Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Глава 2

Интерлюдия.

Баржа-винокурня «Звезда Морей»

– Тихо-то как, – прищурившись, синьор Прохор вглядывался в ночное море.

Или в ночное небо? Так сразу и не разобрать. Утлого освещения посудины явно не хватало для того, чтобы осветить пространство аж до горизонта и понять, где этот самый горизонт находится. И потому парень, по сути, смотрел в темноту. Но в одном он был прав – сегодня было действительно очень тихо.

– Не к добру.

– Штиль, – согласно кивнул Вася. – Ветер молчит, – а потом вдруг заорал что есть мочи: – УПАААЛ!!! БЕЛОЙ ЧАЙКОЙ НА…

– Тише ты, – тут же дала ему подзатыльник Дейдра, которая только-только начала проваливаться в сон, свернувшись калачиком в мотке каната. – Спать мешаешь.

– Не спи, малая, – сказал Прохор. – А то ведь не ровен час, как…

Сглазил.

В этот же самый момент вода за бортом как будто бы взорвалась. Взорвалась и забурила так, будто баржу со всех сторон обступила стая голодных пираний.

– Русалки!

Из воды на борт вынырнуло бессчётное количество фигур. Молодые, красивые девушки с крайне наглыми и хищными улыбками.

– Добрый вечер, – сказала одна из них, ну а дальше заверте…

При помощи швабры и такой-то матери, героический домовой Василий в одиночку держал вход в трюм, где находилось драгоценное оборудование будущей винокурни. Благо, было мокро. И благо, что русалки нападали именно в своём русалочьем амплуа, не превращая рыбий хвост в ноги. Поэтому борьба Васи походила на лютую смесь фехтования и кёрлинга. Оттолкнув одну из русалок кататься по скользкой палубе, он тут же брался за другую, следом за третью, четвёртую, пятую…

– ТЫ НЕ ПРОЙДЁШЬ!!!

Синьор Прохор тем временем, как самый умудрённый опытом боец, – всё же ассасин в недавнем прошлом, – метался по всей барже и пытался успеть везде. Анна Эдуардовна недвусмысленно сказала своему протеже, что отныне и навсегда ему запрещается проливать кровь, и потому приходилось импровизировать на ходу.

В основном Прохор налетал на очередную русалку сзади, брал её на прогиб и вышвыривал с баржи обратно в море – благо дури парню хватало с лихвой. Само собой, такой метод помогал очень слабо, ведь русалки раз за разом возвращались обратно, но… что же делать?

Противники не уставали и не сдавались. Лишь Дейдра, которая в кулачном бою была откровенно бесполезна, умудрялась сокращать русалок в числе. Маленькая неприметная феечка использовала окружение в лучших традициях старых китайских комедий про кунг-фу.

Итого: трёх русалок накрыла внезапно упавшая спасательная шлюпка, ещё три бились на палубе как рыба, не в силах выбраться из детских спасательных кругов. Одна трепыхалась на единственном флагштоке баржи вместо флага, и вот уже десяток русалок, которым Дейдра втихаря привязала канат к хвосту, улетели в открытое море вслед за китобойным гарпуном.

Капитан же заперся в рубке, наблюдал через окошко за побоищем и… вроде бы молился.

– А-аа-аааа!!! – заорала феечка, понимая что все её усилия ровно ничего не стоят и противник тупо давит числом. – Прохор!

– Да⁈

– Надо что-то делать! Нам нужно подкрепление!

– Согласен!

Выкинув за борт очередную русалку, Прошка на манер макаки залез на рубку, достал телефон и набрал спасительный номер своей госпожи.

– Анна Эдуардовна, беда! – заорал он. – Русалки захватывают баржу!

На том конце провода тем временем слышалась музыка, весёлый смех и звон бокалов.

– Прохор, мне сейчас некогда, – тихо сказала Сазонова. – Я на балу. Придумай что-нибудь.

– Анна Эдуардовна, они почти прорвались в трюм!

– Ладно, – устало вздохнула Аня. – Считай, что подмога уже в пути. Держитесь…

Держаться потребовалось не дольше десяти минут. В какой-то момент из темноты вынырнул чёрный силуэт существа, чем-то неуловимо похожего на гигантскую летучую мышь. Тварь начала кружить над баржей, при этом удерживая в когтях человека с гитарой. После очередного виража, она отпустила своего десантника, – тот церемониться не стал и, ловко перекувырнувшись, сразу же принялся охаживать русалок инструментом, – а сама исчезла за рубкой.

