Текст книги "Правила волшебной кухни 8 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Шеф оттаял. Всё-таки повара – народ тщеславный в большинстве своём, и комплимент ремеслу способен пробить любую броню.

– Ладно, – улыбнулся Бартезаги. – Проходите, смотрите. Только, умоляю вас, не мешайте.

– Даже не подумаю!

Накинув на входе специальный халат и шапочку, я инстинктивно догадался, где в «Венецианском Льве» находится заготовка и направился прямиком туда. И о чудо! То ли просто совпадение, а то ли поварское обоняние неосознанно подсказало, но весь конвектомат прямо сейчас был забит противнями с рёбрами. Причём они были уже практически готовы. Уж не знаю, запекает их Бартезаги в фольге, предварительно варит или ещё что делает, но именно сейчас мясо стояло на высокой температуре с целью получить колер.

Ну вот и отлично! Оглянувшись по сторонам и смекнув, что за мной никто не наблюдает, я коснулся конвектомата и… энергия потекла рекой. Я вкачивал в мясо всё самое лучшее, что было у меня в загашниках – радость, тепло, уют… да всё! Без разбора. Рёбрышки на мгновение засветились золотом, но через секунду снова выглядели как самое обычное мясо. Однако пахли теперь совершенно по-другому. Так, что у меня слюну вышибло, хотя паста ещё толком в желудке не улеглась.

– Благодарю, синьор Бартезаги, что удовлетворили моё любопытство, – сказал я, покидая кухню.

Затем первым же делом набрал Аугуриели. Сказал своему заму как можно скорее прибыть в ресторан, вот только не с центрального входа, а какими-нибудь домовыми путями.

– Понял, синьор Маринари. Скоро буду.

– И главное! Прихвати с собой те документы, что нам Контарини и Вивальди передали. Про химикаты.

– Будет сделано, шеф.

Ну а ещё через пару минут я уже стоял перед лидером вегетарианцев и думал о том, что даже самую светлую, добрую и правильную идею можно извратить приставкой «радикальный». Да-да, радикальные вегетарианцы, оказывается и такие бывают.

Что до самого лидера: это была молодая девушка лет так-эдак двадцати, с короткими ярко-розовыми волосами, здоровенным кольцом в носу и точно таким же в пупке. Одета девушка была в кислотный топик и… скажем так: я лицезрел её бочок. При этом я уверен, что замахнувшись на кусание такого вот бочка, любой волчок себе пасть порвёт. Интересно как! Барышню на овощах и корнеплодах так разнесло?

– Добрый день, – я улыбнулся и протянул руку. – Давайте переговорим?

– Мне не о чем говорить с тобой! – рявкнула девушка и добавила с омерзением: – Ты, грязный поедатель мяса!

– Как вас зовут?

– Вивиан! Меня зовут Виван Фьоре! И я говорю от лица животных!

Хотелось сказать, что я нисколечко в этом не сомневаюсь, но… сдержался.

– Вивиан, – улыбнулся я. – Послушайте, я не хочу с вами спорить. Но у меня для вас есть интересная информация о том, кто на самом деле вредит животным и природе в этом городе.

– Информация? – заинтересовалась синьора Вивиан. – Какая информация?

– Прошу вас, пройдёмте со мной. Присядем и я спокойно расскажу вам всё, что знаю…

Агрессивная вегетарианка на мгновение задумалась, затем обвела взглядом свою паству и кивнула.

– Так и быть…

А уже через минуту я, Вивиан и трое её помощников уже устроились за угловым столиком. Молодые люди сидели, скрестив руки, и смотрели на меня с вызовом.

– Ну⁈ Говорите уже!

– Одну минуточку, – попросил я, поглядывая на часы и в этот же самый момент…

– Фу-х! Я здесь, шеф! Вот документы!

– Благодарю, Аугуриели…

Тем временем с кухни донёсся тот самый заряженный моей энергией аромат. Рёбрышки уже подошли, дверца конвектомата открылась и запахи заполнили собой всё пространство. Нос синьорины Вивиан дрогнул – она повернулась в сторону кухни, а потом крепко-крепко зажмурилась и тряхнула головой. Я видел, как она борется с желанием. Я знал это.

