Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Ну так давай заставим их подумать? – предположил я.

– Это можно, – кивнул Аугуриели. – Обжаловать решение суда нужно обязательно, вот только сам процесс растянется минимум на пять лет. Не меньше.

– Не-не-не, – я отрицательно покачал головой. – Пяти лет у нас нету. Так что будем решать проблему другими способами.

– Это какими, шеф?

– Да есть у меня… родственник один. Специалист по химии.

Ситуация проста и понятна – Контарини таким вот изысканным способом решил задержать меня у себя на районе, и не дать прийти к нему на выборы. Пока я буду занят, разбираясь с химическим пятном, Контарини и Вивальди спокойно прокрутят свои грязные делишки. Так вот – не выйдет.

– Алло, Ань? – я набрал сестре. – У нас проблема. Срочно нужна твоя помощь. Помнишь ты говорила, что Артём какой-то супер-септик от чаек изобрёл?

– Да, – Анна Эдуардовна насторожилась. – А что?

– А то, что у меня в Дорсоудро по каналам расплывается пятно какой-то жёлтой дряни. Прошу тебя заняться проблемой и припахать Артёмку, чтобы без дела не сидел. Причём сделать это нужно как можно быстрее.

– Поняла, – ответила сестра. – А ты?

– А я на выборы.

– Выборы-выборы, – пропела Аня. – Кандидаты…

– Ага, – согласился я. – Именно они. Всё, давай, до связи, – тут я сбросил вызов и обернулся к домовому. – Аугуриели, ты остаёшься здесь. Жду синьорину Анну, она приедет и что-нибудь придумает, а мне уже пора…

Дальше путь мой лежал в Сан-Поло. Ресторан, в котором Контарини организовал избирательный участок, назывался «Венецианский Лев». Дорого. Пафосно. И вычурно начиная от названия, заканчивая расположением и фасадом – колонны, гипсовые статуи львов, красная ковровая дорожка, все дела.

Внутри было шумно. Однако среди толпы я сразу же приметил синьора Вальмарано, который с остальными префектами устроился за отдельным столиком. Вальмарано в свою очередь тоже меня увидел и махнул рукой. Я подошёл, поздоровался со всеми, обменялся рукопожатиями и огляделся вокруг.

– А где сам Контарини?

– Нету его, – ответил Вальмарано. – И не будет, по всей видимости. Зато посмотри, какую человек команду собрал.

И впрямь – на каждого избирателя приходилось по одному агитатору из избирательного штаба Контарини. Улыбчивые люди в жилетках с логотипом его торговой компании подходили к гостям, улыбались, и что-то очень рьяно рассказывали. Кто-то вручал листовки, кто-то подмигивал и отводил избирателей в сторонку… короче, агитация шла полным ходом.

– Это не запрещено, – сказал Вальмарано. – Но… знаете, синьор Маринари, никто раньше не вбухивал в свою компанию СТОЛЬКО денег.

– Я вижу, – кивнул я. – Но ничего. Как-нибудь справимся…

Глава 23

Интерлюдия. Анна Маринари

Анна Эдуардовна стояла на набережной, скрестив руки на груди, и наблюдала за братом. Она была сурова как никогда, а Артём как никогда сосредоточен. В руках парень держал жестяное ведро, до краёв наполненное вязкой жидкостью, переваливающейся всеми цветами радуги. Состав пахнул… безопасно. В основном мятой и лимонов – как средство для мытья посуды.

– Если что-то пойдёт не так, – назидательно сказала Аня и загадочно замолчала.

За ингредиентами для алхимического варева она ходила сама. И да, список Артём дал на удивление приземлённый. Никаких глаз летучих мышей, лапок жаб, сушёных хвостов и прочей ведьминской атрибутики. Для состава артефактор затребовал лимонную кислоту, эфирные масла, экстракты водорослей, соду и очень-очень много активированного угля. Но! Что он нахимичил на энергетическом плане оставалось только гадать…

– Всё пойдёт так, – сглотнув, ответил Артём.

– И ты уверен, что это сработает?

– Уверен, – нервный кивок. – По сути это коллоидный раствор, каждая составляющая которого усилена магией. Частицы угля свяжут токсины, сода нейтрализует кислоты, масла уберут запах. Тут всё натуральное, безвредное для воды и рыб.