А спустя ещё одно мгновение на палубе появился здоровенный бледный бугай в длинном чёрном плаще. Да, неуклюжий и неповоротливый, но грубой физической силы в нём было явно побольше, чем в Прохоре. И потому методы бугая были попроще – он хватал подвернувшуюся под руку русалку за хвост, раскручивал вокруг своей оси и на манер метателя ядра отправлял бедолагу в полёт.

Дело пошло веселей… но! Казалось, что подкрепление к защитникам баржи лишь раззадорило русалок. Получешуйчатые-полусисястые явно закусились и пошли на принцип. Все венецианские корабли уже давным-давно были разграблены, и лишь эта чёртова «Звезда Морей» всё никак не сдавалась. А клептомания… ну… страшная вещь.

Из воды выпрыгивали всё новые и новые фигура. Тридцать? Сорок? Пятьдесят?

– Кто главный⁈ – заорал ниндзя с гитарой.

– Я!

– Хулио! – на мгновение оторвавшись от скоростного избиения девушек гитарой, ниндзя пожал Прохору руку. – А его зовут Эммануэль!

– Прохор! Очень приятно!

– Прохор, мы не вывозим! Звони синьору Маринари! Срочно!

После того, как Анна Эдуардовна развалила Прошке так и не начавшуюся карьеру сомелье и взяла под своё командование, она довольно чётко обозначила правила. Вся информация, которую он внезапно решит передать Артуру Эдуардовичу, должна сперва проходить через неё. Просто так Маринари не дёргать, и выше головы не прыгать.

Однако… да, ситуация сейчас происходила из ряда вон.

– Алло, Артур Эдуардович⁈

А в трубке на заднем фоне опять галдёж и безудержное веселье.

– Прошка! Сколько лет, сколько зим! Как ты, родной?

– Хреново! – заорал парень, едва увернувшись от очередной русалки, которую отправил в полёт Эммануэль. – Артур Эдуардович, нам срочно нужна помощь! Русалки атакуют баржу!

– Ох, – вздохнул Маринари. – Слушай, мне сейчас не очень удобно. Я на балу. Дамы, префекты, сам понимаешь…

– Артур Эдуардович, пожалуйста!

– Кхм… ладно. Я попробую что-нибудь придумать. Держитесь там.

Опять «держитесь». Ну а что ещё оставалось доблестной команде защитников «Звезды Морей»? Пять минут. Десять. Пятнадцать. Силы были на исходе, Хулио с Прохором пришлось присоединиться к Васе в обороне трюма, феечка еле-еле ворочала крыльями, да и Эммануэль тоже начал выдыхаться.

Однако в какой-то момент всё резко изменилось. Сперва Прохор не понял что происходит, и почему из-за борта слышатся истеричные крики русалок, однако потом…

– Ох ты ж…

Глянув в море, он увидел, как рядом с баржей вращается, засасывая в себя русалок, гигантский водоворот.

– БР-Р-Р-РУУУ-УУУ!!!

– Что это за хрень⁈

– Не знаю! Но, кажется, она за нас!

Те из русалок, которые уже залезли на борт, тоже начали паниковать. Выкрикивая:

– Ужас Глубин! Ужас Глубин! – они спешно сигали в воду с противоположного водовороту борта и шустро-быстро уплывали прочь.

Водоворот же тем временем всосал в себя всех, кого только мог и замедлился. Замедлился с тем, чтобы начать раскручиваться против часовой стрелки и:

– Бру! Бру! Бру! – будто зенитная установка выплёвывать русалочьи снаряды прямо в тёмные небеса. – Бру! Бру! Бру! Бру!

С истошными визгами, девки с рыбьими хвостами отправлялись в полёт. Высадив всю обойму, водоворот исчез. Наступила долгожданная тишина.

– Выстояли, что ли? – тихонечко спросил сам у себя Прохор, не до конца сознавая только что произошедшее. – Справились?

– Фу-у-у-ух, – полностью обессиленный Вася рухнул на палубу и растянулся звездой. – Однако. Не знаю как вы, а я считаю, что это дело нужно отметить. Давайте выпьем!

