Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава шестая

Круг шестой. Ворон

Я уже говорил, что люди удивительно нелепые существа? Вот казалось бы футбол – игра, пустяшное развлечение. Хочешь отдохнуть – поиграй, повеселись, расслабься. Но что это за игра, если сил на нее уходит больше, чем на работу⁈ Нет, в молодости я сам порой любил пошалить, скатиться на хвосте по куполу замковой башни. Спорт? Несомненно! Физкультура и смешная забава – а как же! Но скакать по песку, толкаться, пыхча и потея, гоняться за единственной круглой игрушкой сомнительной ценности – до такого нужно додуматься. Вот – двуногие бескрылые именно это и придумали. Сущая глупость, но как увлекательно! Я прямо испереживался, прыгал на ветке как птенец. Помяните мое слово – за этой игрой большое будущее.

Но развязка⁈ Так случайно продуть⁈ Этакое дикое желание у меня возникло заклевать раззяву Скат-Ма! Ладно, пусть не глаза выклевать, но макушку пустую точно продолбить. Чего у него там внутри-то, у криворукого⁈ Как же мы обидно финал прошмондили, вот даже никакого карканья не хватает.

Всё! Ни звука об этом безобразном финале. Переходим к географическому очерку «Полное описание Последних островов, якорных стоянок, течений, бухт, геологии берегов, а так же флоры и фауны».

Собственно, описание можно посмотреть у Профессора, там с картинками и вообще много. Повторяться не стану, выскажу некоторые личные впечатления.

Вышеуказанные Последние острова мне понравились. Корма здесь много, достаточно просторно и приятная тень. Хищников нет, крылатые аборигены шумноваты, но настроены дружелюбно, причем до необоснованного панибратства не опускаются, оказывают должное уважение. (Собственно, отчего меня вдруг не уважать? Я мудрый, редкий и импозантный). Отдохнул нормально. Если бы не мой долг перед наукой, мог бы здесь и вовсе остаться жить. Но экспедиция – ответственный эпохальный процесс, без меня он, вполне очевидно, не будет полноценным). Надо, значит надо, как принято говорить в нашей научной эскадре. Но острова хорошие. Возможно, когда отойду от дел, перейду на спокойный академический образ жизни, поселюсь на здешних берегах, буду писать монографии и вдумчиво консультировать в письмах коллег-географов.

Да, крайне не хочется, но обязан об этом упомянуть – слухи про меня и белых попугаек – категорически беспочвенны. Привыкли у нас языками болтать невесть что, причем откровенно бездоказательно. Мы с попугайками из абсолютно разных семейств, родов и отрядов. Исключено. И потом – они мелковаты.

Итак, мы вышли в океан. Отдохнувшие, бодрые, полные надежд. Бесстрашные. Без ложной скромности обязан напомнить, что самый бесстрашный член экспедиции – я. Ибо плавать вообще не умею. Купаться в чистой луже – вот все, что доступно нашему племени. А тут такие глубины и такие бескрайние пространства. М-да, недооценивают мужество некоторых участников экспедиции. Я тут общался с Великим Драконом (тем, что из семейства хамелеонов). Так он плавать умеет, подлец многоликий. Еще врал, что по снегам бегать приходилось. Экие ненаучные сказочники эти ящеры.

Кстати, о лжи и наговорах. Вот меня с теми попугайками упорно доставали, хотя, казалось бы, что такого: я птиц взрослый и холостой, беленькие птицы тоже не безмозглые, за себя отвечают. Нет, «это неправильно, ха-ха, извращенец какой». Глупо. Сами-то… Ладно на взрослых дамочек поглядывают, о неукротимой человеческой тяге к соитиям даже глубоководные креветки осведомлены. Тем более, есть на что посмотреть, дамы вполне себе, истинной привлекательности. Насчет юной ши – тоже отчасти понимаю, удивительно изящна, глаз сам собой околдовывается, хотя на вид совсем дитя, одна хрупкость и фарфоровость. Магия у нее в крови, тут наука и здравый смысл бессильны. Но кое-кто из моряков и на иных девчонок поглядывают. Да что там поглядывает – прямиком следит, каждый свободный миг – зырк да зырк. Откровенно сумасшедший индивид, хотя и тщательно скрывает. А ведь насчет белых попугаях тоже ржал, осел кривоногий.

