Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Первоклашка, – подсказал я.

– Да! И если он в виду возраста ещё не развился, то эти двое будучи непроходимыми тупицами, считают всех вокруг ещё тупее себя.

– Идиоты, – вздохнул Гримани.

– Дегенераты, – добавил Бруно.

– И методы у них такие же умственно-отсталые, – заключил Вальмарано. – Однако у них есть деньги, а деньги решают многое. И потому-то они смогут стать для тебя серьёзной проблемой.

– Ну… что же теперь? – спросил я. – Справлюсь как-нибудь.

После этих моих слов за столом повисла какая-то странная тишина. Префекты переглянулись друг с другом, а потом вдруг уважительно закивали.

– Самостоятельность – это похвально, – заговорил синьор Гримани. – Но знаете, синьор Маринари, в нашем тесном кругу сложилась определённая модус операнди. Один за всех, как говорится, и все за одного.

– А вы теперь один из нас, – добавил Вальмарано. – К тому же, Маринари, вы только что прошли проверку.

– Какую ещё проверку?

– Обычную, – пожал плечами синьор префект. – Вы же не побежали жаловаться, ныть и страдать. Именно таким и должен быть настоящий префект. Гордым и самостоятельным. Так что мы обязательно поможем вам отбить эту атаку.

– Погодите-ка, – тут я крепко задумался. – То есть получается, что если бы я попросил у вас помощи, то вы бы отказали?

– Да.

– Но поскольку я помощи не просил, вы поможете?

– Именно.

– Интересные у вас порядки.

– Привыкайте, Артуро, это же Венеция…

Ну а дальше начался мозговой штурм. Префекты по очереди перечисляли предприятия Контарини и Вивальди, которые находятся в их районах, и придумывали что можно с ними делать.

– Проверки, – сказал Вальмарано. – Санитарные, пожарные, налоговые.

– А если всё чисто? – напрягся я.

– Значит придумаем что-нибудь ещё. Никаких подлогов, Маринари, не переживайте. Венеция не терпит такого…

Диалог продолжился, но тут в один момент у всех префектов, включая меня, одновременно завибрировал телефон. Я достал свой из кармана и прочитал сообщение: «Через три дня выборы префекта Сан-Поло».

– Ага, – вздохнул Гримани. – Значит Дож наконец-то смирился с тем, что Пеллегрино уже никогда не выйдет из психушки.

И тут же вслед за первым, – бзз-взз, – прилетело второе сообщение. А вместо текста в нём была всего лишь одна ссылка.

– Давайте-ка посмотрим, синьоры, – сказал Вальмарано, установил свой телефон по центру и нажал на кнопку воспроизведения.

А там, на видео, пузатый синьор, в котором я безошибочно опознал Альдо Контарини, стоял прямо на рынке Риальто с небольшим цветастым стендом и раздавал жителям кепки и шарфы с надписью «Контарини в префекты!»

– Компанию начал, значит, – сказал Вальмарано.

– Подкупает избирателей, – Феррари хмыкнул. – А может и просто покупает.

– Ну что ж, синьоры! – крикнул синьор Гримани и поднял бокал. – Война так война!

Интерлюдия. Сазоновы

За всё время своего существования, аэропорт Фьюмичино не видел такого никогда. Частный дирижабль с гербом Сазоновых на корпусе, занял собой аж три взлётные полосы и стоял так вот уже несколько часов подряд. Вокруг него собралось бессчётное количество пограничных патрулей, и прямо сейчас суровые гвардейцы Сазоновых пытались объяснить несмышлёным итальянцам, зачем именно привезли в их страну бронетранспортёр и целую кучу боеприпасов. Объясняли, мол, война. Согласованная.

Сами Сазоновы в переговорах не участвовали, – не барское это дело, – и следили за происходящим через окошко одного из корпусов аэропорта.

Настроение у Сазоновой было настолько отвратительным, что она даже по магазинам не пошла. Да и Эдуард Богданович был на редкость трезв. Парочка просто ожидала, когда все формальности будут наконец-то соблюдены, и тут:

– Стоять!

– Тише-тише-тише…

Через охрану к ним попытался пробиться молодой черноволосый паренёк. Лет двадцати пяти, в цветастой пляжной одежде – легкомысленные шорты, футболка с принтом и сандалии на босу ногу. Но что самое примечательное было в его внешности, так это странные фенечки на руках. Они были сплетены из какой-то странной чёрной субстанции, буквально поглощающей свет, и Сазоновы просто не могли не уловить от них токи тёмной энергии. От парня фонило чем-то жутким и опасным. Чем-то… родным.

