Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Бойцы перешли к работе учебным оружием, а к близнецам и Кэт подсели юные индейцы – они хоть и числились в «десантно-штурмовом», но к общим тренировкам не допускались по причине очевидной легковесности габаритов. Трик и Ноэ были чуть старше близнецов, но по меткому определению Профессора относились к той же «студиозно-вспомогательной пехоте». Звучало, как это частенько выходило у тетки Лоуд, весьма насмешливо, но в принципе верно.

– Опять нам ждать, – проворчала Трик, обхватывая коленки в многократно залатанных и зашитых, но все равно нарядных племенных штанах.

– Поучимся наглядно, хоть передохнем, – сказал ее верный витязь-кавалер, порядком измученный научной работой – «ездила» на нем Профессор немилосердно, парнишка тянул основную тяжесть ведения и оформления журналов наблюдений, чернильные пятна с пальцев не сходили, порой его даже жалко становилось. Троица лагунных студентов-гардемаринов – еще те ловкачи, от делопроизводства отбрехиваются мгновенно и виртуозно. А Ноэ того… эта его зияющая образованность – тяжкий груз. Впрочем, ему научная работа нравится. В умеренных количествах, конечно.

Легкие на помине гардемарины тоже прискакали, расселись на планшире. Вообще сидеть задницей над водой – довольно глупо, море наглости не прощает, но лагунные дарки и сами дети моря (и внебрачные внуки бога Наглости), им дозволяется.

Маар, Суммби и Тэлли. Студенты Островного Университета, будущая гордость Лагуны (если доживут), глубоко подготовленные исследователи-экспериментаторы – об этом знает вся эскадра. Вот о том, что они оборотни коки-тэно – знают далеко не все. Близнецы и Кэт входили в число посвященных – Маара и Суммби доводилось видеть в истинном зеленоватом обличии. В человеческом облике оба – обычные мальчишки. Ростом и внешностью средние: Маар коротко-стриженый, Суммби носит рыжеватый хвостик, да и носом-картошкой покрупнее. Как все коки-тэно, склонны к «безбашенности и анархизму», правда, Маар чуть поосторожнее – не так давно в плену сидел, его там даже пытали. В принципе, вполне понятные парни, отлично знают братца Гр-Гр – учились с ним вместе. В общении никаких сложностей не возникает, можно сказать, почти дружба, (уж насколько всем коки-тэно в принципе можно доверять и дружить – вопрос сложный).

Тэлли – чуть иное дело. Для оборотнихи она довольно сдержанная особа. В человеческом обличии – невысокая девочка, относительно миловидная (в привлекательности с яркой индианкой Трик не сравнить, а уж с безупречной Кэт даже странно рядом ставить). Но глаза у Тэлли большие, очень выразительные. Вся она немножко этакая кукольная, Дики сначала не могла понять на кого похожа, потом братец подсказал – на персонажа рисованной манги. Видимо, глаза оттуда и позаимствованы. Ничего удивительного – островные оборотни любят самовыражаться через тонкую иронию копирования людей. Вот научная специализация Тэлли слегка смущала…

От размышлений Дики отвлеклась – у десантников начались спарринги, а это было самым интересным – недаром почти все моряки «Молнии» собрались на полуюте. Одобрительно каркал сидящий на рее научный Ворон.

Равные пары на учебный бой Мама почти никогда не ставила. Собственно, поединки как таковые вообще были редки. Чаще один боец против двоих-троих, выбор оружия тоже неуравновешен. Обычно схватка заканчивалась в считанные секунды, но разбирались удачи-промахи очень подробно, многократно «прокручивались» с оружием в руках этапы только что прошедшего боя. Бывалые вояки из корабельной команды выкрикивали советы и предложения – это не возбранялось. Можно было выйти и блеснуть примером лично. По сути, тренировался весь личный состав «Молнии Нельсона», пусть часть команды предпочитала фехтовать и рубить по большей части языками. Оно и понятно – без разминки и навыка схлопотать удар или укол – проще простого, оружие хоть и учебное, но весьма реально ушибающее.

