Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

– Не просто так. Ты же знаешь, что этот Артур Маринари внук Богдана? – император задумался. – Точно-точно! Мы не только ему графа дадим, но и сестре его тоже личный титул присвоим.

– Ещё лучше… я тут борюсь за то, чтобы всё было по закону. Чтобы правила соблюдались. Что порядок был! И самодержец российский берёт, и разом два титула раздаёт. Одним, так сказать, росчерком пера.

– Всё так, – кивнул император. – А насчёт подданства неважно. Пускай сами выбирают. Главное, чтобы род был основан в Российской Империи, остальное всё неважно.

– Отец, – Александр Николаевич, уже смирившись с тем что не понимает ровным счётом ничего, предпринял ещё одну попытку: – Зачем нам это, скажи? Какой нам прок от рода, который живёт в Венеции?

Император задумчиво посмотрел на сына.

– А ты хоть знаешь, кто такой Богдан?

– Нет, – честно признался принц.

– То-то и оно, – Николай V монаршим жестом согнал одного из сотрудников сына с кресла и поудобней устроился в нём. – Нагрел, спасибо. А теперь слушаем внимательно…

А дальше прозвучало что-то среднее между военными хрониками и сказочными былинами. Периодически улыбаясь, император припомнил практически все подвиги Богдана Сазонова и завершил свой рассказ следующим образом:

– … хороший мужик был.

– Почему был? – нахмурился Александр Николаевич. – Умер?

– Нет. Пропал куда-то. Но зная его, могу сказать, что люди такого пошиба не пропадают. Может ещё всплыть где-нибудь…

– Зачем ты всё это говоришь, отец?

– Чтобы ты понимал. Богдан Сазонов был не просто аристократом. Он был… как бы так сказать? Особенным. Сильным одарённым, каких мало. Он ведь частенько помогал Империи. Было время, когда у нас в казне совсем не было денег. Войны шли одна за другой, и Богдан здорово выручал. И бойцам помогал, и даже лично пару войн закончил.

– Не понимаю, – продолжал настаивать Александр Николаевич. – Как это связано с титулами для его внуков?

– Так ты подожди и дослушай. Когда стало полегче, мы начали думать о том, как бы Богдана наградить согласно его деяниям. Ну и наградили. В итоге у него в запасе стало шесть титулов, которые он мог самостоятельно раздать тем, кого посчитает достойным.

Принц от такого малость опешил.

– Зачем? – уточнил он.

– Ну… мы рассчитывали, что он создаст вокруг себя круг приближённых и таким образом будет сильнее привязан к Империи. Он ведь путешествовал почти всю жизнь, и заграницей бывал чаще, чем дома. Но! Подарками этими он так и не воспользовался, а потому я на правах Императора передам их его внуку и внучке. И да, я не вижу в этом никакой проблемы.

– Но все остальные всё равно будут в бешенстве.

– А разве это наша проблема? – искренне удивился император. – Пускай бесятся. Мы действуем по закону. Потому что… ну вот скажи, я сейчас хотя бы один закон нарушаю?

– М-м-м… вроде бы нет, – ответил Александр Николаевич.

– А значит так я и поступлю. Прямо сейчас организую все документы. Указ о создании рода Маринари, передачу титулов, запрос Анне Эдуардовне…

На том разговор закончился, и Николай V вышел из кабинета сына. За ним потянулись сотрудники, и в конце концов Александр Николаевич остался один на один со своим замом.

– Ну что? – спросил Валера. – Вы довольны?

– Не знаю, – честно ответил принц. – Вроде бы отец всё сделал правильно, но какой-то осадочек всё равно остался. Как будто бы всё пошло по каким-то мутным схемам. А с другой стороны, – задумался Александр Николаевич, – с другой стороны вопрос и правда решён…

* * *

Я сидел на летнике, пил уже третью чашку кофе подряд и смотрел на чаек. Интересно, как бедолаги защищаются от голубей с кулаками? Судя по тому, что я видел ночью, у них нет ни единого шанса против них выстоять…

Но что-то я отвлёкся. Собравшись, я повернул мысли обратно в рабочее русло. О чём я там думал? Точно! Заготовочный цех! Итак. «Марина» работает на пределе, все остальные мои точки тоже, и всё вроде бы хорошо, но расширяться нужно срочно. Нужно отдельное помещение.

