Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Слышал я всё это уже не один раз. Истории – одна другой краше.

Вот только когда дело касается огурцов, мои земляки тоже не лыком шиты. Суровый русский агроном пускай и не живёт до ста лет, и в дворянах не числится, и в магии ноль, зато фантазия его шире самой широты. Помню, как-то раз мне случайно попал в руки журнал для огородников, и я до глубины души был поражён, насколько творчески могут подходить к своей работе люди, которые выдумывают названия для сортов овощей. А несколько штук специально запомнил. Прямо как знал!

И вот тут-то мы с венецианцами наконец-то поменяемся местами. Могу же я хоть разок побыть неадекватом? Учитывая, какие у меня были учителя, с этой ролью я справлюсь на раз-два.

– Синьор, – сказал я, глядя продавцу прямо в глаза. – Мне подойдёт не каждый сорт, уж будьте уверены.

– И вы будьте уверены, что наша лавка в свою очередь может удовлетворить самый взыскательный спрос!

– Уверены? – улыбнулся я.

Глава 21

– Мне нужен сорт огурцов «Бабушкин Внучок», – сказал я. – Или «Доминатор».

– Э-э-э-э, – мгновенно потерялся толстый.

Почву из-под ног я у него вышиб мгновенно, и оставалось бедолаге теперь лишь мекать, бекать, потеть и оправдываться.

– Синьор, прошу прощения, но таких сортов у нас нет…

– А вы уверены?

– Боюсь, что…

– Мне нужен именно «Бабушкин Внучок»! Поищите, он наверняка должен где-то быть!

– Но…

– Вы что, помните наизусть все семена, которые у вас есть в продаже⁈ – под моим натиском у синьора продавца не было ни шанса.

– Нет, но…

– Вы же сами говорили про «самый широкий ассортимент»!

– Синьор, – улыбнулся толстячок, когда я наконец позволил вставить ему слово. – Боюсь, что тех сортов, о которых вы говорите…

– Мне что? – я достал телефон. – Позвонить синьору Контарини и рассказать ему о том, что сотрудник его лавки не знает элементарных вещей? И при этом даже не собирается в них разобраться?

– Нет-нет-нет! – продавец замахал руками. – «Бабушкин внучок» и «Доминатор»! Сию секунду! Я поищу! – и исчез в подсобке.

Мы же с Агуриели метнулись к лимонному дереву и начали трясти его прямо за ствол.

– Сальван, – сказал я. – Мы знаем, что это ты. Можешь не притворяться.

Дерево вздрогнуло, зашуршало листьями и уже через секунду превратилось в лешего. Лохматого, бородатого, с идеально круглыми от удивления глазами.

– Откуда вы знаете? – прошептал он, переводя взгляд с меня на Аугуриели и обратно.

– Позволь представиться, Артуро Маринари, – ответил я. – Устроитель того самого фестиваля плавучих платформ. А это, – тут я кивнул на своего зама, – ни много ни мало сын дона Базилио.

– Да ладно⁈

– Удивляться потом будем, – сказал я, периодически поглядывая на дверь в подсобку. – Времени мало. Ты в плену? Если да, то дон может гарантировать тебе защиту. Будешь жить, как в программе по защите свидетелей, не сомневайся. Слово домовых – крепкое слово.

– Я… А… Да, – кивнул леший и призадумался на какое-то время.

– Быстрее!

– Даже если я хотел бы уйти, не всё так просто, – Сальван указал на свою ногу. Тонкая, практически невидимая призрачная нить, сотканная непонятно из чего, обвивала его щиколотку и уходила куда-то в пол. – Я не могу бежать. Меня держат тут, чтобы цветы не портились и растения росли. У меня талант, понимаете?

– Понимаем, – кивнул я. – И я могу предложить тебе куда более интересный способ применить этот талант. Так…

Я присел на корточки, чтобы повнимательней рассмотреть цепь. И практически сразу понял, что не чувствую её. Она была соткана не из негативной энергии, и даже не из позитивной, а из чего-то другого. Чего-то… венецианского, что ли? Сугубо местного.

– Аугуриели? – спросил я. – Ты сможешь это снять?

– Смогу, – кивнул домовой. – Но мне нужно время…

– Как я и говорил, синьор! – раздалось из подсобки. – Таких сортов у нас в продаже нет!