Сейчас на разостланном старом парусе работали один против двоих: алебарда против топора и пары кинжалов. Вооруженный неуклюжим длинномером индеец Хха, сумел перевести бой во вторую стадию – лежачую и плотную. Шансов у него было маловато, бывалый глорец Сундук работал парными клинками просто на загляденье. Индейца «закололи», но его попытка отработать древком алебарды по «междуножью» противника заслужила всеобщее одобрение. Прием рассмотрели подробно, возникли принципиальные споры и дискуссии. На парус в обнимку с противником и алебардой раз за разом падали опытные морские искусники боя. Охали, вставали, снова спорили…

Дики старалась отвлечься от поучительных, а частью смешных попыток импровизированных приемов, наблюдала за Мамой. Как это вообще получается? Леди Медвежьей не горланила команд, не напирала и вообще находилась как бы на периферии происходящего. Но задавала общее настроение и вела шумное занятие именно она. Красивая, привлекательная, еще достаточно молодая (даже на взгляд собственных детей) женщина, не требующая особого к себе отношения, не лишенная слабостей – о морской болезни команда, без сомнения знала, Дики несколько раз слышала шуточки, слегка грубоватые, но без сомнения не злобные. Вспомнить, демонстрировала ли леди Катрин собственные возможности в рукопашном бою, было сложно. Уважение подчиненных давало не виртуозное владение редкостным клинком кукри или каким-то иным оружием. Авторитет – это уйма слагаемых. И не в последнюю очередь это отношения с иными уважаемыми людьми: капитан Дам-Пир, воздухоплаватели, научная группа во главе с жутко образованной и столь же ядовитой Профессором, капитаны иных кораблей – все знают северную Леди. Ценят. Но когда-то они её не знали, авторитет набирался шаг за шагом, поддерживался непрерывно, каждым словом и поступком. Жутко сложное дело.

Дики ощутила непреодолимое желание взять карандаш и поднялась с палубы. Кэт удивилась, братец ей моргнул. Дики пропихнулась сквозь увлеченных зрителей, выдернула из подсумка блокнот и карандаш. Только не потерять настроение!

Она взобралась на нижние ванты, с опаской взглянула на тренировочную площадку. Наверняка все изменилось. Нет, катались по парусине бойцы, сцепившиеся в борьбе за спорный нож. Мама наблюдала… все то же выражение лица, то же скрытое напряжение в развороте плеч. Застегнутая верхняя пуговица сорочки…

Висеть, зацепившись локтем, и набрасывать эскиз было неудобно, но художница знала, что главное – те несколько штрихов, о которые можно будет позже творчески опереться, вернуть настроение этой ослепительно солнечной палубы, чуть освежающего ветра… Во! – пятку распластанного бойца еще добавим, очень живописно на парусе раскорячился…

Дики вернулась к борту – «вспомогательная пехота» косилась на художницу с большим интересом.

– Народ, я потом покажу, – пообещала Дики. – Пока набросала чисто для памяти, там еще и смотреть-то нечего, мне работать и работать.

– Понятно. Только не забудь, очень уж интересно, что тебя так подкинуло, – намекнул вежливый Маар.

– Может, тебе побольше бумаги стащить? – спросил Суммби. – Что там на таком клочке нарисуешь? Минитюрка – это несерьезно.

– Так потом все равно перерисовывать, это пока эскиз. А бумагу я и сама стащить могу, – заверила Дики. – Но художество требует времени и сосредоточения. Как будет готово, покажу.

– Заметано, – Суммби любовно погладил свой выразительный нос. – Когда мы-то уже разомнемся?

Размялась «вспомогательная пехота» на совесть. Размялись, а потом так взмокли, что хоть парус выжимай. В занятии участвовала взрослая Венон – она была потяжелей любого «легкопехотного» бойца, ей бы в десантной группе тренироваться – но там часть вояк от близости симпатичной егерши чересчур млела и с готовностью поддавалась. Психологические трудности совместных тренировок, такое случается.

