Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2

Где-то в Равномерной Вселенной

В это самое время, на другом конце Мироздания, на краю Равномерной Вселенной, у недостроенного кольца из металла и тьмы шло совещание, и настроение участников на этом совещании было, мягко говоря, хреновое.

Механический Пастырь закончил свою диагностику и выдал результат, как всегда с бесстрастностью и точностью механизма.

– Ключевой компонент отсутствует, – сообщил он. – Заготовки для сердечника из Первородной материи изъяты со складской платформы. Критическая нехватка материала. Замена невозможна. Продолжение работ невозможно.

В воздухе повисла пауза, в которой остальные, скорее всего, мысленно матерились, ну, это если Верховные Сущности умеют материться.

– Изъята, – повторила Пустота голосом, в котором не было ничего, кроме голода. – Кем?

– Данные неполны, – Пастырь развел сегментированными манипуляторами. – В момент инцидента зафиксировано проникновение. Малая теневая сигнатура. Крайне малая. Оценочная угроза незначительная.

– Незначительная угроза унесла наш сердечник, – заметила Хроника, и в ее ровном и обманчиво спокойном голосе прорезалось нечто, отдаленно напоминающее раздражение. – Прекрасная работа, Пастырь, просто образцовая!

– Охрана периметра не входила в мою зону ответственности, – парировал тот с механической невозмутимостью. – Согласно распределению обязанностей, утвержденному вами, госпожа Хроника, охрану обеспечивали слуги Пустоты.

– Мои слуги обеспечивали энергетический контур, – ледяным тоном возразила Пустота, – а не ловлю мелких воришек.

– Значит, кто-то недоглядел, – подытожила Хроника, – и этот кто-то не я.

Совещание стремительно катилось туда, куда катятся все совещания, на которых собрались существа, привыкшие быть главными и не привыкшие отвечать за провалы, то есть тупо в конфликт. Три древние сущности, еще недавно строившие грандиозные планы захвата целой Вселенной, теперь с упоением выясняли, кто виноват в пропаже ящика… кубиков, блин! Со стороны это выглядело бы уморительно, если бы речь не шла о судьбе Многомерной.

– Довольно! – наконец произнесла Хроника, и в ее голосе снова зазвучал металл власти. – Виновных найдем позже, сейчас важно другое. Первородная материя это единственный материал, способный выдержать нагрузку при открытии Врат такого масштаба. Без сердечника это металлическое кольцо просто дорогая декорация, а новой Первородной материи у нас нет. Она… закончилась.

Это слово, вообще, прозвучало странно. Как может закончиться материал, который существует только в легендах? Но у Хроники он откуда-то был, а теперь его нет.

Откуда Хроника взяла ее, это дело второе. Тем более, скорее всего, Хроника на этот вопрос не ответит. Ведь у всех есть свои секреты. Но факт оставался фактом, ценнейший материал, даже не в рамках одной Вселенной, а в рамках Множественных Вселенных, пропал. Потому что какой-то мелкий теневой воришка вытащил его неизвестно куда, причем, поиски не дали ровным счетом ничего. Стройка замерла, а мертвое кольцо недоделанных врат висело в межзвездном пространстве, одним своим видом напоминая, сколько времени, энергии и ресурсов на него было потрачено впустую.

– Так что теперь? – глухо спросила Пустота. – Проект встал?

– Проект встал, – подтвердил Пастырь. – До поступления новой партии Первородной материи строительство физически невозможно.

В этот самый момент, когда над недостроенным кольцом сгустилось нечто, очень похожее на отчаяние трех Верховных Сущностей, пространство рядом с платформой пошло очень знакомой рябью, которую все присутствующие недавно видели, и создателя, которого они также совсем недавно послали.

Из возмущения Пространства вышел… посол, тот самый холеный кадавр, что уже однажды приходил. Только на этот раз он держался куда увереннее, чем в прошлый свой визит, так держатся те, кто знает, что у него на руках хорошие карты.