Но к делу!

– Вот, посмотрите, – я открыл папку и разложил документы перед вегетарианцами. – Синьор Контарини слил химикаты в каналы Дорсодуро, и нисколечко с этим не спорит. Рыба умирает, птицы покидают район, а он просто заплатил штраф и чувствует себя более чем нормально. Вопрос номер один: после такого лёгкого решения, станет ли он колебаться, когда в следующий раз он решит загрязнить природу? Вопрос номер два: чем кошмарить ни в чём неповинных гостей ресторана, не лучше ли заняться настоящей борьбой за права животных и приструнить этого негодяя?

– Дайте-ка посмотреть…

Вивиан углубилась в бумаги. И чем дальше она читала, тем чаще менялось выражение её лица. Удивление, гнев, понимание, снова удивление, и так по кругу. Тем временем официант поставил на стол тарелку с рёбрышками, и я затаил дыхание.

Помощники Вивиан, сглатывая слюну, вытаращили на меня глаза с немым вопросом: «Ты издеваешься, что ли?», – а вот сама синьора активистка задумчиво хмыкнула, и не отрываясь от текста взяла кусочек. Взяла и…

– Вивиан! – закричал патлатый парень в футболке цвета бензиновых разводов. – Ты что⁈

– А что я? – спросила девушка, оторвавшись от бумаг.

Затем с неподдельным удивлением посмотрела на рёбрышко в собственной руке и сказала:

– Ой…

Неловкая пауза растянулась в года. И первым молчание нарушил парень.

– Ах так⁈ – сказал он, сам схватил кусочек с тарелки и начал обгладывать кость.

За ним подтянулся и второй помощник. При этом едва распробовав, ребята начали мычать и жмуриться от удовольствия. Обжигаясь соусом и старательно игнорируя этот факт, синьоры вегетарианцы начали на скорость истреблять рёбра. Вивиан же сперва потерялась, молчаливо поборолась с собой и присоединилась, пока вкуснятина не закончилась окончательно.

В итоге минут через пять тарелка была пуста.

– Никому не рассказывайте, – прошептала Вививан, вытирая губы салфеткой. – Прошу вас, синьор Маринари. Если наши сторонники узнают, что…

– Даже в мыслях не было кому-то что-то говорить, – уверил я. – Так что насчёт химикатов?

– Вы правы, – девушка резко встала, и в глаза её зажглись огни революции. – Спасибо вам, что открыли глаза на настоящее положение дел, синьор Маринари. Мы сейчас же пойдём бастовать к офису торгового дома Контарини.

– Благодарю…

После того, как синьорина Фьоре покинула зал, толпа практически сразу притихла. Потом замолчала вовсе и, судя по тому что в «Венецианском Льве» начали появляться новые гости, снялась с места. Что ж… могу лишь пожелать Контарини удачи. Она ему сегодня явно пригодится.

А выборы меж тем пошли своим чередом. К урнам выстроилась очередь, а мы с префектами следили за тем, чтобы всё проходило чинно, благородно, а главное – честно. Часа три к ряду всё было спокойно.

Однако затем, сканируя взглядом зал, я вдруг задержался на администраторе. Молодой человек с элегантной бородкой стоял у барной стойки, прижимая к уху телефон, и его лицо медленно, но верно теряло цвет. Кровушка отливала от него и… я уже ни раз, ни два, и даже ни десять раз видел эту гримасу. Я к ней привык. Немой вопрос: «Да ладно⁈» – идеально круглые глаза и отпавшая к чёртовой матери челюсть.

Что-то он такое услышал, что поразило его до глубины души. И надо бы мне вмешаться.

– Прошу прощения, – извинился я перед остальными префектами и чуть ли не бегом направился к админу. И успел ровно в тот момент, когда он положил телефон на бар и уже собрался что-то заорать: – Что-то случилось?

– Случилось, – глядя мимо меня сказал парень. – Мне только что позвонили и сказали, что в здании заложена бомба. Мне… нам… мне нужно срочно всех эвакуировать!

– Не нужно, – ответил я.

– Но ведь…

– Тиш-тиш-тиш. Сперва скажите, что вы собираетесь делать.

