Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Нет, – честно призналась Джулия. – И честно говоря, несколько гостей действительно очень заинтересовались. Сказали, что всё было очень вкусно и спрашивали, когда это меню повторится вновь.

– Ну вот видишь! Отлично же! К тому же, – я подмигнул кареглазке. – Никогда нельзя топтать мечту человека, его цели и устремления. Ведь жизнь – штука непредсказуемая, и как знать? Может быть, мы сейчас немножечко подтолкнём синьора Нркуму в нужном направлении, а вскорости о нём заговорит весь мир! Каковы шансы?

– Не знаю, – честно призналась Джулия. – Но, как по мне, они есть.

– Вот именно. Знаешь, мне ведь тоже когда-то говорит, что у меня ничего не получится. А что теперь? Как видишь!

– О, да, – засмеялась Джулия. – Всё так, синьор префект, всё именно так…

Глава 7

Интерлюдия. Сазоновы

В последнее время новости, что получала Мария Александровна Сазонова, были либо плохими, либо очень плохими, либо же вообще ужасными. Вот и сейчас – на столе перед ней лежали несколько папок с неоплаченными счетами, распечатка переписки с сотрудником Тайной Канцелярии, – который поступил на службу именно благодаря помощи Сазоновых и до сих пор сливал им различную информацию, но тут вдруг заболел агрессивной формой выборочной амнезии, – и письмо.

Письмо Мария Александровна, к слову, уже прочитала и чуть было не упала в обморок.

– Он послал нас… знаешь куда⁈ – крикнула она на мужа.

– И куда же?

– Я не смогу произнести это слово вслух! Ты… как ты вообще воспитывал нашего ребёнка⁈

Эдуард Богданович, что до сих пор пялился в горящий камин, резко обернулся:

– Какие ко мне претензии? – возмутился он. – Вообще-то воспитанием детей занималась ты!

– А ты⁈

– А я…

– А ты только и умел, что откупаться от детей деньгами! Репетиторы, учителя, тренеры! А где наставления⁈ Где мужская рука и пример для подражания⁈

– Я все жизнь работал на семью! А ты-то!

«А ты» – именно с этой фразы начиналась чуть ли не каждая фраза последовавшего далее диалога. И в процессе его Сазоновы сошлись на том, что вообще-то никто из них не виноват, потому что никто из них детей не воспитывал.

Они орали друг на друга минут десять, пока окончательно не выдохлись.

– Сам такой! – всё-таки решила оставить за собой последнее слово Мария Александровна, затем хотела уже было встать и выкинуть письмо в камин, но тут: – Погоди-ка… тут ещё одно письмо!

В том же самом конверте, в котором до неё дошло очень короткое, но содержательное послание Артура, лежал ещё один листочек рукописного текста. Развернув его, Мария Александровна принялась читать вслух:

– «Милые мои родители, Мария Александровна и Эдуард Богданович, пишу вам это письмо с надеждой о том, что вы откликнитесь. Я жив и здоров, пускай и положение моё очень тяжкое. Так вышло, что прямо сейчас я работаю разнорабочим на барже»… На барже?

– Читай дальше!

– «…вчерась была выволочка. Аня выволокло меня за волосы на палубу и отчесала за то, что я плохо вымыл перегонный куб. А вечером добавила ещё, приметив что я пытаюсь снять ошейник»… ЭДИК!!!

– Что⁈

– Твой сын в ошейнике работают марамойкой на барже! Твою же мать! Так, – Мария Александровна принялась читать дальше: – «Команда баржи насмехается надо мной. Постоянно гоняют в трюм за спиртом, а бородатый карлик в приступах гнева кидается в меня чем ни попадя. Еды нету практически никакой. Утром дают хлеба, в обед каши и к вечеру тоже хлеба. Сплю на полу. Милые родители, сделайте милость, заберите меня отсюда домой. Нету никакой возможности оставаться тут дальше. Кланяюсь вам в ножки и молю, увезите меня отсюда, а то помру…»

Кое-где текст письма был в потёках от горьких слёз Артёма Сазонова, будто школьная тетрадь нерадивого ученика. И у Марии Александровны по этому поводу глаза тоже стали на мокром месте.

– Собирайся! – рявкнула она на мужа. – Собирайся немедленно!

