Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Глава восьмая

Круг восьмой. Ворон

Вот он – Океан. Практически угробил. Нет, мы, вороны, в гробах не нуждаемся, привыкли завершать жизнь вольно, да и вообще эти гробы – ненужная и вредная выдумка. Но настроение у меня истинно внутри-гробовое.

Ужасающий день. Больше всего меня измучило предчувствие. Ведь выворачивало наизнанку, прямо до очина перьев. Ладно бы желудком (иной раз склюешь что-то не то, с каждым иногда случается). Ничего подобного – это было не желудочное, а предчувственное. Мы – вороны – все отчасти вещие. Но, во-первых, не до такой же степени, а во-вторых, я вообще не понимал, что именно произойдет. Похоже, примерно то же чувствовал не-шаман Хха – ему было даже хуже, родичи так и смотрели вопросительно – что будет? Да как тут скажешь что будет, если не понятно что будет, но понятно, что уж точно что-то будет⁈

Эх, нужно было у Укса расспросить насчет этой философской коллизии. Сгинул пилот-философ, и вообще мы обезглавлены. Даже опытному мне как-то не по себе без Профессора. Старшая коки-тэно не только умела виртуозно и на диво образовательно-поучительно врать, но и была истинным центром нашего научного сообщества. Странное сочетание, но не такое уж редкое, как всем кажется. Надеюсь, боги вернут нашего научного руководителя, а то сиди тут как дурак с младшим ученым секретарем. Впрочем, о чем я думаю – я, ворон, никогда не веривший в сказки со счастливым концом.

Все плохо. Мы тонем, эскадра погибла. Пора паниковать. Неистово тянет кружить и каркать над грот-мачтой и капитаном, но взлететь не могу.

Крылья болят невыносимо. В этот роковой день я поднимался в воздух неоднократно. Истинное безумье – противостоять таким неестественным и убийственным шквалам. Порывы швыряли меня на снасти и волны, оглушая и норовя утопить, спасал лишь мой солидный опыт летуна. Порой воздух внезапно переставал быть надежным (зоны разреженного давления, мне Профессор объясняла) и я падал, кружась, как растрепанная метла. Безумие! Но «безумству храбрых поём мы песню», помню-помню. Нужно было попытаться отследить курс других кораблей эскадры – они наша последняя надежда. И кто, как не я, мог спасти ситуацию?

Безнадежно. Никаких следов «Когтя», «Собаки», «Девы», «Козы» и нашего любимого бесценного дирижабля. Полагаю, даже если бы они утонули, должны же остаться какие следы на волнах? Впрочем, в этой «Жопе океана» могло случиться что угодно. (Рабочее название данного природно-шпионского явления грубовато и не совсем научно, зато на редкость точно).

Будь прокляты все шпионы, темпоральные физики и мое легкомыслие! Куда поплыл⁈ Зачем⁈ Ведь не молод уже, оно мне надо было? Совсем в тюремной клетке из ума выжил, старый дурак.

Видимо, это моя последняя мыслительно-лабораторная запись. Прощайте люди и дарки, и вы, белоснежные невинные крылатые островные существа, тоже прощайте навсегда. Мы все здесь, на «Молнии», готовы мужественно встретить свой конец.

Отдельно не могу не упомянуть свое изумление и отчасти преклонение перед выносливостью Светлоледи. Меня тут всего полдня изнутри крутило и мутило, а ее этак изводит все время нашего плаванья. Я понимаю, что морская болезнь, именуемая кинетоз, связана с несовершенством человеческого вестибулярного аппарата (ах, всезнающая Профессор, где ты? Да спасут боги твою морскую душу, пусть хоть кто-то о нас толково напишет героические хроники и доклады), а не с чуткостью прозрения предстоящих событий. Но похоже, тошнота всегда тошнота. Бедная леди, так мучиться, да еще перед смертью пережить потерю птенца. Славная была девчонка эта Дики, никогда не забывала угостить старого ворона рыбьими глазами или еще чем-то вкусненьким.

Что ж, нас ждет очень похожая печальная судьба. Но, пусть весь этот мир накроется сплошным безысходным шмондецом, мы еще поборемся! (А может, я и плавать слегка умею, просто пока не пробовал?)