– Вы кто?

– Позвольте представиться, Эдвард Миллер, – парень улыбнулся прямо в дуло автомата Сазоновского гвардейца. – Но это неважно. Важно, господа Сазоновы, что мы с вами в одной лодке. Вы ведь приехали воевать с Маринари, не так ли?

– Да убери ты свою пукалку, придурок! – прикрикнул на своего бодигарда Эдуард Богданович, самолично отвёл от магистра оружие, а потом ещё и подзатыльник гвардейцу влепил.

Пускай парень и поскромничал насчёт «неважности», имя Эдварда Миллера говорило патриарху Сазоновых о многом. Профиль обязывал. Так что Эдуард Богданович прекрасно знал, что за человек стоит перед ним.

– Отлично, – кивнул Миллер. – Тогда не буду томить и скажу прямо. Я хотел бы присоединиться к вашей охоте. Денег не возьму! – магистр выставил ладони вперёд. – Но с вашего позволения, в качестве оплаты своего труда, хотел бы забрать некоторое имущества синьора Маринари. Мне нужны его куклы.

– Конечно, – кивнул Сазонов. – Без проблем.

Пускай Эдуард Богданович и не знал, о каких куклах идёт речь, но за помощь Миллера был готов заплатить чем угодно. «Но вообще, – подумал Сазонов, – люди, конечно, совсем умом тронулись со своими лабубами».

– Значит, договорились?

– Договорились.

– Здравствуйте! – тут рядом с охраной Эдуарда Богдановича появился ещё один человек. – Я поверенный маркиза Оливареса!

– Пропустите…

– Благодарю, – поверенный поклонился и подошёл ближе. – Эдуард Богданович, Мария Александровна, я уполномочен передать, что маркиз предлагает вам безвозмездную помощь в борьбе с синьором Маринари.

– Прямо уж безвозмездную?

– Почти. Когда мероприятие завершится успехом, Его Сиятельство просит самостоятельно решить судьбу некой Джулии Бачокки. Маркиз считает, что это требование более чем справедливо и уверен, что вы согласитесь, а потому уже ведёт свой флот к Венеции.

– Ага, – кивнул Эдуард Богданович, всё отчётливее понимая, что в действительности очень мало знает о бурной деятельности своего младшего сына. – Передайте маркизу, что мы согласны.

– Благодарю.

– Здравствуйте! – крикнул ещё один синьор.

Лысенький, толстенький, с табличкой «САЗОНОВЫ» в руках. Он поднял её повыше и спросил:

– Это же вы?

– Это же мы, – кивнул Эдуард Богданович.

– Отлично! Я здесь за тем, чтобы сделать вам коммерческое предложение от синьора Контарини. Мой работодатель хотел бы помочь вам избавиться от Маринари взамен на чисто символическую сумму денег.

– Говорите конкретней…

Человек Контарини озвучил цифру, после чего Эдуард Богданович присвистнул и сказал, что определение «чисто символическая сумма» тут даже близко не стояло. Однако согласился. Некое наитие подсказывало ему, что всё происходящее отнюдь не совпадение. И в подтверждение тому…

– Дорогой, смотри кто мне звонит, – Мария Александровна продемонстрировала мужу телефон, на экране которого высветилось имя Черепатого.

– Возьми.

– Конечно…

Сазонова ответила на вызов, коротко поздоровалась, а после выслушала Влада Башаровича и так же коротко ответила:

– Ждём, – сказала она и перевела взгляд на мужа. – Говорит, что прямо сейчас в Перу, но может вернуться в ближайшее время. В оплату за помощь просит… кхм-кхм, – Мария Александровна подошла к мужу вплотную и шепнула на ухо: – Рабов.

– Подходит, – кивнул Эдуард Богданович и улыбнулся.

Армия Сазоновых росла как на дрожжах так же, как и уверенность Сазоновых в победе на грядущей войне…

Глава 14

Интерлюдия. Сазоновы

Венецианское утро встретило Сазоновых туманом и мелкой моросью. Никто не бегал по городу с криками «Война!» и никто не палил из пушек. Дирижабль висел чуть вдали от города, бронетранспортёр загнали в арендованный ангар, а все гвардейцы Сазоновых переоделись в штатское и разъехались по съёмным квартирам.