– Что? Куда?

– Мы едем на войну!

* * *

Утро в «Марины» началось с необычайной тишины. Спустившись вниз по лестнице, я потянулся, зевнул, окинул зал хозяйским взглядом и тут вдруг…

– Опа! – вырвалось у меня. – Какие люди⁈

На барной полке, специально выделенной под коллекцию кукол, я увидел Принцессу и Оборванчика. Парочка сидела в обнимку настолько, насколько вообще могла по своей кукольной физиологии – Принцесса положила голову Оборванчику на плечо, а тот в свою очередь приобнимал её за талию своей тряпичной рукой.

Чуть поодаль, ревниво скрестив руки на груди, стоял Пиноккио.

– Ну здрасьте-здрасьте.

Я подошёл, бережно взял блудных кукол и осмотрел их на предмет повреждений. Которых, к слову, не было от слова «совсем». Не изменилось ровным счётом ничего, кроме того что лицо Принцессы стало чуточку грустнее. А вот Оборванчик застыл в гримасе какой-то невероятной злобы. Он выглядел гораздо злее, чем раньше, хотя казалось бы… куда ещё?

– Опять будешь барагозить? – сурово спросил я тряпичного гада.

Понятное дело, что он ничего не ответил. Всё ж кукла.

– Смотри у меня, – добавил я строгости ради. – Накажу. Но… честно говоря, рад тебя видеть. С возвращением, синьор Оборванец…

И тут я поймал себя на мысли, что реально рад. И следом же подумал о том, что всё здесь какое-то… моё. Родное какое-то. И куклы на полке, и картина Венецианки, и домовые на кухне, и лепрекон за баром, и даже водоворот…

– БР-РР-РУУ!!! – донеслось с улицы.

– Бягу-бягу, мой миленькай, – улыбнулся я и пошёл на кухню. – Бягу-бягу, мой маленькай…

Поздоровался с Женеврой и Петровичем, который по локоть закопался в креветки, и стал собирать пайку Андрюхе. Взял остатки вчерашних заготовок синьора Нкрума, которые в моём меню не используется примерно нигде, обрезь лосося и старые гриссини, паприка на которых чуть заветрилась и потемнела. Вынес всё это дело на улицу, присел на корточки над каналом и принялся кормить Ужас Глубин.

– Спасибо тебе, – сказал я, улыбаясь. Расчувствовался сегодня, вот как есть расчувствовался. – За всё. И за костюм, и за то, что с баржей помог. Ценю, Андрюх, очень ценю. Одного только понять никак не могу… кто ты такой на самом деле, чёрт тебя побери?

Андрей на секунду замер, выпучив на меня удивлённую воронку, проурчал вопросительное:

– Бр-ру? – а затем заглотил остатки своего угощения и исчез.

Загадки. Кругом одним загадки.

– Синьор Маринари!

Как только Ужас Глубин пропал, из-за поворота показалась гондола Бартоломео. Старый гондольер шустро-быстро добрался до зоны погрузки, сошёл на берег, пожал мне руку и следом же передал целую стопку бланков заказа. Каждому понтону что-то требовалось: заготовки, полуфабрикаты, соуса, посуда, кофе…

– Кажется, мне нужно добрать персонала.

Синьор Леонардо согласно контракту достраивал новые понтоны, и делал это с пугающей скоростью. «Марина», «Между Булок» и фабрика-кухня синьора Ламберта Ламберта работали на пределе и потихонечку переставали справляться. И надо было что-то срочно делать по этому поводу.

– Спасибо, Бартоломео, – кивнул я, пообещал, что подготовлю всё к обеду и вернулся обратно в зал.

А уже через полчаса, когда я присел на летнике с чашечкой кофе, чтобы внимательно прочитать бланки и наметить себе алгоритм работы, в гости пожаловал ещё один мой сотрудник.

– Шеф! – Рафаэле сегодня выглядел лихо… растрёпанный, небритый, в мятой рубашке с потёками подмышками и красными безумными глазами. – Доброе утро, шеф. Короче! Я, конечно, самый главный администратор и всё-такое… я безгранично благодарен за мою ставку и за доверие, но я так больше не могу! НЕ МОГУ-ААА-АААА!!!

