход тоже свободен, ограничений нет ни на что и ни для кого. Любой, кто последние годы облизывался на этот мир и упирался в запреты, сегодня вечером обнаружит, что все запреты исчезли и они могут заглянуть в гости.

Ликвидатору почему-то кажется, что заглянут именно те трое, чье изделие сейчас горит в атмосфере, и они точно захотят узнать, кто именно испортил их имущество.

Кроме того, был еще один пункт… Свобода была ненастоящей. Многомерная Вселенная не проигрывает. Она может ошибиться, может растеряться, может в ярости расшибить собственный барьер собственной же силой, что, судя по всему, только что и произошло. Но она не проигрывает, потому что у нее нет верхнего предела ни по времени, ни по ресурсу. Сейчас она в бешенстве, а через неделю сядет считать. А через месяц она начнет строить, и построит она уже не купол, потому что купол один раз уже упал, а что-нибудь новое, и вот тогда всем станет по-настоящему интересно.