И до сих пор война Сазонов выглядела не как вторжение в Венецию, а как очень дорогой корпоратив. Временная штаб-квартира расположилась в палаццо с видом на Гранд-канад. Эдуард Богданович стоял у окна, глазел на проплывающие мимо гондолы, – что для мужчины было в новинку, – и вполуха слушал жену.

Та же рассказывала о том, как ловко она раскинула шпионскую сеть. Кого, куда, когда и зачем послала, как настроила логистику, и как договорилась с местными поставщиками продовольствия.

– Можем приступать, – подытожила Мария Александровна. – Теперь дело за тобой.

Речь шла о разработке непосредственно самого плана по захвату Артура. Сазонов-старший решил, что займётся этим лично. Но! Пока его жена пребывала в приподнятом и невероятно кровожадном настроении, сам он испытывал некоторые сомнения и пытался понять, что за ужас происходит вокруг.

То есть… сама ситуация! Эдуард Богданович сел в кресло, уставился в одну точку и принялся мозговать. Вот он прибыл в Венецию с войсками, вот получил кучу могущественных союзников, а всё для чего? Для захвата одного-единственного человека, плюс ко всему его собственного сына. Ну неужели это действительно так трудно?

Да, всплыла новость, которая немножечко усложняла ситуацию – Артур стал префектом Дорсодуро. Но всё равно! Эдуард Богданович уже навёл справки на всех своих союзников в грядущей войне. Маркиз Оливарес – опаснейший тип с кучей денег и собственным флотом. Про мощь Миллера тоже известно. Контарини и Вивальди – люди с таким состоянием, что могут купить себе десяток армий и в принципе делать по жизни всё, что им только в голову взбредёт. То есть смекаем! Все сильные, все опасные и все влиятельные.

И радоваться бы Эдуарду Богдановичу по поводу того, что дело обещает быть лёгким, а его род не просто не просядет по финансам, а даже выиграет. Однако вместо радости Сазонов не мог отделаться от напряжения.

Он ведь помнил своего сына. Помнил, как тот безвылазно сидел на кухне и вечно что-то готовил. И такого человека явно не те возможности, которые могут противостоять ТАКОЙ коалиции. Сазоновы, Оливарес, Миллер, Контарини, Вивальди. Объединившись вместе, эти люди могли за несколько дней захватить несколько стран. И… как бы… вообще не напрягаясь!

И что же получается? Если Артур перешёл дорогу всем этим людям и эти люди вместо того, чтобы разобраться с ним самостоятельно, начали объединяться в союз, значит что-то тут явно не так. Но что? Эдуард Богданович чувствовал, как упускает что-то важное. Не замечает его буквально в упор!

Именно поэтому он решил не проводить операцию быстро и с наскока. Чувствовал подвох. И жаль только, что этот самый подвох не чувствовала Мария Александровна.

– Мы готовы, – настаивала жена. – Чего мы ждём⁈

– Я жду, – ответил глава рода. – Начну только тогда, когда пойму.

– Что поймёшь⁈

– Что мы не вляпаемся во что-то такое, из чего после не выберемся.

– Ты слишком осторожен.

– А ты… ты слишком самоуверенна…

* * *

Я стоял у плиты и чёрной-чёрной лопаткой помешивал чёрную-чёрную паэлью. С креветками, гребешком и, конечно же, чернилами каракатицы – отсюда и вся чернота. Это блюдо было в меню чуть ли не с открытия «Марины», но заказывали его настолько редко, что я уже забыл о его наличии. И потому вот – когда оно вылезло, пришлось готовить из-под ножа.

Испанская кухня в Венеции была не в почёте, но сегодня пришла одна гостья, которая захотела именно паэлью. Я видел эту синьору. Высокая, худая, в белоснежном костюме с золотыми пуговицами. Её седые волосы были уложены в самый строгий хвост на свете, на шее висела нитка жемчуга, а на левой руке красовались часики с минималистичным циферблатом и безо всяких украшательств. Бизнес-вумен, короче говоря. Но только не из тех, которым муж салон красоты купил, а настоящая. Боевая. Матёрая.

И даже сейчас, во время заслуженного обеда, она не могла оторваться от бумаг и телефона. Перебирала листок за листком, что-то черкала, что-то помечала и перекладывала дальше, из стопки в стопку. Периодически без отрыва от этого, без сомнения, ответственного дела отвечала на звонки.