– Прошу простить меня за вторжение, – проскрежетал он с показной вежливостью, – но мой хозяин, Костяной Скульптор, узнал о ваших… затруднениях. Он уполномочил меня передать вам предложение.

Три сущности молчали. Молчание, можно сказать, было тяжелым и подозрительным.

– Как удачно, – процедила Хроника. – Мы еще ищем новый материал для сердечника, а вы уже здесь. Это совпадение?

– В нашем деле совпадений не бывает, госпожа, – с достоинством ответил кадавр. – Скажем так, у моего хозяина отличный слух. Что еще важнее, у моего хозяина есть то, чего нет у вас.

Он сделал эффектную паузу, наслаждаясь моментом.

– Первородная материя. Ее достаточно, чтобы завершить ваш проект. Откуда она у Скульптора… вопрос, на который вам знать необязательно, важно другое, она у него есть, а у вас нет.

Тишина стала абсолютной, а потом Хроника заговорила, и в ее голосе больше не было прежнего спокойствия и уверенности.

– И чего же твой хозяин хочет за свою… любезность?

– О, немногого, – кадавр изобразил поклон, – всего лишь пересмотреть условия партнерства. Видите ли, госпожа Хроника, вы совсем недавно объявили себя главной в этом предприятии. Своя Вселенная, свои правила, все под вами. Прекрасная позиция, пока у вас была Первородная материя. А теперь давайте посчитаем заново, кто здесь главный – та, у кого есть красивое, но нерабочее портальное кольцо, или тот, у кого, у единственного, есть в известном Мироздании материал, способный это кольцо… гхм… оживить?

Если бы у Хроники сейчас было лицо, оно бы перекосилось. Но лица у нее не было, а был лишь голос, и голос этот сочился ядом.

– Ты предлагаешь нам торговаться, – сказала она. – С тем, кого мы вышвырнули из проекта. С предателем!

– Я ничего не предлагаю, со всем уважением, у меня нет таких полномочий. А вот мой хозяин предлагает вам выбор, – мягко поправил ее кадавр. – Торговаться, как вы говорите… и говорите обидно и незаслуженно, типа, с предателем или же любоваться дорогой декорацией до конца своих времен. Мой хозяин, к слову, передает, что он не злопамятен. Он умеет решать вопросы, и готов вернуться в проект, но на новых условиях, разумеется. На условиях старшего партнера.

Тут началось то, ради чего, наверное, стоило бы продавать билеты, будь на этом краю Мироздания хоть один зритель. Потому что три Верховные Сущности, привыкшие повелевать мирами и решать судьбы Вселенных, вдруг обнаружили, что загнаны в угол одним-единственным ящиком кубиков, который какой-то наглый теневой житель утащил в неизвестном направлении.

Теперь им предстояло либо поругаться и разойтись, так и не выяснив, кто виноват, либо же согласиться на предложение Скульптора, но при этом он будет главным. Сложный выбор!

Пустота зашипела что-то про то, что Скульптору нельзя верить. Механический Пастырь принялся сухо просчитывать все варианты, в каждом из которых выходило, что без сердечника они бессильны. А Хроника молчала и думала. Думала она, кстати, долго, что означало лишь одно… Всем было предельно ясно, что как бы они не бесились, выбора у них нет.

Скульптор скоро вернется, и не мальчиком на побегушках, а хозяином положения. А всё потому, что одному маленькому теневому воришке очень уж хотелось порадовать сына своего лучшего друга хорошими, крепкими кубиками.

Хорошо, что Верховные Сущности об этом не знали. Тем более не знали, чьему именно ребенку достались эти кубики…

* * *

К десятому удару я начал уставать. Не физически, конечно, тут бы меня и сотня таких заходов не проняла. Устал я морально, потому что бить собственного питомца, пусть и с самыми благими намерениями, оказалось занятием на редкость выматывающим. Особенно когда он после каждого раза летит через толпу теневых тварей и передает мне по ментальной связи всё, что он думает обо мне, о моих предках и о моем креативном подходе к воспитанию. Хорошо, хоть жен не трогает, правильный пац… Шнарк, в общем.