– Я отвлеку его, – сказал я Аугуриели. – А ты работай.

– Да, шеф.

Сальван снова превратился в дерево, а мой заместитель встал рядом и изобразил вид натуриста, тщательнейшим образом изучающего лимоны. Хотя на самом деле уже начал потихонечку колдовать.

Продавец же вышел из подсобки, вытер пот со лба, увидел Аугуриели рядом с Сальваном и нехило так напрягся.

– Синьор! – крикнул он. – Лимонное дерево не продаётся!

– Я просто смотрю, – улыбнулся Аугуриели.

Я же к этому времени уже сформулировал свой запрос для всемирной паутины, и нашёл список всех огуречных сортов Российской Империи.

– Знаете? – сказал я. – В целом, меня устроят и другие семена. Давайте пробежимся по списку? У вас есть «Зятёк»?

– Нет.

– А киборг?

– Тоже нет.

– А что у вас вообще есть⁈ – тут я был просто вынужден снова перейти на крик. – Крокодил Гена⁈ Крохотуля⁈ Малышок-крепышок⁈

О, да! Я был во всеоружии. Встав таким образом, чтобы синьор продавец повернулся ко мне передом, а к лешему задом, я принялся перечислять всё, за что цеплялся глаз. Но не так быстро, как сначала, само собой. Теперь, назвав каждую позицию, я пристально заглядывал продавцу в глаза и дожидался очередного:

– Нет.

– «Младший Лейтенант»?

– Нет.

– «Мальчик молодой»?

– Нет.

– «Не грусти-похрусти»?

– Нет.

И так далее и тому подобное. «Оконно-балконный», «Пальцы Паганини», «Пучковый Десант», «Солёные уши», «Соседу на зависть», «Суперклуша», «Ультиматум», «Ухажёр», «Хрустляндия», «Чудо-карапуз», «Шальная Императрица»…

– Синьор, прошу прощения, – в какой-то момент перебил меня продавец. – Вы очень странно себя ведёте.

– Я⁈ Это я странно себя веду⁈ Это я странный⁈ А вы⁈ Скажите ещё, что у вас в наличии нет семян «Салатного героя»! Вот где настоящая странность!

Тут краем глаза я заметил, что Аугуриели и Сальван закончили и уже крадутся по направлению к выходу. И получается, что мне осталось выиграть всего несколько секунд. А список огурцов тем временем дошёл до буквы «Я» и замыкающего сорта «Янычар». И надо было придумывать что-то новое…

– Чёрт с вами, – я махнул рукой и указал в угол лавки. – Тогда продайте мне вон тот кипарис.

– Кхм, – вытаращился на меня толстячок и от нервов начал теребить ус. – То есть вместо странных огурцов теперь вам понадобился кипарис.

– Так! Стоп! – нахмурился я и скрестил руки на груди. – Вот сейчас не понял. Это на что это вы такое намекаете?

– Ни на что, синьор! – крикнул продавец и бросился к кипарису. – Сейчас всё сделаю!

Кое-как он дотащил до прилавка небольшое деревце в кадушке, а я не торгуясь расплатился, подхватил его и направился на выход.

– Имейте ввиду! – крикнул я напоследок. – Я напишу на вашу лавку отвратительный отзыв!

– Но за что, синьор⁈

– Потому что Венеция!

Насколько это было возможно громко хлопнув дверью, я с кипарисом в обнимку притопил вдоль по улице и уже через пару секунд поравнялся с Аугуриеле и Сальваном.

– А теперь ходу! – крикнул я. – Ходу-ходу-ходу! – и с тем наша троица скрылась в ближайшем переулке…

Какое-то время шли молча, а вот потом…

– Он поймёт, – невероятно тоскливым тоном заявил Сальван. – Он обязательно поймёт. А когда поймёт, мне конец.

– Не конец, – возразил я. – Ты теперь под защитной дона Базилио и префекта Дорсодуро. Если тебе и этого мало, то уж извини.

Сальван вроде бы внял, а вроде бы… вроде бы и не внял. Всю дорогу до пустыря на месте бывшей психбольницы он всё ныл и ныл, ныл и ныл. Ныл и… что? Правильно, ныл! Я объяснил ему, что хочу разбить сквер и создать место, где он сможет жить в обмен на поддержание жизни растений, а он ныл.