Аня кивнула. Пускай и ничего толком не поняла. Она разбиралась в химии, но только… в другой. Пока брат изучал её углублённо, Анну Эдуардовну натаскивали делать яды и взрывчатку из подручных средств.

– Ну давай…

Артём вздохнул, будто перед казнью, а затем приподнял ведро и начал медленно выливать свой чудо-состав в воду. Жидкость растеклась ровным слоем поверх жёлтой химической плёнки, которая покрывала канал, а затем… затем началась магия. Плёнка задрожала, будто живая, и расползаясь одновременно во все стороны начала «кусать» жёлтую жижу, оставляя за собой чистую воду. Ну… чистую настолько, насколько это вообще было возможно в условиях венецианского канала.

Над поверхностью прыгнула рыбина. А ещё чуть погодя пошли пузырьки – это воздух возвращался в канал. Артём в свою очередь стоял неподвижно, затаив дыхание. Он подождал, пока его кусачий раствор унесётся вдаль и скроется за поворотом, а затем повернулся к сестре и сказал:

– Работает.

Анна Эдуардовна подняла бровь, угукнула, а потом замахнулась на брата, чтобы дать подзатыльник. Артём мгновенно пригнулся и съёжился, прикрывая голову руками.

– За что⁈

Но подзатыльник оказался обманным. В самый последний момент Аня просто взъерошила Артёму волосы и сказала:

– Да молодец же, молодец, – и даже позволила себе улыбнуться. – Хороший Артёмка. Добрый, послушный Артёмка.

Сазонов выдохнул. Затем виновато, но при этом с надеждой улыбнулся и спросил:

– А можно теперь поесть?

– Ну-ну! – усмехнулась Аня. – Куда разогнался-то? Молодец ты молодец, конечно, но не настолько же, чтобы…

Тут у девушки в кармане завибрировал телефон.

– Погоди… Диего?

– Синьорина Анна! – ниндзя-гитарист был на грани истерики. – Плохие новости! На горизонте появилась целая армада! Кораблей двадцать, все вооружены, и идут прямо на нас! Настроены серьёзно, судя по всему! По рации не отвечают!

– Так, – девушка зажмурилась. – Спокойно. Без паники. Держитесь столько, сколько возможно, я скоро буду.

– Синьорина Анна, поспешите, пожалуйста!

– Отбой…

Анна Эдуардовна убрала телефон в карман и посмотрела на брата. А затем начала думать. Быстро и холодно, как привыкла это делать за годы не самой простой работы. Дано: Артур на выборах, ребята на барже, а сама она посередь города с обузой в виде Артёма.

Он и обуза, и проблема, и вообще… брать его с собой на платформу никак нельзя. Если Аня всё правильно понимала, то именно он главная цель вторжения. Могут и отбить в суматохе. А с другой стороны его и оставить нельзя – хорёк воспользуется случаем, сковырнёт ошейник и сбежит.

– Ну и что мне с тобой делать? – спросила она вслух скорее для самой себя.

– Оставь меня в «Марине», – опять виновато улыбнулся Артём, и в глазах его зажглась детская наивная надежда. – Я никуда не убегу. Честное слово.

– Кого помладше обмани. Так…

Недолго думая, Анна Эдуардовна набрала Рафаэле.

– Раф, срочно приезжай к «Марине». У меня для тебя особое поручение.

– Конечно! – ответил восторженный гондольер. – Буду через минуту, синьорина Анна! Уже бегу! То есть плыву!

Прошла минута. Две. Три. А на исходе четвёртой из-за поворота на полной скорости вылетела гондола. Рафаэле оказался сам себе моторкой и грёб с такой скоростью, что на канале поднимались волны. Будто прыгун с шестом, в самый последний момент он со всей дури утопил весло, опёрся о дно канала и перескочил на набережную.

– Я здесь!

Рафаэле смотрел на свою начальницу влюблёнными глазами.

– Что нужно делать⁈

Аня же внутренне вздохнула.

– На сегодня будешь нянькой, – ответила она. – Нужно спрятать Артёма. Вот только я не уверена, где именно. В подвале «Марины» сомнительно. В нашем подвале… ну… ты понимаешь в каком…

– Да-да, синьорина Анна, прекрасно понимаю.

