Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Тяжелая травма на память Джо-Джо никак не повлияла: отрапортовал быстро, правда, имя одного из обреченных высокопоставленных джентльменов повторил дважды.

– Да ты не только лихой ковбой, но и незаменимый человек-диктофон, – одобрила леди Кольт. – Все, герои, валите из нашего леса на свою помойку. До точки рандеву провожать не будем. Личное оружие забирайте, но уж без патрончиков, тут не обессудьте – нам мелкого хулиганства не надо.

Она подхватила с рюкзака лейтенантский «барракуд», качнула светлым камушком-брелком, кинула оружие хозяину:

– Семейные ценности? Одобряю. Успеха. Вспоминать-то будешь?

Она насмешливо помахала кончиками пальцев остальным спецназовцам и пошла к зарослям. Пятнистые аборигены с камней уже исчезли.

* * *

Группа двигалась через густой низкорослый ельник. Рюкзаки окончательно полегчали, только револьверные кобуры на ремнях покачивались увесисто и бессмысленно. Солдаты недоумевали:

– Следят, определенно следят, – Джо-Джо бережно нес подвязанную к груди руку и напряженно оглядывался – последнее получалось у него плохо: глаз и челюсть заплыли примерно одинаково. – Им точка эвакуации нужна. Там всех нас и порежут.

– Предлагаешь никуда не ходить, героически околеть среди елок? – проворчал Микс. – Стала бы она с тем посланием возиться, если все равно всех вырезать собралась?

– Нет, мы послание и есть – нас убивать не станут, – бодро заверил Летун, он прихрамывал через три шага на четвертый, шаманские манипуляции и чудо-трава явно пошли на пользу.

– А вдруг это тоже ловушка? Она дьявольски хитра, мы ведь чудом не отравились насмерть, – Джо-Джо с ненавистью оглянулся. – Я бы вернулся сюда с газом и напалмом.

– Если будет приказ, сюда вернутся с танками и кассетными бомбами. Но это не нам решать, – сказал лейтенант. – Нам нужно выбраться отсюда без потерь. Время еще есть, ночью и утром проверимся, нет ли «хвоста»…

Алекс знал, что проверяться бессмысленно – это местный лес, здешние разведчики если захотят, все равно проследят. Нужно ли это зеленоглазой лесной леди – вот вопрос. Она отпускает пленных, которых мгновенно сделала бомбой – пусть не убивающим, но сдерживающим оружием. Показывает, что местные много знают и готовы к войне. И это будет действеннее, чем целый десяток пропавших без вести групп спецназа.

– Она на тебя запала, лейтенант, – вдруг ухмыльнулся Микс. – «Вспоминать-то будешь?». Бабы, они везде бабы, обожают офицеров. Наверняка и про наклонности этой леди врут много лишнего. Ты мог бы стать лесным лордом, а, лейтенант?

– Нет, меня и дома обожают, – хмыкнул Алекс. – Я женат и вполне счастлив.

Группа не поняла, о чем говорила проницательная леди. Вовсе не ее будет постоянно вспоминать проваливший задание лейтенант – хотя и ее тоже… попробуй ее забудь. Но этот лес, эти звезды, черное серебро здешних вод…

Алекс знал, что мог бы здесь жить. Конечно, не один, а с Анной и Дженни, но мог бы. И жить, и счастливо умереть. Один из группы, один из пятерых…. Двадцать процентов способных к адаптации – так будет всегда или это только случайность? Нет смысла размышлять о таких вещах. Его ждут дома….

* * *

Вечер группа провела в зарослях орешника, ночью трижды меняли место, делая петли и крюки. «Хвоста» не было или его невозможно было заметить.

На точку эвакуации пришлось выходить заранее – исправных наручных часов в группе не осталось, время приходилось определять по солнцу. Солдаты жутко нервничали, Алекс тоже не испытывал особого спокойствия – имело смысл опасаться не туземцев, а собственную эвакуационную команду.

