Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава шестнадцатая

Круг шестнадцатый. Ворон

Изматывающие сутки, бесконечные. Экипажи борются за жизнь «Молнии», корабль балансирует подобно яйцу, поставленному на острый конец. Мы во взмахе крыла от катастрофы. Беспримерное сражение с Логосом и соленой стихией. Новостей от пропавших и капитана Фуаныра пока нет.

Сколь многое я отдал бы за полет над прохладным пресным озером! Мечты-мечты…

Для отдыха и тренировки изнуренного мозга подбираю формулировки будущей монографии. Основные разделы текста уже намечены. Как бы мне все-таки писать научиться? Нонсенс какой-то – прекрасно владею научным слогом, знание орфографии – в совершенстве, инфинитивы от клюва просто отскакивают, а держать перо или карандаш практически неспособен. Как несовершенно мироздание!

«Волна потока его схватила и, кровь омывши, одела в пену, умчала в море» – горько пелось у Горького. Нет, не будем с этим спешить. Я всё о пишущей машинке думаю…. Но там с заправкой бумаги весьма и весьма непросто. Нельзя ли усовершенствовать?

Глава семнадцатая

Круг семнадцатый. Дики

Разведчица шагала по пляжному песку вдоль стены тростника. План операции был прост, изящен, проверен тысячами исторических боевых операций: одна из диверсионных групп демонстрирует атаку с фронта, выманивая и отвлекая противника, вторая группа врывается в расположение врага с тыла, наносит сокрушительный удар (в данном случае освобождая пленника или убеждаясь, что тот мертв) и мгновенно отходит по намеченному маршруту. То, что группы формируются из единственного бойца, принципиального значения не имело. Дики досталась роль лобового имитирования атаки. Капитан Фуаныр выразил некоторые сомнения в целесообразности именно такого разделения ролей, но разведчица заверила, что бегает много быстрее аборигенов, ввязываться в схватку не будет, так что все нормально придумано. Насчет недурной спортивной подготовки напарницы морской фуа был в курсе, это он сам насчет бега не особенно был уверен – на корабле особенно не разбежишься, приходится тренировать иные мышцы. Именно поэтому свой выход в тыл лагеря противника Ныр предпочел осуществлять морем.

– А эти… дряни? Закусают же, – засомневалась Дики.

– Вы, юная леди, тут на берегу успели осмотреться, – капитан брезгливо ткнул босой ногой голову грязуна, – а вот здешнее море успел я оценить. Зубастая мелочь только у берега крутится, на глубине нормальная рыба – сожрать может, но не морского дарка.

– Понятно, сэр.

– Это… давай пока без титулов. Оно проще, да и я отдохну. На корабле эта суп-бординация надоела. Вот же слова! Сами они су-бординаторы, – фыркнул капитан.

– Куда деваться. Научные слова – они такие, – вздохнула Дики.

– Я не спорю – надо, так надо. Но сейчас нам надо как-то попроще и еще попроще, – напомнил дарк и неопределенно-вежливо повел перепончатой ладонью перед лицом. – Но главное, – ты точно в порядке?

– Это-то? – Дики потрогала вспухшую сторону лица. – Вообще не мешает. Вот на спине укус ломит. Но я в отличной форме, отдохнула, довооружилась…

– Топор отличный, спору нет, – согласился капитан. – Но вот лицо… Ты девочка красивая, нужно как-то тщательнее беречься. Вот чувствую – всыплют нам твои мамы. И за то, что воевать вздумали, тоже. С другой стороны, ты права – возвращаться, оставляя моряка – это уж совсем лицо потерять, как говорится, позорно и всесторонне обезмордеть.

– Испытывала такие же сомнения, – призналась Дики. – Но тут, как ты справедливо сказал – «куда деваться».

– Да, разомнемся, – Ныр похлопал по своему простому, но испытанному ножу на поясе. – Не забудь применить магию. Сам не пробовал, но Профессорша утверждает, что действует неотразимо. Насчет подобных пакостей я бы ей поверил на слово. Всё, пошли.