Администратор нахмурился, тряхнул головой, а затем начал будто по заученному тексту перечислять:

– Оповещение по громкой связи с просьбой покинуть помещение и сохранять спокойствие…

– И не орать «бомба», – кивнул я.

– … указать людям на расположение запасных выходов, затем эвакуация персонала, проверка списка работников по актуальному графику, затем вызов полиции, сапёров и…

– Отлично! – я похлопал парня по плечу. – Просто замечательно!

А затем достал из кармана поварскую корочку шестого разряда Российской Империи, которую таскал с собой скорее как талисман, и быстро засветил её администратору. Так, чтобы парень ничего не успел прочитать.

– Это была проверка, – сказал я. – И вы прошли её с достоинством, синьор… э-э-э, – я подглядел на бейджик. – Синьор Николо. Поверьте, это будет занесено в ваше личное дело.

– У меня есть личное дело⁈ – вытаращил глаза пуще прежнего синьор администратор.

– У каждого в Венеции есть личное дело, – кивнул я. – А теперь мне потребуется рабочий телефон ресторана.

– Зачем?

– Вам лучше не знать, – ответил я и серьёзно посмотрел Николо в глаза. Подумал: надо ли ещё раз показать корочку, но решил, что и без того произвожу суровое впечатление.

Админ же чуть подумал, а потом подмигнул мне. Передал телефон и, более не задавая вопросов, ушёл по своим адмистраторским делом – администрировать что-нибудь, наверное. Я же передал телефон Аугуриели, раз он всё равно здесь.

– Отвечай будто ты менеджер ресторана, – попросил я. – А если опять будут звонки с угрозами или что-то около того…

– Ни слова больше! – кивнул он. – Подключим домовой биллинг, выясним откуда идёт звонок и сурово накажем.

– Отлично…

После беседы с администратором, я вернулся за свой столик. Префекты смотрели на меня с лёгким подозрением, а мне же оставалось в ответ лишь улыбнуться и поднять тост за Венецию. И третья волна атак была нейтрализована. И время близилось к закрытию. И мы практически отстояли.

Однако тут я снова поймал себя на каком-то аудиальном дискомфорте. Нет, на сей раз никаких гипнотизирующих голосов, но мне не удавалось наслаждаться игрой Вито Корлеваро по той простой причине, что где-то буквально в двух шагах то и дело раздавалось жужжание. Причём такое… строительное. То ли перфатор долбит, то ли болгарка.

Прислушавшись повнимательней, я понял, что звук идёт из-под урны. Сделал вид, что снова уронил вилку…

– Маринари, да что с вами сегодня такое⁈ – а потом пригнулся пониже и понял, что на моих глазах происходит самая мультяшная подтасовка голосов из всех возможных. Кто-то, кто находился сейчас под «Венецианским Львом», пытался выпилить дно урны электролобзиком.

– Дичь какая, – вздохнул я.

Вздохнул, а потом не говоря префектам ни слова, просто переставил урну в другое место. А туда, где она прежде стояла, поставил здоровенный горшок с фикусом и стал наблюдать. Через пять минут фикус вместе с куском пола провалился вниз, а из отверстия донеслись приглушённые ругательства на итальянском языке.

– Штош…

Надеюсь, на этом выдумка Контарини закончилась. Да и времени, если уж начистоту, осталось всего ничего. Всего… минута?

– Добрый день, синьоры и синьоры! – раздалось позади и в зал ресторана вошли люди Дожа. В белых мантиях, со здоровенными цепями на шее и… внезапно, бейджиками. Люди прошли урне, сорвать с неё печать и провозгласили о том, что: – Выборы префекта района Сан-Поло закончены! Начинается подсчёт голосов!

В зале стало тихо. По моей команде Вито отложил скрипку, официанты замерли, и гости перестали жевать. Внимание всех без исключения сейчас было приковано к урне и команде Дожа, которая высыпала бюллетени на свободный столик и принялась раскладывать их по стопкам. Я же вернулся за столик к префектам и ждал наравне со всеми.