Отлучившись от плиты буквально на секунду, я ещё раз выглянул в зал и ещё раз оглядел синьору. Ничего не изменилось. Она была ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ занята: одновременно читала договор, слушала голосовое сообщение и вообще не глядя расписывалась за что-то в планшете. Ах да, при всём при этом умудрялась пить апероль!

И какой же вывод мог сделать из всего этого зрелища Артуро Маринари? Ну конечно же! Я решил добавить в паэлью синьоры немного энергии. Чтобы у неё появилась ясность мысли и силы работать дальше. Ну и… раз решил, то и сделал.

Паэлью к её столику я отнёс самостоятельно. Поставил блюдо на единственный свободный от бумаг клочок стола, пожелал приятного аппетита и отступил на пару шагов. Синьора в свою очередь подняла голову, кивнула мне и взялась за вилку. Попробовала. Закрыла глаза. Расправила плечи так, будто с них упала вся тяжесть этого мира, а после еле слышно замурлыкала от удовольствия.

– Синьор Маринари! – крикнула она на весь зал. – Вы сотворили настоящий шедевр!

– Благодарю, – поклонился я и технично свалил на кухню.

Припал к окошечку в двери и наблюдал за тем, как синьора ест. Не отвлекаясь! Не глядя в документы! Не отвечая на чёртовы звонки целых семь минут, она просто ела и просто наслаждалась.

А я наслаждался тем, что наслаждается она, потому что… знаю я таких людей. Им кроме работы вообще ничего не важно. Ни еда, ни отдых, ни развлечения. А порой даже семья не важна. Они живут в своих документах, договорах и отчётах, а если и отрываются от них, то сугубо для того, чтобы перейти к следующей задаче.

– Подглядываешь?

– Етит-твою-мать! – вырвалось у меня. – Аня! Прекрати ко мне подкрадываться!

– А ты прекрати подставлять спину, – улыбнулась сестра. – Сейчас вообще не подходящее время.

– Это ты сейчас о чём?

– Да вот же, – вздохнула сестрица, а затем схватила со стола огурец и начала вещать в него на манер микрофона. – А теперь перейдём к срочным новостям. Граф Сазонов вместе с супругой прибыли в Венецианскую республику. По словам очевидцев, масштабы вторжения поражают даже самое смелое воображение.

Тут Аня откусила от огурца, похрумкала, а затем спросила:

– Братишечка мой любимый, а у тебя в префектуре случайно нет кнопки вызова войск? Я бы с удовольствием посмотрела на замес наших родичей и венецианских дирижаблей.

– Дирижаблей? – переспросил я. – В Венеции что, есть дирижабли?

Аня как-то странно посмотрела на меня, а затем рассмеялась.

– Слушай, Артур, – сказала она. – В Венеции есть всё. Тебе уже давно пора это знать. Это же Венеция!

– Ещё одна, – хмыкнул я. – «Это же Венеция, это же Венеция». Меня скоро мутить начнёт от этой фразы…

– Так что будем делать с родителями? Или лучше сказать ты будешь делать? – не хотела от меня отставать Анна.

Я же вообще ничего не хотел… У меня там кухня… Дела… И мне они нравяться, а тут еще родители приперлись…

– Ничего с ними делать не нужно тебе так точно… Я сам разберусь как закончу смену пойдет и подорву им те дерижабли на которых они прибыли – выдал я ей.

– Поняла! – серьезно кивнула мне Анна показывая всем видимо что такой ответ ее устроил.

На этом моменте ей уже дальнейшие разговоры не были интересны и она развернулась пошла к выходу.

Однако дойдя почти уже до двери кажется что-то осознала и остановилсь.

– Подожди-ка, – напряглась Аня. – Это ты сейчас взаправду сказал или это сарказм такой?

– А ты как восприняла?

– Да я… не знаю.

– Это был сарказм.

– Ну ладно, – сестра махнула рукой. – Скажешь тогда, как действовать. Я бы решила сама, но ты же не разрешаешь мне применять силу, верно?

– Слушай, – вздохнул я. – Если тебе так необходимо оттачивать свои навыки и не забывать, что называется, профессию, можешь родителям в окно тухлым помидором кинуть.

Анна Эдуардовна звонко рассмеялась, и на том мы разошлись. Я же сел за столик и принялся думать насчёт того, что же мне теперь делать с синьорами торговцами. Думы ни к чему не привели, и потому я решил набрать Вальмарно. Поговорил с префектом Каннареджо и лишь окреп в мысли, что вся эта информационная война – странное дело.