Зато всё отлично работало, и схема была отлажена до смешного просто. Я выжидал, пока очередная тварь раскроется, ловил Шнырьку на нужной траектории, а затем отправлял его в полет. Мелкий прошивал двоих-троих насквозь, корона на его голове вспыхивала и утягивала остатки их теневой сути, а я уже выцеливал следующую. Конвейер, единственный в мироздании долбаный конвейер по производству Теневых королей ударно-метательным способом.

Только на одиннадцатом ударе я почувствовал разницу. Рука пошла тяжелее. Совсем немного, самую малость, но я такие вещи отлично чувствую, благо, опыт позволяет. Мелкий стал как-то… плотнее, что ли? Не потяжелел в обычном смысле, он же теневая сущность, у него вес, вообще, понятие условное. Скорее, он набрал вес в том смысле, в каком его набирают короли, вожди и прочие личности, к которым окружающий мир начинает относиться серьезно.

На тринадцатом ударе я это уже не почувствовал, а увидел. Корона перестала мерцать. До сих пор она вела себя как плохая голограмма, то проступала, то проваливалась в его суть, то вообще исчезала на пару секунд, когда мелкому становилось особенно страшно. А теперь она просто была. Темная, тяжелая, с неровными зубцами, и Тень вокруг нее уже не колыхалась, а как будто даже растекалась в стороны.

На пятнадцатом мне пришлось вкладываться всерьез.

– Мелкий, ты там что, мороженого объелся? – не выдержал я. – Тебя пинать становится все сложнее.

В ответ я услышал возмущенное шипение и что-то насчет того, что пинать вообще не обязательно, есть же другие способы.

– Другие способы для королей, которые уже коронованы! – отозвался я, встречая ладонью потерявшуюся зубастую пакость и походя отправляя ее обратно в толпу. – А ты пока всего лишь кандидат!

Тварей, к слову, меньше не становилось. Я даже начал подозревать, что они тут размножаются от одного факта этой веселой зарубы, которую мы устроили. Из руин выползали новые твари, с висящих в пространстве вокруг теневых островов сыпались следующие, и вся эта голодная орава лезла в основном на меня, потому что Охотник в глубокой Тени, где он должен быть слабым, а твари сильными, это буквально подарок судьбы!

Ну, это они так думали. А еще у Охотника был друг Шнарк, и с каждой минутой он выглядел всё менее и менее… забавным. Наконец, случилось то, ради чего, наверное, стоило терпеть все эти возмущенные вопли моего маленького друга.

Я уже привычно поймал Шнырьку на подлете, отвел руку для очередного удара, вложил силу, ударил и… И попал в чертову стену! Не образно, а именно в стену. Ощущение было такое, будто я со всей дури приложился по бетонному блоку, залитому поверх мифрилом. Рука ушла в глухой упор, отдача прошла до самого плеча, а мелкий даже не сдвинулся с места. Он висел передо мной, упершись всеми четырьмя лапами в мою ладонь, и держал удар Охотника. Мой удар!

– Хорош-ш-ш меня бить, – твердо сказал Шнырька.

Сказал он это абсолютно спокойно, без писка, без шипения, и даже без упрека. Мелкий просто сообщил мне этот факт, глядя прямо в глаза.

Я, честно говоря, завис. Секунды на две, но завис.

– Дальш-ш-ше я ш-ш-шам, – добавил он и оттолкнулся от моей руки.