– Так вот там тоже не вариант. Люди родителей уже могли разузнать про него. Мысли есть?

Рафаэле загадочно улыбнулся.

– Знаете, как говорят в Венеции? – спросил он, выдерживая театральную паузу. – Если хочешь что-то хорошо спрятать, спрячь на самом видном месте.

– Вообще-то так не только в Венеции говорят, – усмехнулась Аня. – Но в целом ты прав. И, насколько я понимаю, у тебя уже есть какая-то идея? Будь добр, не том.

– Момент!

Рафаэле развернулся и спрыгнул обратно в гондолу. Дождался, пока её перестанет качать после его прыжка, а после начал шарить по корме. И уже через мгновение вытащил длинный чёрный чехол, похожий на те, в которых хранят деловые костюмы. Вот только чуть более пухлый.

– Вот, синьорина Анна! – заявил он, расстегнул молнию, а затем вытащил и продемонстрировал содержимое.

– Это… что?

– Это костюм, синьорина Анна!

– Вижу, – кивнула девушка. – Вопрос в другом. Это костюм чего? Мне на ум разве что гроздь смородины приходит.

Раф же вылез обратно на мостовую и с гордостью расправил костюм. Ростовой. Состоящий из десятков блестящих шариков различных цветов, хаотично разбросанных по телу. Тут поменьше, тут побольше, а голова так вообще один большой красный шар, на котором была нарисована добрая мультяшная улыбка и такие же глаза.

– Мы назвали этого персонажа «Мистером Джусболом», – объявил Раф. – Мы с синьором Конаном разработали его специально для рекламы новой линейки коктейлей.

Анна Эдуардовна же не могла сдержать улыбки, глядя на… это. Костюм был абсурдным, нелепым, с перебором ярким, однако была в нём какая-то изюминка.

– Если вы позволите, – Рафаэле перевёл взгляд на Артёма, – мы могли бы нарядить вашего брата в Мистера Джусбола и отправить раздавать флаеры понтон-баров прямо в толпу. Прямёхонько в туристический центр. Не думаю, что ваши родители станут искать своего сына среди ряженных аниматоров. Заодно и на маркетинге сэкономим!

– Хм-м-м…

– Ань? – впервые с момента приезда Рафаэле подал голос Артём. – Ань, вы сейчас серьёзно?

– Хм-м-м-м, – повторила Аня, а затем начала перечислять: – Дико. Безумно. Неадекватно. Короче говоря, мне нравится. Вот только нужно ещё кляп ему в рот засунуть, чтобы не орал и не звал на помощь.

– Сделаем!

– Ань, за что ты так со мной, а?

– Ой! – отмахнулась девушка. – Тебе напомнить, зачем ты в Венецию приехал?

– Ну… я…

– Ты хотел убить меня и Артура. А потому давай-ка поменьше слов, и полезай уже в Мистера Джусбола. И ещё, Раф, – Анна Эдуардовна снова обратилась к супер-мега-менеджеру. – Мне нужно срочно добраться до платформы. Твои люди смогут отвезти?

– Конечно, Анна Эдуардовна!

Итого: спустя двадцать минут Аня уже стояла на палубе плавучей платформы. Ветер как будто бы проникся ситуацией и в максимальной степени кинематографично трепал волосы девушки, пока она смотрела вдаль.

Корабли подошли уже достаточно близко, чтобы рассмотреть флаги с гербами маркиза Оливареса. А в небе над ними висел дирижабль Сазоновых – огромная чёрная сигара с белыми перекрещенными клинками на корпусе. И что-то будет. И этого «чего-то» вообще никак не избежать.

– Собрались! – крикнула Аня.

А после осмотрела своих людей. Эммануэль – после того как солнце скрылось за тучами, парень почему-то больше не прятал своё бледное лицо. Бледное и решительное. Диего поигрывал сюрикенами, Прохор ради такого случая взялся за багор, а нечисть сегодня решила работать в тандеме: феечка надрывалась изо всех сил, но всё-таки смогла поднять Василия в воздух. Бородатый дрон парил над палубой, сжимая в руках рыболовные сети.

– Ребята! – крикнула Анна Эдуардовна. – Говорить долго не буду! Либо мы, либо они! Вы готовы⁈

– Да, синьорина Анна!

