Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Я выскочил на улицу и первым же делом увидел Рафа. Выспавшийся должным образом супер-мега менеджер и по совместительству наследник рода Медичи буквально бурлил деятельностью. Стоя на причале и размахивая руками, как дирижёр, он руководил разгрузкой. А его гондольеры тем временем вытаскивали на мостовую складные столики и стулья. Десятками, если не сказать «сотнями».

В свою очередь братья официанты принимали столы и тут же тащили их за угол. Вся мостовая, на которую выходил фасад «Марины» была уставлена посадочными местами от края и до края. Мы захватили всю улицу и превратили её в одну большую террасу под открытым небом.

– Раф⁈ – крикнул я. – Успеваем⁈

– Успеваем, синьор Маринари! – мужчина даже не обернулся. – Всё будет готово в лучшем виде!

Резонный вопрос: зачем всё это? Да вот же… нечисть внезапно ускорилась. Ещё вчера они заявляли о том, что на подготовку понадобятся чуть ли не месяца, но буквально несколько часов назад сказали – всё. Готово. Короче говоря, Венеция в который раз удивила.

Итак! Подготовка шла полным ходом. По старой-доброй сарафанке вся наша команда уже запустила слушок о том, что сегодня ночью будет весело. Конкретики никакой не дали, но для жителей Дорсодуро «префект сказал» – уже само по себе весомый аргумент. Люди просто поверили нам на слово.

Что в итоге? В час, когда колокол Сан-Марко должен был возвестить о начале аномальной ночи, над городом повисла тишина. Для кого гнетущая, для кого таинственная, а вот для меня самая что ни на есть торжественная. И люди, которым уже вкинули новость, начали потихоньку вылезать на улицы.

Я как раз заканчивал обсуждать с Билли нумерации новых столиков, – запутаться в этом муравейнике было легче лёгкого, – когда ко мне подошёл пожилой синьор в клетчатом пиджаке. Осторожно так подошёл, будто боялся спугнуть удачу.

– Синьор Маринари, – спросил он, – а вы сами знаете, что вообще будет?

И тут настала пора вскрываться:

– Знаю, – кивнул я. – Сегодня ночью фестиваль нечисти. По каналу пройдёт парад платформ.

– Нечисти? – переспросил старичок.

– Нечисти, – кивнул я, а потом извинился, сказался очень занятым и исчез.

А слушок тем временем ушёл в народные массы. Причём эффект от него был, как от искры, угодившей на склад пиротехники. И началось!

И у бедолаги Джулии от телефонов, – да-да, во множественном числе, – раскраснелись уши. Люди звонили, бронировали, а та едва успевала отвечать им.

– Да-да, синьор, столик на пятерых, я поняла. Да, я поняла, с видом на канал…

Люди бегали, суетились, и занимали лучшие места на набережной. Те, кто не успел забронировать места в «Марине» или попросту не имел такой возможности, брали дело в свои руки и просто оккупировали канал. Кто-то принёс с собой раскладные стулья, кто-то просто засел на перила, а самые удачливые жители Дорсодуро превратили собственные балконы в театральную ложу.

Понятное дело, кто-то боялся, но в основном народ у нас был не трусливый. Люди вызванивали друзей и родственников, чтобы сообщить им о новости. Вот, например, синьора рядом со мной кричала в трубку:

– Людовик⁈ Ты не поверишь!

Я же закончил с приготовлениями. Стоял на набережной среди толпы, улыбался и думал, что пока что всё складывается хорошо. Зал готов, кухня готова, и десятки порций самых ходовых позиций меню на низком старте. А народ всё пребывал и пребывал, пребывал и пребывал…

Не обошлось и без конфликтов, само собой. В какой-то момент ушлые уличные торговцы подсуетились и приплыли прямо под окна «Марины» на гондолах, оборудованных под маленькие точки фастфуда. Хот-доги, бургеры, жареные кальмары, сахарная вата, мороженка… но Раф, который к этому времени всю набережную считал своей зоной ответственности, всех этих товарищей технично выгнал.