Шнырька вступил в бой. Знаете, я много раз видел, как существа обретают силу. Видел, как поднимались боги, как ломались сущности, как обычные смертные вдруг становились чем-то большим, чем мешок с костями с врожденным упорством. Но чтобы вот так, на моих глазах, из маленького прожорливого воришки за какие-то минуты собирался Теневой король, такого зрелища мне еще не показывали. И да, я был готов к этому, собственно, ради этого все и затевалось. Ну, блин, это было эффектно!

Шнырька исчез… Не спрятался в Тени, как он делал всегда, а именно исчез из одной точки и появился в другой, на приличном расстоянии, на спине у здоровенной твари, похожей на многоногого быка с дополнительными зубастыми ртами вместо глаз. Он переместился по Тени так, словно никакого сопротивления он уже не испытывал.

Тварь дернулась, а Мелкий вбил когти ей в загривок, и я увидел, как по ее темной шкуре побежали трещины. Она попыталась стряхнуть его, но Шнырька снова исчез и возник уже перед ее мордой. Следующий удар был такой силы, что тварь сложило пополам и швырнуло в ближайшую руину. Камень треснул, а тварь… уже не встала.

– Ага, – сказал я вслух. – Ну наконец-то!

Вот только радоваться было рано, и я это прекрасно понимал, потому что видел не только его удары, но и его резерв.

А резерв у Мелкого был так себе. Корона давала ему право творить дичь здесь, на самом дне Тени, давала скорость и тот самый вес, из-за которого у него теперь получалось бить как следует. Но топливо для всего этого приходилось откуда-то брать, а собственных запасов у Шнырьки хватило бы минут на пять хорошей драки, ну может, на семь, если экономить и не выпендриваться. А он выпендривался, потому что был Шнарком, а Шнарки, дорвавшись до силы, ведут себя точно так, как если бы дорвались до мороженого.

Так что «краник» я не закрыл, а наоборот, открутил пошире. Аккуратно, чтобы мою энергию не смогла считать сама Тень и чтобы никто из этой мерзкой аудитории не заподозрил, что маленький король был подключен к постороннему источнику. Тень тут, на глубине, была серой и безвкусной. Все энергии в ней выглядят одинаково скучно, очень удобно, на самом деле, если тебе надо кого-то незаметно подкормить. Голубое сияние Кодекса явно кого-нибудь напрягло, поэтому пусть лучше думают, что это его собственный запас. По большому счету, оно и правда уже его. Это ведь он дерется, а не я.

А дрался он всё лучше. Первые минуты Шнырька просто лупил всё, что двигалось, и делал это с восторгом ребенка, которому наконец разрешили потрогать папин меч. Потом он начал соображать и перестал лезть в лоб на крупных тварей, а таскать их друг на друга, уводить в узкие проемы между руинами, где им было не развернуться. Один раз он заманил тварь с шестью руками под падающий обломок моста и продержал ее там ровно столько, сколько нужно, чтобы обломок сделал свою работу.

Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь как идиот. Он же учился! Прямо на ходу, в самой гуще драки, под ударами, которые размазали бы подавляющее большинство моих знакомых. Учился так, как Старый Мак когда-то учил меня плавать, который просто сбросил меня с пирса и неспешно удалился на берег, где его уже ждал Дэн с пивом. Как сейчас помню, это был День открытых дверей, когда Грандмастер Вульф объявил нам, молодым ученикам, только-только появившимся в крепости, что он познакомит нас с настоящими Великими Охотниками. Ничего, прошло много сотен лет, и я отыгрался, но это уже совсем другая история.

А потом мелкий выкинул такое, от чего я перестал улыбаться и стал очень внимательным, а еще у меня дернулся глаз. Всего один раз, но это было действительно круто.

Малой схватил одну из мелких тварей, дымчатую, юркую, с зубами в три ряда, и не убил ее, а удержал. Он прижал ее к камню, наклонился, и я почувствовал, как между ними прошло что-то короткое и тяжелое. Мой маленький друг отдал ей приказ. Нет, не так. Приказ с большой буквы!