Я вслух порассуждал о том, что вот откуда у Вивальди и Контарини монополия на растения, а он ныл. Он находил повод поныть даже там, где его, казалось, найти невозможно.

– Я не уверен, что я справлюсь, – уже в сотый раз сказал Сальван по дороге на пустырь.

– Аугуриели, – шепнул я заму. – Ты говорил, что его родичи выгнали за то, что он гадкий. А он не гадкий, он нытик просто.

– Сам не знал, – развёл руками домовой. – Хорошо ещё, что на погоду не жалуется…

– А погода, кстати, дрянь, – тут же отозвался Сальван. – Солнце слишком яркое! И ветер слишком тёплый! И вообще в Венеции сыро, уже который раз замечаю…

Я вздохнул и остаток пути проделал молча.

– У-у-у-у-у, – первым же делом протянул Сальван, стоило нам попасть на пустырь. – Как всё запущено. Земля мёртвая…

– Но? – утончил я и сразу же предупредил: – Только попробуй сказать, что никакого «но» нет.

– Есть, – неловко хохотнул Сальван и принялся ковырять землю носком. – Если вы и впрямь сможете дать мне растений, то вместе мы зацепимся и всё будет хорошо.

– Ну… не зря же я кипарис через весь город тащил, верно?

Сальван посмотрел на деревце, потом на землю, и снова на деревце. А потом впервые с момента нашей встречи улыбнулся.

– Кипарис, – сказал он. – Кипарис – это хорошо. Сильное дерево, живучее. Если сможем правильно посадить, он сам начнёт дрянь из земли вытягивать.

– Ну тогда чего мы ждём? – спросил я. – Давайте сажать!

Место для саженца выбрал сам леший. Расчистив его от ошмётков камня, мы втроём встали вокруг и не сговариваясь выкрутили эдакий коллективный магический дар. Аугуриели зашептал что-то на языке домовых, который я слышал лишь однажды – от Петровича, когда ему на ногу упал замороженный оковалок. Сальван в свою очередь принялся танцевать и махать руками, от которых исходила едва заметная зелёная дымка. Я же сосредоточился на затаившемся в земле негативе и принялся перерабатывать его так, как умел – своим даром.

Ну и что в итоге? В итоге минут через десять Сальван бережно вытащил кипарис из кадки и устроил его в ямке чистой, живой земли.

– Есть! – леший радостно хлопнул в ладоши. – Начало положено! Если есть хоть одно дерево, то я смогу здесь остаться и точно не пропаду. Но вы всё равно поторопитесь с другими саженцами, ладно?

– Будут тебе саженцы, – пообещал я. – Король русалок обещал.

– А причём тут…

– Не бери в голову, Сальван, – сказал я и в этот же самый момент у меня зазвонил телефон.

– Слушаю.

– Коллега, я вас категорически приветствую! – раздался на том конце хриплый задорный голос синьора Вальмарано. – И напоминаю, что завтра состоятся выборы префекта Сан-Поло. Мы с остальными префектами идём в качестве комиссии, следить за нарушениями, вбросами и прочими фальсификациями. Чего и вам настоятельно рекомендую. Приходите, Маринари.

– Кхм-кхм, – прокашлялся я, судорожно соображая, как бы так получше отмазаться. В итоге не нашёл ничего лучше, чем сказать правду: – Прошу прощения, но у меня сейчас куча работы. Ещё и заготовочный цех вот-вот откроется. К тому же выборы в Сан-Поло, а не в Дорсодуро, и моё присутствием, как мне кажется, вовсе не обязательно.

– Работа, говорите? – усмехнулся Вальмарано. – А вы приходите по работе, синьор Маринари. В качестве обмена опытом.

– Не понял…

– Дело в том, что синьор Контарини по вашему примеру решил устроить избирательный участок ресторане, который находится в собственности у его лучшего друга, синьора Вивальди. И по такому поводу синьоры пригласили звёздного шефа из Рима. Бартезаги. Слышали о том?

И вот тут я крепко призадумался. Конечно же я слышал о Бартезаги! Он ведь настоящая знаменитость от мира кулинарии. Авторские книги рецептов, телешоу, и даже собственная поварская школа. Товарищ готовит так, что все критики рыдают от восторга. И думается мне, что Контарини пригласил его неспроста.