Группу все же забрали. Если у эвакуаторов и имелись сомнения в целесообразности возвращения «пустой» команды, они своих колебаний никак не проявили. Поспешно раздеваясь и упихивая рванье камуфляжа и снаряжение в мешок-контейнер, Алекс в последний раз взглянул на лес – на ветвях огромной липы сидела ворона и с интересом разглядывала суетливых голых людей. Сейчас поляна опустеет и ворона удивится внезапной радуге…

* * *

Все обошлось. О месяцах допросов, специфических бесед и медицинских исследований вспоминать не хотелось, хотя оплатили их неплохо. Армия контракт с Алексом предпочла не продлевать, но, главное, ему выплатили премиальные и даже включили в закрытую программу «по защите граждан-носителей государственной тайны». Дженни сделали трансплантацию, через год поменяли и второе легкое. Врачи опасались рецидивов, думать приходилось о насущном, и всё время искать, искать и искать деньги. Два года оказались для семьи чертовски сложными, временами приходилось существовать лишь на зарплату Анны и пособие программы «гостайны». Но в мире еще остались добрые люди, Алексу помогли устроиться в службу по охране диких животных – здесь квоты для людей с альтернативным цветом кожи и прогрессивными взглядами на жизнь полностью никогда не выбирались – желающих из «меньшинств» было мало. Отставной лейтенант колесил по сельским дорогам в разболтанном джипе, «глок» из кобуры извлекал только для чистки, а запасные пистолетные магазины можно было вообще не носить. Алексу нравилось смотреть на прерию и ленивых бизонов, нравилось следить за тем, как Дженни начинает осторожненько бегать. Но забыть, что есть мир, где об онкологических проблемах и понятия не имеют, не получалось. Алекс не мог объяснить, почему так уверен, что ТАМ нет и не было рака, наверное, догадывался по тем бесчисленным допросам, где спрашивали совсем не то, что стоило спрашивать. Или просто интуиция? Ведь умение ориентироваться в пространстве и нахождении целей никуда не делось, бизоны и коллеги то легко могли подтвердить.

И однажды ночью Алекс рассказал жене о мире того леса. В конце концов, Анна была его лучшей половиной, а беседы между частями единого организма раскрытием государственной тайны могут и не считаться.

Жена забрала у него бутылку пива, глотнула, прокашлялась, и сказала:

– Я всегда знала! Такое место непременно должно существовать. В смысле, и лес, и все остальное. Такой вот славный мир. Интересно, а море там есть?

– Не знаю. Не решился спросить.

Они сидели на заднем крыльце ветхого коттеджа и смотрели на звезды. Анна спросила:

– Ты точно помнишь? Небо совсем не здешнее?

– Звезд в разы больше.

– Космос… он от древнегреческого – «мир». Черт, но как туда дотянуться?

– Я не уверен, что знаю. Но если мы очень точно сориентируемся… Риск чудовищный, – Алекс с печалью посмотрел на бутылку. – Но пиво там непременно должно быть лучше. Поскольку хуже этого уже просто некуда.

Пролог второй

Грибы

Середина осени – чудесное время. Комаров уже нет, леса и холмы полным-полны разнообразнейших даров природы, а воздух прозрачен как драгоценный хрусталь Лысых гор. Основной урожай с нив и полей Долины уже собран, до злых морозов еще достаточно времени, золото и багрянец листвы радуют глаз, впавшая в жор рыба сама идет на крючок. Райское время года!

Впрочем, в Медвежьей Долине все без исключения времена года райские, особенно когда человек или дарк эту землю искренне любит и считает своей. Впрочем, и чужеземные гости тут тоже не прочь отдохнуть, подышать чудным воздухом безлюдья и свободы.

Две никуда не спешащие достойные дамы – обе в неброской походно-лесной одежде – остановились под молодым желто-бурым дубом.

– Значит, это тоже красноголовик? – профессор Лоуд разглядывала добычу.

Гриб был мясист, молод, видимых изъянов не имел, но пытливый научный ум требовал исчерпывающей информации – внезапных расстройств желудка Лоуд крайне не любила.

– Он. Красноголовик, – подтвердила Катрин. – Бери, не сомневайся. Только в следующий раз ножом срезай.

– Чего обязательно ножом-то? Он сопротивления не оказывал.

– Лучше срезать. Во-первых, традиция, во-вторых, земли в корзину натрусится поменьше, добыча не перепачкается.

– Насчет земли – довод. А то «ножевой традиционализм, суеверия, боги накажут»… – гостья Долины понюхала гриб и продолжила высказывать закономерные сомнения. – Запах, конечно, своеобразный. И почему «красноголовик»? С виду откровенный рыжеголовик. Кстати, он откровенно самцового телосложения.

– Молодой, потом раскроет шляпу, перейдет в более грибообразную форму. Цвет тоже изменит, хотя вообще их несколько видов. Общее старинное название – «подосиновик».