Сейчас отрабатывали «использование оружия противника» – преимущественно ножа и дубинки. Заодно прокачивали студентов-гардемаринов на рукопашку – проблемы физических особенностей истинного телосложения коки-тэно сказывались в схватке. С виду обычные мальчишки летели от бросков и толчков далеко и странно – влиял недостаток мышечной массы и специфический скелет. Мама как-то объясняла, что тут, видимо, ничего не поделаешь, оборотням нужно нарабатывать собственную технику боя, но пока только-только начинает намечаться такая особая школа. Впрочем, коки-тэно в строевом бою участвовать не особо жаждали, нож и прыткость – вот основы их боевой тактики. Но мало ли как ситуация сложится…

Дики вышибла из ладони противника нож, швырнула обезоруженного через бедро – Маар успел прихватить соперницу за волосы и косынку, но получил имитированный удар лбом в лицо, хрюкнул…

– Чуть медленнее, Ди, – призвала Мама. – Улавливаем нюансы.

– А еще художница, – Маар тряс ладонью, из которой вылетел нож. – И кто тебя, такую свирепую, замуж возьмет?

– Придет время, поймаю кого-нибудь, – заверила Дики.

Вокруг захихикали, а некоторые так и заржали. А что такого особо смешного? Не сейчас же о дурацких замужествах думать?

– Посмеялись и хватит. Возвращаемся к ножам, – приказала Мама. – Ди и Венон – в пару. Показываем движения.

Спарринги с егершей Дики любила. Нет, «любила» не то слово, после них руки и остальное порядком болели, но пользы от них имелась уйма. Против взрослого воина у близнецов шансов не было, только эффект внезапности и мог выручить. Невысокая Венон опять же была откровенно сильнее и быстрее близнецов, но ее рост и вес позволяли надеяться на удачу. Да и силу ударов егерша умела дозировать – в тренировках весьма нужное качество. Но сейчас полноценной учебной борьбы не предвиделось, требовалось демонстрировать правильные движения…

Поочередные удары… снизу, сверху «обратным хватом», перехват кисти с клинком, попытка выбить… Деревянный нож вылетал на парусину под ноги, иной раз стучал далеко по палубе. Ну, после контрприема Дики оружие чаще оставалось в руке противницы – хват опытного и боеготового взрослого человека это серьезно. Но нарабатываем, нарабатываем…

Вспомогательная пехота работала вовсю, чередуясь в парах и повторяя приемы. Поправляли парусину, «танцевали», инстинктивно перенимая боевые возгласы мелких индейцев – устрашать горлом хайова умели здорово. Старшие бойцы, отдыхающие после своей тренировки, давали советы. Жарило солнце, тени парусов уже не особо спасали, от пота кожаные оплетки рукоятей учебных ножей становились скользкими.

– Время! – скомандовала Мама. – Бойцам прибрать место занятий и отпыхтеться.

Скатывать старый парус помог могучий Джо. Индеец появлялся вблизи егерши при малейшей возможности, естественно, соблюдая приличия. Так-то он ничего – здоровенный, мускулистый, диковато-красивый. Но, как видят опытные женщины и чуткая сестрица Кэт – заядлый «ходок». Совершенно правильно Венон на его знаки внимания не реагирует. Долинные девушки на всякую легкомысленную ерунду не ведутся! А так пусть помогает, намерения у Джо все же не злодейские, да и парус, между прочим, увесистый.

– Нас бы так учили. Великое племя было бы, – сказал Джо, кратко, но выразительно глянул на егершу и удалился.

Слова смуглого героя Венон проигнорировала, девушки пошли умываться. Морская вода была восхитительно прохладна, так и хотелось сигануть за борт. Волнения за бортом который день практически нет, ветер ровный, погода истинно курортная. Но насчет купания – фигу! Вот – пресной водички попить и за работу.

– Наверное, когда обратно пойдем, вы, милорды, с воинами будете заниматься, – задумчиво разминая запястье, сказала Венон. – Взрослеете не по дням, а путь такой длинный.

– Не переживай. Море не бесконечно, – заверила Кэт.

– Вен, мы можем с индейцем поговорить. Вежливо поговорить, – намекнул Рич.

– Да он и сам вежливый, – вздохнула егерша. – Не мешает. Не думала, что индейцы-дикари такие учтивые. Собственно, я про них раньше вообще не слыхала. А вот море… привыкнуть трудно. Может, какой берег с лесом будет, а? Пусть хоть пальмы.