– А знаете? – сказал я. – Это может быть интересно. Обязательно присоединюсь к вам завтра…

Интерлюдия. Сазоновы

Спустя три дня отчаянной коллективной диареи, войска Сазоновых наконец-то пришли в себя. Водно-солевой баланс восстановился и гвардейцы, которые ещё вчера бились в припадках и молили о быстрой смерти, сегодня твёрдо стояли на ногах. А некоторые даже отважились позавтракать! Кто рисом, кто сушками, а кто-то даже рисом с сушками.

Палуба дирижабля была отмыта до блеска. Жаль только, что Сазоновы ещё не знали про новейший септик, изобретённый на днях их собственным сыном – в таком случае уборка пошла бы гораздо быстрее.

Единственное, что напоминало теперь о недавней катастрофе – так это необходимость проветривать дирижабль по нескольку раз на дню. Но в остальном гвардия была готова. Дирижабль грозно завис над Венецией и был готов в любой момент двинуться в сторону проклятой баржи.

Тем временем в штаб-квартире, где разместились непосредственно сами Сазонов, Мария Александровна восседала в богатом кожаном кресле, неспешно попивала чай из тонкого фарфора и смотрела на мужа с такой улыбкой, от которой у Эдуарда Богдановича сводило… саму душу.

– Ну и видок у тебя, дорогой, – сказала она, отставляя чашку в сторону. – Особенно изысканно выглядит синяк под глазом. Столько оттенков! Тут и пурпур, и фуксия, и ультрамарин. А эта твоя гордая осанка… так и не скажешь сразу, что тебя избила твоя же собственная дочь.

– Меня не избивали, – сквозь зубы процедил Эдуард Богданович. – Я же сказал…

– … что неудачно упал, да-да-да, – улыбнулась Мария Александровна. – Только, дорогой, открою тебе небольшой секрет. Те запонки, в которых ты ходил договариваться с одним нашим сыном об освобождении другого… да-да, именно они. Так вот эти запонки пишут не только звук, но и видео. Так что поверь мне, я прекрасно видела, как ты упал. Потом ещё раз упал. А потом ещё и не тем ударился о воду, дурачок…

Мария Александровна заливисто рассмеялась, а мужу тем временем оставалось лишь сосредоточенно сопеть.

– Ты неудачник, Эдуард, – сказала она, вытирая слёзы. – Нет, я ведь прекрасно знала за кого выхожу замуж, но чтобы настолько? Твоя собственная дочь вышвырнула тебя из ресторана, как нашкодившего кота. Очередное дно пробито. И да, я горжусь Аней.

– Гордишься? Тем, что она подняла руку на отца?

– Нет-нет. Тем, что не убила тебя на месте, – ласково сказала Сазонова. – Потому что могла. И потому что я бы на её месте поступила именно так. А у девочки тем временем выработалось какое-то сверхъестественное самообладание…

И по канону, – по уже сложившимся за долгие годы внутрисемейным традициям, – эта словесная перепалка должна была обернуться невероятно-громким скандалом. Однако…

– Ладно, – Мария Александровна поднялась с кресла. – Пойду я пройдусь по магазинам…

…внезапно, ругань сошла на нет так и не начавшись.

– Чего? – не понял Эдуард Богданович. – Куда ты пойдёшь?

– По магазинам, – Сазонова погляделась на себя в зеркало и поправила платье. – Вчера видела просто чудесную лавочку на мосту Риальто. Там торгуют кружевами ручной работы. А ещё шёлк и всякие миленькие маленькие безделушки. Красиво тут…

Под ошалевшим взглядом Эдуарда Богдановича, его жена двинулась на выход.

– И дышится тут как будто бы полегче, – продолжила она. – И свет как-то по-другому рассеивается. Из-за влажности, должно быть? В общем, не зря твой отец так хвалил Венецию.

– Чего⁈

– Всё, я пошла.

– Мария, мы на войне!

– Это ты на войне, – женщина взяла сумочку, – а я на шоппинге. Не путай.

– Но…

– Эдик, – Мария Александровна обернулась в дверях и тяжко вздохнула. – Твоя война – твои проблемы. Я сделала всё, что от меня требовалось. Людей привезла, логистику настроила, связи навела. А теперь я хочу купить себе новую шляпку. И, быть может, что-нибудь из украшений. И желательно, чтобы в течении пары часов меня никто от этого не отвлекал.