Максимально странное. Почему? Да потому что Вальмарано сказал, что не будет никаких столкновений, нападений, взрывов, похищений, вымогательств и… и прочей чернухи. Торговцы, мол, из-за такого поведения могут потерять очень многое, и потому на это не пойдут.

– Они действуют не так, – сказал Вальмарано, на что я вполне резонно спросил:

– А как же тогда?

И выслушал о том, что Контарини и Вивальди будут действовать исключительно законными методами, которым могут испортить мою репутацию. Вогнать в долги, опозорить и так далее.

– Благодарю, синьор Вальмарано, – сказал я и положил трубку.

Подумал, что нужно в таком случае подготовиться. Причём не только к защите, но и к нападению. Что я сам могу сделать таким же способом? Я имею ввиду, не выходя за пределы правового поля? Ну… в целом есть варианты.

С другой стороны, пока что я не вижу никакой опасности. Что мне сделают? Снимут с должности префекта? Да пожалуйста! Я за неё не цепляюсь. Вот только справедливость очень не люблю. И не хочу, чтобы с районом что-то случилось, ведь Дорсодуро теперь, по сути, это мой дом.

И чем глубже я копал в это дело, тем отчётливей понимал, что району под гнётом синьоров купцов будет очень и очень плохо. Ещё и парки эти, которые они решили построить… ну бред же!

– А хотя, – вдруг осенило меня. – Почему нет? Если они хотят парки, будут им парки.

Весь из себя решительность и деловитость, с новыми мыслями касательно информационной войны, я первым же делом отправился в префектуру. Поднялся в кабинет Аугуриели, поздоровался со своим замом и тут же… попал.

– Подпишите вот здесь, здесь и здесь.

За время моего отсутствия Аугуриели накопил целую кучу бумаг, которые требовали подпись префекта. И на это дело мне пришлось убить… мне показалось, что целую вечность, хотя на деле прошло полчаса.

– Это всё? – уточнил я.

– Да, синьор Маринари. Это всё.

– Отлично! Теперь к делу. Нам с тобой нужно выбрать местечко в районе, где можно без ущерба инфраструктуре разбить сквер. У тебя есть документы?

– Минуточку, – сказал Аугуриели, взял телефон и сделал прозвон. То есть… не поговорил ни с кем, а форменно «скинул бомжа».

«Бомж» дошёл до адресата, и уже через пару секунд в камине раздался грохот. Я-то всегда считал его декоративным, но после того как из него вылез чёрный от сажи домовой, которого я видел первый раз в жизни, моя уверенность что-то как-то пропала.

– Синьор Аугуриели, – поклонился домовой сыну дона, а потом: – Синьор Маринари, – потом уже и мне.

Бедолага отряхнулся, а затем передал мне стопку бумаг. Сказал:

– Это вам, – и исчез тем же способом, каким и появился.

– Подожди-ка, – сказал я, разглядывая бумаги. – У нас ведь все официальные документы должны быть с печатями префектуры Дорсодуро. А это что за бумажки?

– Синьор Маринари, – мне показалось, что в этот момент Аугуриели чуть обиделся. – Вы же попросили дать вам информацию по лучшим местам для разбития сквера. И вот она, эта самая информация. Я подсуетился и пробил её через связи отца.

– Кхм…

– Понимаете, – понизил голос домовой. – В префектуре неполная база данных. Хаос в документах, и я с ним, признаться, до сих пор не разобрался.

– Хаос с документами? – рассмеялся я. – Ты издеваешься? Слушай! Я правильно понимаю, что ты привлекаешь к нашей работе людей своего отца?

– Конечно же привлекаю, – кивнул Аугуриели. – Но не волнуйтесь, синьор Маринари! Всё происходит сугубо на добровольных началах! Они волонтёры! Разбираются с документами, сортируют их и… вы же понимаете, что всё непросто? Венеция не самая молодая республика, и бумаг накопилось столько, что…

– Стоп, – перебил я. – Извини, конечно, но что-то мне не верится.

– Тогда прошу проследовать за мной!

– Ну ладно…

Вслед за Аугуриели я начал спускаться в подвал. Ожидал увидеть пару комнатушек с картотечными шкафами, но ожидание подвело. Мы спускались всё ниже и ниже, всё глубже и глубже, через железные двери и кирпичные арки, до тех самых пор пока…

– Ох ты ж.