Но это я отвлекся. Мы направлялись прямо в сердце Океана, нас ждали географические, океанологические и иные открытия и сюрпризы. Честно говоря, становилось немного не по себе. Уже сейчас я не в силах долететь до ближайшей суши без промежуточной посадки для отдыха. Гляжу на карту и сердце замирает.

 
'И дрогнул Ворон и, гордо крикнув, пошел к обрыву, скользя когтями по тине камня.
Расправил крылья, вздохнул всей грудью, сверкнул очами и – вниз скатился.
А волны моря с печальным ревом о камень бились… И трупа птицы уж не разглядеть в морских глубинах…
Пускай ты умер!.. Но в песне смелых и сильных духом всегда ты будешь живым примером всем даркам-людям, призывом гордым к свободе и науке, к свету!
Безумству храбрых поем мы песню!..'' [11]11
  М. Горький «Песнь о Соколе» (в адаптированном переводе Л. Островитянской).


[Закрыть]
 

Сильно. Трогательно. Проникновенно. Профессор лично знала автора, говорит, трагедия писалась с реального исторического птица.

Нет, я не претендую на попадание в саги и легенды. Но диссертацию хотелось бы защитить. В науке у, нас, воронов, не так уж много достижений, надо подтягивать важнейшее направление бытия.

Глава седьмая

Круг седьмой. Катрин

– В море мы отлично высыпаемся, – отметила Фло.

– Да и бездельничаем почаще, – согласилась Катрин, закидывая тюфяк на верхнюю койку.

Постели в каюте были «офицерские», повышенной комфортности, но благородные леди предпочитали ночевать на полу, хотя для этого требовалось убрать единственный табурет и поднять куцый столик. Но в принципе, жаловаться было не на что.

– Ты не совсем здорова, да и обязательные боевые занятия у вас строго по распорядку, – подруга аккуратно – уголок к уголку – сворачивала легкое покрывало. – В общем, можно и нужно слегка бездельничать, пока это целесообразно, и набираться сил.

– Я полна сил, – заверила Катрин. – И к чему нам совсем уж безделье?

О, боги, вроде сама была свидетельницей опытов и экспериментов по изготовлению этих духов, но привыкнуть к ним невозможно. Нота свежей ночной истомы, такой обещающей, что даже лучи палящего солнца, пробивающиеся сквозь щели в шторках на корабельном окне, не в силах заглушить свежесть.

Фло в объятиях только чуть слышно вздохнула.

Да, не дадут побездельничать. Прется кто-то.

Эскадра уходила строго на запад тринадцатый день. Ветер оставался благоприятно-устойчивым, слегка менял свою силу, но за сутки корабли успевали пройти изрядно. Точный расчет на благоприятные ветра этого времени года вполне оправдывался, к потайным резервам пока прибегать не требовалось. Как всегда в подобных длительных переходах, навигаторы кораблей слегка путались в расчетах, но это не особо портило оптимистичного настроения команд. Всё шло неплохо: припасов пока вполне хватало, пресная вода протухнуть не успела, камбуз «Молнии» нечеловеческим усилием вышел к достойному разнообразию меню (Фло в этом благом деле тоже поучаствовала). Чрезвычайная ситуация случилась лишь однажды, когда наблюдатели заметили неопознанных существ к юго-востоку от курса эскадры. «Непонятно что» выглядело крупным – темные пятна размером с эсминец Старого мира, но крайне странной несуразной формы, больше всего похожей на «пне-образную». Хотя пни, даже масштабные, нырять не умеют. Научная группа требовала изменить курс или хотя бы выслать на разведку дирижабль. Предложение не нашло понимания у экипажа «Молнии», как выразился Укс – «если курсы не пересекаются, так не надо никого дразнить». Лоуд выдала пламенную речь о пренебрежении к науке, которое «верно и неумолимо ведет человечество в задницу полного невежества и окончательного нравственного увядания». В каком-то смысле Профессор была права, но моряки придерживались простой логики: лучше в задницу невежества, чем в пасть чудовища. И подобная точка зрения тоже имела право на существование.