Глава девятая

Круг девятый. Дики

Рук Дики уже не чувствовала, головы – тоже. Давно уже навалилось состояние, когда шевелишься и что-то делаешь исключительно из упрямства и «назло обстоятельствам».

– Сдохнем, – прохрипел Горох.

– Чего ж, раз такое…. Но ты весло не вздумай бросать, – настаивал Скат-Ма.

Ладони у обоих гребцов были стерты в кровь, у Дики ладони оставались ничего себе, вот костяшки пальцев жутко посбивала – когда черпаком в спешке частила. Хороший черпак – на снаряжении «Молнии» не экономили: у посудины толстая жесть и добротная рукоять. Дубовая, наверное. Впрочем, это уже не имело значения. Как и сбитые костяшки.

Рядом с бортом стремительно неслась стена сине-зеленой воды, хлопья пены оседали на узком планшире «тузика». Лодка с головокружительной скоростью летела в бездну, вращаясь вокруг бездонного центра воронки – этой гигантской глотки, ровный рев которой заполнил все вокруг и отчего-то почти перестал быть слышным. Лодка скользила накренясь, борт едва не черпал воду, но не черпал. Центробежная сила, или как ее там… Сегодня все законы физики сошли с ума, можно не мучиться и не ломать голову, вспоминая терминологию.

Как странно все получилось. Летишь вниз в какой-то титанический унитаз, прямиком в урчание сдуревшего океана. А ведь ничего не предвещало. Жаль, что так быстро жизнь заканчивается.

– Весло я не брошу, не таковский, – проворчал Горох. – Но грести-то, по совести говоря, уже некуда.

– Это конечно, – согласился Скат-Ма. – Эх…

На носовую банку лодки шлепнулся небольшой осьминог, ошалело задергал щупальцами.

– О, и этот с нами, – хмыкнул Горох. – Вроде уже самая пучина, а все одно на лодке прокатиться норовит.

– Восьминогий может еще и выберется, – заметила Дики. – Да и нас вдруг обратно наверх зашвырнет? Все может быть – я как раз думала о том, что физика – очень сложная наука.

– Может и так, ты ученая, тебе виднее. Но навряд ли, – вздохнул Скат-Ма. – Жаль, реванш у «Собаки» мы так и не возьмем. Очень обидно тогда продули.

– Да, видимо, не судьба, – признала девочка. – Но в любом случае было приятно оказаться в одной лодке со столь достойными моряками.

Экипаж «тузика» пожал друг другу руки, Дики без стеснения вытерла ладонь, испачканную кровью гребцов о штаны.

Бедолага-осьминог добрался до борта и вернулся в родную стихию.

– Ему там лучше, нам – здесь, так бы оно и оставалось, – философски заметил Горох.

– А я вот думаю… – начал Скат-Ма, но его слова заглушил налетающий снизу оглушительный шум…

Ничего осознать Дики не успела. Внизу засиял неяркий, но отчетливый красноватый свет, и в следующее мгновение лодка выскользнула в грохочущий простор. Гребцам и до сих пор трудновато дышалось, теперь же их легкие попросту не могли втянуть воздух…

…Это уже не было головокружительным скольжением в неистовом водовороте: «тузик» вместе со своими гребцами попросту падал среди потока воды, пока еще носом вперед, но это явно ненадолго. За брызгами открылась необъятная бездна, залитая красно-желтым неярким светом. Дики осознала, что вон те пятна – острова, а между ними поверхность моря, весьма странная из-за неестественного освещения. Закат тут, что ли?

Экипаж «тузика» осознал, что сейчас попросту разобьется, и заорал в три глотки. Вода практически не держала лодку, люди не высыпались исключительно потому, что изо всех сил вцепились в борта. Ревел ниспадающий поток, брызги и недостаток воздуха заставляли задыхаться, глаза начинала заливать темнота удушья.

«Разобьемся, удар лодки нас и убьет. Или раньше задохнемся? Нет, все равно нужно прыгать», – мысли медлительно-текучим воском разливались в голове, а поверхность моря приближалась с жуткой скоростью. «Не, нужно прыгать. Лучше так разбиться, чем доской обшивки ребра проткнет» – осознала девочка.