– Тиш-тиш-тиш…

Вот и свистанула фляженька. Перекипел. Соглашусь, что спринт и долгая дистанция – абсолютно разные вещи, и последняя может доконать абсолютно любого. Всё это время синьор Рафаэле здорово справлялся, и энергии в мужике была целая куча. Тащил, что называется, на энтузиазме и судя по всему сломался. Все признаки недосыпа на лицо – и мешки под глазами, и блуждающий взгляд, и речь чуть более медленная и путаная, нежели обычно. А самый тревожный звоночек, конечно, касался того, что Рафаэль моргал несинхронно. Правое веко смыкалось с секундным запозданием от левого.

– Ты когда спал в последний раз?

– Вчера, – ответил Раф и задумался. – Или позавчера? Не помню! У нас же две точки открылись на неделе и сегодня ещё одна должна открыться, так что мне нужно было всё проконтролировать, доставки сверить, персонал проинструктировать, расставить оборудование, потом ещё…

– Стоп! – перебил я. – Я понял.

Какое-то время мы с Рафом молчали. И как мне показалось, синьор гондольер использовал это время, чтобы провалиться в парочку микро-снов. Я же подумал-подумал и сказал:

– Чисто теоретически, если у тебя будет штат исполнителей, ты сможешь руководить понтонами дистанционно?

– А… Что… Зачем…

– Я спрашиваю: сможешь или нет?

– Смогу, – кивнул Раф.

– Тогда следующий вопрос. Хочешь на винокурню?

– Да! – выпалил он, и в сонных глазах разгорелась искорка жизни.

– К синьорине Анне?

– ДА!!! – тут Раф вообще чуть не подпрыгнул. Потом спохватился, покраснел и замялся. – То есть… нет… то есть да! Шеф… вы что, всё знаете?

– Ну я же не слепой, – улыбнулся я. – И думаю, все вокруг уже сделали выводы.

– Слишком очевидно?

– Не то слово.

– Понятно, – Раф понизил голос. – А правда, что у синьорины Анны на барже появились новые помощники? Я слышал, очень странные люди.

– Эммануэль и Хулио, – кивнул я. – Один спит весь день, а потом ночами бродит неприкаянный, а второй вообще ниндзя-гитарист. Можешь не беспокоиться, моя сестра сама по себе весьма эксцентрична, и вряд ли выберет в спутники жизни такого же… м-м-м… чудака.

– А синьор Прохор?

– Прошка-то? – удивился я. – Ну Прошка… это же Прошка!

– Понял, – кивнул Раф. – Синьор Маринари, клянусь, я готов работать где угодно! Хоть на барже, хоть в ресторане, хоть в префектуре! Я не боюсь работы!

– Насколько я понял, ты только что пришёл увольняться…

– Э-э-э… не было такого! Я наоборот хотел сказать, что готов приносить пользу в ещё больших объёмах!

– Иди сперва себе пользу принеси, – сказал я. – И поспи хорошенечко. Это приказ.

– Но я не хочу! Мне не надо!

В этот момент на улицу вышел Петрович. Домовой тараканил огромный таз замаринованного шашлыка с кухни в холодильник мангальной зоны.

– Невольно подслушал, – остановился Петрович и шмыгнул носом. – Маринарыч, а давай его вырубим, а? – домовой кивнул на Рафа. – Положим в подвале рядом с испанцами. Там прохладненько, хорошо. Проспится и снова в бой…

– Не надо! – Рафаэле отшатнулся. – Я лучше всё-таки у себя посплю! – быстро-быстро пожал мне руку и притопил вдоль по улице.

– Ты смари, как бежит, – проводил его взглядом Петрович, а затем посмотрел на меня. – Слышь, Маринарыч, а ты чего такой грустный? Сельдерей сосал невкусный?

– Да-а-а-а, – обречённо протянул я. – Вот, – а затем показал домовому бланки. – Глянь какая стопка теперь с сети набирается. Тут с одной закупкой на целый день возни.

– Помощника тебе надо.

– Да ясное дело, что надо… так! – тут меня посетил момент кристальной ясности. – Петрович. Не в службу, а в дружбу, пригласи весь персонал на летник. Планёрка у нас будет.

– Сделаю, – кивнул домовой и потащил шашлычный таз дальше.