Во-первых, чтобы полуфабрикаты и заготовки сразу же производились в промышленных масштабах, а не по кастрюльке как сейчас. Ну и во-вторых, чтобы формат «аля кард» не отвлекал поваров от монотонного заготовочного труда.

Курировать мне заготовку обязательно придётся. Одних я там людей не кину ни в коем разе и пару раз в неделю мне придётся посещать цеха. Как минимум для того, чтобы заряжать заготовки позитивной энергией – так же, как я делал это до сих пор. А ещё негатив убирать. С того же мяса, например – в нём эта гадость довольно часто попадается.

С другой стороны, иногда у меня случаются бессонные ночи, во время которых я брожу по Дорсодуро и ищу себе приключений, а так буду знать, чем себя занять. Короче, как могу буду принимать участие в жизни цеха и контролировать его работу.

Размышляя обо всём этом я уже размечтался о том, как здорово и весело мне будет, как вдруг заметил очень странного человека в военной форме, что прошёл мимо меня по летнику в Марину. Эполеты, аксельбанты, медали на груди – как будто генерал на параде или министр обороны какого-нибудь государства. Но есть одно «но». Через плечо у мужчины висела сумка, на которой было написано «ПОЧТА».

Мужчина зашёл внутрь, а взамен ему буквально через несколько секунд вышла Джулия.

– Там тебя курьер ищет, – сказала она. – Артуро, не хочешь объяснить? Что ж такого вдруг случилось, что тебе прислали настолько солидного курьера?

– А что такого? – спросил я. – Я, между прочим, префект. Важный человек. Так что мне и курьеры такие же причитаются.

– Как бы тебе сказать? – улыбнулась кареглазка. – Префект – мелковато для такого курьера.

Тем временем я уже поднялся с места и направился в зал. Заглянул и увидел, как генерал-курьер важно шастает между столиков и явно кого-то ищет. Ну то есть… как сказать «кого-то»? Если верить Джулии, то меня.

– Это сотрудник Римской Почты, – прошептала Джулия. – Если ты вдруг не знал. Элита из элит…

– Римская Почта? – переспросил я. – Первый раз слышу.

– Да ладно⁈

– Ну… да… может расскажешь вместо того, чтобы пучить глаза?

– Ну хорошо. Римская Почта была основана в глубокой древности, – пояснила Джулия и перевела взгляд на курьера. – Туда испокон веков берут только самых опытных курьеров. Однажды, пятьсот лет назад, курьеру Римской Почты поручили отнести одно очень важное письмо из Рима в Париж. На кону буквально стояли судьбы государства.

– Так, – кивнул я. – И что же дальше?

– А дальше он угодил в засаду. В горах. Перебил двадцать четыре бандита, уничтожил всех, был ранен, но письмо всё-таки донёс. Как говорят, на одной ноге и с пробитым лёгким.

– Ты меня пугаешь сейчас немного, – признался я.

– Как есть говорю! – продолжила кареглазка. – Этим курьерам поручают самые тяжёлые задания. Вот ещё пример: одному аристократу нужно было доставить лекарство из Японской Автократии. Дорогое, редкое, можно сказать одно единственное в мире. Но проблема была в том, что это лекарство не могло существовать вне специальной камеры хранения дольше четырёх часов.

– Ну допустим, – сказал я. – А почему его доставить-то было невозможно?

– Так я и говорю! Четыре часа вне камеры и всё! А даже самым быстрым самолётом за такое время добраться было нельзя. Но курьеры Римской Почты всё равно доставили лекарство. Как – никто не знает. Но факт остаётся фактом, аристократ спас свою жену.

– Понятно…

Тут генерал-курьер заметил меня. Достал из сумки какую-то папку, открыл, полистал, а затем как будто бы сверился с фотографией, кивнул самому себе и подошёл ближе.

– Синьор Маринари? Меня зовут Августо Эдуардо Филлипо Четвёртый.

– Очень приятно, – улыбнулся я. – А вы что, император какой-то страны?