– Берег наверняка будет. Для начала именно с пальмами, а дальше как боги решат. Но куда ж без берега, без берега не бывает, – утешила Дики. – А столько моря и нам непривычно.

– Понятно, – Венон глянула исподлобья. – Но на тех берегах, наверное, ножи выбивать нет смысла. Лучше сразу своим клинком навстречу бить. Надеюсь, Леди сердиться не будет, но вот такая у меня простая мысль.

– Мысль закономерная, – согласился Рич. – А приемы на всякие случай нарабатываются. Вдруг пленника нужно будет взять, или еще что. Ну, ты же сама знаешь.

– Знаю, – егерша поправила ремень – талия ее была узка, и нож на ней казался особенно длинным. – Вдруг захотелось сказать. Идите, леди, вас служба ждет.

Венон пошла на корму – со спины она казалась еще суровее и стройнее в выгоревших камуфляжных брюках, и эта строгость в сочетании с запахом морской воды, едва уловимым отзвуком долинных духов, только добавляла егерше привлекательности.

– Этот Джо, похоже, здорово вляпался, – пробормотала Дики. – Бедолага.

Рич хмыкнул, Кэт только улыбнулась.

– Что, там таки небезнадежно? – удивилась Дики.

– До окончания экспедиции полная безнадега, – заверила Кэт. – Если ничего не случится.

– Эй, на палубе! Дежурная посыльный и иные учащиеся! – гавкнули в рупор с мостика. – Поскакали чуть-чуть с ножичками и отлынивать собираемся? Живо к научному процессу!

– Во, уже случилось, – вздохнула Дики. – Пошли.

Счастливчик Рич, стоявший ночную вахту, отправился спать, а подруги приступили к основным занятиям. Этот проклятый «научный процесс» вообще никогда не кончался.

– Новейшие гео-морр-фо-тьфу-логические исследования северо-восточной оконечности центральной части Желтого материка свидетельствуют о том, что глубины в областях развития земной коры океанического типа имеют более сложное строение дна, чем предполагалось раньше, точка, – диктовала Профессор.

– Так раньше про них вообще ничего не предполагалось, – вздохнул записывающий Суммби. – Мы первые исследуем.

– Мною предполагалось. В ранних теоретических размышлениях, – пояснила профессор Лоуд. – И если излагать суть по-простому, записанное будет выглядеть легкомысленной болтовней, а не научным исследованием. Существуют строгие научные традиции, пусть и иных миров, но мы вынуждены именно на них опираться. Поскольку иных примеров не имеем. Давай, калякай дальше… Проход вдоль островов Длинного архипелага подтверждает версию об их ассиметричном строении и асейсмичности… Опять точка…

Дики слушала, зарисовывая очертания островов на листе «Журнала наблюдении». Дело было нужным – пусть общее расположение архипелага было известно и ранее, но рельеф островов, редкие возвышенности-ориентиры на карте не значились. Несомненно, суда Экспедиции здесь не были первыми, и до них этими водами проходили отчаянные смельчаки, случайно занесенные ураганами или иными неприятностями. Когда-то почти этим же маршрутом шел «Квадро», спешащий к далекому Глору. Но те мореплаватели были сосредоточены на собственных делах, изучением географии не занимались. А вот после Экспедиции последующие путешественники уже начнут опираться-ориентироваться на записи вдумчивого профессора-исследователя. И на эти вот самые рисунки. Понятно, до создания настоящей лоции далеко, но первые-то шаги…

Кэт с Тэлли составляли таблицу глубин – научная группа и моряки «Молнии Нельсона» старались не забывать о регулярных замерах лотом, что получалось не всегда. Профессор права – «научная дисциплина отсутствует как класс, все надо с нуля рожать». Да, вот так оно и в Старом мире бывало.

…– Птиц по-прежнему много, сытые и жирные, – продолжала диктовать Профессор. – Утром между шестым и седьмым островами замечено течение, окрашенное красно-бурыми, запеклыми колерами вод. Предположительно размытие краснозема, следовательно, выход полуторных окислов железа и алюминия в виде конкреций, желваков и иных проявлений, исключен…

Суммби в отчаянии засопел.