Ждать, впрочем, пришлось недолго. Через полчаса подсчёт был закончен, и я увидел, как на столе выросли стопки. Одна самая высокая, вторая вполовину меньше, и ещё три совсем-совсем маленькие. «Председатель комиссии», – или как правильно обозвать главного человека в балахоне? – поднял глаза на зал, и все затаили дыхание.

– Прошу минуточку внимания! – крикнул он. – Уважаемые жители и гости района! Синьоры и синьорины! Мы готовы объявить результаты голосования!

Конечно же, не обошлось и без театральной паузы, во время которой мужчина с улыбкой обводил взглядом зал.

– С радостью хочу объявить вам, что новым префектом Сан-Поло становится… синьор Габриэль Греко!

– Чего⁈

Глава 25

Я сидел за столиком вместе с префектами и чувствовал себя ондатрой, которая в один прекрасный день пришла на родной пруд, а обнаружила на его месте свежую многоэтажку. То бишь не понимал я ровным счётом ничего. Вокруг ликовали люди – хлопали друг друга по плечам, обнимались, смеялись, радовались…

Гул голосов и звон бокалов для меня слился в один сплошной шум. А в ушах тем временем всё ещё стояли слова распорядителя: «Синьор Габриэль Греко!»

Мой Греко. Тот самый, что помогал мне с помещениями, расстраивался по поводу конфет, играл свадьбу в моём ресторане и… друг, короче говоря. Он теперь префект Сан-Поло. Причём конкретно мне для этого не пришлось ничего делать.

– Так…

Я оглянулся по сторонам в поисках виновника торжества, но Габриэля нигде не было видно. Может он и сам не знает? Или специально не появился, чтобы подержать эдакую театральную паузу? Что ж. Переварив информацию, я пришёл к самому правильному выводу на свете:

– Ну ладно, – и решил что надо бы позвонить Греко. Поздравить.

Достал телефон, налистал нужный номер и ненадолго замер. Звонить? Не звонить? Наверняка сейчас трубка у Габриэля разрывается от звонков – журналисты, коллеги по службе, друзья, знакомые. Я уже приготовился к тому, что услышу о том, что абонент не может ответить в данный момент, а после заманчивое предложение повисеть на линии. Однако:

– Да, – Греко ответил практически сразу же. – Привет, Артуро. Слушаю, – при этом голос его звучал спокойно и немножечко устало.

– Ну что⁈ – в свою очередь из меня оптимизм так и пёр. – Поздравляю, коллега! В этот знаменательный день позволь пожелать тебе удачи на новом месте работы! Пожелать терпения, мудрости и благосклонности Венеции. Ты это заслужил, Габриэль. Ты хороший человек и самый лучший чиновник из тех, что мне довелось узнать. Я очень рад, что теперь мы будем работать вместе. И да! Сан-Поло очень повезло…

Фу-х…

Выговорился. Однако в трубке вместо ответа повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Потом Габриэль неловко прокашлялся и медленно спросил:

– Что значит «коллега»? Какое ещё «новое место работы»? И причём здесь Сан-Поло? Артуро!

– Что?

– Ты пьян?

– Самую малость, – честно признался я и задумался. – Погоди. А ты что, не знаешь?

– О чём⁈

– Тебе только что избрали префектом Сан-Поло, – я чуть понизил голос. – Извини, что испортил сюрприз, но просто не мог не поздравить.

– Чёрт…

– Погоди. Новость же хорошая, разве нет?

Греко замолчал. Секунд десять тяжко дышал в трубку, а потом взорвался руганью. Витиеватой, смачной, – итальянцы это дело умеют, – с упоминанием всех предков, Дожей и одного особо одарённого орангутана, который по словам Греко был умнее всех политиков Венеции вместе взятых. А продолжал он до тех пор, пока его не остановила одышка.

– Погоди-ка, – улучил я возможность вставить слово. – Не понял… ты чего?

– Теперь он от меня точно не отстанет, – обречённо сказал Греко. – Так… Артуро, ты где?

– В «Венецианском Льве», – ответил я, запутываясь в происходящем еще сильнее. – А что такое? Что происходит-то, Габриэль⁈

– Никуда не уходи, – сказал он в ответ. – Скоро буду, – и бросил трубку.