– Прыгайте! – закричала-выдохнула Дики в водяную пыль и заставила собственные руки, намертво вцепившиеся в борт лодки, разжаться. Вроде бы удалось оттолкнуться от днища «тузика» ногами…

… улетая в сторону от обреченного суденышка и чувствуя, как вокруг несется-рушится вода, Дики успела заметить, как вылетел из лодки Скат-Ма (наверное, не сам, а просто стряхнуло)… Потом глаза залила вода, в вопящий и тщетно хватающий воздух рот больно вбило водяную пыль. Девочка еще помнила, как пыталась сгруппироваться, поджать ноги. Мелькнула мысль – «хорошо, что обутая, разутые утопленники всегда намного понеприятнее выглядят»…

…Удара о поверхность как такового не было. Дики уже давно не могла вдохнуть, а тут вода вокруг просто стала плотнее. Девочка погружалась и погружалась, бездна становилась темнее, но это уже не очень-то и пугало. «Не переломало, целая всплыву. Выбросит на песчаный пляж, чайки удивятся, обрадуются. Поклевать-то есть чего».

На пляж захотелось просто невыносимо. Не на расклевку, а просто полежать, закрыть глаза и погреться на солнце. Как выясняется на практике, смерть – довольно прохладное дело.

Дики уже не погружалась, висела в плотной темноте. Руки и ноги сами собой отчаянно заколотились, устремляя тело вверх. Мелькнула паническая мысль – а там ли верх⁈ Но телу было понятней: вот куда нас выталкивает, туда и рвемся. Не, не хватит воздуха, мозг уже не работает, кислорода ему нету…

Вынырнула Дики, видимо, совершенно без кислорода, мозга и вообще всякого разума – исключительно на упрямстве безмозглого тела. Рот хватанул воздух, тело, кашляя и задыхаясь, бессильно болталось на поверхности, косынка отправилась в отдельное плаванье, волосы залепили глаза.

«Вот говорила – надо постричься, надо!» – с этой мыслью Дики осознала себя частично живой, хоть легкие разрывались от кашля и вообще было крайне погано.

Сзади продолжал грохотать падающий с неба гигантский поток, а Дики ощутимо несло течением. Судя по логике событий сегодняшнего дня, течение уволочет в открытое море. Или это река? Во время безумного низвержения рассмотреть окрестности было сложновато: мешала завеса воды, а еще больше захлестнувший разум панический ужас. На морские острова промелькнувшие кусочки суши были мало похожи. «Геологическая и тектоническая природа иная», как сказала бы Профессор.

Дики вновь ощутила подкатывающую к горлу панику. Одна осталась – моряки наверняка разбились, а ты оказалась непонятно где, практически без оружия и снаряжения. Это конец. И лучше бы он не оттягивался. Чего стоило бахнуться головой о лодку?

Не, мы все же из Медвежьей, а это обязывает. Прекратить скулить, панику подальше в живот – горло и так от кашля болит, пусть оно отдохнет. Все не так страшно: голова цела, вода относительно теплая, а что угодила в ад подземно-подокеанный, так ничего особо экстремального. Вон, «Плутонию» читали – так там аналогичная ситуация… ну, почти аналогичная. Нужно выживать и исследовать. И мысли привести в порядок – а то путаются и мешают.

Дики точно знала, что хладнокровный и вдумчивый анализ ситуации – не самая сильная ее сторона. Тут бы Рич пригодился – ему загадки разгадывать – слаще малинового пирога. И Кэт была бы очень к месту – с ее-то опытом Прыжков. Кстати…

Размышления пришлось оставить – рядом плыл обломок древесины – вполне можно опознать заднюю «банку» лодки. Сколько раз на ней сидела, и вот… Дики оперлась о деревяху, попыталась приподняться из воды и оценить обстановку, дабы выбрать наилучший курс движения. Увы, «банка» была маловата, живо уходила в воду. Но кое-что разглядеть удалось. Странно, но течение вовсе не уносило в открытое море, наоборот: волокло прямиком к острову. Оценить сушу не получалось – плоский и низкий берег, это если не считать холма или утеса, виднеющегося левее. Но в любом случае, суша лучше воды – воды-то сегодня хватило с лихвой.