– Шу! – кричал он на них, будто на голубей. – Шу! Убирайтесь отсюда, сволочи! Канал нужен для прохода платформ!

И, к слову, был абсолютно прав. Торговцы уплыли, но уже спустя полчаса вернулись обратно пешком. Прикатили лотки с той же самой продукцией, и вот тут уже с ними ничего поделать было нельзя. Честная конкуренция, все дела. Если я на правах префекта начну душить малый бизнес, то чем я в таком случае лучше того же Пеллегрино?

Ах, да! О работничках своих замолвлю слово! По понятным причинам, сегодня мне пришлось отпустить часть команды. Тем же, кто остался, я пообещал заплатить сверхурочные, но… они отказались. Вместо денег те же братья официанты попросили столики в первых рядах – кто-то пригласил родителей, кто-то друзей, а кто-то девушку, на которую хотел произвести впечатление. Ну… понятное дело зачем. Чтобы похвастать лишний раз, что они на короткой ноге с префектом и гляди-ка чего могут.

В итоге ближе к ночи, когда уже окончательно стемнело и зажглись фонари, вся улица оказалась запружена людьми. Люди стояли, люди сидели, кто-то даже залез на эти самые фонари, чтобы получше видеть канал.

И вот тут всё наше мероприятие чуть было не пошло по известному месту…

Будто по команде, крыши окрестных домов тоже начали заполняться зрителями. Вот только… аномальными зрителями. Домовые, лепреконы и существа, которых я видел впервые в жизни разом показались людям. Вот и вышла нечисть на свет. И в свет. Кто-то смотрел на своих необычных соседей с любопытством, кто-то с восторгом, а кто-то с ужасом. И пускай нечистые вели себя максимально дружелюбно и махали людям, принять сам факт их существования было нелегко. Нелегко и страшно.

Весёлый гул утих. Стемнело окончательно. А люди всё чаще вместо того, чтобы смотреть себе в тарелку, поглядывали на крыши. В толпе начались зачатки паники.

– А что, если они нападут?

– А что, если это ловушка?

– А где гарантии, что это безопасно?

А тут ещё и аномальный туман выполз поглядеть, что у нас тут происходит. Что ж… паника – штука заразная и передаётся воздушно-капельным быстрее, чем любая другая болезнь. Я видел, как люди начали жаться друг к другу поближе, кто-то подхватил детей на руки, а кто-то уже двинулся прочь с набережной. И кажется, что ситуация начала выходить из-под контроля.

Я же глянул на часы и понял, что до прохода платформ ещё минимум полчаса. А людей нужно успокоить прямо сейчас, иначе непонятно во что всё это может вылиться.

– Синьоры и синьорины! – крикнул я, стараясь перекрыть этот тревожный шёпот, и запрыгнул на парапет. – Сегодня поистине исторический день! Аномальные жители Венеции и люди впервые празднуют вместе! Бок о бок! На одной земле и под одним небом!

Не могу сказать, что паника тут же сдохла, но люди начали прислушиваться и передавать мои слова дальше по толпе.

– Понимаю, у вас наверняка есть сомнения! Однако прошу вас, не бойтесь! Сегодняшняя ночь абсолютно точно будет безопасной!

– С чего вы так решили⁈ – крикнул мужчина из толпы. Лысый такой, толстый, трясучий, со стеклянными глазами. Ну прямо человеческая ипостась самой тревожности. Но! На самом деле, мне только того и надо было.

– Отличный вопрос! – улыбнулся я, а потом поднял голову к небу. – Венеция! Дай нам знак!

И в тот же миг во всём городе пропало электричество. Фонари погасли, окна домов стали чёрными, и даже свечи на столиках разом потухли. Наступила полная темнота, а затем в небе, прямо у нас над головой, вдруг ожили звёзды.