Лично Катрин вообще не хотела ни о чем думать – было просто хорошо. Все здоровы, в ближайшее время боев и драк не предвидится, морская болезнь не то что исчезла, но притупилась – индейское снадобье, придуманное для борьбы с иными недугами, помогало недурно. Отрядный не-шаман – великий шаман! После окончания похода надо будет его достойно отблагодарить. Так что плывем, радуемся, обсуждаем всякие симпатичные темы – Фло за время путешествия на борту «Квадро» вызнала уйму всяких деталей и тонкостей про житье морской части семьи. Да, пока чистый туристический круиз, а не поход. Что, конечно, не может не настораживать.

В дверь коротко стукнули:

– Это я, посыльная-дневальная Дики. Но по личному поводу, так что не напрягайтесь, пожалуйста, – известила дочь.

– Так входи, раз по личному.

– Как вы тут? – тактично поинтересовалась наследница. – Выспались? Не особо тошнится?

– Не особо. Но лишний раз напоминать не стоило, – поморщилась Катрин. – Ты на вахту?

– Да, братец там иззевался – они на редкость спокойно ночь отстояли, нечем было взбодриться. Но я тут спросонок вспомнила одну странную штуку. Мы с Кэт сейчас о спортивных прыжках и подкатах заговорили, ну и всплыло в моих закоулках памяти. Нужно было раньше сказать, но я в тот момент сразу отвлеклась и забыла, да и не знаю, действительно ли оно важно. Учитывая лингвистическую запутанность флотских бесед и разнообразное происхождение наших моряков, оно и не кажется особенно странным, потому я… – Дики слегка забуксовала.

– Можно попроще излагать, Научная группа, к счастью, еще не до конца пробудилась, претензий не выразит, – сказала Фло.

– Действительно, давай попроще. Что там такое «важное, но не особо», – у Катрин мелькнуло нехорошее предчувствие, тут же вернувшее полноценную тошноту.

– Да вопрос-то странный, – Дики двинула губами, чуть надувая и тут же поджимая – такая манера была свойственна дочери и раньше, но в последнее время характерная мимика мелькала все чаще. – Вы знаете, что такое «торверт»?

Мамы переглянулись:

– Гм, не могу припомнить, – признала Катрин. – Что-то смутно знакомое и интуитивно неприятное.

– Да почему неприятное? – запротестовала Фло. – По-моему, это спортивный термин. Наверное, даже футбольный. Офсайды, корнеры, форварды-торварты…. Да, определенно, спортивное. Когда я работала в Фрайбурге[12]12
  Город на юге Германии, недалеко от границ Швейцарии и Франции.


[Закрыть]…

Подруга осеклась…

– Фрайбург? Тогда, конечно, очень приятный термин, – пробормотала Катрин. – Продолжай, Дики, продолжай.

– Собственно, особо продолжать нечего. Слово это мелькнуло, когда в конце финального матча началась та самая свалка из-за «гола смерти». Слова этого я раньше не слышала, слух резануло. Но потом мне всю память воплями вышибли, и я только сейчас вспомнила. Вот, рассказываю, – дочь самокритично вздохнула, – пусть с опозданием, но все ж…

– Так кто это все-таки сказанул? – очень мягко уточнила Катрин.

– А, это был Птух. С нашей «Молнии», вы его хорошо знаете. Ничего подобного – ну, со странными словечками и вообще – я раньше за ним не замечала, – Дики запнулась. – В смысле, скорее всего это случайность. Или мне показалось. Там все жутко ругались. Не думаю, что он…

– Нет, вот тут явно неверное допущение, – возразила Катрин. – Практически наверняка он не имеет отношения к решению нашей головоломки. Все верно: и послышаться могло, и просто подцепил моряк где-то эффектное словечко, мало ли с какими Пришлыми людишками его пути раньше пересекались. Но думать нам с тобой надо всегда и непрерывно. Особенно на такие… занозистые темы. А как конкретно он это ляпнул? В каком контексте?

– В сугубо ругательном. «Ты не торверт, а шлюхина дырка!». Это дословно. Или почти дословно, – поправилась Дики. – Возможно, наш Док слышал. Но орали там все просто жутко.

– Да уж, я думала вас копьями придется отбивать, – покачала головой Фло. – Все-таки жуткая игра этот футбол. Даже не учитывая терминологию. Сейчас я отчетливо вспомнила: торварт – это terwart, произносится чуть иначе, но вряд ли ты тогда нюансы могла уловить. В переводе вовсе не разновидность форварда, а строго наоборот – вратарь, голкипер. Употреблял это слово Птух совершенно правильно, по смыслу.