– А это разве осины? – профессор оценила ближайшие деревья.

– Строгой привязки места произрастания к типу растительности нет. Полагаю, в старину называли гриб по цвету его маскировки, на осине случаются похожие красноватые листья. Научное название гриба Leccinum.

– О, шмондец что творится⁈ – восхитилась Лоуд. – Неужели наша Светлоледя за образование взялась, латынь планомерно осваивает?

– Не то чтобы планомерно. Дети одно время микологией[5]5
  Микология – раздел биологии, наука о грибах.


[Закрыть] увлеклись, а я все же с латынью поверхностно знакома, помогала в терминологии разбираться.

– Это у вас Гр-Гр такой умный, все ж удалось нам вложить мальчику основы правильного научного подхода. Возможно, парнишка сможет когда-нибудь выдернуть вашу долинку из тьмы невежества и мракобесия, – вздохнула профессор.

– Крепко на то надеемся, – подтвердила леди Долины.

Профессор кивнула, еще раз понюхала гриб и опустила в корзинку:

– Ладно, что тут у вас еще относительно съедобное и экзотичное произрастает?

Собирательницы, негромко беседуя, двигались опушкой, невидимая пара егерей шла по тропе, изучая свежие следы и охраняя грибников. Чужих ушей и глаз в Медвежьей Долине быть никак не могло, но уж очень важным был разговор в части, не касающейся микологии.

…– Значит, покойничек пришелся в самый раз, урожайный мертвячок-то? – задумчиво пробормотала Лоуд. – Однако заботится о вас лес.

– Не без этого. Хотя там, скорее, река позаботилась. Но действительно, оказался покойничек самым знающим из группы, изложил все что мог, молодец, – признала Леди.

– Еще бы, – профессор откровенно передернула плечами. – Иметь некромантку в семье очень удобно, это вы ловко подсуетились. Нет, не то что я осуждаю, но как-то.… Раньше, помнится, все естественно шло: возьмешь пленного, расспросишь его с каленым железом и неспешной вдумчивостью.

– Частично соглашусь. Мне после подобных бесед Белки с неупокоенными тоже не по себе. Тяжкое действо, хорошо, что не часто к нему прибегать приходиться. Зато мертвяки уж точно ничего не утаивают и не перевирают.

– Тоже верно, – кивнула Лоуд. – Значит, у них уже есть база и обширные планы?

– База не совсем их, но, видимо, некую связь поддерживают. А уж планы, это да, серьезные.

– Вот жили мы, жили, продвигали образование со здравоохранением, почтовую службу, спорт и физкультуру, и нате вам, здрасте – очередное вторжение намечают, да еще база какая-то уже прилипла, – забрюзжала профессор. – Люди же, чо, как им без гадостей.

– Ну, база там, видимо, уже давно. А люди, да, несовершенны, – согласилась Катрин.

– Судя по приступу внезапной самокритичности, ты жутко обеспокоена. Насчет возможности вторжений и всяких там срочно-шмондецовых массовых эвакуаций из Старого мира на наши невинные земли мы были давно в курсе, следовательно, тебя именно база нервирует. Потому что там фашики? – уточнила проницательная профессор. – А это точно они? Многовато лет-то прошло.

– Да уж. Откровенно говоря, думала, что они по примеру своей морской базы на нашем Клыке – давно самоликвидировались. Но раз англичане имели с ними контакт совсем недавно…. Увы, цепкие гитлеровцы на том краю планеты обосновались. И мне это категорически и жутко не нравится, в этом ты абсолютно права.

– Учитывая твою личную предысторию, ничего удивительного, – на редкость серьезно сказала Лоуд. – Я с теми наци далеко не так близко знакома, но твои чувства вполне понимаю. Надо с этим что-то делать. С какой стати они пачкают не очень напомаженный, но в целом приятный лик нашей планеты? К счастью, видимо, их там не так много расплодилось. Жаль, что ваш дохлый англо-янкес про ту базу маловато знал. Засылают каких-то гопников неосведомленных, никакого уважения к аборигенам!

– Нам еще очень повезло, что нужный осведомленный индивид вообще в группе попался. Остальные гости про колонию на другом континенте ничего не знали, рядовые вояки.

– Полагаю, это не везение, а помощь богов, – намекнула профессор, нагибаясь за грибом. – Все же есть у нас какие-никакие боги, иногда они спохватываются, помогают. А это кто?