– И напоминаю – никаких жертв! Мы не станем монстрами, даже если нас вынуждают! И если…

Тут Аня запнулась, но чрезвычайно быстро нашлась:

– И когда мы победим, это станет очередным доказательством тому, что Венеция не прощает тех, кто идёт против ей воли! А теперь по местам! Враг близко!

* * *

Выборы в ресторане «Венецианский Лев» шли своим чередом. Люди пили, ели, обсуждали местечковую политику и подходили к урне, чтобы проголосовать. Урна, к слову, всю дорогу была у меня на виду. Мы с префектами специально расположились таким образом, чтобы заглядывать каждому избирателю чуть ли не в душу.

На столе передо мной стояла паста аматричана. Толстые букатини с полой сердцевинкой, насыщенный томатный соус, копчёные свиные щёчки и выдержанный пармезан. Всё. Гениальность в простоте и ничего лишнего.

Скрывать бессмысленно, потому что… ну вот когда вкусно – тогда вкусно. В блюда синьора Бартезаги я влюбился с первого кусочка. Звёздный шеф из Рима прекрасно знал своё дело, готовил с глубоким знанием предмета и любовью. К слову, я уже успел познакомиться с ним до обеда.

Подошёл как коллега к коллеге, поздоровался, пожал руку и немножечко пообщался. Так, по верхам, на самые общие темы. Синьор Бартезаги оказался полным добродушным мужчиной с руками настолько большими и волосатыми, что диву даёшься – как эти сардельки могут так ловко управляться с кулинарным пинцетом. Что-то из области нейрохирургии.

Так вот! К какому выводу я пришёл? Бартезаги в контексте выборов вовсе не злодей. Шеф вообще понятия не имел, что его наняли для отвлечения внимания. Просто гений, которого пригласили готовить на торжественном мероприятии за много-много денег.

И как коллегу я просто не мог его не уважать. Люди вокруг только и делали, что нахваливали меню Бартезаги: «лучшая паста в моей жизни», «божественный ризотто» и так далее и тому подобное. Побоялся ли я конкуренции? М-м-м… нет. И даже наоборот. Если последний мишка в лесу трагически скончается под свист высокогорных раков и синьор Бартезаги решит открыть ресторацию в Венеции, это лишь подстегнёт меня работать лучше. Врубится режим спортивного интереса, не более.

– А хорошо ведь, – кивал Вальмарано, уписывая за обе щёки томлёный говяжий хвост. – И привкус такой… такой… не понимаю, что это такое… Маринари? Ну-ка козырните знаниями. Что это специя такая интересная в «Кода алла ваччинара»?

– Горький шоколад, – предположил я.

– Хм-м… а ведь точно!

И всё шло хорошо. Мы с префектами сидели за столиком, вкусно ели, обсуждали текущие дела, сквер в Досродуро, шутили шутки различной степени юмористости, и пили вино. Урны всё это время были под присмотром, и мне уже начало казаться, что выборы пройдут гладко. Без скандалов, без подтасовок, без… вот-этого-вот-всего. Избиратели зайдут, честно проголосуют и уйдут – так, как это и должно быть.

И тут…

– Маринари, что с вами?

– Нет-нет, всё в порядке, – улыбнулся я и наклонился, чтобы поднять вилку.

Вот ведь, а? Я ведь уже практически начал забывать о своём странном магическом недуге. Но в какой-то момент моя правая рука резко перестала слушаться. Просто повисла, как плеть, и заодно выронила к чёртовой матери вилку.

А задержавшись на ней взглядом, я понял, что метка вернулась. Все мою кисть покрывали тонкие, пульсирующие линии, переплетённые как корни деревьев. Под рукавом костюма не видно, но, судя по ощущениям, зараза резким марш-броском добралась мне аж до плеча.

– Прошу прощения, синьоры, – улыбнулся я как ни в чём не бывало. – Мне срочно нужно отойти в уборную.