– Да уж, и правильно, и с большим чувством, – подтвердила Дики. – Но все же маловероятно, что он… это самое… агент-шпион.

– Шпион – не ругательство, а скрытый враг, посему слово можно произносить без стеснения, – Катрин пожала плечами: – Птуха проверяли и он все время на виду. Ничего предосудительного за ним не замечалось, а употребление терминов, даже в осмысленном ругательском значении, доказательством злоумышления служить не может. Меня как-то в Конгере «наглой кенгуру» обозвали, даже с правильным ударением. Но потом выяснилось, что человек совершенно не то подразумевал, он в зоологии дуб дубом оказался.

– И как это выяснилось? – заинтересовалась любознательная дочь.

– Это давно было. Так значит, Птух… Проверим моряка еще разок, присмотримся. Кстати, Динка, ты как с ним общалась после того случая?

– Э… да никак. Мы и не сталкивались нос к носу. Видела его конечно, но всегда с командой, среди других. Наверное, поэтому та фраза и не вспоминалась, – Дики задумалась. – Вообще это как раз немного странно. Вот почему я с ним не сталкиваюсь? Я же со всеми сталкиваюсь, даже с парнями из другой вахты непременно хоть десятком слов за день точно перемолвишься.

– Может, он тебя избегает? – уточнила Фло, явно ощутившая то же беспокойство, что и Катрин.

– Да как меня избежишь? – искренне удивилась дочь. – У нас же не многопалубный «Титаник», и даже не дромон. Все же рядом, плотно.

– Скорее всего, случайность. Но мы перепроверим все случайности, благо времени хватает, – сказала Катрин. – Спокойно и взвешенно рассмотрим этого знатока футбольной терминологии. Играл в финале он, кстати, недурно. Но ты, Дина, на всякий случай с ним лишний раз не сталкивайся. В смысле, без служебной надобности.

– Ясно. Он, кстати, и не в мою вахту. Язык я держу за зубами, глазами не зыркаю, об этом предупреждать не нужно. Братцу и Кэт сказать? – уточнила дисциплинированная посыльная-дневальная.

– Иди служи, мы сами им намекнем. Ричард вполне мог и еще что-то слышать во время той толкучки, – предположила Фло.

– Это вряд ли. Орали так, что в ушах звенело. Я Птуха слышала, поскольку они вплотную на меня поднаперли. А Рич за спинами остался, он же на другой стороне поля был. Всё, я пошла.

Дочь вернулась к служебным обязанностям, а оставшиеся мамы смотрели друг на друга.

– Совершенно мне это не нравится, – призналась Фло.

– Да уж. Особенно, то, что они с того дня не сталкиваются. У нас действительно не дромон, а тот, помнится, тоже был не особо просторен. Но это же явно фантастика – это же каким штирлицем нужно быть, чтобы здесь, в корабельной тесноте, лишний раз на глаза не попадаться? Да и смысл: тут или вспомнит девчонка о странных словах, или уже не вспомнит. Знать бы – понял ли он, что Дики четко слышала и уловила?

– Резонный вопрос. Если он шпион, и если у него есть подозрения…. Подобные потенциальные угрозы ликвидируются радикальным образом. Но мы в море тринадцать дней и пока ничего не случилось, – прошептала Фло. – Боги, да мы и ничего не знали.

– Сдается, мы себя сейчас мигом начали накручивать. Это от безделья, – проворчала Катрин. – Делом нужно заняться, безотлагательно, но без полундры. После завтрака обратимся к главному генератору идей и разъяснений затруднительных случаев – к Научному отделу. Лоуд без гардемаринов тоже скучновато стало, вот и разомнет мысли и инстинкты.

* * *

– Явились, мракобески? – не замедлила поприветствовать Профессор. – Трудно было давеча пихнуть капитана на изменение курса? Он бы вас послушался, особенно некоторых.

– У нас с капитаном Дам-Пиром всего лишь легкая симпатия на почве общих представлений о вежливости и учтивости, абсолютно ни к чему не обязывающая, – заявила Фло. – Кто-то беспочвенные сплетни распускает.