Они форменно начали двигаться – быстро и хаотично закружились, переплетаясь и сталкиваясь. Толпа замерла, наблюдая за невиданными спецэффектами, а звёзды тем временем летали всё кучнее и ближе, а потом вдруг резко сложились в слово: «ЗНАК». Огромные светящиеся буквы зависли прямо над городом и… вот эта прямота, мягко говоря, поражала. Куда уж доходчивей?

Люди разом ахнули, уставившись наверх. А послание Венеции провисело секунд так-эдак тридцать, после чего звезды резко рассыпались и вернулись на свои места. Фонари зажглись. Свечи вспыхнули. И как будто бы ничего и не происходило вовсе.

– Да ладно⁈ – прокатилось по толпе.

Люди под впечатлением соревновались в том, кто сильнее выпучит глаза и шире откроет рот. Но вот, кто-то наконец додумался захлопать в ладоши. Остальные подхватили, и уже спустя несколько секунд вся набережная взорвалась бурными овациями. Кто-то орал, кто-то свистел, кто-то пытался отбить себе к чёртовой матери ладони.

А ещё теперь ни у кого не осталось сомнений – Венеция дала добро. Префект Маринари не пустослов, и ночь сегодня действительно безопасная.

– По местам, синьоры и синьорины! – попытался перекричать я толпу. – По местам! Скоро начнётся!

Сам я устроился за лучшим столиком, прямо напротив входа в «Марину». Ну… потому что тоже хочу приобщиться к прекрасному. И могу. Вместе со мной устроилась Джулия, Анна Эдуардовна собственной персоной и Аугуриели. Ну а через полчаса из-за поворота показалась первая платформа.

Парад открыли русалки. Как и предупреждал Матео, вся их платформа оказалась одним здоровенным кораллом – пёстрым, разноцветным, украшенным ракушками и водорослями. Русалки грациозно возлежали на платформе тут и там, а прямо по центру платформы из тех же самых кораллов был свёрстан величественный трон. А на троне том…

– Это Матео, что ли?

Впрочем, глупый вопрос. А кто же ещё? Просто сегодня рыбак был одет, как бежавший с праздника Нептуна аниматор. Платформу русалки подготовили – загляденье, а вот костюмом своего предводителя должным образом не озаботились. Складывалось впечатление, что они собирали его наспех.

На Матео была густая накладная белая борода. На брови наклеены суровые кусочки ваты, торс голый, вместо юбки рыболовные сети, а в руке явно что символизирующие трезубец огородные вилы. Признаюсь честно, от этого зрелища меня чуть было не порвало, но тут…

– Бип-бип! – в ногу мне ударилось что-то маленькое и низкое.

Опустив взгляд, я увидел машинку Жанлуки. Тунец в аквариуме как и раньше сидел за рулём, а на заднем сиденье лежал конверт с надписью «Для Артуро». Я открыл его, тут же узнал знакомый по накладным почерк Матео, и прочитал:

«Если будешь ржать, продам тебе тухлую рыбу! То есть… Жанлука продаст, само собой. Без обид. Твой друг Матео. p.s. Я тебя вижу!»

Пришлось сдержаться. Меньше всего на свете мне хотелось бы потерять такого поставщика, и потому пока платформа русалок проплывала мимо, я просто вежливо улыбался.

Что ж! Кораллы исчезли вдали, а на их место выплыла следующая платформа. Домовые стилизовали её под стиль а-ля мафия бородатых годов – чёрный блестящий понтон, а по центру стол с красной скатертью. Дон сидит во главе с сигарой в зубах и машет зрителям ручкой, а вокруг него сгрудилась охрана в широкополых шляпах и с автоматами Томпсона в руках. Лица у всех серьёзные, собранные. И тут в один момент…

– Залп! – скомандовал дон.

Тогда домовые вскинули автоматы к небу и начали пальбу. Вот только вместо пуль из дула вылетали красные гвоздики, которые падали прямо на толпу.

– Интересное у них представление о мафии, – улыбнулся я Джулии, а потом поймал и презентовал ей один из цветочков.