– Это бздых-чернушка. Теоретически съедобная, но только с большой голодухи. Из-за характерного запаха.

– Я уже догадалась, – Лоуд поспешно выбросила сомнительную пахучую добычу, вытерла нож и пальцы о штаны. – Итак, каковы выводы? Базу или колонию нужно ликвидировать. Это однозначно. Как говорят у нас в научных кругах – «помножить на ноль». Каким образом – вот вопрос.

– Именно. Проблемы начинаются сразу – с местоположения. По сути, там два континента, о коих мы ничего не знаем, кроме очертаний. Практически там Америки, даже по форме материков отдаленно похожи.

– Обобщаешь и упрощаешь. Здесь особой перешейковой «Центральной Америки» не разглядишь, я бы считала наш случай единым мега-материком, поскольку с научной точки зрения…

– Не принципиально, – заверила Катрин. – Пусть один материк, но крупненький. Собственно, я его Америками нарекаю, ибо есть некоторые параллели с ситуацией Старого мира в доколумбовую эпоху. И масштаб задачи откровенно подавляет.

– Не трясись. С научной точки зрения это достойный вызов, – профессор еще разок оттерла ладони о штаны, теперь уже в предвкушении. – Были у меня мыслишки в ту сторону. Были! Правда, как назвать материк я еще не решила.

– Наверное, у него уже есть самоназвание. И потом, я пока больше о базе думаю.

– Переименуем материк. Это дело ответственное, важен методический и методологический подход, а у них там наверняка нет университетов и специалистов. Зато есть нацисты. Ты тут совершенно права, придется чередовать первооткрывательские задачи с первоочередными, очистительскими. Как к этому подступиться? Что думает Фло? Андрей с Маней, полагаю, в курсе?

Размышляя и предлагая варианты, собирательницы вышли в светлый ельник, где обнаружилось внушительное семейство лисичек…

Потом был разбит лагерь, егеря разложили костер, недоверчивая профессор спустилась к ручью и в мгновение ока надергала с дюжину пескарей. Побулькивал закипающий котелок, без спешки нанизывались на прутики ровненькие огнеки-рыжики…

…– Внушает сомнения именно масштаб мероприятия, – сказала Катрин, глядя на темную, усеянную плавучим золотом листьев, воду медлительного ручья. – Подготовка такой экспедиции – дело не только жутко сложное, но и долгое.

– Усложняешь. Бюрократия мореходства у нас еще не очень укоренилась. Мысли о походе на заокеанский Запад в головах народа бродят давно. Да и какой выход? Если Прыгать, так мы на процесс «угадайки» кучу лет убьем. А у меня идет важный учебный процесс, ты тоже приносить десятилетия в жертву бесславных попыток слепых нащупываний цели вряд ли согласишься. Можно, конечно, сходить в ваш Старый мир и попробовать уточнить координаты. Раз англы с янки пытаются просчитать гипотетический вариант эвакуации с опорой на базу давних наицков, следовательно о точном месте расположения старой немецкой колонии они имеют представление. Можно попросить поделиться инфой, чуть нажать.

– Нет, это мы уже обсуждали. Там нас очень даже ждут, точные координаты колонии знает лишь несколько человек, добраться именно до них и побеседовать будет чертовски сложно. Только разворошим гадюшник. Да и координаты они отсчитывают от точек стартов Старого мира, нам они не очень полезны.

– Именно. Категорически игнорирует наши интересы тамошнее научное сообщество, нет никакой академической солидарности, – вздохнула профессор. – Ладно, насчет этого я тебе как-нибудь потом пожалуюсь, сейчас ты вряд ли способна разделить мое справедливое негодование. А насчет «пугающих масштабов мероприятия» ты определенно сгущаешь краски. Поскольку Западный Океан давно интересует пытливые умы нашей мореплавательной общественности, пора поддержать порыв любознательных и жадных морячков. Судьбоносный прорыв в благородном деле практико-географического прогресса, несомненно, назрел. Его актуальность…

– Тьфу, вот ты, Оно, как начнешь шпарить канцелярскими штампами, будто всю жизнь бумажки в ректорате перебирала, – поморщилась Леди Двух Лап.