С тем она вышла, оставив мужа с открытым ртом и выпученными как у сома глазами.

– Это что сейчас такое было? – спросил Эдуард у пустого кабинета.

Присел в кресло, устроился поудобней, а вот обдумать инцидент не успел. После стука в его кабинет вошёл Влад Башарович Черепатый. Вроде бы ничего в мужчине с момента их прошлой встречи не изменилось, но… как будто бы он был сейчас ещё бледнее обычного. И почему-то слегка припадал на левую ногу.

– Эдуард Богданович, – Черепатый поклонился. – Прилетел из Перу по вашему зову. Готов к борьбе.

– Как добрался? – спросил Сазонов, всё ещё находясь под впечатлением от поведения жены.

– Ой, вы знаете, в самолёте кормили…

– Стоп! – крикнул Эдуард Богданович, тряхнул головой и окончательно пришёл в себя. – Мне неинтересно. Главное, что ты здесь. И очень вовремя, Владик, молодец. Завтра как раз пройдут выборы одного из префектов и вся Венеция… то есть… по крайней мере вся полиция Венеции будет задействована в районе Сан-Поло. Поэтому операция по освобождению Артёма должна пройти как по маслу.

– Какой план? – спросил Черепатый.

Эдуард Богданович в свою очередь встал и подошёл к карте города, разложенной на столе. Все ключевые точки уже были помечены булавками – Дорсодуро, «Марина», ресторан Контарини и предположительное место стоянки баржи «Звезда Морей».

– Оливарес обеспечит нам поддержку с моря, – Сазонов ткнул пальцем в лагуну. – Его флот уже готов и ждёт отмашки. Миллер пойдёт на штурм баржи вместе с нашей гвардией. Тем временем наши добрые друзья Контарини и Вивальди отвлекут всех и вся благодаря своему звёздному шефу, ну а ты…

Эдуард Богданович улыбнулся и поднял глаза на Черепатого.

– Уж не обессудь, Влад Башарович, но тебе достанется самое сложное. Тебе нужно будет вывести из строя Артура…

Глава 22

Вечер в «Марине» шёл своим чередом: полная посадка в зале и на летнике, братья-официанты деловито носятся с подносами туда-сюда, кухня отстреливает заказы и всё, казалось бы, хорошо. Сам я сейчас сидел за баром, в то время как Конан выставлял передо мной целую батарею разноцветных коктейлей собственного авторства. Безалкогольных, разумеется. И, разумеется, на пробу, а не потому, что меня вдруг обуяла жажда.

– Много ещё?

– Ещё парочка, синьор Маринари, буквально одну минуту…

А мысли мои тем временем уже полностью переключились на день грядущий. Выборы в Сан-Поло. Я уже решил, что по такому поводу надену тёмно-серый костюм, который мне на днях презентовала Джулия и назвала его «префектским». Надеюсь только, что будет не очень жарко.

Но одежда, понятное дело, не главное из того, что стоило обдумать. В голове я прокручивал всевозможные уловки, к которым могут прибегнуть синьоры торговцы. Ведь вряд ли эти двое будут играть честно.

Чтобы поймать за руку человека, который собирается подтасовать выборы, нужно думать как он. Вот я и думал. Будь я на месте Контарини, что бы я сделал? Во-первых, конечно же, вбросил бы готовые бюллетени. Самый простой способ – напечатать левые бланки, заполнить их заранее и просто подкинуть в урну. Во-вторых, можно подкупить избирателей. Кому-то наобещать с три короба, а кому-то просто сунуть монетку – люди разные, и цена у них разная, как бы гадко это сейчас ни прозвучало.

Что в-третьих? А в-третьих у нас воздействие на тех, кого нельзя подкупить. И тут вместо пряника в игру вступает кнут. Можно запугать людей – кого увольнением, кого лишением льгот, кого ещё чем-нибудь.

В-четвёртых – подмена урн. Чего мелочиться с бюллетенями и разводить суету, когда можно избежать лишних движений? Ну и, наконец, в-пятых. Самый изысканный, но при этом самый маловероятный вариант – это срыв выборов. Устроить скандал, объявить себя незаслуженно ущемленной стороной, пустить слухи и как-то это дело обыграть.

– И-и-и-и, – протянул Конан, выставляя передо мной ещё два коктейля. – Всё. Модно, стильно, молодёжно. Уверен, будут заказывать.