– Нет! Я Высший Курьер Четвёртой Степени. Это звание повыше, чем у некоторых императоров, но я скромен.

– Ага, – согласился я. – Этого у вас не отнять.

– Прибыл со срочной посылкой для вас.

Курьер Августо снова открыл свою сумку и достал из неё толстую книгу в кожаном переплёте. Страниц на двести, не меньше.

– Прошу прощения? Вы мне книгу принесли?

– Нет, синьор Маринари, это документы.

Ну а дальше началось странное. Это посылка для вашего мальчика, только я вам её не отдам, ага. Пока вы не поставите семьдесят подписей о её получении. Семьдесят! Это не фигура речи и вовсе не преувеличение. Я поставил подпись за то, что получил посылка, за то что уверен в том, что получил посылку и за то, что абсолютно уверен в том, что получил посылку. За то, что нахожусь в трезвом уме и отдельно за то, что нахожусь в твёрдой памяти. Подпись за то, и подпись за это.

Ну а особенно мне запомнилось как я расписался за то, что я… формулировка: «понимаю, что я Артуро Маринари». Затем о том, что я не вру, когда говорю, что я понимаю, что я Артуро Маринари. Затем о том, что понимаю всю ответственность последних двух подписей, не вру и осведомлён о последствиях в случае вранья. В случае вранья, к слову, Римская Почта оставляла за собой право делать со мной всё, что угодно.

– Это как? – уточнил я. – Что будет, если я соврал?

– Поверьте, синьор Маринари, вы не хотите этого знать, – ответил курьер.

По правде говоря, у меня складывалось такое чувство, что передо мной сейчас сотрудник гильдии ассасинов, у которой в наличии имеется так-эдак десяток ядерных боеголовок, и в случае чего она может стереть с лица иную страну в случае, если её обманули.

– Благодарю! – наконец все подписи были проставлены.

Тогда курьер-генерал снова полез в сумку. Достал запечатанное письмецо, небольшую коробку и металлическую пластину. И вот последнее особенно удивило…

– Хорошего дня, – сказал мне курьер.

Я же вскрыл конверт, достал лист плотной бумаги. Подивился количеству подписей, а потом начал читать и тут же:

– Охренеть, – вырвалось у меня…

Глава 9

– Что там такое? – спросила Джулия, заглядывая в письмо мне через плечо. – Дай почитаю!

– Держи.

Девушка взяла письмо и пробежалась по тексту глазами.

– Чудные у вас буквы всё-таки. Вот это что такое?

– Это «ща».

– А это?

– «Ы».

– Понятненько… а может расскажешь уже?

– Ну слушай, – улыбнулся я. – Не понимаю как, зачем и почему, но Российская Империя признала меня главой собственного рода.

– Какого ещё рода?

– Маринари, – пожал я плечами. – Так и написано: «род Маринари учреждён».

Первая же моя мысль сводилась к тому, что это родители постарались. Но! Во-первых, это нелогично даже для них. А во-вторых, даже если бы смысл в таком манёвре был, у них нет и не может быть таких полномочий.

– И что это значит? – спросила Джулия.

– Сейчас-сейчас, – попросил я. – Дай дочитать… ха! Интересно. Помимо прочего я не просто дворянин, а граф.

Тут-то до меня и дошло, к чему мне помимо прочего передали металлическую пластину.

– Это сплав итрия и церия, – я покрутил железяку в руках. – Редкий металл, из которого делают перстни для глав родов. Послали мне заготовку, чтобы я самостоятельно выплавил.

– А ты откуда знаешь?

– Дед рассказывал. Так, что у нас тут дальше?

В коробке оказалась заготовка под печать и баночка чернил. Чернила, понятное дело, непростые – для постановки подписи на самых важных документах. Подделать их просто невозможно, как ни старайся.

– Обязательные атрибуты для главы рода, – пробубнил я. – Вот только для главы могущественного рода.

– А твой род, получается, могущественный?

– Получается, что так.

В следующий момент дверь распахнулась и в зал залетела Анна Эдуардовна. Весёлая и счастливая настолько, что от неё аж за версту фонило позитивной энергией.

– Все в сборе⁈ – хохотнула Анна, резко изменив походку в сторону благородной неспешности. – Отлично! А теперь угадайте, с кем вы имеете честь говорить!