– Ну, шмондец какой-то, тебе вообще не угодишь, – ухмыльнулась представительница узких научных кругов. – Я чисто для твоего успокоения канцеляритом формулирую. А о походе на Запад я давеча в Глоре слыхала, а у «Нельсона и Ко.» даже план экспедиции в конторе валяется. Приблизительный, правда. Да что оно там в котелке – сварилось или нет? Я не могу на голодный желудок гениальные идеи выдавать…

За обедом Лоуд оценила – крайне разнонаправленно – грибную похлебку, рассказала егерям поучительную и душераздирающую историю о вареных кальмарах. Сытное варево закусили гениально пропеченными пескарями – хрустящие и рассыпчатые, они действительно могли заменить печенье.

С кружками в руках дамы перешли на бревно, полюбовались осенним великолепием заручейного пейзажа, южанка-профессор зябко поправила капюшон куртки:

– Как минимум, там будет теплее. Район, как мы пока смутно представляем, субэкваториальный. Что хорошо. Честь открытия полярных полюсов я заранее уступаю более молодым исследователям, меня на такое даже не уговаривайте.

– Далека от подобной мысли, – заверила Катрин. – Зная твой здоровый – если не сказать здоровенный – цинизм, не могу не спросить – как мы будем оправдываться, когда призом для наших героических команд окажутся не залежи мифического золота, не великолепные дворцы, населенные темпераментными одинокими девами, а до зубов вооруженная фашистская база? Там наверняка сохранилась хотя бы часть исправных пулеметов, мин и прочих импортных сюрпризов.

– Не-не, девы там тоже должны быть, – подумав, заверила профессор. – Блондинки. Может и не типа тебя, несравненной, но тоже белокурые, как это научно… нордического типа. Вроде вашей Лот-Ты, она, между прочим, немалым успехом пользуется.

– Я в курсе. Но Лот-Та не нордического типа, а нашего, семейного, – многозначительно напомнила Катрин. – Попрошу не путать. И в принципе я вообще не сомневаюсь, что наши герои севера найдут достойных восхищения дев. С этим у них не заржавеет. Но если мы их выведем под пулеметы, то восхищаться будет просто некому.

– Под пулеметы – это не вариант, – твердо сказала Лоуд. – Во-первых, мы с тобой заядлые гуманистки, во-вторых, кто-то должен вести корабли назад. Несомненно, мы с тобой и Прыгнуть домой можем, но путевые записи, коллекции рыб и раковин, предметов культуры, чучел аборигенов, и главное, славу научных открытий, должны транспортировать общепринятым образом. Следовательно, личный состав экспедиции не должен понести критических потерь. Логично предположить, что уделывать базу-колонию придется нам с тобой. Естественно, укрепим ряды группы проверенными бойцами нашего шпионского профиля. Вот Укс точно с нами пойдет, у него, как достанут людишки, вечно ностальгия просыпается по старым добрым временам, когда мы регулярно города жгли. Ну и насчет фашизма он кое-что узнал, сильно поразился вывертам человеческого разума, все же склонен наш бывший летун к философии. В общем, на пулеметы переть мы не станем, группа для мягкой цивилизованной нейтрализации у нас наберется, постараемся управиться без лишних жертв. Морячки и прочие корабельные бандиты останутся в резерве, для доочистки и зачистки поверженного противника.

– Да, примерно так я себе общий план операции и представляла, – согласилась Леди. – Проблема в том, что мы даже ориентировочно не знаем численность противостоящей группировки. Там же может быть и миллионная колония. Или даже более многочисленная.

Профессор хмыкнула:

– Прости меня, Светлоледя, за прямоту – но у тебя мания величия. Вот откуда у тебя противник размахом в миллион? Ну, нету, нету на нашей планетке таких перенаселенных мест. К большому нашему счастью. Был бы там миллион, они бы до нас первыми добрались. И вообще, миллион сапиенсов – это такая груда дерьма, что её ничем не скроешь.

– С этим спорить трудно, – признала Катрин. – Но вероятность существования крупной колонии все же существует.

– Доплывем – пересчитаем. Любые теоретические допущения обязаны подтверждаться или опровергаться опытным путем. В принципе, миллион – тоже не особо много, – махнула рукой опытная Профессор. – Петроград-то помнишь? А тут теплее будет, и уж точно без присутствия довлеющих высоких авторитетов. Мы обязаны справиться.

– Ну, особого выбора у нас нет. Черт, но это же жутко далеко, – Леди вздохнула.

– Так если бы враг пристроился в вашем чахлом Дубнике, так какой интерес? А так поплаваем, развеемся. Сколько можно рутиной заниматься? А вот тут замаячила достойная задача.