А уже спустя пять минут на летней веранде действительно собрался весь персонал ресторана. Братья-официанты Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый, Джулия, Конан, Индзаги, непосредственно сам Петрович и Марселло, который только-только подошёл на смену и даже переодеться не успел.

– Все в сборе?

– Всё.

– Отлично, тогда давайте начинать, – я сложил руки за спиной и начал прогуливать среди персонала будто полководец перед строем солдат. – Постараюсь коротко. «Марина» растёт, заказов становится всё больше, а нас больше не становится.

– Маринарыч, – перебил Петрович.

– Что?

– Ты поистине великий мыслитель.

– Благодарю. Итак! Я принял решение, что нам срочно нужен ещё один заготовочный цех. Отдельное помещение, где будут делать полуфабрикаты и прочие заготовки, чтобы по точкам осталась только чистая работа на доготовку. Я знаю, что все вы хотите быть шефами модных ресторанов. Почёт, уважение, репутация, выход в зал в белоснежном кителе и всё такое. И всё это когда-нибудь будет, но прямо сейчас нужно просто засучить рукава и поработать.

Я ожидал возражений, но вместо этого поймал на себе понимающие взгляды толпы.

– Кому-то нужно будет передислоцироваться? – спросил Марселло.

– Именно к этому я и веду.

– Ну хорошо, – кивнул мангальщик. – Я не против если что.

– Я тоже могу помочь! – вдруг вызвался Конан.

– Так ты же не повар.

– Научусь.

Я посмотрел на своих ребят и почувствовал, как в груди разливается что-то тёплое и очень приятное. Команда. Настоящая команда. Не просто работники за зарплату, а люди, которым не всё равно.

– Спасибо, ребят, – сказал я. – Серьёзно. Я очень вами горжусь.

– Ой, ну ты заплачь ещё, Маринарыч! Давай уже к делу. Кто поедет на заготовки?

– Решим, – ответил я. – Раз вы готовы меня поддержать в этой авантюре, тогда мне сперва нужно найти помещение для цеха. И для складов заодно, чтобы хоть какой-то запас держать. Деньги позволяют выйти на крупный опт, и почему бы этим не воспользоваться?

Ребята покивали, выдвинули свои предложения насчёт того, что именно будет готовиться в заготовочном цеху, а после разбрелись по местам, поскольку до открытия оставалось всего ничего. Я же достал телефон и по уже отработанной схеме набрал синьору Габриэлю Греко.

– Утро доброе!

– Доброе, Маринари.

– Мне срочно нужно расшириться, – не стал я ходить вокруг да около, на что услышал в трубке перепуганное:

– Опять⁈

– Не опять, а снова. Скажи, пожалуйста, есть у тебя что-нибудь на примете? Какое-нибудь помещение по твоей программе… как её, не помню уже. Возрождения?

– Кхм, – замялся Греко. – Есть-то оно всегда есть. Вот только я не понимаю, что ты от меня сейчас хочешь.

– Так я ведь только что сказал, что хочу и…

– Стоп! Артуро! Кажется, у нас имеет место быть недопонимание, – тут Греко почему-то вдруг начал смеяться. – Почему ты мне-то по этим вопросам звонишь?

– Не понимаю, что тут смешного. Ты же заведующий городским хозяйством и всякими заброшками, вот и звоню.

– А ты кто? – никак не унимался Габриэль.

– Я Артуро Маринари.

– А ещё?

– Повар.

– А ещё-ё-ё-ё?

– А кто я ещё? – не понял я.

– Ты префект, Артуро! – ещё звонче рассмеялся Греко. – Это ТЫ утверждаешь вопросы, связанные с арендой заброшек.

– Да?

– Сковорода! Понимаешь ли в чём дело, если ты сейчас попросишь меня помочь тебе с арендой недвижимости, то я пришлю запрос на одобрение… угадай кому.

– Мне, что ли?

– Именно! Слушай, дружище, ты бы хоть разок зашёл в префектуру и посмотрел, как идут дела. К слову, там же должен быть реестр заброшенной недвижимости Дорсодуро. Посмотри, выбери нужное, вот и все дела. Вот только… М-м-м…

Греко вдруг резко перестал смеяться.

– Кажется, есть проблема.

– Какая? – насторожился я.

– Если ты сам подашь себе запрос и сам же его одобришь, это очень смахивает на коррупционную схему.