– Я тоже уверен, – кивнул я и улыбнулся. – Джус-боллы гадость редкостная, но людям нравится.

Итого передо мной стоял десяток высоких бокалов. Жёлтый коктейль с фиолетовыми шариками, красный с зелёными, синий с чёрными и так далее. Широченная трубка, украшения из свежих фруктов, всё как положено.

– Слу-у-у-ушай, – протянул я, глядя на всё это. – А давай свои шарики сделаем? Сейчас заготовочный цех откроется, технологию приготовления подсмотрим, попробуем и сделаем лучше.

– Чтобы не так приторно было?

– Именно…

В этот момент дверь в зал открылась и внутрь вошли двое. Выглядели они столь необычно, что я невольно задержался на них взглядом – вроде люди, а вроде бы и нет. Точно такое же ощущение я испытываю, глядя на Аугуриели или Петровича в его человеческом амплуа. Нечисть. На сто процентов уверен, что это нечисть.

Один из них домовой – ростом метр пятьдесят, с густой окладистой бородой и в клетчатом пиджаке экстравагантного оттенка. А рядом с ним длинноногая красотка на каблуках и в чёрном блестящем платьишке, из-за которого она напоминала мне какую-то джазовую диву. Сирена? Наверняка.

Парочка оглядела зал, заприметила меня и двинулась прямо к барной стойке. Шли уверенно, но… потешно. Пока сирена буквально плыла по залу, домовому приходилось быстро-быстро перебирать короткими ножками, чтобы не отстать от неё.

В конечно итоге нечисть подошла вплотную. Домой задрал голову кверху и спросил:

– Синьор Маринари?

– Да, – кивнул я. – Здравствуйте.

– Префект Дорсодуро?

– Да-да, – и снова. – Синьор Маринари, префект Дорсодуро. Слушаю вас внимательно.

– Дорогой префект, – тут слово взяла сирена. – От лица аномальных жителей района, мы хотели бы сказать, что очень рады тому, что вы взялись за пустырь на месте старой психушки. Очень рады, честное слово. Давно уже настала пора что-то с ним делать.

– И сквер, – добавил домовой, – пожалуй, лучшее из возможных решений. Очень хорошее дело, синьор Маринари. Мы все целиком и полностью вас поддерживаем. Но…

– Но? – вздохнул я.

– Сквера ещё нет, но в нём уже завёлся Сальван.

– Ага, – кивнул я. – И-и-и-и? Это разве плохо. Я думал, что нечисть вроде него полезна для растений.

– Это да, – согласилась сирена. – Для растений, может быть, и полезна. А вот для соседей губительна.

– Не понимаю. Чем он вам помешал?

Домовой и сирена переглянулись.

– Он очень громко жалуется, – сказал домовой. – На всё подряд. На погоду, на влажность, на землю… птицы кричат слишком громко, солнце светит слишком ярко, гондольеры проплывают мимо слишком часто. То не так, это не так, всё не так.

– Если видит кого живого, – подхватила сирена, – сразу же садится на уши и начинает ныть. Но даже если вокруг нет никого, всё равно ноет. Громко так, знаете? Чтобы хоть кто-нибудь услышал.

– И когда мы говорим «громко», синьор Маринари, мы отнюдь не преувеличиваем. Я молод и слух мой остёр. Но вместе со мной работает мой дед, которого мы уже несколько лет считали глухим. Так вот нытьё Сальвана даже сквозь его глухоту пробивается. Дед на полном серьёзе сказал, что если это не прекратится, то мы переезжаем в другой район. А я не хочу переезжать! Мне тут нравится.

– И мне…

Я же слушал и прикидывал: как-то слишком быстро начались проблемы с Сальваном. Ещё дня не прошло, а на него уже жалуются, и жалуются обосновано. Однако леший нужен для постройки сквера, и делать нечего – будем как-то решать. Как? Чёрт его знает. Сперва надо разузнать, бывают ли психологи для леших. Или сразу на антидепрессанты его посадить?

– Я понял, – сказал я нечистым. – В самое ближайшее время поговорю с Сальваном и постараюсь решить вопрос.

Домовой с сиреной опять переглянулись, поблагодарили меня и ушли, одарив меня новой головной болью. И остаток вечера прошёл в размышлениях: заготовочный цех, чернушки, буровая платформа Ани, Сальван, выборы, родители… что ещё мне прилетит? Что готовит будущее? Я попытался структурировать все эти проблемы, но в конечном итоге сдался и решил что лучше просто взять и лечь спать.