Затем встал из-за стола и вместо туалета отправился в сторону кухни. Благо, она была открыта – самое то для показательных выступлений звёздных поваров уровня Бартезаги. Окликнув коллегу, я извинился что отрываю его от работы, и попросил одноразовую перчатку. На скорую руку придумал какую-то нелепицу о том-де, что уронил в слив раковины кольцо, а сантехника на месте нет и…

На самом деле, даже не знаю зачем так заморочился. Шеф сейчас находился в медитативном состоянии запары, и плевать ему было на то, зачем мне перчатка. Не суть. А вот дальше я действительно направился в уборную.

Спрятал чёрную метку под чёрным же латексом, поправил рукав и взглянул на себя в зеркало. Человек в отражении выглядел… плоховато. Чёрная метка пульсировала, причиняя мне невообразимую боль. И тут же меня посетило неприятное предчувствие. Сейчас что-то начнётся…

– Контарини, – подпел я колонке. – Контарини…

А затем поймал себя на странной мысли. Прямо сейчас я не просто хочу, я прямо-таки мечтаю пойти и проголосовать за синьора Контарини. Головой я по-прежнему понимаю, что он тот ещё дегенерат – да вспомнить хотя бы его утреннюю выходку. Взять и недолго думая устроить техногенную катастрофу в городе, где ты собираешься избираться в префекты, причём накануне выборов, и причём сознаться в этом во всеуслышанье. Поступок, который можно совершить лишь под влиянием экзотического паразита в мозгу.

Однако сердцем! Душою! Всем своим естеством я прямо сейчас страстно желал, чтобы господин купец победил. Почему? Зачем? А главное: как с этим бороться.

– Контарини… Конта… стоп!

Внезапно я понял, что к чему. Всё это время в ресторане довольно громко звучала музыка – самая обычная, и ни к чему не обязывающая. Но! Оказывается, под одной дорожкой была замаскирована другая. Причём в зале её не было слышно, а здесь…

– Контарини, – снова повторил я.

Навязчивый голос, явно пропитанный магической гипнотической энергией, на повторе шептал имя «правильного» кандидата. Не знаю, как именно это работает, но работает. И это у нас, получается, первый вброс и первая фальсификация.

Что делать я придумал практически сразу. И… нет, не крушить колонки, оправдываясь праведным гневом. Вместо этого я снова направился к синьору Бартезаги. Снова извинился, снова похвалил его пасту, ну а потом:

– Синьор, я ведь правильно понимаю, что на сегодняшний день вы в ресторане главный?

– Всё так, – кивнул шеф.

– И вы принимаете все решения, связанные с заведением?

– Таков был уговор.

– В таком случае я хотел бы сделать вам подарок, как коллега коллеге, – улыбнулся я. – И более того! Я настаиваю. Уровень вашего мастерства и то количество любви, что вы вкладываете в своё искусство, лично у меня неприятно резонирует с бездушной аудиозаписью, которая звучит в зале. Это ведь даже не винил!

– Не понимаю, о чём вы, – нахмурился Бартезаги.

– Дело в том, что у меня в ресторане иногда играет один парнишка. Юное дарование, прямо-таки скрипичный виртуоз. И если вы не против, я бы пригласил его сегодня в «Венецианского Льва». Думаю, гости будут только рады.

– Хм-м-м, – шеф задумался. Шеф нахмурился. Шеф с явным неудовольствием посмотрел на висящую в углу колонку. – А ведь и правда, Маринари. То-то я думаю, что же меня так бесит. Конечно! Я договорюсь с администратором о том, чтобы подготовили сцену, а вы зовите своего паренька. Как, говорите, его зовут?

– Вито Корлеваро, – улыбнулся я и достал телефон…

Глава 24

Интерлюдия. Графиня Анна

Анна Эдуардовна стояла на краю платформы и ждала, когда корабли подойдут на расстояние выстрела. А вот что делать после – пока что совершенно непонятно. Скорее всего, просто выживать. «Разбегаться по позициям» её команда не стала, потому что не было никаких позиций. Вместо этого защитники платформы, наоборот, сгруппировались вместе и ждали дальнейших указаний Сазоновой-Маринари.

Однако тут.

– Минуточку…

Откуда ни возьмись мимо платформы на полном ходу промчалась яхта. Белоснежная сама по себе, с белоснежным же парусом и развевающимся флагом Венеции на мачте. Будто Моська на слона, яхта быстро приближалась к армаде. Приближалась-приближалась, и наконец приблизилась.