– Вот злодеи! – Лоуд с возмущением покосилась на прилежно пишущего мальчика-секретаря. – Твоего языка дело, болтун-скромняга?

– Ни в коей мере! – отрекся вежливый Ноэ. – Вообще не понимаю, о чем вы толкуете. Так как подписывать?

– Вот нам сейчас благородные дамы скажут, – сурово нацелила палец Профессор. – Давешние неопределенные существа зарисованы и описаны – в меру нашей возможности, чертт бы вас взял – но пока тварям не даны научные названия и классификация. У меня Научная группа ослаблена, по сути, один бестолковый секретарь и остался. Давайте, предлагайте, не стесняйтесь.

– Это про тех пней-гигантов, что ли? – уточнила Катрин.

– Уникальное же явление, – мрачно сказала Лоуд. – Сенсационное! Между прочим, ранее до нас даже слухов о подобных созданиях не доходило. И мы их бездарно прошмон… в смысле прошляпили.

– Monstrum-stump maris? – без промедления нарекла Фло.

– Отталкиваясь от латыни? Да, это всегда беспроигрышно, – Профессор на миг задумалась. – Изящно, но длинновато. Мне же потом еще доклад писать, замучаюсь. Ноэ, что там будет, если хвосты урезать?

Талантливый ученый секретарь чиркнул карандашом и доложил:

– Получается – мостумм. По-моему, хорошо. «Стая гигантских мостуммов прошла в трех румбах по правому траверзу».

– Соображает, – закивала Профессор. – Фиксируем, даем художнику задание запечатлеть крупный эскиз мостумма. Если позже окажется, что напутал в деталях, свалим на особенности художественного восприятия конкретного рисовальщика. Так всегда делают.

– Подождите с эскизами. Есть безотлагательное дело. Ноэ, разомни ноги, вызови старших десантной группы и нашего симпатичного егеря. Есть служебная задача. Но пусть по одному подходят, без напора, поскромнее.

Юный писарь-индеец мигом исчез, а Профессор немедля окрысилась:

– Это ваш научный секретарь или мой⁈ Что вы его гоняете, как подавальщика пива?

– Твой секретарь, мой боец, а сейчас служба как раз по моей линии. Наметился кандидат в шпионы…

Как обычно, опытная коки-тэно мгновенно уловила суть:

…– Этот Птух мне давно подозрительным казался. Еще до стоянки говорю – «поучаствуй в выпуске стенгазеты», а он сразу отбрехиваться. Хотя явно грамотный, шмондюк коварный. А я ведь такой лист бумаги на газету выделила…

– Лоуд! – хором призвали дамы.

– Согласна, стенгазета – лишняя деталь. Есть улики посерьезнее. Сама я ничего не видела, хотя интуитивно предполагала! Ну, я о людях всегда нехорошее предполагаю, опять согласна, это не показатель. Но есть свидетель, – Профессор высунулась в окно и снаружи постучала по обшивке борта костяшками пальцев. Захлопали крылья, в окно протиснулся здоровенный корабельный ворон по кличке Ворон.

– Значит, так, результаты наблюдения Научной группы… – Лоуд принялась рассказывать, а птиц подтверждающее каркал в ключевых местах повествования…

…– Я вам сейчас в глаз дам. И по клюву, – процедила Катрин. – Сомнительный тип следит и подглядывает за нашей дочерью, а вы не считаете нужным предупредить нас⁈

– Спокойно! Птичка ни в чем не виновата. И я тоже, – защитно выставила ладонь Профессор. – Само по себе подглядывание не выглядит угрожающим. У нас тут кина и видеоигр нет, самцы поглядывают на девушек и наоборот, такие манеры свойственны вашему разнузданному биологическому виду. Понятно, интерес к малолетним особам странен и нездоров, это и привлекло внимание нашего вдумчивого птица.

Ворон каркнул. Фло выругалась, весьма грубо, что ей было совершенно несвойственно.