Завтрашний день обещал быть очень интересным. Так оно и вышло. Проснулся я от того, что мне на руку наступил Петрович. Домовой стоял прямо у меня на кровати и делал вид, что так и надо. Смотрел на меня с довольной улыбкой и ждал, когда я проснусь.

– О! – заорал он, заметив, что я открыл глаза. – Не спишь уже⁈

– С руки сойди…

– Ага, – домовой спрыгнул на пол, а следующим делом протянул мне целую стопку бумаг разной степени помятости. – Вот, это тебе.

– Что это?

– Ночью под дверь подбросили, – ответил Петрович. – Тут жалобы на Сальвана.

– Ага, – вздохнул я, приподнимаясь на локтях. – И тебе доброе утро.

– Доброе-доброе, – улыбнулся домовой пуще прежнего. – У меня точно доброе, а ты давай, разбирайся, – и весьма довольный собой вышел из комнаты.

Что ж… я развернул первую бумажку. Крупным размашистым почерком на ней было написано:

«Я, синьор Белло, официально заявляю, что синьор Сальван мешает мне спать. Он воет по ночам! А когда не воет, поёт тоскливые песни о тщетности бытия! Я понимаю, что у каждого случается плохое настроение, но транслировать его на всю округу не обязательно! Прошу принять меры!»

Содержание второго письма было похожим. И третьего. И четвёртого. Казалось, что весь район пишет кляузы по какой-то методичке. Либо же, что более вероятно, Сальван и впрямь задолбал их дальше некуда.

– Ладно…

Я поднялся, умылся, оделся и спустился вниз. Внезапно, не самым первым – Джулия уже была на месте, сидела за барной стойкой напротив Конана и живо обсуждала новые коктейли. Я пристроился рядом и попросил у бармена кофе. На выборы я собирался отправиться лишь к полудню, ну а пока следовало взбодриться и выполнить всю текучку. Увы и ах, работы никто не отменял.

А дверь тем временем открылась и в «Марину» зашёл первый посетитель. Мужчина лет пятидесяти в идеально-сидящем костюме и с портфелем в руках. Лицо у него было вроде бы строгим, а вроде бы и лишённым всяческих эмоций – именно так показывают беспринципных юристов в фильмах про большие корпорации. Мужчина оглядел зал, заметил меня у стойки и прямо сюда же и направился. Без сомнений. Без колебаний.

Будто бы не было других свободных стульев, он устроился на соседнем. Кивнул Конану и сказал:

– Кофе, пожалуйста. Чёрный. Без сахара.

Бармен принялся исполнять. Мужчина же дождался, пока ему отдадут его заказ, затем сделал глоток и опять-таки невзначай обернулся ко мне.

– Здравствуйте.

– Здравствуйте.

Вот и познакомились, стало быть. Сидим. Молчим. Джулия тем временем взяла один из коктейлей и направилась проводить очередную воспитательную беседу с братьями, а Конан уловил неловкую атмосферу и взялся перемывать и без того чистые бокалы.

– Синьор Маринари, верно? – наконец спросил Наверное-Юрист.

– Верно.

– Дино Берарди, – он протянул мне руку. – Юрист.

– Кто бы мог подумать.

Рукопожатие свершилось, и уже в следующий момент Дино спросил:

– А вы сегодня весь день здесь будете?

– Не понял…

– Какие у вас планы на сегодня, синьор Маринари? – снова спросил он с вежливой, но при этом очень странной настойчивостью.

– Синьор Берарди, – улыбнулся я. – Мне не очень-то нравятся подобные вопросы он незнакомого человека. Слишком уж как-то прямолинейно.

Юрист вообще ни разу не смутился.

– Я просто хотел узнать, пойдёте ли вы на выборы префекта Сан-Поло или нет?

– Пойду, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Так же, как и все остальные мои коллеги. Вы это хотели услышать? Или это хотел услышать ваш наниматель?

– А может не пойдёте? – предложил мужчина и тут я понял, что такие эмоции как стеснение, смущение и чувство такта ему купировали во время обучения на юридическом. – Признаться честно, вас там не очень хотят видеть.