– Вот я дура, – прохрипела Дики дружелюбному обломку лодки. – Соленая же вода.

Да уж, это было очевидно – совсем со страха мозги поразлетелись. Какая река, если солоно, да и вообще прямиком с океана льется? Нет, нужно хладнокровие собрать, а раз толковых мыслей на данный момент нет, выстроить пусть нетолковые, но относительно внятные мыслишки.

Экономя силы, Дики поплыла к берегу. Грохот титанического потока за спиной стал чуть глуше, течение ослабло, держать курс на холмо-утес оказалось вполне возможно. Доберемся. Но суша, она ведь характерна боль’шим разнообразием опасностей. В принципе, если удастся отдохнуть, осмотреться и определиться, шансы повыживать имеются. Сапоги во время всех водоворотов, полетов и пролетов на ногах удержались, и это редкая удача. Нож на поясе, кисет с НАЗ[16]16
  НАЗ – носимый аварийный запас.


[Закрыть] на месте. Понятно, этого маловато, но ситуация не безнадежна.

Нога задела нечто твердое совершенно внезапно, и Дики дернулась всем телом. Мысли об акулах, стурвормах и прочем морском, хищноватом и неприятном, маячили на заднем плане всё это время, но пока удавалось их отгонять. Теперь же…

…Да нет же – просто отмель. Дики прошла по невидимому плотному песчаному дну с десяток шагов, потеряла опору, проплыла, снова ткнулась подошвами в песок. Вот, уже легче…

Брела по пояс в воде, оценивая место грядущей высадки.

Слева по-прежнему возвышался тот приметный холмо-утес, похоже, он был наиболее высокой оконечностью острова. Утес был довольно странен, но подробности разглядеть было сложно: и далековато, и мешало освещение – по-прежнему красновато-желтое, неяркое, дающее глубокие, почти непроницаемые черные тени. Так бывает на закате, сулящем резкую перемену погоды. Но сейчас закат был вроде бы и не закат – запада, где надлежит заходить правильному солнцу, Дики рассмотреть не могла. В смысле, нет очевидного солнца, логично, что и заката нет. По впечатлению, небесное светило плотно скрыто низкой пеленой облаков. Совершенно ненормальные облака. Но кто обещал, что в этом, ммм… крайне нехорошем дне хоть что-то окажется нормальным? Оставим загадочное природное явление для рассмотрения в более спокойное время.

Так-с, берег… плоский, однообразный, нечто вроде унылых дюн. Растительность чахлая, в виде пятен зарослей тростника, тоже не особо впечатляющих. Маяков, замков и рыбацких хижин не видно, дымов-костров, тоже. Хорошо это или плохо – трудно сказать. Некоторым аборигенам свойственно довольно своеобразно относится к одиноким, случайно выброшенным морем, девочкам.

Разберемся. Бредя в воде, Дики осознала, что устала зверски, но не смертельно. Могло быть хуже. Место, конечно, странное. Неужели иной мир? Была ли воронка Прыжком? Не, это нужно попозже осмыслить, тщательно и без спешки.

Отмель кончилась, пришлось снова плыть. Дики наметила мысик – туда вроде бы и ослабевшее течение подгоняло. До берега оставалось метров сто двадцать, как внезапно обожгло болью – девочка от неожиданности порядком глотнула воды. Боль была жгуче-саднящей, прямо аж выть хотелось – напали «с тыла», там во время падения с Водопада штаны порвались. Грызет кто-то! Вот же тварь поганая! Дики резко – насколько позволяла вода – ударила позади себя, пытаясь сбить хищника. Тщетно – попросту не попала – мелкий, гад! Твою… да что ж так злобно вцепился⁈

Девочка устремилась к берегу, осознала, что ее дергают-кусают за сапоги, штаны и рубашку, потом некто попытался вцепиться в шею, но резкие движения и удары ногами-руками пока отгоняли невидимых врагов. У, сука, неужели пираньи какие-то⁈

Последние метры дались тяжелее всего – в воде просто кишело и сплошь колотилось, так что ноги тормозились-заплетались. Дики, пошатываясь, выскочила на берег, рыча, покатилась по сырому песку, выхватила нож. Рыбы, небольшие – меньше ладони, плоскенькие, во множестве прыгали по песку у сапог.