Я же уставился на телефон и окончательно смирился с тем, что мне не судьба понять, что происходит. Греко явно был не в курсе. А когда узнал разозлился. А потом ещё это таинственное: «он от меня теперь не отстанет». Кто он-то⁈

Тем временем распорядитель, стоявший рядом с урной, радостно вскинул руки вверх и крикнул, перекрывая гул зала:

– А вот и наш новый префект! Просим любить и жаловать!

Я обернулся и увидел, как рядом со входом начинает собираться толпа. И собирается она вокруг одного синьора, который только что зашёл: лет «от пятидесяти», с благородной сединой на висках и в идеально-сидящем костюме слегка экстравагантного лилового оттенка. На голове небольшая шляпа с узкими полями, в зубах толстенная сигара, а в руке трость с серебристым набалдашником в виде головы какого-то непонятного животного… то ли хорька, то ли обезьяны, а то ли лемура. Импозантность, короче говоря, зашкаливает.

При этом все вокруг пожимали этому мужчине руку, что-то говорили наперебой, улыбались, а что самое главное – назвали его… синьором Габриэлем Греко.

– Не понял…

Я уставился на пришельца с сигарой и задумался. Задумался так крепко, что сам того не желая ляпнул вслух:

– Так это же не Греко.

Вальмарано, сидевший рядом, услышал это и повернулся ко мне с лёгкой такой усмешкой на устах.

– А кто же это в таком случае?

– Не знаю, – ответил я. – Но точно не Греко. Габриэль значительно моложе и…

– Габриэль-младший моложе, – кивнул префект Каннареджо. – А Габриэль-старший старшей. По-моему всё вполне логично.

– Стоп. Это его отец?

– Ну да…

Во как. Получается, что моего друга в российских реалиях звали бы Габриэлем Габриэлевичем? Интересно.

А тем временем Греко-старший продолжал на скорость пожимать руки, смеяться солидным таким уверенным смехом и излучать успешный успех. Человек явно наслаждался моментом.

– Никогда не выставлял свою кандидатуру! – говорил он, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в частности. – Честно говоря, я даже не знал, что меня выдвинут!

Толпа в свою очередь отвечала о том-де, что это новые правила Дожа, и что в Дорсодуро выборы прошли именно таким же образом, и что победивший кандидат, – то бишь я, – тоже никуда не выдвигался, и что люди отныне сами решают…

– Хороший человек, – внезапно сказал префект Гримани и с важным видом покивал. – Знаю его уже много лет. Честный, порядочный.

– А я пускай лично не знаком, – добавил Феррари, – но наслышан сугубо положительно. Думаю, сработаемся.

– В любом случае, синьор Греко во сто крат лучше Конатирини, – подытожил Вальмарано, а затем встал, одёрнул пиджак, высоко-высоко поднял руку и крикнул: – Синьор Габриэль! Поздравляю! Вы теперь один из нас, так что прошу за стол! Думаю, нам есть что обсудить!

Греко-старший же услышал, кивнул, извинился перед праздной толпой и принял предложение. Сел за наш столик и сразу же сказал:

– Синьоры, прошу понять, для меня новость как снег на голову. Позвольте сегодня насладиться триумфом, а уже завтра я с радостью войду в курс дел и…

При этом Греко-старший периодически оборачивался назад, будто кого-то ждал. Ждал-ждал и дождался. Как только дверь «Венецианского Льва» распахнулась и в зал влетел запыхавшийся Габриэль-младший, его отец сказал:

– Прошу меня извинить, но мне очень хотелось бы отметить победу с семьёй. Ещё раз благодарю за поздравления…

С тем Греко встал, крикнул:

– Сын! – и двинулся к Габриэлю.

Похлопал его по плечу, а потом вместе с ним присел за соседний свободный столик. Дружище мой тем временем выглядел мрачным и в крайней степени напряжённым. И очень скоро мне стало понятно почему. На слух не жалуюсь, да и у четы Греко было принято разговаривать громко, так что я стал невольным слушателем разговора. Пускай и не с самого начала.