– Согласен…

Противников распитию не нашлось, и все остальные поддержали идею Василию, – особенно на фоне того, что Анна Эдурдовна и синьор Маринари прямо сейчас развлекались как не в себя. Однако! Команда не сошлась в выборе напитка, и вместо праздника на борту «Звезды Морей» довольно скоро разгорелась ссора.

– Отмечать самогоном⁈ – верещала феечка. – Ты дурак⁈

– Синьоры и синьорина, – настаивал Прохор. – Я как глава нашего коллектива должен заботиться о вашем здоровье. Крепкий алкоголь, да после таких серьёзных физических нагрузок, обязательно шарахнет по организму. К чему вам сейчас обезвоживание? А вот пиво в свою очередь…

– Я хочу «Кровавую Мэри», – безапелляционно заявил Эммануэль. – Мне другое невкусно.

– Просто потому, что ты не пробовал орухо, – парировал ниндзя Хулио.

– Орухо? – переспросила Дейдра.

– Крепкий испанский напиток из виноградного жмыха.

– Так это же граппа.

– Синьора, при всём уважении, но граппа – это отвратительное пойло, в то время как орухо…

Каждая следующая реплика, прозвучавшая на борту баржи, была всё злей и всё нетерпимей предыдущей. И быть беде. И быть драке, если бы не:

– БР-РР-РУ-УУУУ!!! – нежданно-негаданно вернувшийся водоворот вдруг выплюнул на борт «Звезды Морей» дюжину канистр с непонятной жидкостью.

– Это что?

– Сейчас проверим, – Василий осторожно подошёл к одной из них, поднял, открутил крышку и резко переменился в лице. – Спи-и-и-ирт, – с нежностью в голосе протянул он. – Медицинский.

– Откуда у водоворота спирт?

– Не знаю! Но раз Ужас Глубин… или как его там? Раз он решил нас угостить, то отказываться нельзя! Всё-таки мы сумели выстоять только благодаря его помощи! Так что сегодня мы пьём спирт! И никто не в обиде за свою нацию!

И уже через десять минут на палубе возник импровизированный столик из бочки и доски. Защитники баржи выпили раз. Выпили два. Выпили три.

– Хорошо, – улыбался Вася. – Думаю, надо пару канистр на можжевельнике настоять или на…

– Ну-ка стоп! – рявкнула феечка и влепила ему подзатыльник.

– За что⁈

– За то! Хорошо ведь сидели! Я так-то тоже рецепты знаю! Но сегодня мы пьём чистый! Интернациональный!

– Ладно-ладно, – домовой потёр ушибленное место. – Чистый, так чистый…

* * *

Я стоял посреди бального зала и чувствовал себя памятником. Как бы только голуби не слетелись… н-да. Короче! Андрюха, конечно, удружил. Примерно каждый первый гость бала подходил ко мне, чтобы посмотреть на костюм. А каждый второй, чтобы пощупать. Пуговицы из драгоценных камней, золотое шитьё, горностаевый мех на плечах – всё это великолепие сверкало, блестело и переливалось в свете люстр.

Особо долго рядом со мной задержалась сдобная синьора в жемчугах, предположительно графиня или около того.

– Синьор Маринари, какая выделка! – она всё трепала и трепала меня за рукав. – Откуда он у вас?

Я вежливо улыбался и отвечал, что понятия не имею. Потому что сказать правду о том, что его выплюнул водоворот… рановато ещё для этого. Вот выведем сказочный народец в свет, тогда может быть.

Джулия с самого начала бала пребывала в перманентном шоке от моего наряда, а вот сестрица потешалась и не упускала ни единого повода меня поддеть.

Время шло. С небольшим опозданием в дверях показался Аугуриели. Сканеры аномалий, как и обещал дон Базилио, не сработали, мой зам проник внутрь и мне тут же стало чуть полегче. Внимание гостей хоть немного рассредоточилось.

Весть о «самом молодом заместителе префекта» в истории разнеслась по залу, и вокруг домового постепенно образовалась толпа заинтересованных дам. Аугуриели заливался краской и уже через несколько минут искренне замучался отвечать на вопрос о том, женат ли он.

Но вот где возникла настоящая толчея, так это вокруг моей сестры.

– Синьорина Анна, вы сегодня прекрасны!