Тварь дернулась, замерла, а потом с визгом бросилась на спешащую к Шнырьке другую теневую тварь. А я даже дышать перестал.

Шнырька выпрямился, огляделся и повторил то же самое со второй, с третьей… с пятой. Мелочь, которая только что перла на него голодной волной, внезапно разворачивалась и вгрызалась в тех, кто был крупнее. Не вся, конечно, а самые слабые, мелкие, те, у кого воли не больше, чем у камушка. Но их было много, а когда мелочи много, она превращается в весомый аргумент. Через полминуты в этой части Тени шла уже не охота на короля, а долбаная гражданская война.

Вот теперь я понял, всё, вот он, перелом! Не корона, не хитрые удары, и не то, сколько тварей он пробил своим телом, а именно ЭТО. Потому что убивать в Тени может кто угодно, у кого хватит наглости сюда залезть. А приказывать здесь может только Король, а еще Тень, которая всё это время присматривалась к нахальному претенденту, и только что молча выдала ему первых подданных. Пусть паршивых, пусть тупых, пусть таких, которых он сам еще вчера обошел бы стороной, но подданные есть подданные. С этого момента разговор в глубокой Тени пошел совсем другой.

Я хотел было поздравить Мелкого чем-нибудь язвительным, но не успел, потому что все вдруг закончилось. Твари, которые только что рвали друг друга, бросили это увлекательное занятие. Те, кто лез ко мне, забыли про халявное мясо. Даже свежие подданные Шнырьки, которые только что радостно кусали своих же, замерли прямо на середине укуса.

По глубокой Тени прошел холод, и я почувствовал его даже не кожей. Мой внутренний сканер Душелова буквально завопил об опасности, оповещая меня о появлении хозяина территории.

Знаете, как в чужом лесу вдруг понимаешь, почему все птицы заткнулись одновременно? Вот примерно это так и было, только вместо птиц несколько тысяч тварей в один прекрасный момент внезапно вспомнили, что у них есть срочные дела в другом месте.

ОН поднимался! Медленно, из самой глубины, оттуда, где даже Тень становится вязкой и древней. Я не видел его целиком, а только то, как перед ним расступается пространство, и как гаснут тусклые огни в проемах руин, и как вся эта голодная орава пятится назад, освобождая круг.

Собственно, хоть и не к месту, но у меня в голове внезапно всплыла одна из поговорок, которую я узнал на своей новом родине – «Мы думали, что достигли дна, но снизу вдруг постучали».

Твари не разбегались, а отходили и вставали неподалеку, буквально плечом к плечу, как зеваки в подворотнях, когда двое лидеров-хулиганов, наконец, решили разобраться по-серьезному, и им нужно было для разборок свободное место.

Старый Теневой Король пришел. Та тварь, которого убил Теодор. Тот, кто всё это время планировал свое возвращение, собирая себя по кусочку на чужой энергетической подпитке, а сегодня утром лишился этой самой подпитки стараниями одной очень довольной собой ведьмы. Теперь он больше не мог отсиживаться и играть чужими руками.

Свита проиграла, мелочь переметнулась, а корона на голове у наглого мелкого выскочки уплотнилась настолько, что дальше тянуть было опасно.

Сейчас он стоял напротив Шнырьки.

А Шнырька стоял напротив него, маленький, потрепанный, в поцарапанном Теневом Доспехе, с короной, которая сидела на нем кривовато, но сидела. Он не пятился, хотя, зная его, ему сейчас очень хотелось.

Мелкий небрежно поправил корону и шмыгнул носом. Но голову он держал прямо и смотрел на древнюю хтоническую тварь с вызовом.

– Вот это поворот, – сказал женский голос у меня над ухом.

Я даже не вздрогнул, просто скосил глаза.

Шуша сидела у меня на плече, вцепившись коготками в ткань, и смотрела вниз, на круг. Когда она успела появиться и сколько уже так сидела, я не заметил, а это, между прочим, само по себе показатель. Обычно я чувствую такие вещи.