Тогда на палубу яхты вышел молодой человек в кипенно-белых штанах, короткой синей рубашке и с матюгальником в руках. Незнакомец поднёс рупор к губам, а затем над морем пронёсся суровый, явно что усиленный магией крик:

– Именем Дожа Венеции! Всем кораблям немедленно развернуться и покинуть территорию лагуны! В противном случае последствия будут страшными! Предупреждаю! Это ваш последний шанс!

Феечка, что до сих пор удерживала в воздухе свой бородатый груз, от такого уронила синьора Василия…

– Ай-йоп!

…а затем вытаращила глаза и широко-широко раскрыла рот.

– Да ладно⁈ – выдохнула она. – Дож вмешался⁈

– По всей видимости.

– Нет… он, конечно, имеет право. Но почему⁈

– Об этом будем думать позже, – отрезала Анна Эдуардовна и перевела взгляд на небо. – Корабли он развернул, а вот дирижабль уже на подходе…

Десять минут и огромная махина зависла над платформой, отбрасывая на неё холодную и какую-то с перебором опасную тень. Дирижабль выровнялся, чуть опустился, а следом с его борта вниз полетели верёвки. Будто паучий спецназ, по этим верёвкам тут же начали спускаться гвардейцы Сазоновых. В чёрной-чёрной форме, с чёрными-чёрными масками на лицах и чёрными-чёрными умыслами.

– Без жертв! – очередной раз напомнила Аня, гвардейцы спустились и понеслась…

С самого начала битвы Василий с Дейдрой выбились вперёд по числу фрагов – рядовые ребята из гвардии Сазоновых, по сути обычные люди, за всю свою жизнь в глаза не видевшие нечисть, просто застывали на месте и не понимали как себя вести, когда над ними зависала хитрая конструкция из феи, домового и рыболовных сетей. А уже в следующий момент беспомощно барахтались в этих самых сетях, запутывая себя лишь сильней и сильней.

Эммануэль играл в царя горы. Парень хорошо выспался, хорошо поел и был на пике возможностей. «Сила есть – ума не надо» – в данный конкретный момент это была не едкая дразнилка, а вполне себе рабочая тактика младшего Карризи. Хватая гвардейцев за конечности, он тупо переправлял сопротивляющиеся тушки за борт.

Прохор в свою очередь быстро понял, что не может увязать в одном предложении понятия «багор» и «без жертв». А потому ультанул в моменте, вырвал с корнем железную дверь, ведущую в одно из помещений платформы, и теперь носился с ней как со щитом. Живым тараном, он бежал на гвардейцев и скидывал в море особо зазевавшихся.

Диего в свою очередь ходил по краю. Ниндзя орудовал ножами, однако орудовал очень аккуратно и выборочно. Резал исключительно ремни и шнурки тяжёлых армейских ботинок гвардейцев, чем облегчал задачу Прохору и Эммануэлю. Когда с человека спадают штаны и слетает обувь, заставь его врасплох куда легче.

Что до самой Анны Эдуардовны… по платформе металась чёрная молния. Точными ударами по затылку, она отправляла людей своих родителей спать. Резкими тычками в пах, она заставляла взрослых мужчин плакать стоя на коленях. И, наконец, своевременными толчками и подсечками, она отправляла незадачливых гвардейцев вслед за их незадачливыми сослуживцами – эмпирическим путём проверять на температуру воду Средиземки.

– Хорошо идём!

– Спасибо, Анна Эдуардовна!

– Давайте-давайте! Не расслабляемся!

Как закономерный итог – люди Сазоновых начали заканчиваться. Победа была практически предопределена, но в этот момент в платформу врезался… в первый момент Ане показалось, что это был метеорит.

Однако когда дым рассеялся, среди покорёженных лестниц она увидела улыбчивого молодого человека в гавайской рубашке. Без оружия, без амулетов, он просто стоял и смотрел в глаза Анны Эдуардовны. Хотя… вот конкретно здесь был бы уместней эпитет «смотрел прямо в душу».

– Миллер? – прищурившись, спросила Аня у самой себя.

Молодой специалист, настоящая звезда в сфере тёмной магии, недолгое время он был кумиром Анны Эдуардовны. И пускай ей не разрешали вешать в комнате постеры и их профили пересекались слабо, она просто не могла не знать этого человека.