– Это не совсем так. Я прекрасна каждый день…

Вот уж кто умеет наслаждаться вниманием. Ещё совсем недавно она бы за один лишь косой взгляд перерезала половине этих господ горло, просто чтобы не докучали. Теперь же улыбалась, кокетничала и тонула во всём этом. Перебивая друг друга, синьоры всех возрастов пытались развеселить Анну Эдуардовну, а Анна Эдуардовна милостиво разрешала им себя веселить.

Всё шло своим чередом – сперва гостям дали часик на то, чтобы познакомиться, освоиться и, конечно же, немного выпить.

Ну а потом слово взял Дож. Взгромоздившись на небольшой сцену, он взял бокал и несколько раз ударил по нему вилочкой. Зал затих.

– Синьоры и синьорины! – провозгласил он. – Сегодня необычный вечер! Сегодня, впервые с основания города, мы отмечаем окончание выборов на должность префекта! Впервые в истории мы решили довериться демократическим порядкам и, как по мне, вышло очень даже неплохо. Народ сделал свой выбор! Синьор Маринари, прошу вас на сцену!

Такого я не ожидал, но покраснеть и начать отнекиваться – не выход. Так что я двинулся через весь зал, собирая очередной урожай взглядов. Кто-то смотрел на меня с любопытством, кто-то с завистью, кто-то с одобрением… хлопали не все. И только сейчас я понял, что помимо Джулии и сестры искренне радуется за меня разве что синьор Монгана, да ещё парочка человек. Остальные пожимали плечами, переглядывались, перешёптывались.

Что ж… я поднялся на сцену и встал рядом с Дожем. Поклонился. Затем взял микрофон и честно сказал, что:

– Синьоры и синьорины, каюсь, речь я не готовил. Честно говоря, до недавних пор я даже не подозревал, что стану префектом, и опыта в публичных выступлениях у меня нет. Но раз уж так вышло…

Я замолчал, подбирая слова. Наверное, нужно прогнать что-то очень общее и поверхностное. Какие-то слова ради слов.

– Спасибо всем, кто голосовал за меня! – сказал я. – Искренне постараюсь вас не подвести! Почётная должность префекта Дорсодуро – это большая ответственность для меня! Я как никто другой обожаю этот район и…

И аппетит, что называется, пришёл во время еды. Не знаю откуда я всё это брал, но речь моя длилась не меньше трёх полных минут. А когда она наконец-то закончилась, я сорвал вялые аплодисменты и особенно долго не расшаркиваясь поспешил убраться прочь со сцены.

– Фу-х…

– Хорошо сказали, синьор Маринари, – Дож похлопал меня по горностаевому плечу. А затем жестом поманил отойти за ним чуть подальше, и осторожно поинтересовался: – Так где вы, говорите, достали этот костюм?

– Боюсь, что я не говорил.

– Точно, – кивнул Дож. – Да будет вам известно, Артуро, что этот костюм когда-то давным-давно принадлежал основателю этого города. Первому Дожу. И поймите мои слова правильно, но он… не совсем по рангу префекту.

Вот как?

– Как гласит история, наш первый Дож погиб в кораблекрушении и костюм пропал вместе с ним. А теперь он на вас.

– Случайно, – попытался оправдаться я. – Он на мне совершенно случайно. И вы, синьор Дож, лучше, чем кто бы то ни было должны понимать, что именно из подобных случайностей и состоит Венеция.

– Понимаю. Что ж, синьор Маринари, – Дож улыбнулся, но глаза при этом остались очень серьёзными, – уж не собираетесь ли вы меня подсидеть?

Шутка? Вроде бы да. Но в каждой шутке, как известно… короче говоря тут я почуял, что дело попахивает чем-то нехорошим. Повод для вражды наиглупейший, но как известно войны могут начаться и с меньшего. Тем временем Дож во врагах мне совершенно ни к чему, и потому я сделал то, что посчитал в этот момент самым логичным:

– Синьор Дож, – улыбнулся я. – Знаете, я ведь человек простой. Я этот костюм не выбирал, он в некотором роде сам ко мне пришёл. И раз вы тонко намекнули, что он мне по рангу, то… я с удовольствием подарю его вам.

– По… дарите? – Дож поднял бровь.

– Ну да. Взамен на костюм, который мне «по рангу». Как у остальных префектов.