– … в Венеции, сын, нужно всегда стремиться к карьерному росту, – назидательно говорил Греко-старший, поглаживая набалдашник трости, а говоря проще капал своему чаду на мозги. – Город сам решает, кто, где и когда. Ты просто должен фокусироваться на помощи людям.

– Я помогаю людям, папа.

– Как? Перебирая бумажки в своей норе? Карьера – это не цель, а средство. Ты понимаешь меня?

При этом вещал Греко-старший по-доброму и явно что желал сыну добра. А тот в свою очередь злился. Поигрывал желваками, сжимал/разжимал кулаки и терпел, терпел, терпел. И видно было, что этот разговор длится уже не первый год.

– … а ты тратишь время, силы и молодость на глупой работе, – продолжал старший. – Может хватит уже, а? Может теперь, когда я стал префектом и вынужден решать дела на уровне города, ты наконец-то снизойдёшь до семейного бизнеса?

– Отец, я…

– Я не предлагаю тебе всё и сразу! Начни с малого! Возьми на себя хотя бы лемуров…

Лемуров? Всё. Я запутался окончательно и расписываюсь в том, что не понимаю вообще ничего.

– Шеф? – вдруг появился рядом со столом Аугуриели. – Можете оторваться на минуточку?

– Конечно-конечно. Синьоры, – я кивнул префектам и отошёл вместе со своим замом к барной стойке. – Что случилось?

– Да ничего не случилось, – вздохнул домовой. – В том-то и дело. Нам не удалось пробить тот номер, с которого звонили по поводу бомбы. Сим-карту нашли на дне канала, а оформлена она на имя «Марата Череватовича Шопса», причём такого человека, насколько мы понимаем, не существует. Простите шеф, но следом нет. Они слишком хорошо подготовились.

– Ага-ага, – кивнул я, но мысли мои сейчас были заняты совершенно другим. – Аугуриели, слушай… а что дон и домовые думают насчёт Греко-старшего? Вы знаете его?

– Конечно, – просиял Аугуриели. – Известный человек. Профессор, исследователь, меценат, филнатроп.

– О как.

– Да! А прославился синьор Габриэль тем, что начал вывозить лемуров с острова Бв… Бву… Бвелашамба! – справился домовой. – Фух. Так вот. Начал вывозить лемуров с этого острова, когда там началась вырубка лесов и тотальное браконьерство. Причём не какой-то там невнятный фонд создал, чтобы засветиться в благотворителях, а сам арендовал корабли, сам набрал команду, и сам поплыл. В итоге вывез сотни животных и пристроил их по зоопаркам и семьям. Даже учредил лемурий профсоюз. В Венеции у них теперь, например, права как у собак и кошек.

– Ярый борец за лемурьи права, получается?

– Самый ярый в мире!

– Ага, – снова кивнул я. – Аугуриели, спасибо. Ты даже не представляешь, как сильно ты мне только что помог.

– Да не за что, шеф…

Я похлопал домового по плечу, быстренько прикинул план дальнейший действий, развернулся и направился к столику, за которым сидело семейство Греко. Старший как раз собирался продолжить свою нравоучительную речь, но я перебил.

– Прошу прощения, синьор, – сказал я. – Не люблю вмешиваться в чужие дела, но как только они касаются моих друзей, они перестают быть чужими. И вот тогда-то я просто не могу стоять в сторону. Так что позвольте сказать…

– Стоп, – старший Греко приподнял бровь. – Друзей? Вы с моим сыном друзья?

– Именно…

Ну а дальше я начал рассказывать историю нашего с Греко знакомства. О том, как он много раз помогал мне, какой он хороший человек и так далее. Причём говорил я от души, и в словах моих не было ни капли фальши. А Габриэль-старший тем временем смотрел на меня холодным оценивающим взглядом и… изучал. Как какого-то жука в банке.

– Молодой человек, – сказал он, когда я закончил со своим спичем. – А вы сами-то кто?

– Артуро Маринари, – вполне добродушно ответил я. – Префект района Дорсодуро, так что мы с вами в некотором роде… а хотя не в «некотором». Мы с вами коллеги. И да, мы с вами здоровались пару минут назад во-о-он за тем столиком…

Старший хмыкнул. Доверия ко мне у него явно не прибыло. Ну ничего-ничего.