– Ну, дети у вас растут, тут ничего не поделаешь, – сказала Лоуд. – Я думала при случае вас подразнить, но в свете новых нюансов забавы миляги Птуха не выглядят смешными, тут я вдвойне согласна. Но прямая опасность девочке не угрожала – вокруг полно моряков, незаметно удушить или столкнуть жертву за борт попросту невозможно. Дики всегда или среди служивых, или дрыхнет без задних ног в каюте, братец или подружка непременно рядом. Кстати, вот на кого самцы смотрят – так это на вашу Кэт, и так их противоречиво раздирает…

– Про это мы в курсе, – заверила Фло. – Не будем сейчас обсуждать эту этическую проблему.

– Проблема есть. Человеки такие животные, что звереют без случки. Даже на меня поглядывают, хотя пожилой асексуальный профессор, что тут, казалось бы… – Лоуд закатила глаза, глубоко потрясенная человеческой дикостью и примитивностью.

– Нормальные человеки еще и умеют себя контролировать, – проворчала Катрин. – Возвращаясь к шпионам…

– Чего к ним возвращаться? Нужно брать и «колоть», – Профессор злодейски потерла руки, предвкушая переход от мирного научного существования к более энергичному контрразведывательному. – Предлагаю такой порядок действий: Светлоледя инструктирует силовую группу, бойцы неназойливо занимают места, приглядывают за объектом. После обеда чистим зубы и провоцируем вражеского агента. Он выдает себя – мы берем! Далее, дознание и по обычному порядку. Главное, чтобы выдал себя. Шмондюк тертый, на случайном слове и ином косвенном признаке его накрепко не подсечешь, не подцепишь.

– Но как его спровоцировать? Чем и на чем? – прошептала Фло.

– То есть? – изумилась Профессор. – Есть же ваша Дики. На нее и «купим».

Взгляд Флоранс, казалось, прожжет дыру в коки-тэно. Ворон поспешно перепрыгнул ближе к окну.

– Лоуд говорит про подмену, – поспешно разъяснила Катрин. – Она вполне успешно заменит нашу дочь в ответственный момент.

– Извиняюсь, я отвыкла и туго соображаю, – Фло на миг прикрыла глаза.

– Ерунда, понятно, что сразу перейти к сложной логической стратегии вскрытия вражеского агента весьма сложно, – милостиво согласилась оборотниха. – Лучше бы Дики вообще убрать с корабля. Во избежание возможных накладок и эксцессов. А то, случается, вскрытый шпион очень нервно обижается, хватается за нож и за иные глупости.

– Убрать с корабля несложно, Дики на вахте, предлог для посыльной всегда найдется. Капитана в любом случае нужно предупредить, – напомнила Катрин. – Начинать операцию действительно лучше после обеда – народ будет размякший, объект в отдыхающей вахте, момент подловим. Иные предложения и дополнения есть? Тогда Лоуд к капитану, я – к бойцам, Фло – к детям. Динку в каюту я подошлю, там ее проинструктируешь. Надеюсь, категорических возражений из нее не выплеснется.

– Она стала очень ответственной девочкой, – слегка обиделась за дочь Фло.

– На это я тоже надеюсь, – заверила Катрин. – В любом случае мы наготове, сюрпризов должно быть минимум. Пошли…

* * *

Отрядное занятие-тренировка и обед прошли по плановому расписанию, Катрин не отвлекалась, полностью положившись на глаза и чутье резервной группы. Далеко не все из десантно-штурмового отряда знали, что первая боевая задача по сути уже выполняется, но это и не обязательно. Хватает надзора свободных осведомленных лиц, там, собственно, и всевидящая Лоуд вполне управится. А, еще Ворон есть, тоже тот еще шпион. Интересно, как Профессор с ним общается, ведь дара переводчика, вроде Дашкиного, у нее точно нет. Видимо, сказывается многолетнее противостояние с вороно-вороновым племенем.

По окончанию тренировки шепнули, что Птух выходил из кубрика, постоял, позевал и вроде как пошел обратно спать. То ли притворялся, то ли действительно притомился. Но зевал очень натурально – ушлый враг.

Обед проглотился без вкуса. Сытые матросы загрузили «тузик»[13]13
  Тузик (туз) – самая малая из штатных судовых лодок. Имеет два весла, легкую конструкцию и вместимость в 2–3 человека. Обычно предназначена для переезда на берег или сообщения с близлежащими судами на якорной стоянке. Как ни странно, название произошло не от широкоизвестного собачьего представителя по имени Тузик, а от английского «two, two’s boat» – «два, лодка для двоих».