– Пошли нахрен, твари! – девочка дергала завязки штанов, размокший шнур не поддавался. Прям хоть срезай его.

Дики сдернула штаны, извернулась. Гадская рыба накрепко впилась в ягодицу, из-под стиснутых челюстей текла кровь, хищница алчно колотила коротеньким хвостом и надувалась – вот в буквальном смысле надувалась. Ее сородичи, все еще бьющиеся на песке, выглядели бледно-серебристыми, плоскими как крошечные камбалы. Висящая на человеческой плоти «камбалка» была уже сочно-розовой, округлившейся, нажравшейся.

– Сейчас, малышка! – процедила Дики.

Острие ножа скрипело о зубы твари – челюсти у «камбалки» оказались будто из железа, да и держали с силой тисков. Разжать пасть все же удалось, стиснув скользкое рыбье тело, Дики от души вогнала клинок в небольшой рот хвостатой вампирюги. Пронзенная насквозь камбалка подергалась, но осознала, что против хорошей стали не попрешь, и обмякла.

Дики швырнула проклятую рыбу на песок, морщась от боли, оценила повреждения. На «тылу» теперь явно шрам останется, сапоги все в следах-клевках от рыбьих зубов, штаны и подол рубахи словно легион моли атаковал – дырочки так и светятся. Еще хорошо, что камбалки не особо усердствовали на ткани – видимо, брезгуют невкусными нитями, с такими-то зубами могли вмиг в клочья разодрать.

Доставая кисет с НАЗ, Дики услышала хруст – неловко бьющиеся на песке камбалки добрались до своей пронзенной сестрицы и без зазрения совести уже наполовину схерачили ей хвост.

– Да вот прямо щас! – нож без труда протыкал рыбешек – когда они не висят на твоей заднице, пришибить ихтиологических уродцев особого труда не составляло.

Бормоча проклятия, Дики наконец открыла НАЗ. Имелась в запасе редкая и незаменимая ценность, очень нужная именно в такой неприятной ситуации. Смотреть и целить было неудобно, но получилось вроде ровно – теперь задницу украшал крест из лейкопластыря. Очень боевая травма, да. Ну как тут еще разок не выругаться?

Торчать на крайне неуютном пляже не хотелось. Озираясь, Дики собрала в носовой платок горстку подуспокоившихся камбалок, и ускоренно двинулась к тростниковым зарослям. Высокая жесткая трава оказалась едва ли приветливее местных рыбок – так и норовила порезать ладони. Пришлось срубить ножом несколько стеблей, девочка прикрыла рыбу, запомнила место – прямо напротив Мысика Прибытия.

Немедля озаботиться о воде-еде, тепле-ночлеге и оружии – основные заповеди выживания. Питьевая вода вроде бы стоит на первом месте, но это зависит от того, как дела пойдут в конкретном случае. По-крайней мере, разбрасываться морепродуктами Дики не собиралась – рыба не очень аппетитная (особенно та вздувшаяся), но на крайний случай пойдет.

Спасшаяся жертва водоворотной стихии, бдительно поглядывая на небо и вокруг, двинулась вдоль кромки тростника…

Скорее всего, это таки да, другой мир. Не зря чудилось нечто похожее на ощущение Прыжка. К сожалению, личный опыт у Дики был маловат – что там Прыгала-то, считанные разы, да и тот первый младенческий раз вообще можно не считать. Но сейчас определенно никто Прыгать не собирался, следовательно, это вообще иное явление. Наверное, Портал. С чего он открылся, да еще этаким апокалиптическим образом – гадать неуместно. Не исключено, что на «Молнии» что-то этакое случилось. Шпион во время задержания попытался дать деру и открыл себе Портал? Маловероятно – уж очень опасным выглядит подобный вариант спасения. Нет, саму «Молнию» и другие корабли вроде бы не затянуло, но сокрушительное же явление.

Дики захотелось захныкать, ибо ситуация выглядела…. Нет, лучше не думать, как ситуация выглядит и каковы шансы на спасение. Сохраняем хладнокровие.