– Щедрый жест…

Дож – человек серьёзный, мудрый, опытный. В состоянии шока ему не пристало пучить глаза и демонстрировать всем вокруг обратную сторону своих виниров. Но факт есть факт – сейчас я выбил почву у него из-под ног настолько, что он не сразу нашёлся с ответом.

– Синьор Маринари, вы не шутите?

– Да как можно?

– И вы понимаете, что это целое состояние?

– Понимаю.

– Что ж, – Дож задумался. – Благодарю, – чуть посмотрел на меня оценивающим взглядом и спросил: – Я могу что-то сделать для вас в ответ?

А я не потерялся. Одно желание за победу в шахматном турнире остаётся в загашнике, так что можно смело просить то, что мне действительно нужно.

– Да, – кивнул я. – Можете. Есть один человек, наверняка вы о нём слышали. Маркиз Гильермо Оливарес. Я его должник, но… признаться честно, долг дутый и возникший благодаря бюрократическим хитростям и ошибкам устаревшего законодательства. И я хотел бы от него избавиться. По-хорошему, понимаете? Вздохнуть свободно, а затем просто жить, работать и радоваться.

– Оливарес, – повторил Дож. – Знаю-знаю. Что ж! Ничего не могу обещать, но на досуге обязательно подумаю, как решить вашу проблему, и, может быть, что-то придумаю. А теперь прошу прощения, синьор Маринари, меня ждут и другие гости.

«Ничего не могу обещать», значит. «Подумаю». «Может быть». Глядя в спину правителю Венеции, я думал о том, что бездарнейшим образом слил драгоценный костюм.

– О чём задумался? – раздался голос Джулии, и девушка взяла меня под руку.

– Да вот же, – я понизил голос до заговорщицкого. – Думаю, пока костюм не отдал, может пуговицы оторвать и сказать, что так и было? Камушки вроде бы дорогие. Продадим, в дело пустим.

– Артуро, ты дурак, что ли? – кареглазка аж на пару шагов отступила. – Не смей, слышишь! Дож впервые за сотню лет принял подарок! Ты вообще хоть понимаешь, что это значит⁈

– Не понимаю, – честно признался я. – А что это значит?

– Артуро!

Джулия закатила глаза, а затем начала объяснять мне, что ради исключения даже самой возможности коррупции, Дожам строго-настрого запрещено принимать подарки. Любые. У кого бы то ни было. А тут он, получается, взял и ради меня нарушил это правило. Ну… то есть не ради меня, конечно же, а ради костюма, но всё равно.

– И что это значит? – уточнил я.

– Это значит, – девушка посмотрела мне прямо в глаза, – что он выполнит твою просьбу. Обязательно выполнит. И сама Венеция проследит за этим…

Глава 3

– Синьоры и синьорины! – провозгласил распорядитель. – Объявляется белый танец!

Ну белый, так белый. Думаю, никаких внезапностей в связи с этим не возникнет, и кареглазка успеет выхватить меня вперёд остальных дам. А даже если не успеет, скажу, что я зарезервирован. В противном случае начну с кем-нибудь танцевать, а там либо ревнивый муж подоспеет, либо партнёрша окажется какой-нибудь русало-кентавро-гарпией под прикрытием и в беде, либо же белый танец по законам Венеции обязывает меня к выполнению какого-нибудь несуразного условия и-и-и-и… и вот, я уже втянут в очередные приключения.

Однако обошлось.

– Синьор Маринари? – улыбнулась Джулия. – Вы свободны?

– Для вас, синьорина Бачокки, я всегда свободен.

Однако тут я действительно заметил странное: музыканты, которые до сих пор создавали фон, разом отложили свои инструменты и сели ровно, сложив ручки на коленочки. Скрипач, виолончелист, флейтист – все замерли, уставившись в зал. Сидят. Смотрят. Играть вообще не собираются.

– Кхм-кхм… а что происходит? – спросил я у своей партнёрши. – Мы сами себе под нос напевать должны?

– Всё будет, синьор Маринари! – раздался у меня за спиной голос Марио Монгана, который уже сгрёб себе в объятия какую-то относительно-бодрую бабульку из числа венецианской аристократии. – Просто смотрите! Точнее, слушайте!