А следом в канал уже выплыла самая маленькая платформа сегодняшнего парада. Та, за которую мне как хорошему другу пристало болеть. На ней было четверо – Петрович, Василий, Жировит и синьора Женевра, которая затесалась сюда исключительно благодаря замужеству, потому что… ну потому что это была явно не её атмосфера.

Сама платформа была выполнена в форме огромного осетра, на спине которого стояли три медведя в лаптях, которые в свою очередь удерживали на вытянутых вверх лапах огромный самовар. Насколько я понял, это была эдакая интерпретация легенды о слоне и черепахах. Но далее! На самоваре висела связка гигантских баранок, вместо хвоста у осетра был флаг Российской Империи, а сами домовые оделись в пёстрые рубахи и просторные штаны.

Петрович рвал меха аккордеона, Вася терзал балалайку, а синьор Жировит раздувал щёки, играя на свирели. Женевре же достались деревянные ложки, которыми она без особого энтузиазма отбивала ритм о колено.

– Из-за леса, из-за гор! – заорал Петрович. – Показал мужик топор! Но не просто показал!

И как же хорошо, что итальянцы не знают русского языка.

– Н-да, – вздохнул я.

Осётр, баранки, балалайка. Трудно придумать что-то ещё более клюквенное. Хорошо хоть не додумались гигантскую бутылку водки куда-нибудь пристроить.

– Молодцы! – крикнул я Петровичу, когда их платформа проплывала мимо. – Горжусь!

– Помидоры-помидоры! – подмигнул мне домовой. – Помидоры-овощи!

– О чём поют? – спросила Джулия.

– Лучше не вникай, – посоветовал я.

– А всё же?

– Ох, – вздохнул я. – Это история большой любви. Девушка скачет на лошади вслед за машиной скорой помощи, на которой увозят её любимого.

– Правда? – Джулия вдруг резко приуныла. – А мотив вроде бы весёленький.

– Загадочная русская душа, – подробно объяснил я под задорное хрюканье Ани. – О весёлом грустно, о грустном весело.

– А…

– Смотри лучше! – попросил я.

К тому, что посмотреть было на что. Следующая платформа принадлежала Шону, и была она будто бы из чистого золота выполнена. В центре композиции возвышалась голова золотого тельца с огромными зелёными изумрудами вместо глаз и рогами, сплошь инкрустированными бриллиантами.

Сами лепреконы оделись на манер рэп-исполнителей: широкие штаны, толстые золотые цепи, майки, бейсболки поверх косынок. Сам Шон стоял на носу, держал на поводке Пушка и улыбался толпе блестящими от драгоценных камней зубами. А в какой-то момент его ребята вдруг достали из отсека в платформе холщовые мешки и начали бросаться в зрителей золотыми монетами.

– Ох ты ж! – я чуть было вином не поперхнулся.

Чтобы лепреконы, да просто так расставались с золотом⁈

– Шоколадка, – сказала Аня, поймав одну из монет и сорвав с неё фольгу. – Как в детстве, помнишь?

– Ага…

А следующими участниками парада стали феи, и их платформа оказалась прямой противоположностью звенящей пошлости лепреконов. Каждый её клочок покрывали цветы. Розы, лилии, орхидеи, и какие-то уж совсем фантастические растения с люминесцентными лепестками. Сами феи, – и синьорина Дейдра в их числе, – порхали над платформой, оставляя за собой шлейф из пыльцы и искр. Кто-то играл на арфе, кто-то просто кружился в танце. И что характерно – ни одного намёка на зубы!

А следом за Дейдрой на канале появилась платформа, которая и не платформа вовсе. Господа призраки не нашли ничего умнее, чем просто продемонстрировать честному народу свой корабль. Паруса из тумана, команда из теней – конкретно я всё это уже видел, а вот зрители аж дыхание затаили. В какой-то момент я встретился взглядом с капитаном. Он кивнул мне, как старому знакомому, и в этот момент попугай на его плече громко и чётко произнёс:

– Венеция следит за тобой!