Солнца, да и иных светил на небе по-прежнему не наблюдалось. Низкая туманная облачность, и облака достаточно неподвижны. Возможно, это результат природного явления… для краткости обзовем его Водопад.

Поток воды, рушащейся с неба, продолжал рокотать в море. Вот этак издали взглянешь – жуть берет. И как выжила? И как подобное отвратительное физическое явление вообще может существовать⁈ Получается, там, под тучами тумана и неопределенным желто-красным светом, дно иного мира? Безусловно, мир и миры многослойны, но не в столь же прямом и вульгарном смысле⁈

Для успокоения Дики вынула нож и тщательно протерла оружие от влаги и рыбьей крови. На вот этот привычный и испытанный клинок, украшенный скромным серебряным кольцом, возлагаются основные надежды. Ну, и на НАЗ, который уже вступил в дело. Кстати, «тыл» все еще побаливает. И штаны надо бы зашить. А то встретишь этак невзначай кого-то из аборигенов, запросто могут подумать что-то нехорошее.

Поразмыслив, Дики сняла ремень и убрала его под подсохшую рубаху, заправив ножны с оружием за пояс штанов. Да, теперь выхватывать нож чуть дольше, зато он не на виду. Как говорила Мамочка – «понятно, что вы без оружия и вздохнуть не можете, но ведь не обязательно демонстрировать боевую сталь в первый же момент знакомства, оружие в вас не самое главное». Верно, сейчас можно быть и поскромнее. Пока остров выглядит абсолютно безлюдным, признаков людей нет. Скорее всего, тут только мелкие неприятные твари, вроде камбалок и каких-нибудь плотоядных черепах.

Застегивая пряжку ремня, Дики вздрогнула – что-то изменилось!

Стоило оглянуться, стало понятно, что именно – Водопад иссякал. Поток с неба стал поуже… на глазах превратился в реку среднего размера… в ручей…. Всё – уже и не рассмотришь. Заткнут канализационный сток…. Теперь окончательно отрезана Дики-с-Медвежьей.

Иллюзий по поводу возможности подняться по Водопаду девочка не испытывала, но все равно стало вдвое грустнее. Дики в сердцах плюнула в тростник (сквернейшая привычка, почему-то иногда прорывающаяся у, в общем-то, воспитанного создания) и двинулась дальше.

Могут и не найти. Уверенность, что будут искать, имелась железная – еще бы, какие сомнения могут быть⁈ Но ведь обстоятельства…. Водопадный смыв в иной мир – это редкий случай. Возможно, даже и вовсе неизвестный науке. А ведь вспомним: «Прыгнуть можно лишь в место, о котором имеешь четкое представление» – основной закон Прыжковой практики. В противном случае начинаются такие сложности и парадоксы, что ой-ой-ой…. Вот Выпрыгнуть обратно – домой – куда проще.

Дики была уверена, что в принципе Выпрыгнуть вполне способна. Ну, как уверена – на шестьдесят процентов. Или даже на шестьдесят пять. Стоит представить палубу «Молнии» или каюту посыльных-дневальных…. Э, а что там, на палубе, сейчас происходит? Там же шторм начинался, да и со шпионом что-то не совсем верно пошло. Кстати, на корабле могли подумать, что Дики и моряки вообще утонули. Очень даже могли так подумать, да. Вообще-то, почти так и вышло. Откуда на «Молнии» могут знать про Водопад и здешний мир? О-хо-хо….

Осознание, что и как именно там сейчас думают мамы, братец с Кэт, да и остальные близкие и знакомые, настроения ничуть не улучшило. Глупейшей психологической установки «думать нужно исключительно о позитивном» близнецы никогда не придерживались, но все ж, если исключительно о плохом думать – заведомо взвоешь.

Дики шепотом выругалась и обернулась…

Вот – отвлечение на несвоевременные мысли уже начало сказываться. Проскочила…

В стене тростника виднелась вполне очевидная тропинка.

Тропинки, дороги, тракты и шоссе являются стратегическими объектами и однозначно ведут к еще более важным целям. Имеет смысл разведать. Но соблюдая удвоенную осторожность.