И музыка появилась. Не со сцены, не из оркестровой ямы, – которой тут, к слову, не было, – не с балконов зала, и даже не из динамиков. Она возникла сама собой, разом и везде. Будто сам зал начал вибрировать в такт мелодии. Тихо, торжественно, и очень красиво.

– Венеция приветствует дорогих господ, – подмигнул мне Марио и повальсировал со своей матроной куда-то вдаль.

Мы же с Джулией каким-то волшебным образом оказались в самом центре зада. Я положил ей руку на талию, она мне на плечо, и мы закружились. Краем глаза я заметил, что моя сестра тоже выбрала себе партнёра на белый танец.

Молодой парнишка лет двадцати, при описании которого лучше всего подойдёт слово «скромный». Высокий, нескладный, со взглядом загнанного кролика и торчащими ушами. Торчащими и красными от треволнений.

Причём начало их «отношений» с Анной Эдуардовной я пронаблюдал от и до. В то время, как мою сестру осаждали синьоры всех мастей, он робко топтался рядом и не сводил с неё глаз. Очень хотел подойти и заговорить, но явно что цепенел от одной мысли об этом и ничего не мог с собой поделать. В итоге, когда объявили белый танец, в дело вступил его отец.

– Прошу прощения, – пожилой синьор подошёл к Ане. – Мой сын очень стеснительный. Скажите, синьорина Сазонова, не могли бы вы пригласить его на танец? Иначе он простоит тут до самого утра.

– Да без проблем, – улыбнулась Аня. – Танец так танец.

– Благодарю, – поклонился старичок. – Но должен спросить: а синьорина умеет танцевать этот танец?

– Синьорина умеет танцевать практически любой танец, – усмехнулась Аня. – От вальса и до чечётки. Разве что не рекомендую вашему сыну танцевать со мной капоэйру. Ну… без предварительной подготовки.

Аня решительно подошла к парню, взяла его за руку и вывела в круг. Тот покраснел насквозь аж до внутренностей, но сопротивляться не посмел. В итоге они вальсировали под взглядами половины зала, а парень тем временем смотрел на мою сестру, как на богиню. Явно видно – интеллигент. Либо айтишник. Ручонки дрожат, ножки подкашиваются, и видно, что ему страшно прикасаться к Ане. Он держал её бережно, как хрустальную вазу.

Тем временем мы с Джулией тоже собрали свою порцию внимания. Всё-таки у меня не только поварской опыт наличествует, и мне доводилось бывать на подобных мероприятиях. Расти в семье аристократов и не научиться основным бальным дисциплинам? Увы и ах, это попросту невозможно.

– А ты хорошо танцуешь, – прошептала Джулия.

– Ты тоже.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, и этот танец не исключение. Музыка Венеции закончилась, осязаемые музыканты снова взяли инструменты и взялись за дело, а я тем временем отвёл Джулию к колонне, чтобы перевести дух. И тут ко мне подошёл синьор лет пятидесяти. Высокий, худой, в чёрном костюме, и с очень… м-м-м… колючими глазами. Лицом синьор неуловимо походил на коршуна, и что-то мне подсказывало, что характером тоже.

– Синьор Маринари, – мужчина слегка поклонился. – Позвольте представиться. Граф Альвизе Барбариго.

– Очень приятно.

– Не могу ответить вам взаимностью, – граф оценивающе оглядел меня с ног до головы. – Очень интересный наряд вы себе выбрали. Уж не собираетесь ли вы, случаем, подвинуть действующего Дожа?

Вот что называется «аристократическая бычка». Всё через «вы» и с надменным лицом.

– Вы ошибаетесь, – просто сказал я вместо того, чтобы начинать оправдываться.

И тишина вокруг. Гости, стоявшие рядом, замерли, да и все остальные начали прислушиваться. Один престарелый синьор ради такого дела даже выкрутил слуховой аппарат на максимум.

– Простите-извините! – вдруг из толпы вылез Аугуриели и подошёл вплотную ко мне. – Извините-простите! Срочные префектические дела, которые не терпят отлагательств!

Домовой притянул меня к себе и прошептал на ухо о том, что дон Базилио уже давно следит за этим персонажем. Дону, дескать, очень здорово и вольготно живётся при нынешнем Доже, и потому он по собственной инициативе пресекает все недружественные поползновения в его адрес.