[Закрыть] – в разговорах небрежно оповестили, что надобно доставить на «Коготь Ворона» деготь и клинья – опять там что-то руль балует. К лодке Катрин не подходила, но видела, как Динка тайком запрыгивала в мешок. Вид у дочери был надутый и отчасти свирепый – можно понять, кому понравится в решительный момент оказаться грузом и вообще отсутствовать? Но Фло сделала вид, что передает матросам записку на «Коготь», и близость Мамочки влияла на «груз» благотворно. Ну, Динка и так бы все сделала, безмолвно она любит фыркать, но целесообразность сознает.

Просигналили «Ворону» – «принять лодку», гребцы неспешно повели «тузик» к сближающемуся кораблю. Все в вялом обычном темпе – жарко, рутина, ветер слаб, сияющие волны слепят, корабли идут небыстро. Вон на «Собаке» лениво палубу моют, «Дева» на ходу дремлет, а идущую дальше всех «Козу» вообще трудно рассмотреть.

Пора начинать. Лишних людей капитан с палубы удалил под благовидными предлогами – штурмовые бойцы заняли свои места – теперь весь десяток бойцов в курсе дела. А ведь не факт, что Птух действительно шпион, косвенные улики – всего лишь косвенные. Но на душе уж очень муторно, есть предчувствие. Сейчас бы с Ква парой слов переброситься – как там самочувствие его живота?

На кормовой надстройке появилась Профессор в сопровождении вооруженной егерши, глянула издали – Катрин кивнула. Профессор обменялась парой слов с капитаном, и спустилась на палубу.

– Все такие напряженные, сосредоточенные, прям приятно глянуть. А как какую научно-популярную лекцию им начинаешь читать, так сплошная зевота и дремота.

– Это на твоих-то лекциях зевота? – удивилась Катрин. – Ржут, как табун мустангов.

– Да, серьезней мне нужно быть, академичнее, – согласилась Лоуд. – Начинаем или еще потопчемся?

– Иди уже, только осторожнее.

Профессор спустилась по трапу в матросский кубрик – на середине ступеней скрип дерева приобрел иное звучание – шаги стали вдвое легче. Вот как это вопреки всем законам физики делается?

Катрин поманила Джо, огляделась. Палуба пуста, только рулевой у штурвала, капитан и Венон с луком. Еще дозорный в «вороньем гнезде», но ему сверху спуск в кубрик виден плохо. Из лишних зрителей только воздухоплаватели – их не видно, но угадывается, что наблюдают из гондолы причаленного к мачте дирижабля. А еще Ворон с удобством устроился на рее.

Индеец Джо занял место по другую сторону люка. У бойца только палица на поясе, руки свободны.

– Берем крепко, но нежно, без повреждений морды и голоса, – чуть слышно напомнила Катрин.

Воин кивнул.

Хайова неболтливы, и это хорошо. В отличие от….

В кубрике разговаривали. Катрин слышала прекрасно узнаваемый голос л-дочери, бухтение моряков – не очень разборчивое, но смысл и так очевиден. Ложная посыльная-дневальная вызывает Птуха к капитану – повод незначительный, но достоверно-технический – капитан Дам-Пир сам подсказал. Но что-то долго болтают, впрочем, у Лоуд всегда так. Вот же шмондец блудословский…

Отвлекая мысли от навязчивых позывов материться (никакой уверенности, что задержание пройдет без проблем, сейчас не осталось и в помине), Катрин думала о капитане. Воспитанный джентльмен, с серьезными рекомендациями и солидным, не только морским образованием – действительно дневник ведет, с собственноручными зарисовками и комментариями. В женщинах разбирается – на Флоранс запал, но в меру, осознает обстоятельства. В судовождении неплох (по наблюдениям знающих специалистов), советы опытных местных моряков воспринимает верно. И все же он Пришлый, что частенько создает непредсказуемые проблемы…

Идут…

Заскрипел трап под двойными шагами.

– Слышь, Птух, а ты ведь непрост, – приглушенно сказала Л-Дики. – Признайся – из благородных? Натворил чего дома, раз на корабль пришлось наниматься?

Шаги замерли, и Птух очень натурально удивился:

– С чего ты взяла? Чего во мне такого лордовского?