Разгадать видовую принадлежность и назначение тропки Дики не смогла. Виновата песчаная почва и своеобразное (чтоб ему!) освещение. Следы имелись – но кто тут прохаживался: туземцы, плотоядные черепахи, кабанчики или стеснительный анхиорнис[17]17
  Анхиорнис (лат. Anchiornis) – род ящеротазовых динозавров-теропод, обитавших на Земле во времена позднеюрской эпохи. Достигал 30–40 см в длину. Каков был на вкус – не установлено.


[Закрыть] не разглядишь. Контрастные, колышущиеся тени от тростников порядком мешали изучению.

О, вода!

Тропка вывела к каменистому пятачку: в небольшой впадине блестело озерцо. Дики осторожно попробовала – вода чуть-чуть солоноватая, но кажущаяся предварительно годной для питья. Наверное, дождевая в этой каменной чашке собирается. Что ж, хоть что-то оптимистичное. Но нужно выждать, мало ли как здешняя вода на желудок и остальное пищеварение действует? Кстати, а обед или ужин у нас на очереди? Эх, сейчас бы на камбузе поработать…

От озерца разбегались тропки – такие же мало-натоптанные, как и первая. Дики выбрала проход, ведущий к пляжу – терять ориентировку было не очень разумно. Породу местных обитателей, что здесь на водопой бегали, определить все еще не удавалось: перьев, шерсти и дерьм… помета так и не попалось.

Выбралась из зарослей разведчица прямиком к очередному мысу, далее пляж заворачивал, расширяя откровенно невыразительный вид на здешнее унылое (и наверняка переполненное у берега погаными камбалками) море. Вот за мысом было интереснее. Дики услышала крики…

Люди… дикарского вида, впрочем, чего еще ожидать-то.

Семь или восемь аборигенов, практически обнаженные… повязки на чем попало и инструменты можно не считать. Заняты ловлей добычи, в основном посредством длинных кривоватых багров…

Засев под прикрытием жесткого тростника, Дики сообразила: в эту бухту течение приносило урожай с Водопада. Нужно думать, не всё именно сюда приплывало, но уловистое место – вон, целую кучу добра нагребли… в основном обломки лодки и весла, рядом кучки поменьше – видимо, съестное и еще что-то полезное. Хозяйственно к делу подступают, насчет этого молодцы.

Молодцы-аборигены разразились криками восторга – тот что повыше ростом, подцепил крюком багра рыбу, видимо, только что оглушенную или ранее чем-то у Водопада пришибленную. Охотники радостно запрыгали вокруг. Гм, рыба-то не особо выдающихся размеров… или особо вкусная, или с рыбной ловлей у них тут дела обстоят не очень-то удачно. Да, камбалка же под берегом зверствует, это многое объясняет.

Туземцы выглядели откровенно поджарыми, если не сказать тощими. Статью и шириной плеч точно не гвардейцы. Дики сомневалась в существовании чисто прибрежных племен пигмеев и бушменов – но эти по виду как раз такие. Наверное, бегают шустро и ловко ящериц умерщвляют, в ином же боевом отношении…

Дики напомнила себе, что и сама не очень-то полноценный воин, к тому же родной лук, стрелы и привычные копья (да, пусть они официально значатся «дротиками», но это вопрос терминологии) остались в каюте «Молнии». С одним ножом, имеющимся в наличии ростом и скромной силой разящего удара, тут не очень много навоюешь. Вон тот местный вождь явно крупнее и сильнее, да и багор у него серьезный, даром что сомнительной кривой эстетики.

Островитяне выловили еще кусок древесины, порадовались умеренно и шире разошлись вдоль берега, изредка перекликаясь и внимательно выискивая чем бы еще поживиться. Охранять добычу остались двое: вождь и узкоплечий воин в большой шляпе с перьями. Этот принялся пинать что-то непонятное – мишень заслоняла груда древесного добра. Особо живучая камбалка у него там на песке засела, что ли?

Оружие местных обитателей Дики по-прежнему не могла рассмотреть, а эта составляющая была немаловажной. Вон в Старом мире как у людей бывало: скачет по песку такой диковатый и почти голый дикарёк, смотреть скорбно и пришибленно, а потом за его спиной обнаруживается «калашников» или М-16. Здесь такое, конечно, маловероятно, но принцип тот же – надо получше узнать о возможностях и оснащении аборигенов.