– Погоди-погоди… а то, что у меня «Марина» в собственности, не похоже на такую же схему?

– Так она у тебя появилась ещё до того, как ты стал префектом, – ответил Греко. – А с новым помещением, боюсь, так не прокатит.

– Ага, – кивнул я. – То есть всё, получается? Лавочка закрыта?

– Ну почему же? Думаю, можно будет обойти все помехи, если ты оформишь аренду на сестру, например. Или на Джулию. Или на синьору Бачокки. Или… кто у тебя ещё есть?

– А так можно?

– Так, – Греко снова расхохотался. – Всё. Меня сейчас окончательно порвёт от смеха. Мой тебе совет, Маринари, делай и не сомневайся…

Я попрощался с Габриэлем, положил трубку и подумал, какая же всё-таки забавная Венеция со всеми её законами и правилами. Хотел было разогнать мысль, но тут:

– Синьор Маринари? – раздался голос позади.

Обернувшись, я увидел синьора почтальона из числа обычных. Ну… то есть без ростового костюма.

– Вам срочное письмо, – сказал он и протянул мне планшет. – Распишитесь в получении, пожалуйста. Без подписи не отдам.

– Повестка, что ли? – насторожился я.

– Нет.

Ну нет, так нет. Поставив свою закорюку напротив фамилии, я получил плотный конверт и сразу же понял от кого мне прилетела весточка. Герб, печать, и знакомый почерк матери:

«Артуро Маринари, вашему вниманию. Под Сазоновых в лице его главы Эдуарда Богдановича Сазонова и его супруги Марии Александровны, сим уведомляет вас о начале полномасштабных военных действий против рода Маринари. Причины: незаконное удержание единственного наследника рода и посягательства на честь семьи».

– От-оно-как, – выдохнул я.

«Род Маринари», «единственный наследник»… это от меня только что официально отреклись, получается? Интересно! Для проформы оскорбить решили или чтобы на эмоции вывести?

– Артуро, – заметив то, что меня слегонца подтряхивает, ко мне тут же подошла Джулия. – Что-то случилось?

– Случилось, – кивнул я. – Мои предки только что объявили мне войну. Официально. Сазоновы против Маринари. Так… надо срочно предупредить Аню. И тебя с бабушкой спрятать куда-нибудь на время.

– Это ещё зачем?

– Мои родители полные отморозки, Джулия. А я не могу быть везде и сразу, понимаешь? Война началась. Война!

А кареглазка возьми, да и рассмейся мне в ответ.

– Да что с вами со всеми сегодня такое? – возмутился я. – То Греко ржёт, то ты. Что смешного-то?

– Артуро, ты же префект!

– И?

– И тебя теперь защищает сама Венеция! Ну а родителям твоим остаётся лишь пожалеть удачи…

Глава 8

Интерлюдия. Александр Романов

В кабинете министерства внутренних дел, на четвёртом этаже, сидел молодой человек двадцати трёх лет отроду. Волосы зачёсаны назад, серые глаза внимательно смотрят в монитор, на столе стопка бумаг, а позади на стене, прямо за рабочим местом – портрет его отца, императора Николая Пятого.

Александр Романов, наследник престола, вёл свой обычный трудовой день. Никто из сослуживцев не делал скидку на его титул – такова была просьба Его Высочества. Он пришёл сюда работать, а не играть в монарха.

Абсолютно вменяемый парень, который болеет за своего отца, за Империю и за порядок. Александр Николаевич уже давно решил для себя не идти по стопам золотой молодёжи, и даже более того – презирал этот образ жизни. Он хотел личным примером доказать, что даже наследный принц может быть трудягой. А потому – учёба, работа и целая куча дел.

Начиная с самых низов, он уже успел сделать себе в министерстве карьеру, выбрал направление и получил руководящую должность – начальник отдела по контролю за соблюдением аристократических привилегий. Что-то типа антикоррупционного ведомства, только чуть более узкопрофильного.

Да! Не будь он сыном своего отца, такого стремительного успеха не получилось бы. Наверное. Всё-таки спорить о вероятном исходе невозможного события, при этом не прибегая к помощи шизофрении, невозможно. Все вокруг прекрасно понимали, кто он такой, и даже несмотря на просьбы и даже приказы «относиться к Александру Николаевич так же, как ко всем остальным», просто не могли себе этого позволить.