– Удиви.

– Я Анна Маринари! – провозгласила сестра. – Точнее, графиня Анна Маринари! Ну что, братик? Удивлён?

– Удивлён, – честно признался я. – А теперь твоя очередь удивляться. Перед тобой граф Маринари. К слову говоря, глава твоего рода.

– В смысле глава рода⁈ – настроения у Ани поубавилось. – А почему не я⁈

– По кочану.

– Но…

– Жизнь вообще несправедливая штука.

Аня нахмурилась. Аня села за столик. Аня уставилась в стену и принялась бурчать что-то себе под нос. Я же молча ушёл на кухню и через пару минут вернулся с порцией её любимого ризотто. Анна Эдуардовна в свою очередь взяла вилку, принялась ковырять рис и бурчать дальше:

– Могли бы и меня главой сделать. Я бы не отказалась.

– Ну что ж теперь поделать? – я присел напротив. – Раз уж я глава рода, то так тому и быть. Смирись, пожалуйста. И ещё! Надо мы нам с тобой теперь прояснить один момент. Насколько я понял, у нас нет подданства, и мы не привязаны ни к одной державе. То есть, по сути, у нас свободный род. Можем зарегистрироваться где угодно или вообще нигде…

«Регистрация» в данном контексте означала «принести присягу». Или клятву. Или ещё что, в зависимости от державы, у которой мы бы собрались просить подданство. Так уж вышло, что мы с Аней до сих пор ничего подобного в отношении родины не делали. Ведь если бы делали, то я просто так не смог бы уехать из Российской Империи и поселиться в Венеции.

Вот Артём – да. Он наследник. Он присягу давал. А вот от остальных детей аристократов такого не требовалось. Но не из вольнодумства или говнистости иного толку, как можно подумать, а по той простой причине что это обычная практика – за молодыми аристократами оставляли свободу для того, чтобы они могли выйти замуж за иностранца, переехать и тем самым укрепить международные связи.

– Глянь, – я показал Ане металлическую заготовку. – Надо бы нам кольца теперь сделать. Джулия? Ты знаешь местную кузню, ювелирку или что-то около того?

– Узнаю, – кивнула кареглазка. – Поспрашиваю у знакомых о том, как и где это можно организовать. Всё-таки металл, насколько я понимаю, редкий, и не каждый ремесленник возьмётся за его обработку.

– Благодарю…

Никакого празднества по случаю получение титула не случилось. Аня доела своё ризотто и собиралась откланяться, поскольку работа на барже кипела полным ходом. Но решила заказать еще одно ризотто. Обиду заедает, небось.

А вот мне прохлаждаться некогда.

Всё пошло своим чередом. Начался завтрак, гости заходили, ели, уходили. А после утренней запары я присел за угловой столик, взял себе кофе и решил ещё раз всё хорошенько обдумать. Однако тут в зал зашли интересные гости. Четыре человека: впереди супруги со стажем, которым было лет по восемьдесят, а сразу же следом за ними два относительно молодых мужчины в строгих костюмах и с дипломатами подмышкой. Не знаю как и почему, но в последних я сразу же считал юристов.

Как в сказке, ага. Чуфырь! Чуфырь! Юридическим духом пахнеть!

Женщина тем временем держала мужа под руку и вела его с такой осторожностью, как будто он мог в любой момент упасть. И сразу же читалось состояние старичков – подавленность, усталость и боль. Не физическая, правда, а душевная.

Вся эта процессия села за столик по центру зала. Пожилая пара сидела молча, а юристы оглядывали зал и о чём-то перешёптывались друг с другом. Я же подключил дар чуть более осознанно и почувствовал, как от столика буквально прёт волна негативной энергии. Превалировало страдание.

Дальше к столику подошёл Билли, о чём-то поговорил с гостями, и направился к Джулии. Искоса поглядывая на меня передал ей что-то, а та в свою очередь направилась ко мне.

– Артуро, те гости просят, чтобы ты их обслужил.

– Почему я?

– Не знаю, – кареглазка пожала плечами. – В первый раз, что ли?

– И правда.

– А еще там на улице целая армия припарковалась.