– Доброго всем денёчка, – сказал Эдвард Миллер, а после просто щёлкнул пальцами.

По платформе прокатилась волны тёмной энергии. Мощная, болючая, подавляющая волю, она ударила разом практически по всей команде Ани. Феечка в очередной раз уронила синьора Василия, и сама упала на землю, зажимая голову руками. Эммануэлю тоже стало, мягко говоря, не по себе. Парень попытался перебороть силу Миллера и даже сделал несколько шагов в его направлении, но потом упал без сознания.

Прохор с Диего по понятным причинам оказались более стойкими к подобному воздействию, и не сговариваясь рванули вперёд, однако… и на них на Миллера оказалась управа. Чуть более прозаичная: махнув рукой, тёмный маг отправил обоих в свободный полёт. Ниндзя-гитарист перекувырнулся через бортик и полетел вниз, а Прохор крепко приложился головой об одну из металлоконструкций платформы и потух.

– Один на один, получается? – улыбнулся Миллер.

Платформа тем временем оказалась усеяна телами. Свои и чужие лежали вперемешку – кто стонал, кто пытался уползти подальше, а кто лишь прерывистым посапыванием напоминал о том, что жив.

Анна Эдуардовна же выпрямилась в полный рост и собралась принять удар.

– Неплохо, – сказала она, принимая пафосную игру оппонента.

– Ты тоже молодец, – кивнул Миллер. – Но этого недостаточно. Ты ведь уже устала, верно?

Нет, не верно. Анна Эдуардовна готова была рвать и метать, и технически видела в себе силы на то, чтобы победить магистра. Их действительно хватит.

– Но есть одно «но», – пробубнила себе под нос девушка и бросилась в атаку…

Серия прыжков в тенях, серия быстрых ударов и отскок обратно. Будто издеваясь, Миллер стоял на месте и просто отклонялся корпусом каждый раз, когда Анна Эдуардовна пыталась его поразить. Увёл из-под удара голову, отскочил тут, отскочил там и подпрыгнул, когда Аня попыталась провести подсечку.

А когда девушка, не давая ему передохнуть, начала проводить новую комбинацию, просто-напросто схватил её за ногу и отшвырнул, как нашкодившего котёнка. И ситуация уже не смешная. И «но» не просто мешает, как прежде. Теперь это «но» могло стоить Анне Эдуардовне жизни.

– Извини, братик, – сказала она. – Но тут по-другому просто не получится, – и достала из-за пояса ножи. Рабочий инструмент, который носила с собой просто по инерции. Однако сейчас…

– А ты опасна, – ухмыльнулся Миллер и изобразил что-то наподобие боксёрской стойки. – А теперь давай проверим, наско-о-о-оль-ко-о-о-о…

Последнее слово тёмный маг произнёс как будто бы в слоу-мо. Да и в целом, мир перед глазами Ани поплыл. Она толком не успела сообразить, что это за техника такая, как вокруг неё образовалась серая пустота. Ни неба, ни моря, ни платформы. Тотальное ничего, пронизанное тусклым, будто бы простуженным светом.

Затем из серой унылости соткался пол, потолок и некое подобие стен. Появился цвет. Появился звук. Появились детали. Внезапно Анна Эдуардовна оказалась в грязном и сыром подземном переходе, залитым тусклым оранжевым светом. Снаружи, по всей видимости, шёл настоящий ливень – по ступеням вниз лился поток грязной воды вперемежку с листвой, фантиками и окурками.

А Миллер всё так же стоял напротив. Вот только выглядел магистр так же потеряно, как и сама Аня.

– Это что? – спросил он.

– Я думала, это ты, – честно ответила Аня.

И тут…

– Ты молодец, девочка, – раздался хриплый голос за спиной, и на плечо Сазоновой-Маринари легла чья-то тяжёлая рука. – Но это мой бой. Этот ублюдок посягал на мою любимую…

А обернувшись, Анна Эдуардовна увидела… бомжа. Вот только какого-то прямо киншного, бомжа из фильмов. Да, нечёсаного, в серых лохмотьях и ботинках, которые буквально умоляли предать их наконец-то огню, но лицо у него было суровое и волевое, как у… блин, киногероев! А на лбу у него была повязана красная ленточка, а на плече – ажурный и такой неуместный здесь платок. Но что самое примечательное в его внешности, так это глаза. Радужки не было вовсе, а зрачки напоминали две чёрные пуговицы.