– Ты чего безосновательно критикуешь? – возмутилась Профессор. – Нужно что-то умное вписать. Потом можно подправить пологичнее. Если у тебя сразу есть красивая версия, так не стесняйся, предлагай.

– Да я не про версию – застонал Суммби. – Забыл как алюминий пишется. И рука устала.

– Меньше нужно было деревяшками махать. Вовсе и не учебные ножи науку двигают. Рука у него, видите ли… – Профессор покосилась на Дики.

– Не-не! Я писать не могу, тут еще дорисовывать и дорисовывать, – указала рисовальщица. – А это вот что за значок на третьем острове ночью ляпнули?

– Вахтенные наблюдали огонь, – сказала Тэлли. – Но тоже «предположительно».

– Пометьте, юная леди – населен! – распорядилась Профессор. – Вот – живет кто-то, выживает, мечтает о доступном образовании. А некоторые никак написание алюминия не могут освоить.

– Так как его запомнишь, если алюминий только на экскурсии и видишь? – оправдался Суммби. – Интересно, а кто там на острове обитает? Тут же острова того – две пальмы и все. Какнуть негде.

– Это что за научное определение⁈ – ужаснулась Профессор. – Вот сейчас так и запишешь, свою роспись поставишь. «Какнуть негде, эксперимент проведен гардемарином Суммби».

– Это была предварительная формулировка. Предположительная, – отрекся Суммби. – Что там дальше про конкреции?

– Про конкреции закончили – это тема мутная и специфическая, – Лоуд перевернула лист своих мятых черновых заметок-тезисов. – Далее про циркуляцию водных масс и температуры…

Пройденные острова Дики едва успела дорисовать, а тут как раз на камбуз посыльного-дневального вызвали. Что нас спасает – так это смена рода занятий. Кстати, и проснувшийся аппетит уже намекал.

С обедом на «Молнии» особых проблем не имелось. Хлопот, конечно, побольше, но на это время выделялся помощник от палубной вахты, а в куцем меню кока Капли имелось аж три разных похлебки, чередуя их можно было как-то держаться. Несомненно, в здешних местах было бы логично перенести основной прием пищи на относительно прохладный вечер, но моряки менять привычные северные порядки не собирались.

По традиции сами трудящиеся камбуза обедали без спешки, уже накормив команду. Потом занялись посудой, беседовали о самом главном – о богатствах, которые принесет поход.

– Шибко далеко, – разглагольствовал карнаухий Мзда, бултыхая миски в мыльной пене. – Пока обратно дойдем, что с тех рабынь станется? Никакой товарной ценности.

– Чего сразу «рабыни, рабыни»? – заворчала Дики. – Нахватаешь себе мужчин, поздоровее и помощнее, вон как наш сэр-повар. Прекрасный товарный вид, его не испортишь.

– Таких как я, не нахватаешь, – заверил чистящий ножи Капля. – Мы редкостные и не особо в руки даемся. И вообще я бы на рабов не надеялся.

– Но что-то надо брать! – возмутился Мзда. – Или вы на золото нацелились? Вряд ли его там прям навалом.

– Раз про золото мы все слышали, и почти никто пока не видел – оно где-то должно быть. Народ зря болтать и выдумывать не станет. А раз золото существует, так почему оно и не на Новом берегу? – вопросил трезвомыслящий Капля. – Что думаешь, Дики, а? Вы люди образованные, научные. Что профессор Лоуд пророчит, если не секрет?

– Про золото Профессор ничего не пророчит. Она изучением моря занята. Вообще-то море гораздо важнее золота, – напомнила Дики.

– Это конечно. Но не возвращаться же с пустыми руками⁈ – Мзда взволнованно встряхнул миску, украсив свою рубаху хлопьями пены. – Рабов и золото нам боги просто обязаны дать!

– На своих рабов сами будете жратву варить, – пригрозил кок. – Я против этой канители. Набьешь полный трюм невольников, а они воют, смердят, околеть норовят. Одни заботы, а выгоды-то с ноготок.