Вступать в контакт или не вступать – вопрос пока оставался открытым. Любой абориген много знает, прекрасно осведомлен о местных условиях, посему в смысле выживания чрезвычайно полезен. Но если ты девочка, и даже к тому же вполне миловидная (несмотря на неудачный укус и порванные штаны), то контакт с местными обитателями может обернуться специфическими сложностями. Об этой стороне жизни Дики знала весьма немало: и мамы, и Кэт, и друзья-знакомые считали своим долгом просветить и предупредить – все имели солидный жизненный опыт и понимали, что подобные ситуации неизбежны. Нет, можно, конечно, и всю жизнь дома просидеть под надежной защитой-охраной, но Дики-с-Медвежьей явно не из таких опасливых особ, в этом тоже мало кто сомневался.

Осторожно пробираясь через опасные заросли тростника – рубашка, штаны и добротные сапоги спасали, но всё равно, того и гляди порежешься – Дики подобралась поближе к охотничьему лагерю. Отсюда видно было получше: удалось оценить багор в руках вождя – древко орудия оказалось связано из нескольких кусков короткой древесины, наконечник, похоже, самодельный. Так себе инструмент, незавидный, хотя приложить или подцепить таким могут крепко – кольчуга-то тоже на «Молнии» скучает. (Впрочем, это даже удачно получилось – в броне плавать было бы не особо удобно.) Сам вождь… мосластый, бородатый – пышные заросли на морде уже сединой тронуты, явно опытен в багрении добыч и прочем охотничьем ремесле. Его соплеменник, как и показалось с первого взгляда – тощ и неказист. Возраст мешает определить шляпа – в этом проклятом свете лицо под полями – просто черная дыра, а не лицо. За поясом у задохлика что-то вроде топорика, причем совершенно неубедительного вида. Гм, экая бедность. Тут нормальный добротный нож могут за меч-кладенец принять и живо того… экспроприировать – есть такой термин, крайне любимый Профессором.

Дики проползла еще немного, рассмотрела кучку рыбы и головоногих – имелся там и осьминог, (но не тот что на «тузике» катался, а его старший брат). Рыбы было не очень много, горка мидий или иных раковин тоже не внушала восхищения. Остальную добычу по-прежнему заслоняла развешанная для сушки одежда. Тут Дики осознала, что дурила просто жутко…

Повисшие на скрещенных баграх штаны были знакомы. Это Гороха – он третьего дня очень прицельно на смолу сел, отметина оказалась строго посередине. Определенно, его штаны…

Дики точно знала, что ни один моряк «Молнии» добровольно со штанами не расстанется. Конечно, Горох мог и сам одежку на просушку вывесить, но это вряд ли. Намоченные штаны – дело ерундовое (если морем намочены, а не иными непростительными бедствиями), так что не будет моряк заголяться по такому пустяковому поводу.

С замершим сердцем Дики проползла еще несколько шагов по кромке зарослей и увидела на песке два тела…

Одно было бесспорно и окончательно мертво. Грудина и живот вскрыты, в теле зияла жутковатая чернота глубокой пустоты… а вот те «веревки» на копье – не веревки, то кишки сушатся. Это Гороха внутренности – опустевшее тело можно по рыжеватой лысине опознать – как раз к наблюдательнице головой лежит. Второй – видно неважно, но это явно Скат-Ма, и он еще жив – мертвых связывают довольно редко.

Моряк, словно стремясь подтвердить, что он жив, зашевелился. Видимо, пытался осторожно уползти к тростниковым зарослям. Абориген в шляпе-сомбреро подскочил и вновь принялся старательно бить беспомощного моряка ногами. Местный изверг был бос, серьезно бить не умел, но пинал со странной целеустремленностью и удовольствием.

Вот шмондюк фашистский!

Аборигены негромко переговаривались. Расслышать слова не получалось – у Дики возникла мысль, что там вообще не на Всеобщем языке говорят, но издали могла и ошибиться. А вот в том, что веселятся, едва ли заблуждалась. Разрисованы ли у них хари или только кажется? Борода у одного, шляпа у другого мешали рассмотреть. Вроде бы на лбу полосы. Кровь?