Однако принц никогда не пользовался именем, работал усердно и старался ни косячить. Всё-таки министерство это не потешное ведомство, и каждая ошибка здесь будет стоить дорого самой Империи.

– Готово, – Александр Николаевич поступил очередную подпись, закрыл папку и взялся за следующую. Открыл. Прочитал. Нахмурился. – Валерий, – позвал он, зажав кнопочку коммуникатора на столе. – Зайдите, пожалуйста.

Дверь практически тут же открылась, и в кабинет вошёл его заместитель – невысокий шустрый человечек. Из обедневших дворян, но очень толковый. Александр Николаевич ценил его именно за живость ума, а не за родословную.

– Да-да, Александр Николаевич? Чем могу быть полезен?

– Смотри, – Его Высочество протянула папку. – Я же просил не присылать мне на рассмотрение такие документы. Что это за бред?

Валерий взял папку, прочитал и сам нахмурился.

– Граф Шереметьев просит одобрить свадьбу на госпоже Решетовой, – вслух озвучил суть проблемы Александр Николаевич. – Он что, совсем идиот, скажи мне?

– Боюсь, я не имею морального права отвечать на подобный…

– Да не бойся ты!

– Идиот, – кивнул Валерий. – Причём круглый.

А суть была в том, что за последние пять лет госпожа Решетова похоронила вот уже шесть мужей, удачно поглощая всё имущество и активы усопших. И пускай прямых доказательств причастности этой юной особы к смертям своих суженных не было, следствие по её делу уже велось. Тайком. Выводы были очевидны, и все силовые структуры Империи просто ждали, когда Решетова проколется хоть где-нибудь.

Ну а до сих пор Канцелярия поставила теневой запрет на все официальные браки, которые она вдруг решит заключить. Обыграли так, чтобы не спугнуть. По идее, всё её очередные попытки выскочить замуж должны были разбиваться о бюрократию. Потеряли, перепутали, неправильно оформили бланк, не поняли, извините, переделаем.

– До меня этот документ должен был дойти в лучшем случае через пару лет, – хмыкнул Александр Николаевич. – А тут неделя прошла с момента прошения и вот он, лежит у меня на столе.

– Должно быть кто-то из новеньких накосячил, – сказал Валерий. – Извините, Александр Николаевич. Я разберусь.

– Уж будь любезен. И ещё! – принц взял следующую папку.

Прочитал он её вот уже три раза и можно сказать даже, что вызубрил от корки до корки. Но прежде, чем делать какие-то выводы взял время подумать. Ну и вот, собственно говоря – подумал.

– Что это ещё за война с иностранным государством, которую развязали подданные нашей Империи?

– Прошу прощения? – Валерий взял папку и пробежался глазами по тексту. – Так это же не с государством.

– Неправильно выразился, – отмахнулся Александр Николаевич. – Хотя… да, ты прав, там ведь всё ещё хуже. Что вообще происходит, скажи мне? С какого-такого род Российской Империи объявил войну иностранному рода?

– А в чём проблема, Александр Николаевич?

– Проблема? – принц быстро набрал что-то на клавиатуре, а затем развернул монитор к своему помощнику. – Вот, посмотри в чём проблема. Аристократического венецианского рода по фамилии Маринари не существует. Ни герба, ни истории, ни записи в реестре. Кому они войну объявили-то?

– М-м-м-м… несуществующему рода? – почесал в затылке Валерий. – Маленькая и победоносная, но немножечко фиктивная война?

– Если бы! Намекну. Вскоре все мировые СМИ наперебой будут вещать о том, что русские графья кошмарят какую-то обычную семью иностранцев. Объявили официальную войну и начали боевые действия. Это как выглядит? Это же… Это…

– Пальба из пушки по воробьям, Александр Николаевич.

– Вот! Теперь понимаешь⁈ Мы же станем посмешищем всего мира! – принц повернул монитор обратно в свою сторону, и набрал новый запрос. – Не поверишь. В семье Маринари один человек. То есть целый графский род воюет с одним-единственным человек и ради этого перебрасывает свои войска за границу. Тебе не кажется, что это смешно?

– Как минимум абсурдно, Александр Николаевич. Разрешите полистать папочку?