– Здравствуй, Ваше Величество, – сказал я. – А ты чего сюда примчалась? Боишься, что мелкий не справится?

Она молчала долго, секунд пять, наверное. Для королевы Шнарков это целая вечность.

– Если он не справится, – наконец произнесла она, и голос у нее был ровный, гордый, прямо-таки царственный, – значит, он не достоин быть королем.

Она сделала небольшую паузу, как будто раздумывая, и добавила.

– И он не достоин быть моим мужем.

Вот только сказано это было таким голосом, что я всё понял.

Голос у нее дрожал, не сильно, только самую малость, но дрожал. Кроме того, коготки у меня в плече сжались чуть сильнее, чем надо было для удержания равновесия.

Древняя королева, легенда своего народа, женщина с гордостью, которой позавидовала бы половина знакомых мне богинь, сидела у меня на плече и до одури боялась за своего дурного жениха. Гордая до невозможности, она никогда в жизни не признается в своей слабости, даже если ее будут пытать теневые твари. Она скорее сообщит им, что недостойный муж ей и даром не нужен.

– Слушай сюда, – сказал я спокойно. – Он справится.

– Ты не можешь этого точно знать.

– Ещё как могу! Я с этим мелким не первую тысячу лет. Я видел, как он воровал еду у существ, которые могли сожрать всё ваше племя за один укус. Видел, как он лез в такие места, куда я сам заходил с оглядкой. Видел, как он в одиночку завалил древнего теневого дракона, чем не могут похвастаться даже многие из моих братьев-Охотников.

Я кивнул вниз, где Шнырька медленно, но упрямо разворачивался в сторону надвигающейся тьмы.

– Так что не переживай. Я знаю его лучше, чем он сам себя знает, и вот прямо сейчас я вижу, что он справится.

Шуша ничего не ответила, только коготки у меня в плече немного разжались.

– Ну, а мы, – я потер ладони и оглядел плотную стену теневых зрителей, отделяющую нас от круга, – займем места получше. Такое, знаешь ли, показывают нечасто.

Я пошел вперед.

Твари стояли стеной, спина к спине, и все пялились в центр. Я аккуратно похлопал ближайшую тварь по загривку.

– Позвольте!

Тварь обернулась, увидела меня, и в ее мутных глазах отразилась сложная работа мысли. С одной стороны, вкусно, с другой, что именно этот вкусный только что раскидал половину ее родни.

– Разрешите, – вежливо продолжил я, протискиваясь между ней и каким-то шестиногим. – Пропустите нас, пожалуйста. Мы с дамой ненадолго. Дама, между прочим, королева, и ей плохо видно.

Шестиногое создание посторонилось. Дальше дело пошло легче. Кто-то отступал сам, кто-то делал вид, что вообще стоял тут исключительно из вежливости, а один особо упрямый получил легкий, почти дружеский тычок под то место, где у него, по моим прикидкам, было что-то вроде ребер, и он тут же нашел в себе силы уступить.

Так мы добрались до первого ряда. Шуша сидела у меня на плече, гордо выпрямив спину. Я стоял, скрестив руки, среди теневых уродов, которые старались держаться от меня на расстоянии вытянутой лапы. А в центре круга сходились двое.

Древний Теневой Король, который умер, но так и не смог с этим смириться и маленький наглый Шнарк, который сегодня утром еще не понимал, что вместе с короной в нагрузку идет еще и вот ЭТО!

Шнырька оглянулся и нашел нас взглядом. Он увидел Шушу у меня на плече и, клянусь Кодексом, этот мелкий засранец тут же выпрямился, словно рост у него удвоился, после чего оскалился. Весело так и безбашенно, прямо как я, когда собираюсь кого-то убить.

Ну вот и умница! Ну-ка, покажи нам класс, Ваше Теневое Величество!