А Барбариго в свою очередь спит и видит себя на посту правителя города. Дож это знает. Дон это знает. Короче говоря все вокруг это знают, но сделать ничего не могу, потому что граф тоже не дурачок и компрометировать себя не даёт.

Однако сейчас, когда костюм первого Дожа почти оказался в руках Дожа действующего, что обязательно упрочит его позиции, Барбариго был вынужден действовать.

– Будь осторожен, – прошептал мне Аугуриели.

– Вы договорили⁈

– Да-да, простите, – сказал я. – Так о чём вы?

– О том, что моя честь, – тем временем продолжил граф, – требует прояснить один момент. Вы ведь знаете историю первого Дожа Венеции?

– Не очень, – честно ответил я.

– Что и требовалось доказать, – тут Барбариго хищно улыбнулся и огляделся вокруг. Удовлетворился тем, что вокруг собирается толпа и ему удалось привлечь внимание, а следом начал как можно громче поучать меня: – Первый Дож был человеком действия. Ведь именно он разогнал пиратов, которые держали в страхе всю Адриатику. У него было всего лишь шестьдесят кораблей, когда он выступил против двух сотен. И, как вы понимаете, вышел из этой схватки победителем.

– Впечатляет, – кивнул я.

– Кроме того, когда город Градо был в осаде, Дож лично прорвался сквозь вражеские порядки и спас жителей. Непревзойдённый мечник был. И никогда не прятался от проблем. Более того! Есть сведения, что я являюсь потомком великого Дожа! – тут со всех сторон раздались сдержанные смешки, видимо слышали это все уже не первый раз и особо не впечатлялись. – Но…

Хитрый граф быстренько поменял тему.

– Почему же, синьор Маринари, я не вижу при вас никакого оружия? Ни рапиры, ни шпаги, ни даже простенького меча. Образ не полон, и как будто бы вы специально порочите имя первого Дожа.

– Чтобы уметь сражаться клинком, не обязательно вечно носить его при себе, – ответил я. – К тому же, мне гораздо ближе ножи.

– Ножи⁈ – Барбариго нарочито громко рассмеялся. – Вы сейчас серьёзно? Оружие воров, бандитов и прочих бесчестных людей? Синьор Маринари, не смешите. В честном поединке ни один человек с ножом не выстоит против фехтовальщика с рапирой, – граф вздохнул, будто бы сожалея о том, что ему приходится озвучивать настолько простые вещи. – А знаете? Я думаю, что моя честь всё-таки была уязвлена.

– Вот как? И чем же?

– Да хотя бы одним вашим внешним видом. Поэтому, синьор Маринари, я предлагаю вам дружеский спарринг. Дуэль. До первой крови. Надеюсь, ваши ножички у вас с собой?

– С собой, – кивнул я и похлопал по поясу, на котором висела скрутка.

Внутри, признаться, закипело. Пускай я не хочу ни драться, ни кому-то что-то доказывать и… да не нужно мне всё это! Но прилюдно спускать такое просто нельзя. Джулия тем временем резко побледнела и схватила меня за рукав.

– Артуро, не надо. Он же тебя провоцирует, – прошептала девушка мне на ухо.

– Я знаю.

А Анна Эдуардовна уже вовсю порывалась приблизиться к графу на расстояние удара, точнее, я думаю – уверенного захвата, но её партнёр, – тот самый скромный красноухий парень, – умудрялся сдерживать её на месте. Короче! Позориться я не хочу. Во-первых, я с дамой. Во-вторых, нужно всегда держать в уме, что Венеция видит всё. Ну и в-третьих, точка невозврата уже пройдена, и после слов графа заднюю не дать ни мне, ни ему.

Ах, да! Ещё ведь и новая должность. Если сейчас я начну что-то мямлить, поджавши хвост, весь Дорсодуро в итоге будет страдать. Потому что все будут знать, что районом управляет слабый и недостойный человек. Уважение, ага!

Однако:

– На всякий случай и всего лишь один раз, – сказал я, глядя графу прямо в глаза. – Предлагаю вам передумать. Извиниться, забыть обо всём и разойтись миром.

– Неужто вы испугались, синьор Маринари? – граф опять рассмеялся. – Ну же, мальчик! Давай-давай, я покажу тебе, что стоит твой ножик в настоящем бою! Заодно узнаем, достоин ли ты носить этот костюм!