– Меня мало интересует, кто и чего хочет, – честно ответил я. – Я иду туда, потому что хочу. Всё.

– Синьор Маринари… я понимаю вашу принципиальность. Но сами задумайтесь: зачем вам туда идти? Это не ваш район и не ваши выборы. Вас там никто не ждёт. А публика там меж тем шумная, и вам может быть некомфортно. Зачем лишние нервы? Оставайтесь у себя в ресторане, наверняка у вас есть здесь дела поважнее.

– Дела поважнее у меня действительно есть, – согласился я. – Но это не значит, что я должен закрывать глаза на то, что происходит в соседнем районе.

– Но ведь вы ничего не решаете, – не сдался Дино. – Вы просто зритель. А может быть и не просто зритель. Может быть вы помеха.

– То есть?

– Вы не думали о том, что ваше присутствие может быть воспринято как давление? Вы же не хотите, чтобы о вас говорили как о человеке, который вмешивается не в своё дело?

– Это моё дело.

– Ошибаетесь. Если вы не придёте на выборы, никто и не заметит. Вместо этого вы можете остаться в «Марине» и заниматься любимым делом, – сказал юрист. – Любимым и по-настоящему своим.

– Вы в своём уме вообще? – уточнил я.

А синьор Дино понял, что словесные аргументы исчерпаны. Поэтому он молча положил свой портфель на барную стойку прямо передо мной, отщёлкнул замки и открыл крышку. Внутри лежали монеты. Много монет. Прямо вот очень много.

– Это что?

– Это деньги, – спокойно ответил юрист.

– Вижу. Только уберите их, пожалуйста. Я не беру взятки.

– О, нет-нет-нет, – впервые с момента нашего знакомства синьор Берарди позволил себе улыбнуться. – Вы неправильно меня поняли. Это не взятка, а компенсация ущерба.

– Ущерба? – не понял я. – Какого ущерба?

– Для префекта Дорсодуро вы слишком плохо осведомлены о том, что происходит у вас в районе, – сказал юрист и протянул мне бумагу с печатями и подписями. – Читайте.

Я же взял её и начал читать. Постановление суда Венецианской Республики за номером таким-то. В связи с добровольным признанием факта причинения ущерба району Дорсодуро торговым домом «Контарини и Сын», стороны приходят к соглашению о денежной компенсации в пользу префектуры Дорсодуро. Сумма компенсации такая-то. Стороны претензий не имеют…

– Чего? – нахмурился я. – О чём речь вообще⁈

– Читайте-читайте, – сказал синьор Дино и сделал глоток кофе. – Там всё написано.

Я углубился в текст и вскорости узнал следующее: транспортная гондола, которая принадлежала синьору Контарини, совершенно случайно перевозила по Дорсодуро химикаты, и совершенно случайно дала течь. Химия вылилась в канал. Как добропорядочный гражданин, синьор Контарини первым оповестил об этом власти, признал вину и в даже успел выплатить штраф в полном объёме.

– Всё здесь, – сказал Берарди, указывая на портфель. – Хорошего дня, синьор Маринари, – а после встал и просто-напросто пошёл на выход.

В дверях при этом чуть было не столкнулся с краснорожим, запыхавшимся Аугуриели.

– Шеф, всё пропало! – заорал домовой, направляясь в мою сторону. – ЧП!

– Химикаты?

– Здоровенное пятно какой-то дряни расползается по всему району! Рыба всплывает кверху пузом, люди жалуются на вонь, русалки вообще в шоке! Беда, шеф! Нужно, чтобы вы лично прибыли на место!

– «На место» – это куда?

– Да хоть куда! Можете просто на улицу выйти и сразу всё поймёте…

Я соскочил с места, вместе с Аугуриели вышел из «Марины» и сразу же почувствовал запах. Резкий, химический.

– Смотрите, шеф! – домовой подвёл меня к каналу и указал на воду. От края и до края она была затянута грязно-жёлтой маслянистой плёнкой. – Что за сволочь могла это сделать⁈

Вместо ответа я молча протянул Аугуриели бумаги. Тот же пробежался глазами по документы, грязно выругался и сказал, что:

– Они всё по закону сделали. Накосячили, заплатили, и вопросов к ним больше нет. Вроде бы… вот только, шеф, устранить последствия будет стоить в четыре раза дороже того, что они заплатили. Суд выставил им счёт не подумавши.