…пока не вышли в огромный зал. Квадратура поражала хотя бы тем, что я даже близко не мог её прикинуть. Стеллажи уходили куда-то за горизонт. Они были буквально завалены бумагами и коробками, и посреди всего этого величия копошилось семьдесят домовых. Бородатые малявки перебирали документы, сортировали их по стопкам и перекрикивались друг с другом о том, кто какой том и какого указа нашёл.

– К слову, это только первый уровень, – сказал Аугуриели.

– Да ладно?

– Ага.

– И сколько нужно времени, чтобы со всем этим разобраться? – уточнил я.

– Годы, наверное, – домовой пожал плечами. – Говорю же, это только первый уровень и ниже мы не спускались. Знаете, синьор Маринари, в Венеции не так уж много огромных подземелий, но они есть. И здесь как раз одно из них.

– Любопытно.

– Весьма! – кивнул Аугуриели и продолжил. – Практически любое административное здание Венеции изначально строилось с подземельями. Склады, архивы, запасы… сами понимаете. Венеция с самого момента своего рождения уже решила, что будет жить долго и богато.

– Решила, – подметил я. – И живёт.

– Именно.

Что ж. Оставшись под впечатлением от увиденного, я поднялся обратно в кабинет Аугуриели. Домовой в свою очередь расстелил на столе карту, а потом ткнул пальцем.

– Вот тут, – сказал он. – Детский садик рядом, и школа. Отличная зона, как мне. Для ваших целей подойдёт идеально.

– Идеально? – уточнил я.

– Именно.

– Ну тогда… погнали, что ли?

– Отлично, синьор Маринари! Осталось только решить, что и где закупать. Технически, я могу попросить отца, чтобы…

– Стоп! – сказал я. – Отставить отца. Извини, конечно, и я сейчас говорю со всем уважением…

– Уважение! – донеслось из камина.

– … но сейчас мы так работать не будем. Сейчас мы должны закупить все материалы и расходники официально, за счёт казны Дорсодуро. За мной следят. И как бы не хотелось сэкономить, мы вынуждены делать всё чисто.

– Извините, синьор Маринари, – кивнул Аугуриели. – Не подумал. Если всё нужно провести по бумагам, то наши схемы действительно не подойдут. В глазах людей это будет выглядеть странно.

– Ещё как.

– Но вы не переживайте! – оживился домовой. – Вы всё равно можете поручить это дело мне! Я подберу нормальных, лояльных продавцов из числа тех, кто не был замечен в криминале. У моего отца есть папочка практически на каждого венецианца. Вы же знаете, синьор Маринари, мы можем всё.

– И даже убить человека? – уточнил я.

– Ну, – замялся Аугуриели. – Не без этого, – а потом быстро добавил: – Но если вы сейчас намекаете на приезд ваших родителей, то знайте, что домовые стараются в это не вмешиваться.

– Да нет-нет, я не к этому. Я просто…

– Но! – домовой поднял палец вверх. – Если вдруг вам понадобится, и вы попросите дона со всем уважением, то…

– Не надо!

Вот так. На этой немножечко тревожной ноте мы с домовым распрощались, и я отправился обратно в «Марину». Только зашёл, как ко мне сразу же подбежала Джулия.

– Артуро! Ты что, собираешься построить в Дорсодуро сквер⁈ – девушка чуть не подпрыгивала от радости. – Да ладно⁈ Это же так здорово!

– Здорово, – согласился я.

– Но как ты собираешься это сделать, Артуро⁈ Это же невозможно! – тут Джулия на секунду задумалась. – Ты хоть знаешь, что нужно нанимать профессионалов, которые напитывают землю специальной энергией? Ты хоть знаешь, насколько это сложно? Всё-таки район у нас аномальный, и деревья здесь попросту не хотят расти.

– Вот как…

– Да-а-а-а! – протянула кареглазка. – В Дорсодуро даже есть специальные фирмы, которые этим занимаются! На один саженец у них уходит два года! Два года, Артуро!

– Это долго, – подметил я.

– Ещё как! Но знаешь… есть уникальные случаи. Например, синьор Аугусто. Когда ему было семьдесят лет, он посадил дерево в Дорсодуро просто так, без специальной обработки. И оно… выросло, представляешь? Половина Венеции приходила посмотреть на это дерево!

– И что с ним стало дальше? – уточнил я.

– Живёт до сих пор, – девушка улыбнулась. – Иногда удача случается…