– Костюм, – вздохнул я. – Опять костюм. Да будет вам известно, синьор Барбариго, что этот костюм уже обещан в подарок Дожу. Так что если вы его повредите, вы выкажете неуважение не только ко мне, но и к нему.

Граф на секунду замялся, но довольно быстро взял себя в руки и нашёлся что ответить:

– Не волнуйтесь, – сказал он. – Я вполне опытный фехтовальщик, чтобы убить вас не повредив и не испачкав костюм.

– Убить? – у меня аж брови отлетели. – Мы же вроде бы только что договаривались насчёт ранения до первой крови.

– Иногда первая кровь бывает последней, – улыбнулся Барбариго. – В законах Венеции это довольно чётко прописано.

– Синьор, вы серьёзно? – вздохнул я. – Неужели вам так не терпится умереть?

– Да как вы смеете⁈ – граф аж побагровел. – Я Альвизе Барбариго! Мой род старше вашего ресторана на пятьсот лет! И я не позволю какому-то чужаку, да ещё и молокососу, носить костюм первого Дожа и оскорблять меня в присутствии гостей! Это позор! Это оскорбление памяти города!

– А уж не метите ли вы сами на должность Дожа? – спокойно спросил я.

Граф запнулся, но ничего не ответил.

Толпа тем временем зашепталась, а дальше от неё отделился один синьор в пышном костюме префекта жёлтого цвета. Старенький, сгорбленный, морщинистый, однако с очень живыми и умными глазами. При ходьбе он опирался одновременно на трость и на руку молодого помощника.

– Позвольте спросить, что тут происходит? – спросил он.

– Уважаемый синьор Вальмарано, – граф слегка поклонился. – Сейчас здесь будет дуэль.

– Дуэль? – старичок поднял бровь. – И с кем же вы собираетесь сражаться? Вот с этим молодым человеком?

– Да, – кивнул Барбариго. – Это новый префект Дорсодуро, некто по имени Артуро Маринари. Повар, насколько мне известно. Владелец ресторана «Марина».

– Ах, это и есть мой новый коллега! – расплылся в улыбке Вальмарано. – Наслышан о вас, молодой человек, наслышан. Всё никак не найду времени, чтобы посетить «Марину». Что ж! В таком случае мне непонятно, почему никто до сих пор не принимает ставки⁈

Толпа ахнула и загудела.

– Ну точно же! Ставки! Ставки!

Я же смотрел на всё происходящее и думал… что за цирк? Только что обсуждали дуэль, честь, первую кровь и смерть, а тут вдруг ставки нарисовались. Тем временем сдобный синьор из первых рядов вытащил непойми откуда записную книжку, и крикнул что согласен выступить в роли букмекера.

– Ставлю на графа! Десять дукатов!

– Я пятнадцать!

– А я двадцать!

Все ставили против меня. Ну а оно и немудрено против такого анонса: великий фехтовальщик, граф Барбариго против повара с ножом. Шансы? На слух – никакие.

– Ничего личного, – шепнул мне один из помощников синьора-букмекера. – Мы купцы. Зарабатываем, где только возможно, а дуэль… это ведь как лошадиные бега, только острее и интересней.

– И циничней ещё, – добавил я.

– И циничней, – тут же согласился он. – Ну а что? Non siamo noi, è la vita, – пожал он плечами.

Сбор ставок продолжался. Люди ставили против меня огромные деньги, и даже почтенные синьоры не удержались от того, чтобы поставить на победу графа какую-нибудь золотую побрякушку из своего текущего гардероба.

Тем временем синьор Вальмарано, с лёгкой руки которого началось всё это безумие, стоял в сторонке и думал. Потирал подбородок, морщил лоб, и наконец обратился к букмекеру:

– Простите, синьор, а сколько сейчас поставили против моего юного коллеги?

А тот в свою очередь пошевелил губами и озвучил сумму.

– Ничего себе, – прошептала Джулия.

Да, согласен, в местном ценообразовании я до сих пор плаваю, но если не ошибаюсь именно столько же в данный момент стоит три моих «Марины»… Ну, в смысле, «Марина» конечно же одна такая неповторимая, но сумма была, как за три. Однако!

И да, забавно, что досталась она мне совершенно бесплатно, а тут вдруг стала ценным имуществом – на почту то и дело поступают предложения о её покупке.