– Но вон же, работает, – Мзда кивнул на окно, из-за которого доносились шлепки швабры неутомимого Зеро. – Большая же выгода, это мытье палубы раньше нас так барало.

– За языком следи! – приглушенно рявкнул кок. – Дики у нас, хоть и дневальная, но леди. Со своими рабами будешь сквернословить.

– Извиняюсь, сорвалось с языка, – повинился Мзда. – Я не в ругательном смысле, а в объяснительном употребил.

– Ну, я и сама кое-какие словечки знаю, но лучше их из-за зубов по мелким поводам не выпускать, – вздохнула Дики. – Мытье палубы еще не самое унылое наказание.

– Это верно. Но раз мы уж все рано о Зеро заговорили, спросить-то можно? – Капля перешел на шепот. – Верно болтают, что этого красавца когда-то из глорского «Померанца» выгнали за тупость и оскорбительную неутомимость?

Дики изумилась:

– Вот, милорды, вы и спрашиваете! Это когда было и почему меня должно интересовать? Ничего об этом не знаю. Но вообще-то, «Померанец» – заведение легендарное, туда, наверное, только умных служителей должны брать. А Зеро немного наоборот. Уж не говоря о том, что больной. Нет, так-то, на вид, он почти идеальный – хоть богов с него рисуй. Но разве гладкая шкура – главное в мужчине?

– Вот тоже очень верно, – закивал Мзда. – Мы-то чисто из любопытства спрашивали. Этот Зеро с виду на образцового раба похож. Но унылый, это да. Лично я рабов никогда не имел, вот и думаю – лучше их брать или что иное? Но с золотом тоже непонятно. Вдруг оно там неправильное? В Краснохолмье одно время золото бодяжили, сияло как солнце, а на поверку – свинец хитро крашенный.

– У нас научная команда есть, если золото обнаружится, живо проверят, – успокоила Дики. – Это пара пустяков, если химию знать.

– А ты сама-то золото видела? – уточнил Капля.

– Даже в руки дали подержать. Так ничего, красивое, но насчет «сияет как солнце» – откровенно преувеличивают.

– Главное, чтоб дорогое было, – решил кок. – У меня в Глоре семья, сын почти взрослый, а дочура еще край стола не переросла. Хочу, чтоб выучилась как благородная. Может, даже в Университет пошлю, все ж мы с Профессором хорошо знакомы, примут, наверное.

– Дело хорошее, – согласилась Дики, вытирая очередную миску. – Но я бы на золото не уповала. Взять хорошее оружие, драгоценности с камешками и редкие книги – оно будет понадежнее.

– Дневального-посыльного – на мостик! – заорали на палубе.

Сбросив передник и оправляя рубашку, Дики метнулась к командованию. На палубе «Молнии» стало чуть тенистее – над кораблем нависала тень дирижабля. Дневальная боялась поверить своей удаче.

– Отвезете пакет на «Лапу Ворона», – сухо распорядился капитан Дам-Пир. – На обратном пути пройдете над «Козой», испросите совета у их кухонного мага по поводу нашего проклятья завтраков.

– На «Козе» особо вдумчиво побеседуй, и не стесняйся конспектировать! – указала профессор Лоуд. – А то наши желудки и утра становятся все печальнее, что подрывает научную работоспособность. И свежих лепешек летунам прихвати.

– Сделаем, Профессор, – заверила Дики и взглянула на маму.

– Страховка, – коротко напомнила Мама.

Взбиралась по вантам Дики резво, но без спешки. Осознание, что за тобой следят многие взгляды, слегка мешало, подвешенный через плечо транспортный мешок с хлебом тоже чуть отвлекал. Но посыльная-дневальная была уверена в своих силах.

На наблюдательной площадке грот-мачты, превращенной из тесного «вороньего гнезда» в удобную погрузочно-разгрузочную площадку, ждал моряк-наблюдатель с уже подхваченным с дирижабля страховочным линем. Гондола «Фьекла» нависала над самой мачтой – казалось, рукой можно дотянуться. Но это была обманчиво-опасная иллюзия. Кстати, вниз тоже лучше было не смотреть.