– Я тебе не разрешаю, – сказал принц. – Я прямо-таки настаиваю…

Сказано – сделано. Пробежавшись глазами по тексту, Валерий вслух озвучил некоторые положения:

– Тут указано, что честь Сазоновых задета в связи с тем, что Маринари держит в плену их наследника. Кхм, – мужчина поднял глаза на принца. – Я слышал про Сазоновых. И, честно говоря, не понимаю, кто же там такой должен быть, чтобы удерживать в плену одарённого артефактора такого уровня? Что за зверюга такая? Может, и не стоило вовсе ему войну объявлять? Проиграют ведь, потом от позора не отмоемся. Тогда ведь совершенно другие заголовки будут в СМИ. Сами понимаете какие.

– Понимаю, – кивнул Александр Николаевич. – А ещё я понимаю, что этот цирк надо прекращать. Ясно ведь, что происходит что-то странное.

– Согласен, но предлагаю копнуть чуть поглубже. Ситуация и впрямь необычная, могут быть подводные камни.

– В нашей работе всегда есть подводные камни. Так! Подключай весь отдал, пускай собирают информацию.

Валерий вышел, отдал распоряжение, и уже через пять минут в кабинете Александра Николаевича собралась целая толпа. Вся аналитическая группа развернулась кто где со своими ноутбуками и искала информацию о таинственной семье Маринари.

– Вот! – вдруг крикнул один из сотрудников. – Нашёл данные! Смотрите! Это вовсе не простой род, так что всё нормально!

– Не простой, говоришь? – уточнил принц. – И в чём же заключается их «непростота»?

– Маринари владеет целой кучей ресторанов в Венеции. Ресторан «Марина», пекарня… прошу прощения, но переводится название как «Между Булок», и ещё сеть плавучих точек общепита.

– Ага, – кивнул принц, чуть помолчал и спросил: – Как тебя зовут, напомни пожалуйста.

– Дмитрий Власов! – ответил парень. – Из рода Власовых. Средний сын.

– Отлично. А теперь не пошёл бы ты отсюда к чёрту, средний сын?

– Я… А… что?

– Мы по твоей логике теперь каждому иностранному ресторатору войну объявлять будем? Сам вообще понял, что сказал?

– Но…

– Пошёл вон.

Дмитрий Власов из рода Власовых вышел из кабинета красный, как варёный рак. Александр Николаевич в свою очередь вздохнул и крепко задумался. Сколько себя помнил, он всегда беспокоился за репутацию Империи и в некотором роде был борцом с аристократическим беспределом – отсюда можно понять, что ведомство себе для работы он выбирал не наугад.

Возможно, виной всему стала детская травма. Александр Николаевич прекрасно помнил, как в возрасте десяти лет его привели на светский приём знакомить с высшим светом. Точнее… с порослью высшего света. С теми, кому по праву рождения предстоит рулить его Империей в будущем.

Только вот беда – наследника отвели к детям графов и князей, но совершенно забыли предупредить последних о том, кто перед ними. Дети сделали скоропалительный вывод о том, что это сын прислуги и понеслась. Таких слов в свой адрес Александр Николаевич не слышал ни до, ни после.

Он даже не знал, что людей можно так сильно унижать. Точнее… не «можно» даже, а «возможно». Он просто стоял, слушал, и не мог поверить в происходящее. Тогда он понял, что всё это категорически несправедливо, и всё крутил в голове мысли: даже если бы он действительно был сыном прислуги – разве он не человек? Разве он сказал кому-нибудь хоть одно плохое слово?

С тех пор Александра Николаевича бесила тупость. Человеческая в целом и аристократическая в частности. Аристократы, которые так гордились своими титулами, зачастую вели себя хуже черни, и дети, которым всё давалось с рождения, не ценили ничего. Они не хотели учиться и развиваться.

И с тех самых пор, после памятной травли на пустом месте, Александр Николаевич всеми силами был за справедливость. Вот как сейчас – помимо репутации Империи, он был против того чтобы сильные обижали слабых.

– Александр Николаевич! – вдруг воскликнул Валерий и судя по тому, как мужчина часто заморгал, глядя в монитор, нашёл что-то очень важное. – Я не знаю, как это вообще возможно, но по всему выходит, что Артуро Маринари – это Артур Сазонов. Это… это же их сын.