От такого я остался немного в шоке. Интересно как. Это такой магический телеграф, что ли? Ладно…

Все мои знакомцы проплыли мимо и настала пора удивляться. Из-за поворота показалась платформа, исполненная в виде лесной опушки – с деревнями, кустами и даже небольшим ручейком, сбегающим вниз по камням. А на опушке той, будто вышедши из леса, стояли люди. Много людей! Молодые красивые девушки с лисьими ушками были одеты в спортивные костюмы, из-под которых выбивались пушистые рыжие хвосты. А рядом с ними стояли мужики. Прямо вот мужичары. Огромные и накаченные. Из одежды на синьорах культуристах были разве что шорты, но что самое удивительно… среди них стоял Марселло.

И как бы нихрена себе. И тут же появляется вопрос: неужели я что-то очень важное не знаю о собственном мангальщике?

Тут Марселло глазами столкнулся со мной, испугался и спрятался за другими своими мускулистыми товарищами, так что кроме меня его никто не заметил.

– Оборотни, наверное, – предположила Джулия.

– А что, в Венеции ещё и оборотни есть?

– Артуро, – устало вздохнула девушка.

– Да-да, я понял, не продолжай. В Венеции есть всё…

Ну а следом настал черёд удивляться Анне Эдуардовне. Следом за оборотнями, на воды канала выплыла платформа, оформленная под развалины старого замка – с разрушенными башнями, зубцами, и так далее. Прямо по центру её стояло знакомое мне семейство Алафесто. Одеты они были в чёрные плащи с алыми подкладками и высокими воротниками. Лица у всех были неестественно бледными, губы красными и… ну понятно, короче говоря.

Но удивление Ани было вызвано тем, что вместе с Алафесто на этой платформе плыл…

– Эммануэль! – сестра аж на ноги подскочила. Сперва выпучила на парня глаза в некотором шоке, но потом моргнула пару раз и резко назхмурилась. – Вот маленький гадёныш! Пост на барже без разрешения покинул! Я ему сейчас…

– Погоди, – я положил руку сестре на плечо и насильно усадил её обратно. – Дай парню повеселиться.

– Но у нас дежурство! Вдруг на нас нападут!

– Кто? – хохотнул я. – Все, кто может напасть, сегодня собрались здесь.

– Ну, – задумалась сестра. – Да, действительно. Ладно…

Замок проплыл мимо, а вслед за ним появилась платформа в виде сцены. Занавес из красного бархата, направленные в точку софиты на специальных металлоконструкциях и огромные колонки по краям сцены.

Сперва заиграла музыка – ритмичная и, что называется, заводная. Следом занавес распахнулся и на сцену «свиньёй» начали выходить сирены. Сегодня барышни оделись в костюмы танцовщиц кабаре – перья, блёстки, перчатки выше локтя и колготки в крупные сетку. Девушка начали танцевать канкан, высоко подкидывая ноги и тут же обеспечили себе безоговорочную любовь всей мужской аудитории.

Однако этим заразы не ограничились, и хором начали что-то мурлыкать себе под нос… что-то нехорошее. У синьоров вокруг меня тут же остекленели глаза, а кто-то на манер зомби медленно встал с места и начал двигаться к краю воды.

Пришлось погрозить кулаком. Блондинка, – та что у сирен за главную, – заметила меня, виновато улыбнулась и в танце развела руками. Мол, вторая натура, не удержались. Сирены перестали петь, а мужики пришли в себя.

Ну а дальше мимо нас поплыли платформы с нечистью, о существовании которой я даже не догадывался. Гномы в блестящих касках косплеили шахтёров, затем были какие-то чешуйчатые ребята с жабрами на огромной платформе-кувшинке, и дальше, дальше, дальше…

Но чего я никак не ожидал, так это то, что всё это великолепие будет замыкать… бревно.

Самое обычные бревно, на котором сидел волосатый с головы до ног мужик и загребал воду кривым веслом. Никаких украшений, никакой музыки. Ещё и взгляд у него был какой-то… недобрый.