– И плеваться на спор не нужно, – ухмыльнулся широколицый наблюдатель, ловко застегивая карабин на бес-обвязке[7]7
  Труднопереводимая игра слов, обозначающая страховочную комбинированную систему, состоящую из верхней грудной обвязки и нижней «беседки».


[Закрыть] посыльной.

– Вот еще! – Дики проверила карабин и полезла выше. Насчет снайперских плевков грешили на Суммби – тот вроде бы поспорил, что в кормовой фонарь попадет. Гардемарин категорически отпирался, но такая проверка меткости в его характере.

Дики сосредоточилась на движениях, здесь – наверху – мачта описывала такие «амплитуды», что в животе пустело и там тоже начинал гудеть ветер. А ведь только что пообедала, да спасут нас боги.

Самый тонкий момент – переступить на веревочный трап. Страховочный линь удержит, он проверенный, но позориться на глазах зрителей, да и перед собой… Ух!

На трапе раскачивало ничуть не меньше, но Дики приказала рукам-ногам-силе-воли окрепнуть и не дрожать. Люк гондолы ждал распахнутым, через мгновение посыльную без церемоний ухватили за шиворот и поставили на ноги.

– Благодарю, сэр! Привыкнуть к этому трудновато, – призналась Дики.

Пилот Укс кивнул и отошел к штурвалу.

– С прибытием! – поздравил воздухоплавательный кочегар. – А шо там с пайком?

Кочегар по имени И-Пятий с подозрением принюхивался к лепешкам и ворчал, что «по остатку снабжают». Такой уж был характером этот И-Пятий – любил на жизнь поворчать, список несправедливостей бытия лишний раз скрупулезно шлифануть и с горкой дополнить. Остальные воздухоплаватели относились к этому звуковому сопровождению снисходительно – привыкли как к радио в Старом Мире: бубнит, слегка развлекает и всегда выключить можно. Дисциплина на борту «Фьекла» была железной – с Уксом не забалуешь. Собственно, экипаж был немногочислен: главный пилот, бухтливый кочегар и «штатный научный штурман-наблюдатель» (но Лоуд по причинам большой академической загруженности усиливала экипаж лишь в самых рискованных и ответственных полетах).

Дики высунула голову над бортом гондолы, помахала рукой, демонстрируя, что посыльная прибыла в полном порядке – вдруг кто-то сомневался. Сверху «Молния» выглядела все равно очень странно. Вот третий раз уж на дирижабле приходится над морем и кораблями летать, а завораживает как впервые.

Винты «Фьекла» заработали активнее, дирижабль двинулся вперед. Дики старательно сматывала линь страховки – дело донельзя ответственное.

– На «Лапу»? – мрачно уточнил стоящий у штурвала пилот.

– Так точно! На обратном пути на «Козу» нужно высадиться.

– О, «Коза!» – обрадовался кочегар. – То дело!

Укс глянул на него с неодобрением.

Дирижабль легко скользил над морем, подниматься высоко не было смысла. Блестела «темно-голубая-синего-кобальта», с малахитовыми пятнами «виридоново-зеленой», поверхность моря. Странное ощущение – казалось, только сама гондола, пахучий котел и винты парят над волнами. Немаленькая, пестрящая заплатами, оболочка дирижабля словно растворялась в воздухе – понятно, хитроумная краска-покрытие, «изобретенная» Профессором в неизвестных временах (да чего там, наверняка в будущих временах покрытие конфисковано) давало столь удивительный эффект, но и сам по себе воздухоплавательный полет – нечто необъяснимое. С самолетом не сравнить.

Дики-из-Медвежьей была путешественницей бывалой, изрядно повидавшей, но все равно такой полет очаровывал. Так бы лететь и лететь. Но Дики точно знала, что авиация – не ее путь. К тому же мучили актуальные вопросы.

– Как брат с невестой? – все так же мрачно спросил Укс.

Воздухоплаватель весьма благоволил к Ричу – что-то там они насчет ремонта и усовершенствования гондолы регулярно обсуждали. Братец такими техническими вещами весьма интересовался, умел неглупое сказать.