– Вот как? – принц задумался. – Чем дальше, тем страньше. А почему они в таком случае не могли просто официально исключить его из рода? Кажется, Сазоновы решили нарушить вообще все правила и нормы. Могли ведь по-нормальному сделать, разве нет?

Александру Николаевичу резко взгрустнулось. Он любил, чтобы всё было по правилам. А аристократы настырно устанавливали эти сами правила сами для себя.

– Ладно, – вздохнул принц. – Все мы понимаем одно: не может аристократический род объявить войну обычной семье из одного человека войну. Давайте-ка отменять всё это к чёртовой матери…

И тут:

– Здравствуйте, Ваше Величество! – раздался хор голосов.

Александр поднял голову и понял, что в дверях стоит его отец. Высокий, чуть седой, – но от этого ещё более импозантный, – мужчина в парадном мундире.

– Здравствуйте, – кивнул император, а затем оглядел сборище в кабинет сына. – Работа кипит? Горжусь! Что на повестке?

– Отец, вы невовремя, – устало улыбнулся Александр Николаевич. – Неужели у монарха нет никаких важных дел? Может, вы пойдёте поработаете?

– Так я уже, – довольно улыбнулся самодержец.

– Ну да, ну да. Охотно верю.

– И всё же! – Николай V окончательно вторгся в кабинет. – С чем разбираетесь? Целый штаб, смотрю, собрался.

– С Сазоновыми мы разбираемся, отец.

– С Сазоновыми? – Император поднял бровь. – Ну-ка, ну-ка. А в чём проблема?

Следом Александр Николаевич пересказал отцу всё, что ему удалось выяснить до сих пор. Про Артуро-Артура, Артёма, Анна, войну и несуществующий род Маринари. И про то, что родители, по сути, воюют с собственным сыном.

– И всё это происходит на глазах у всей мировой общественности, – заключил принц.

– Так… это действительно проблема. Однако я, кажется, знаю, как её решить. Вы проверяли насчёт других отпрысков Сазоновых? Может, они кого-то ещё из рода выгнали?

Сотрудники тут же зашевелились.

– Уже проверяем, Ваше Величество!

Минута. Две. Три. Валера пришёл к финишу первым:

– Не совсем так, как вы сказали, Ваше Величество, но вы были очень близки, – сказал он, не поднимая глаз от экрана. – Анна Эдуардовна, единственная дочь Сазоновых. Её никто не выгонял, но она сама вышла из рода.

– Что⁈ – Александр Николаевич вскочил с места. – И мы это упустили⁈

– Упустили, – зашептались сотрудники, предвкушая что всю работу можно начинать заново.

– Тишина! – рявкнул принц. – Работаем дальше!

Император в свою очередь улыбнулся по-отечески и сказал:

– Сынок. Давайте я вам помогу? Вы ведь тут долго провозитесь, пока найдёте решение. А у меня оно уже есть. Пойду-ка я подпишу указ об учреждении нового дворянского рода. Маринари. Артура сделаем главой, само собой, больше ведь некого? И Анне Эдуардовне пошлём запрос, не хочет ли она вступить в род к своему брату. Вот и всё. Вопрос решён.

– Просто замечательно, – вздохнул принц. – Просто… восхитительно! Отец, а мне-то дальше что делать? Это ведь ненормально. Как минимум непонятно, какое будет у Маринари подданство. Тебе не кажется, что ты усугубляешь?

– Это как?

– «Император Российской Империи легализовал расправу графского рода над бедным и беззащитным Маринари, уравняв его в правах с обидчиками», – придумал новый заголовок Александр Николаевич.

– Сынок, – улыбнулся в ответ император. – Ты слишком много думаешь. А насчёт уравнять – это правильно. Пусть Маринари будет графом.

– Графом⁈ Ещё лучше! Давай графские титулы направо-налево раздавать, почему нет? Валера?

– Да?

– Хочешь быть графом?

– Хочу! А можно? – помощник замер с надеждой в глазах.

– Нет! – рявкнул принц и снова обратился к отцу: – Ты понимаешь, что наши дворяне изойдут на… э-э-э… будет не в восторге? Кто-то старается, выслуживается, а мы тут титулы просто так раздаём.