Я одним глотком допил свой кофе, поднялся с места и отправился к гостям. Но по пути выглянул в окно. И правда, какой-то дорогущий лимузин, и несколько тонированных то ли военных джипов, то ли гражданских БМП с кучей вооруженных людей рядом. Как они через мостики-то через каналы проехали? И герб какой-то странный…

– Доброго дня, – я подошел к столику и слегка поклонился. – Артуро Маринари, к вашим услугам. Что будете заказывать?

Пожилая синьора подняла на меня усталые и чуть красные от слёз глаза:

– Стакан воды, пожалуйста.

– И мне стакан воды, – добавил её муж.

– Без проблем, – кивнул я. – А вам, синьоры?

– А нам ничего не нужно, – ответил один из юристов. – Мы хотели бы поговорить с вами, синьор Маринари.

По десятибалльной шкале удивительности, сейчас я удивился на троечку, – всё же Венеция невольно делала прививку на это дело. Но тут я потихонечку начал понимать, в чём вообще дело. В пожилой паре я признал аристократов – взгляд, осанка и язык тела в целом выдавал их с потрохами. А вот эти два синьора явно на них работают.

– Слушаю.

Один из юристов достал из дипломата фотографию и протянул мне.

– Вы знаете этого человека?

– Дайте-ка посмотреть…

Знаю! Ну конечно же я его знаю. На фотографии был запечатлён улыбающийся во все тридцать два Рафаэле. Он позировал, стоя на гондоле где-то неподалёку от моста Риальто.

– Знаю, – честно ответил я и тут же пожилая синьора начала тихонечко плакать.

– Вы знаете, где он находится? – задал следующий вопрос юрист.

– Знаю, – тут старушка окончательно разошлась, достала платок и принялась промакивать слёзы.

– Откуда вы его знаете?

– Он на меня работает.

– Ага, – кивнул юрист. – Значит, информация подтверждается…

Следом мне задали ещё кучу вопросов о том, как произошло наше с Рафаэле знакомство, как я могу его охарактеризовать и прочее-прочее-прочее. Отвечал я предельно честно, потому как в вопросах не было никакой компрометирующей составляющей. До сих пор всё было очень даже безобидно.

– Синьор Маринари, – откашлялся юрист. – Можем мы попросить вас об одолжении?

– Попросить-то вы можете о чём угодно, – улыбнулся я. – Но если вы сейчас попросите меня привести к вам Рафаэле, то мой ответ – нет. Если вы его в чём-то обвиняете, тут я вам не помогу. Можете идти и подавать жалобу в полицию, а я своего сотрудника выдавать не буду. И свидетельствовать против него тоже… особенно учитывая то, что я не знаю в чём именно мог бы против него свидетельствовать. Так что пускай закон разбирается.

В целом, всё очевидно. Кажется, Раф сделал что-то нехорошее. Я чувствую боль и страдание старичков – женщина уже сорвалась в откровенную истерику, а мужчина хоть и держится молодцом, но из последних сил.

Так! А чего я, собственно говоря, жду? Надо подрезать у них весь негатив! Пускай я не знаю этих людей и их ситуацию, мне заранее их очень жаль, а потому я взялся за дело. И сразу же подумал о том, что спать мне сегодня точно не придётся – энергии было слишком много.

А тем временем диалог продолжился:

– Нет-нет, синьор Маринари, – сказал юрист. – Ничего такого мы от вас не попросим. От вас нам нужна одна простая услуга, которая, конечно же, будет щедро оплачена. Передайте своему сотруднику Рафаэле… только сразу прошу вас соблюсти осторожность. Не кричите на него, не повышайте голос, не унижайте, не оскорбляйте и так далее…

– Даже не думал.

– Просто передайте ему короткое послание.

– И какое же?

– Попросите его ответить на следующий звонок. И передайте, что это звонят не мошенники.

– Кхм, – я почесал в затылке. – Пожалуй, такое я могу передать. Но! Буду предельно честен: что-то вы мне, ребята, не нравитесь. Объясните что происходит и что всё это значит.

– Мы не можем, – развёл руками юрист. – Профессиональная этика…

А его напарник тем временем достал из своего портфеля увесистый мешочек и высыпал из него на стол месячную выручку «Марины».