– Брат в полном порядке, отстоял ночную, сейчас отдыхает. Кэт тоже ничего. Кстати, а могу я спросить…

– Тоже в порядке. Вчера над ними прошли, – кратко сказал пилот. – Скоро увидитесь, не волнуйся.

М-да, можно было и чуть полнее порассказать. Но таков уж Укс – бывшие дарки крайне неразговорчивы. Главное, видел, что все там в порядке. Наверняка и тетя Бло дурных вестей не приносила – она на тот борт почаще наведывается.

Дирижабль патрулировал море широко, наблюдал многое скрытое от взглядов основной части эскадры. Логика жизни на военно-научном флоте проста: знаешь только то, что положено тебе знать по должности. Иногда этого маловато, но отсутствие дурных новостей – уже очень хорошая новость.

Дирижабль прошел над «Собачьей головой-6», оттуда просигналили поднятым желтым флагом. Свод сигналов эскадры оставался небезупречен, сказывался хаос в разномастных уставах. Моряки компании «Нельсон и Ко.» привыкли к сигнальному коду компании, конгерцы упорно придерживались собственных традиций (хотя комбинации трех жалких флагов в наше прогрессивное время – откровенная замшелость и ретроградство), кто-то сбивался на боевую сигнализацию времен Флота. В общем, обычные «болезни роста», скоро должно с единым сводом устояться.

Дики помахала морякам на мостике «Головы»: хорошо знакомую Бонгу с сыном узнать было легко, остальные в таком ракурсе казались пестро-одинаковыми. Вот – у них на парусине целая груда мелкой рыбы сушится. Это ж как они столько наловили⁈

– Проливом навстречу кораблям косяки «летучки» шли, – не глядя, пояснил Укс. – «Молнии» не повезло – вы чуть восточнее курс держали.

– Надо же, а мы даже не видели, – расстроилась Дики.

– Може, угостят – сказал кочегар. – Хотя навряд ли. Жадюги.

– Уймись. Ты и так в люк едва протискиваешься, – проворчал Укс.

Люк в дне гондолы действительно был «диетический», что диктовалось теснотой и иными технически-боевыми целесообразностями аппарата.

«Лапа Ворона» и «Дева Конгера» шли довольно близко – оба судна не отличались быстрым ходом: конгерский когг в силу изначального слегка неудачного и устаревшего конструктивного «телосложения», а «Ворон» по-прежнему имел регулярные технические проблемы – судно новое, да и команда еще не до конца сработавшаяся. Ничего, преодолеют, но пока экипажу весьма не скучно. С обоих судов просигналили приветствие.

– Готовься, юная леди, – молвил пилот.

Пристегнулась Дики весьма тщательно, проверила пакет – хотя куда он из надежной посыльной непромокаемой сумки денется?

Да, опускаться – это совсем иное чувство. Дважды казалось, что точно промахнется пилот и придется искупаться (особых возражений у Дики не имелось, только за пакет слегка беспокойно), но опустили посыльную точно на полубак. Под возгласы и шутки Дики прихватили за штаны, поставили на палубу, словно сама стоять не способна. Посыльная отцепилась, коротко обняла тетю Теа и Дока Дулиттла, побежала отдавать пакет.

Можно было понять, что содержание послания было важным, но довольно скучным – моряки пытались улучшить какую-то железяку для крепления руля. На «Молнии» имелись отличные плотник и кузнец, вот и предлагали чертеж хорошего технического решения. Работы провести можно только на стоянке, но к этому времени все должно быть «вчерне» подготовлено.

Дожидаясь письменного ответа, Дики отвечала на всякие ерундовые вопросы моряков и земляков. Скука для команд – первейший враг и прибытие любого свежего человека – замечательное развлечение. О футболе, конечно, тоже говорили – скоро стоянка, уж сыграть на последней перед Океаном земле сами боги велят!

Болтали о разном, но самое главное по взгляду тети Теа уловилось сразу – контрразведывательные работы пока успеха не имели. Что печально.

Посыльной-дневальной вручили ответный пакет, благородный лорд Макк передал «для прекрасной леди Медвежьей» флягу лечебной настойки. Просигналили «синим крестом», дирижабль развернулся для поперечного захода…