– Артуро, – вздохнул Габриэль-младший. – Это бесполезно, не трать слова и нервы. Отцу нужно сперва лет тридцать пообщаться с человеком, чтобы хоть как-нибудь и хоть в чём-нибудь с ним сойтись. И двадцать лет минимум, чтобы быть дружелюбным. Оставь, прошу тебя. Это пустое…

– Ага, – пропустил я ремарку друга мимо ушей. – А вот насчёт лемуров, Габриэль… я бы на твоём месте призадумался. Лемуры – это ведь удивительные создания! Живут семьями, прямо как люди, заботятся друг о друге, помнят добро и умеют быть благодарными. Это не просто животные, Габриэль, это…

– Минуточку, – как я и предполагал, у старшего Греко загорелись глаза. – Молодой человек, откуда вы столько знаете про лемуров?

– Разрешите присесть? – спросил я и почувствовал, что лёд тронулся.

– Конечно-конечно! – Греко-старший даже сподобился отодвинуть для меня стул. – Присаживайтесь!

Ну а я и присел. На стул и вместе с тем на уши отцу Габриэля. Продолжая рассказывать о том, что лемуры – это венец эволюции, я достал телефон и принялся искать старую-старую фотографию. На ней маленький-маленький я сидел на веранде нашего особняка с огромным, – по сравнению со мной, конечно же, – лемуром на коленях.

– Вот! – наконец-то поиски увенчались успехом, и я презентовал фото Габриэлю-старшему.

– Какой хороший!

– Это Сергей Викторович, – сказал я и вполне искренне провалился в ностальгию. – Его мой дед привёз с Мадагаскара. Рассказывал, что спас малыша от лесного пожара, а потом замучался оформлять перевозку дикого животного. Когда Сергей Викторович только приехал совсем крошечным был, мы его с пипетки кормили. Ну а тут на фото…

– Здоровый!

– Ещё какой. Вымахал почти до пяти килограмм.

– Ничего себе!

– Да-а-а-а, – протянул я с улыбкой. – Прожил до самой старости у нас в особняке. По сути, был моим лучшим другом.

– Как же здорово!

Всё. Греко-старший уже практически мой, и осталось лишь выложить на стол последний козырь.

– Он действительно жил в Российской Империи? Но ведь у вас же холодно!

– Ну так не на улице же, – тут я немного возмутился стереотипному мышлению Греко-старшего, но решил на этом внимание не акцентировать. – Я для Сергея Викторович даже специальное меню разработал. Сами понимаете, что кошачьим кормом лемура не накормишь…

– Конечно!

– Ну и вот. Помню, основой питания был фруктовый салат из банана, манго и инжира. Но одними фруктами… сами понимаете. Химией кормить тоже не хотелось, так что пытался разнообразить меню как только мог. Варёные яйца, орехи, мёд, йогурты. А из местных продуктов Сергей Викторович полюбил кинзу и кабачки и… слушайте!

– Слушаю, – кивнул Греко-старший.

– А зачем рассказывать, когда можно показать? У меня ведь это меню до сих пор в голове, – я постучал пальцем по виску. – Могу пригласить вас к себе в ресторан. Принесёте с собой кого-нибудь и пушистых дегустаторов, а я вам всё покажу и расскажу. Потому что меню действительно сбалансированное и позволяет зверюшке не испытывать никакого дискомфорта вдали от родины…

– Пригласить в ресторан, – повторил за мной Греко-младший и хохотнул. – Хорошая попытка, Артуро, но я же тебе уже говорил. Отец странный и не любит чужаков, так что…

– Сын! – рявкнул старший. – Помолчи, пожалуйста! Ты не видишь, что мы с синьором Маринари ведём беседу⁈

– Да ладно⁈ – выдохнул Габриэль Габриэлевич и сам стал похож на лемура. Причём не просто удивлённого, а прямо-таки шокированного. Да ещё и со ртом открытым настолько широко, как будто бы ему стоматолог запретил его закрывать.

– Расскажите мне ещё про Сергея Викторовича, – попросил тем временем его отец. – Мне интересно всё. А где он у вас спал? А какой у него характер был? А дрессуре поддавался?