Похлопав Аню по плечу, Оборванец шагнул вперёд…

* * *

Я сидел за столом, слушал как играет юный Вито и думал о том, что первую попытку вброса удалось отбить. Первую и, надеюсь, основную. Люди вокруг меня, – и синьоры префекты в том числе, – даже подумать не могли, что на них воздействуют магическим образом.

И это, как по мне, удар ниже пояса. Подлый, отвратительный и бесчеловечный. А это значит что? Правильно. Это значит, что руки у меня теперь развязаны и в своих методах я могу больше не стесняться.

– Вроде бы всё нормально, – невпопад сказал Вальмарано, пригубив вина и оглянувшись вокруг. – Вроде бы без нарушений.

А я не стал его переубеждать, но… кажется, префект сглазил. Ведь стоило ему закончить фразу, как с улицы тут же донёсся шум. Причём шум организованный. Как будто толпа что-то скандирует, но вот что именно никак не разобрать. Корлеваро на секунду сбился, но продолжил играть.

– Бунт? – нахмурился Вальмарано.

– Не понимаю. Надо смотреть…

Вперёд остальных я метнулся к выходу, вышел на улицу и как есть застыл. Что угодно я ожидал увидеть, вот только не это. Вход в «Венецианский Лев» был окружён толпой. Кольцо из людей человек так-эдак в двести окружила ресторан, и почти все эти люди держали в руках транспаранты, на которых зелёными буквами были написаны всевозможные лозунги.

– «Ешьте морковку, а не коровку», – прочитал я первый попавшийся вслух. – Во как…

«За мир без жестокости», «Мясо – это убийство», «Сегодня вы, а завтра вас», и так далее и тому подобное. Приглядевшись повнимательней к самим людям, я заметил определённые общие паттерны как в одежде, так и во внешнем виде толпы: длинные нечёсаные волосы, вырвиглазных оттенков футболки, сандалики на босу ногу, бусы из разноцветных стекляшек и… ну понятно, короче говоря. А особенно меня поразила одна девушка – она держала на руках маленького поросёнка, который всё норовил извернуться, и орала громче всех.

– Коровы – тоже люди! Свиньи – тоже люди! Куры – тоже люди!

– Чего? – не понял я.

Заявление было, мягко говоря, спорным. Что первое, что второе, что третье. Однако куда интересней для меня было понять не что происходит, а зачем это происходит.

– Так…

Глядя на оголтелых вегетарианцев, я стоял и пытался проанализировать ситуацию. И вроде как… вроде как смог. Ведь если подумать логически, то что происходит? Ресторан оцеплен. И хрен бы с ним, что никому из него не выйти, но главное, что в него никому не войти. Полицейские вон – стоят в таком же шоке как я и не понимают, что им делать. Митинг-то пускай и стихийный, но мирный. Силой не разгонишь, ибо не за что.

И! Самое вкусное: с учетом того, что всех нас до недавних пор гипнотизировали музыкой, сейчас перевес в голосах действительно может быть на стороне Контарини. И без притока свежих избирателей картина именно такой и останется до самого конца.

Что ж… будем разруливать.

Развернувшись, я направился обратно в ресторан, и сразу же к раздаче открытой кухни. Бартезаги, как и вся его команда, в данный момент замер и прислушивался к тому, что происходит снаружи. Заказы временно встали на стоп, да и не так уж много их было – помимо притока новых избирателей, иссяк приток новых гостей, а место в желудке старых, как ни крути, ограниченно.

– Синьор Бартезаги, – улыбнулся. – А можно посмотреть кухню?

Шеф нахмурился.

– При всём уважении, синьор Маринари, – сказал он, – но ваше постоянное присутствие начинает меня утомлять.

– Понимаю, – кивнул я и выдавил из себя всю обаятельность, какая только была. – Но на самом деле я просто мечтаю подглядеть за тем, как вы делаете рёбрышки. Не понимаю как. Честное слово, даже предположений нет почему они у вас получаются настолько роскошными.