– Это за то, что дали нам нужные ответы, синьор Маринари, – сказал юрист. – Вы отличный повар. Всего вам хорошего.

С тем все четверо поднялись с места и двинулись на выход. Я же подумал – что это вообще сейчас было? Насчёт «отличного повара». Издёвка какая-то? Люди ведь ничего не заказали, и даже воды своей не дождались. М-м-м… ладно.

– Ань, – сестра по-прежнему сидела в зале и страдала на предмет того, что она не глава рода, а всего лишь какая-то жалкая графиня. – Ты сегодня будешь на барже?

– Буду.

– Тогда попроси Рафаэле, пожалуйста, вечером зайти ко мне.

– Без проблем, – кивнула сестра. – Если не захочет, притащу силой и…

– Не-не-не, – отрезал я. – Никакой силы. Передай по-хорошему.

– Как скажешь.

День прошёл в поварских хлопотах. Ну а уже поздно вечером, когда последняя посадка начала потихоньку рассасываться, в дверях появился Раф собственной персоной.

– Синьор Маринари? – улыбнулся мужчина и пожал мне руку. – Вызывали?

– Было дело, – кивнул я. – Присаживайся.

Раф послушно присел, я устроился напротив и настроился на непростой диалог:

– Слушай… я тут людей сегодня повстречал, который задавали о тебе подозрительно много вопросов.

– Обо мне? – вполне себе искренне удивился Рафаэле. – Хм-м-м… может, это были мои соседи? Я ведь вечно гондолу ставлю в одном и том же месте, а они ругаются.

– Может и соседи, – сказал я, а следом описал престарелую супружескую пару и их ручных юридических псов.

– Нет, – сразу же заявил Раф. – Это не мои соседи.

– А может быть ты кому-то что-то плохое сделал?

– Ну… помнится, подрался лет в восемнадцать. Это считается? – спросил Раф. – А хотя стоп! Ещё раньше, в детстве, играл во дворе в мяч и разбил окно. Один раз опоздал на свидание, и один раз забыл дать чаевые за пиццу.

– Всё?

– Ах да! – шлёпнул себя по лбу Раф. – Совсем недавно история была. Я купил последнюю куртку, на которую претендовал другой человек. Он сказал мне, что я сильно пожалею… может, это он был?

– Как бы тебе так сказать? – спросил я, вспоминая гору золотых монет. – Если такая движуха началась из-за куртку, то ты поистине уникальный человек, Рафаэле.

– Спасибо, – улыбнулся гондольер.

– Ладно, – тогда я вернулся к теме. – Тебе просили передать следующее: «ответь на следующий звонок, это не мошенники».

Сперва Раф явно ничего не понял, а потом вдруг как понял:

– А-ааааа-ааа! – протянул он. – Вот в чём дело⁈ Ну понятно теперь!

– Тебе понятно, – согласился я. – А теперь давай сделаем так, чтобы и мне было понятно. Объяснишь?

– Само собой, синьор Маринари. Тут такая ситуация. Ко мне пристали телефонные мошенники, и я никак не могу от них отвязаться. Звонят, звонят, звонят… каждый день звонят! Я номера менять уже устал, а они меня всё равно каждый раз находят. На мобильный звонят, на домашний звонят, курьеров каких-то вечно посылают.

– Вот как?

– Ага, – кивнул Раф. – А я-то не дурак! Я же знаю, какие сейчас разводы существуют. На пару вопросов по телефону ответил, и у тебя уже квартиры нет. Ещё чуть поговорил, и твою гондолу уже на себя переписали. Так ведь можно всего лишиться, синьор Маринари! Я с ними не общаюсь, и вам не советую.

Картинка начала складываться. Я оставил Рафаэле за столиком, молча сходил на бар, попросил у Конана бутылочку граппы и вернулся обратно. Налил Рафу. Налил себе. Выпили.

– Слушай, – выдохнул я. – А ты уверен, что это действительно мошенники? Просто те люди, которых я видел, совсем не производят такого впечатления.

– Абсолютно точно, синьор Маринари. Вы просто не знаете о чём идёт речь.

– Так просвети меня, – я налил ещё.