И я начал рассказывать всё, что помнил. О том, как лемур каждое утро устраивал нам с дедом побудку в пять утра и требовал завтрак. О том, как сидел у деда на плече, пока тот читал газету, и как будто бы сам пытался научиться читать. О том, как боялся грозы и как однажды втёр жвачку в волосы моей сестре…

– Поместье, – задумчиво кивнул Габриэль-старший в момент, когда я решил немного передохнуть от воспоминаний. – Я так понимаю, что вы родом из очень обеспеченной семьи, синьор Маринари, но не у каждого есть возможность купить себе поместье. При этом…

– Желание завести лемура есть у каждого, – закончил я за мужчину, и мы дружно рассмеялись под аккомпанемент:

– Да ладно⁈ – Греко-младшего. – Да ладно⁈

– Так вот, к чему я? – продолжил его отец. – Поместье. А что вы скажете насчёт содержания лемуров в городских условиях? Я имею ввиду квартиру. Как сделать их жизнь комфортной? Знаете, у меня есть идея открыть в Сан-Поло центр реабилитации для лемуров, но я очень боюсь, что они не приживутся.

– Приживутся, – уверенно ответил я. – Если создать правильные условия. К тому же, синьор Габриэль, я могу помочь вам с проектом!

– Правда⁈ Это было бы замечательно!

– ДА ЛАДНО⁈ – заорал Греко-младший и вскочил из-за стола.

Я же предпочёл не обращать внимание на истерику друга.

– Думаю, с лемурами мы справимся. К тому же, я уже успел потренироваться на людях, – сказал я и начал рассказывать синьору Габриэлю о том, как совсем недавно продавил социальную программу для бездомных, мыл их, стриг в лучших парикмахерских, и кормил устрицами…

И всё, вроде бы, было хорошо. Но одна тревожная мысль по-прежнему крутилась где-то на кромке восприятия: Контарини и Вивальди. То, что они проиграли такому хорошему человеку – это, безо всяких сомнений, победа. Но меня не покидает чувство, что выиграно лишь сражение, а не вся война. Что они не сдались, и что впереди мне вновь предстоит с ними столкнуться…

Интерлюдия. Контарини и Вивальди

Тем временем на другом конце города, в не менее дорогом и богатом ресторане чем «Венецианский Лев», за столиком у окна сидели двое. Контарини и Вивальди. Синьоры вкусно пили, вкусно закусывали и, в целом, ничто не омрачало их отдыха. Даже известие о том, что выборы в Сан-Поло проиграны с разгромным счётом…

– Не получилось, – пожал плечами Контарини. – Бывает. Музыка, активисты, бомба… мы сделали всё, что могли.

– Чёртов Маринари, – вздохнул Вивальди и сделал глоток виски не просто старого, а можно сказать «старческого». – Крепкий орешек. Как только умудрился всё это нейтрализовать?

– Не знаю. Но что теперь толку думать об уже свершившемся? Вариантов по-прежнему много, и останавливаться ни к чему.

– Хм-м-м… может быть попытаться каким-то образом заставить людей уехать из Дорсодуро? Создать проблемы с работой, например. А когда все разбегутся, скупить весь район за бесценок. Деньги не проблема.

– Это будем дорого, – заметил Контарини.

– Дорого? – усмехнулся Вивальди. – А давно ли ты, милый друг, опустился до мышления категориями «дорого» и «дёшево»? Мы можем позволить себе практически всё, что угодно, а контроль над Дорсодуро теперь дело принципа. Ну согласись! Деньги, влияние, роскошь… всё это уже не то. Ты ведь полез в это дело именно потому, что хочешь власти.

– Ну, – Контарини поджал губы и задумался. – Да. Думаю, ты прав. Однако платить слишком много всё равно не хочется. Я и так изрядно потратился на выборы. И ещё раз потратился, чтобы у нас впоследствии не было проблем с законом.

– Брось, – отмахнулся Вивальди, а затем задумчиво уставился в окно. Посидел так с минуту, а после улыбнулся. Подло и неприятно. – А знаешь? – сказал он. – Кажется, у меня есть одна идея…