– Не отпирайся, я же вижу. Словечки этакие непонятные, повадки. О, может, ты из Пришлых? Признавайся!

– Э, Дики, тебе голову сегодня напекло, что ли? Я же прирожденный конгерский, хотя давненько домой не заглядывал.

– Рассказывай-рассказывай, а то я конгерцев не знаю. Пиратствовал, что ли? Да нет, откуда пиратам прусские слова знать? Ничего, вот скажу Профессору, она тебя живо разгадает.

– Чего занятую даму отвлекать? – спокойно спросил моряк.

Л-дочь почему-то не ответила, на трапе странно затоптались…

Катрин рывком распахнула люк. Моряк держал ненастоящую девочку за горло – держал одной рукой, очень уверенно, прижимая к переборке, надежно блокировал тщетно отбивающиеся конечности жертвы. Несчастная полуудушенная трепыхалась как мотылек, пытаясь пнуть мерзавца в живот, но, не особо преуспевая – на трапе было тесновато. Впрочем, удушить коки-тэно не так просто – там горло характерное, это кое-кому еще по старым временам помнилось.

– Отпустил ребенка! – приказала Катрин.

– А, светлая Леди, – без особого удивления пробурчал Птух. – Что-то крепковато ваше отродье. Или это не оно?

Моряк – вроде бы не такой высокий и мощный – как котенка швырнул недодушенную провокаторшу вниз, правда, л-девочка не загремела и ничего себе не разбила – поймали уже стоящие под трапом Хха и Сундук.

– Никак засада? – Птух ухмыльнулся. – Тогда без рук. Сдаюсь. Не вижу причин не сотрудничать.

Моряк-шпион действительно поднял безоружные руки. Выглядел он вновь обыденным и практически безвредным, словно и не душил только что беспомощного ребенка.

– Сюда пошел! – приказала Катрин, напрягаясь.

Птух, не переставая демонстрировать пустые руки, поднялся по ступенькам и оказался на палубе, где немедленно был крепко прихвачен мощным индейцем. Катрин мгновенно срезала ножом воротник пленника. Шпион только хмыкнул:

– Это ни к чему, леди. Имею полномочия попытаться с вами договориться и вручить послание.

– Очень уж неспешный ты почтальон.

– Так надо было присмотреться: вы или не вы? Но письмо со мной. Соизвольте разрешить вручить. Ну, или сами возьмите – Птух шевельнул плечом, на котором действительно висел тощий матросский мешок.

Легче Катрин не стало – скорее, наоборот – дурные предчувствия стали только острее.

– Мешок на палубу!

– Как скажете, леди Е-ка-терина, – шпион тряхнул плечом, бдительный индеец не отпустил пленника, лишь на миг ослабил одну руку, позволяя мешку упасть на палубу.

Судя по стуку, внутри были явно не только письма.

…Вот спокоен он как удав. Только озирается, даже за борт поглядывает, ближайшие корабли эскадры рассматривает. С чего бы это? Неужели действительно Там на переговоры рассчитывали и возможную ситуацию просчитали заранее?

По трапу подступили нижние страхующие бойцы группы захвата. Сундук встряхнул наручниками – проверенными, плетеными из кожи клыкача – такие держат запястья намертво, не зная хитрости узла, даже ножом замучаешься освобождаться. Второму воину – индейцу-не-шаману Хха явно хотелось что-то сказать, аж лицо перекашивало, но сдерживался, не тот момент…

– Леди, позвольте передать письмо, потом уже вяжите руки и начинайте пытки, – усмехнулся пленник. – Письмо спрятано, это разумная мера предосторожности. Рекомендую побыстрее ознакомиться. Даю слово рыцаря, содержимое того стоит.

– Ознакомимся, – Катрин не стала противиться невыносимому желанию и выхватила из ножен кукри. – Но без спешки. А ты, значит, еще и рыцарь?

– Увы, не по праву рождения, всего лишь «дворянство меча». Позвольте, наконец, официально представиться – фон Пеец…

– Шмондюк он крючкопалый, этот фон Пе… – объявила снизу прочухавшаяся Профессор.

– Он опасен! – почему-то хрипло сказал не выдержавший Хха.

– Не сомневаемся. Руки подставил – медленно и осторожно, – приказала Катрин, угрожающе качнув клинком кукри.