– А это кто? – уточнил я у Аугуриели.

– Так это Сальван, – ответил мой зам, даже не удивившись. – Он тут можно сказать, что случайно. Его сородичи с материка погнали за дрянной характер. Достал он их.

– А он…

– Что-то вроде ваших леших, – опередил мой вопрос домовой. – По идее должен в лесу жить, но в Венеции… сами понимаете, синьор Маринари. Туговато с этим. Вот и мыкается. Говорят, живёт в цветочной лавке где-то на задворках Каннареджо, между пальмой и фикусом.

Ага…

– Аугуриели, – сказал я. – Договорись с синьором Сальваном о встрече. И чем быстрее, тем лучше…

– О встрече? – нахмурился домовой. – Он ведь реально мерзкий тип. Сварливый, гадкий. Синьор Маринари, вы уверены, что вам это нужно?

– Уверен.

– Хорошо, – вздохнул Аугуриели. – Если что, я вас предупредил…

Бревно скрылось за поворотом. И тут, когда казалось, что все платформы уже прошли мимо, с крыш раздался шёпот. С каким-то суеверным трепетом, вся нечисть хором зашептала:

– Ужас Глубин. Ужас Глубин. Ужас…

А потом из-за угла показался Андрюха. Правда, сегодня в несколько непривычном для меня амплуа – вместо обычной воронки на водной глади, он выглядело как смерч. Но… необычный. Казалось, что этот смерч разорил склад блёсток. Андрей летел над каналом, как блестящее розовое торнадо и, что характерно, летел аккуратно. Никаких разрушений, никаких брызг, никакого дискомфорта для зрителей – у Ужаса Глубин явно что всё было под контролем.

Люди, которые уже успели пресытиться удивительным, разом выпучили глаза и разинули рты.

– Да ладно⁈ – закричали в толпе. – Смерч⁈ ДА ЛАДНО⁈

А смерч, явно кайфуя он внимания, проделал путь по каналу вплоть до нашего столика, остановился, а потом «свесил» свою воронку над мостовой. Синьор, который сидел по соседству, вскочил с места, в панике схватил сына и начал отходить подальше, но…

– Спокойно! – крикнул я. – Спокойно!

А затем взял с нашего стола кусочек пиццы, подошёл к водовороту и будто лошадку сахаром покормил его с ладошки.

– БР-Р-Р-РУУУ!!! – довольно проурчал Андрей и рванул дальше. А крики:

– Да ладно⁈ – возобновились вновь.

Люди смотрели на меня с ужасом и восхищением.

– Это наш префект, – пополз шёпот по толпе. – Префект кормит Ужас Глубин с рук…

На том фестиваль начал сворачиваться. Но что самое главное! Всё то время, пока платформы плыли, люди ахали, а нечисть веселилась, я оптом срезал позитивные эмоции. Восторг, радость, удивление, счастье… я впитывал всё, что только мог впитать. И теперь у меня в загашниках столько позитива, что…

– Хорошо, – резюмировал я. – Всё просто чудесно!

– Анна Эдуардовна, псс! – раздалось сзади.

– Чего тебе, Хулио? – тут же отозвалась Аня.

Я тоже повернулся и увидел, что-то уже знакомый ниндзя-гитарист, какой-то то ли расстроенный, то ли растерянный.

– Я на крыше сидел и у меня какой-то призрак попкорн отобрал. И вообще, там они все голодные какие-то!

– И чё? – резонно и очень по-аристократически поинтересовалась Аня.

– Ну… ничё… – потух ниндзя.

Аня раскрыла свой милый ротик уже, видимо чтобы добавить классическое аристократической «ну и всё!», но я ей не дал.

Я быстро огляделся, прикинул остатки по кухне и поднял руку, подзывая ближайшего официанта.

– Вилли! А ну-ка, дружочек…

Сегодня гуляла вся Венеция. И от меня сегодня никто не уйдет голодным. Даже нечисть…