– Ты меня не вдохновляй. Я и так вполне сознательная. Только я, видимо, с собой близнецов возьму, – сумрачно предупредила Катрин.

– Вполне своевременное решение. Первый героический поход под контролем мамки – это же мечта! Ну и возраст уже подходящий. Динка у вас, можно сказать, взрослая, а паренек по этому поводу слегка переживает. Этак он и женится с чистым-то ножом.

– Не наступай на больное, а? Всё с ним нормально будет.

– Даже не сомневаюсь. Молчу. Я ведь к чему веду – думаю и своих в поход взять. Для помощи в научной работе, приобретения практического опыта…

– Что, весь курс⁈ – ужаснулась Катрин.

– Ой, только не надо падать в обморок. Конечно, не весь, там хватает еще сопляков, не готовых к масштабным делам. Возьму лучших из лучших. Пяток, не больше.

– Лоуд, это же будет заранее обреченный проект! Спаси нас боги, мы же еще в море с ума сойдем!

– Какая-то ты паническая стала. Не преувеличивай. У меня студент воспитанный, дисциплина железная. Твой Гр-Гр со всеми моими умниками знаком, вполне пережил контакт, даже понравилось, – заворчала профессор.

– Так у Гр-ишки нервы железные. Ты и сама знаешь – он исключение. А вот шестеро коки-тэно на нескольких кораблях – это заведомая катастрофа. Тут же не в шовинизме дело, просто никто не выдержит. Включая и твоих студентов.

– Выдержат, – хладнокровно заверила профессор. – Укс уж на что придирался, но и то проникся, поверил в наших. У меня студент-гардемарин толковый, зачеты, пусть и не с первого раза, но все сдают, некоторые и в человечьей тюрьме успели пообтереться. Насчет пяти, возможно, ты права – перебор. Но с кандидатурами я тебя познакомлю, твое мнение категорически учту. Желательно, чтобы и Фло с Одноглазым на них глянули. У нас серьезный научный подход, отбор и конкурсная основа. Да, и с Гр можешь проконсультироваться. У него память – алмаз закаленный. Кстати, ты точно не хочешь его с собой взять? Мальчик крепенький, дорогу вполне осилит.

– Осилит-то он осилит, но он и в замке нужен. Тут, знаешь ли, тоже ценные люди остаются, а Гр подсказать как разрулить сложную ситуацию еще как способен, даже невзирая на свой нежный возраст. Нет, в следующий раз его возьму, пусть пока на хозяйстве останется.

– Логично. Что ж, надеюсь, нам с ним еще выпадет случай открыть что-то достойное, – Лоуд извлекла из штанов мешочек-кисет из замши. – Передавай малому привет и вот для пополнения коллекции.

Катрин высыпала на ладонь содержимое – с десяток фигурок, весьма разнообразных, но видимо, относящихся к категории «солдатиков».

– Однако… а это кто такой двухголовый?

– Не знаю. Этого я прихватила из совершенно случайной пересадочной реальности. Меня там сразу под стол загнали, рассмотреть ничего не получилось. Остальные фигурки студиозы натащили, специально для Гр и вашей коллекции. Тот ваш прекрасный набор «Герои Севера» у нас почетно в центральной витрине стоит. Очень наглядный и не ломкий оказался.

– Это спасибо, конечно. Слушай, Лоуд, а ты ведь Допрыгаешься…

– Стараюсь соблюдать меру. Но такая опасность действительно существует. Думаешь, отчего мне идея Экспедиции столь своевременной показалась? Нужен отпуск, нормальное море, а лучше Океан, и спокойная методичная научная работа. Так что всё к месту…

Вот так – однозначно к месту и сугубо своевременно – сформировалась идея Экспедиции. Несомненно, столь судьбоносные решения невозможно принимать лишь «двумя головами» на берегу безымянного ручья у банального котла с грибной похлебкой. Для начала практической реализации проекта предстояло объединить усилия тысяч человек и дарков. Но всегда бывает место, где идею озвучивают впервые…

Как справедливо сказала Профессор: стоит бросить камень – по воде пойдут круги. Пусть вода будет пресной-ручьевой, соленой-морской, и даже бесконечно-океанской – не принципиально. Первый камень всегда случается. Но этот камень обязан быть полезным, нести доброе-умное-чистое. Только так, и не иначе! Поскольку иных камней мы набросали вдосталь, хорош уж их разбрасывать.