– Раз вы так хотите, – улыбнулся Рафаэле, выпил и начал рассказ: – Звучит, как бред, конечно, но… ладно! Началось всё примерно год назад. Мошенники позвонили мне первый раз и попросили меня приехать во Флоренцию, сказали что хотят со мной встретиться лично. Обещали оплатить мне дорогу, проживание и ещё сверху денег накинуть за потраченное время.

– А зачем? – уточнил я.

– Говорили, что мне нужно сдать кровь.

– А зачем? – снова повторил я.

– Да чёрт его знает! Если бы речь шла о лечении детишек, например, я бы сорвался в тот же момент. Но они не объясняли.

– Так, – кивнул я. – Дальше.

– А дальше у них поменялась тактику. Никакую кровь они больше не просили, сказали, что уже сами всё уточнили и теперь мне нужно приехать, чтобы просто с кем-то встретиться, – тут Рафаэле опрокинул третью стопку граппы. – А я не хочу ни с кем встречаться! Я свободный человек!

– Свободный, Рафик, свободный, – не стал я разочаровывать гондольера, подливая уже четвёртую порцию. – Что потом?

– Потом всё снова поменялось. Мошенники совсем оборзели, и начали говорить, что теперь я ОБЯЗАН приехать. Что я должен явиться, поскольку являюсь наследником какого-то там рода, и наконец-то меня разыскали, и родители теперь очень хотят увидеться, – тут Рафаэле рассмеялся, и мы выпили снова.

– А что за род?

– Медичи, – отмахнулся Раф. – Представляете, а? Самые богатые люди в истории Флоренции, и вдруг мои родители, – а затем снова рассмеялся.

А вот мне было не смешно. Я по жизни частенько встречался с важными и влиятельными людьми, и те старички выглядели как таковые.

– Дай-ка мне минутку, – попросил я, достал планшет и начал искать информацию.

Сверился с визиткой, которую уходя оставили мне юристы старичков, загрузил несколько страниц и понял, что герб на визитке совпадает с гербом Медичи. Следом поискал в сети фотографии главы рода и его жены. И не удивлю, наверное, если скажу, что сегодня утром встречался с этими особами.

– Н-да, – я убрал планшет и посмотрел на Рафа. – Знаешь, я бы на твоём месте всё-таки поговорил с этими мошенниками.

– Да бросьте, синьор Маринари! – отмахнулся гондольер, перорально потребляя уже пятую граппу… или шестую? – Зачем мне это надо?

– Ну смотри, – сказал я. – Вот тебе звонят мошенники, так?

– Так.

– Ты бросаешь трубку, и они по долгу службы тут же звонят кому-то другому. Например, одинокой доверчивой бабушке.

– Ох…

– И обманывают её, Раф!

– Ох!

– Но ты же человек умный, верно? Ты же всё понимаешь и можешь потянуть время. Можешь спасти не одну одинокую доверчивую бабушку, а…

– Две?

– Больше! – крикнул я. – Ты можешь целый пансионат одиноких доверчивых бабушек спасти!

– О мамма миа…

Отодвинув от себя стопку, Рафаэле взялся за бутылку граппы. Саданул из горла, поставил её на место, а потом пристально уставился на свою правую руку.

– Я плохой человек, синьор Маринари, – сказал он, и его ладонь превратилась в кулак. – Получается, из-за меня они целый год старушек обманывали? – а затем широко-широко размахнулся с явным намерением разбить себе лицо. Кое-как успел руку перехватить…

– Не надо, Раф! – крикнул я. – Не вини себя! Ты не знал! Просто впредь…

– Я понял, синьор Маринари! – сказал Рафаэле. – Впредь я буду отвечать на звонки мошенников и тянуть время!

– Вот и молодец.

Домой Раф ушёл решительной, но при этом нетвёрдой походкой. Я же снова открыл планшет и погрузился в чтение. Открыл статью о семье Медичи и постепенно узнал о том, что это действительно самая старейшая и самая богатейшая семья Флоренции. И что даже сам правитель Флоренции им особо-то не указ. Скорее, он человек, который приходит на ковёр к Медичи за услугами и советами.

– Интересно… очень интересно…