Капитан нырнул в море прямо с камня, стремясь побыстрее уйти за сферу обитания вредных прибрежных камбалок. Дики без спешки двинулась берегом.

Грязуны особенно не досаждали – вяло ползали по песку, иной раз пытаясь взлететь. В агрессивности кровососы явно потеряли – наползали неуверенно, с притупившимся аппетитом. Разведчице лишь изредка приходилось отфутболивать особо прытких хищников. Зато довелось увидеть грязунью яйцекладку – жутковатое зрелище, если честно. Хвала богам, что у этих полукрылых гадов столь краткий период жизненной активности, иначе здешние острова были бы реальным адом.

Дики дошла до хорошо знакомых мест – вот Мысик Высадки, далее Бухта Ловли. Песок был густо загрязнен грязуньими следами, телами и перьями неудачливых птиц. Видимо, охотничьи сражения здесь шли особенно яростно: много чаще попадались измятые комки перьев – обескровливали крупных чаек хищные насекомые до последнего грамма жидкости. М-да, вот она – дикая естественная природа.

Зоологические наблюдения – это шло отдельно, а боевая ситуация стояла на первом плане. Волновал фактор времени – действовать необходимо синхронно, а когда Ныр выйдет на рубеж тыловой атаки, не совсем понятно. Сам фуа заверил, что «как дойдешь, так и начинай», но Дики сомневалась. Все же плыть там порядком даже для морского дарка, а еще ему нужно передохнуть, сил для рывка набраться. Между нами говоря, было похоже, что Ныр слегка переживает по поводу предстоящего боестолкновения. Оно и понятно – он капитан торгового корабля, к боям и абордажам испытывает стойкую неприязнь, ему по должности так и положено. Опытный, конечно, боец, но то уже в прошлом. С другой стороны, двое подготовленных северян против кучки слабосильных людоедов – в чем сомнения-то?

Разведчица присела на корточки и достала магическую мазь. Собственно, снадобье было не очень магическим, просто порядком загадочное – неизвестно что туда Профессор набодяжила. «Мазь морская защитно-бинарная» – гласила кривоватая наклейка на футляре, похожем на толстенький «патрон» губной помады. Пахло, естественно, рыбьим жиром – ну, у тетки Лоуд практически все самодельные медицинские средства так благоухали. Дики с осторожностью мазнула себя по носу… терпимо. Скулы, лоб, уши, костяшки пальцев рук…. По идее мазь защищала кожу от плаванья в холодных водах – поэтому Ныр и прихватил средство в спасательную экспедицию. Но воды здесь были теплыми, так что сейчас использовался второй – «бинарный» эффект. Отпугивающий. Дики посмотрела на руку – да, костяшки начали слегка светиться. Мазь дала коже этакий крайне нездоровый, лоснящийся синеватый отблеск. Да, весьма похоже. Несвежих, распухших утопленников разведчице приходилось видеть неоднократно. В первый раз еще в глубоком детстве, в Глоре… там одного прямо на песок пляжа выкинуло. Вроде из «деловых», что-то со своей шайкой не поделивший. «Пером» ткнули – в воду проводили, но видимо, камень к ногам плохо привязали. Да, то тело было запоминающимся, но вспоминать неохота. Тут все же иллюзия, без реальной распухлости, хотя отечность на физиономии по ощущениям даже как-то особенно выделилась.

Выжидая время, Дики вспомнила уроки Мамочки и тети Бло, и наложила грим относительно правильно, почетче подчеркнув глаза и скулы. Ну всё, хорош ждать, и так уже как рыбокоптильный сарай попахиваем.

К каннибальской деревне Дики выходила осторожно – попадание в засады-капканы-ловушки не входило в боевую задачу. С людоедов станется – вполне могут силки на членов собственного племени расставить – по принципу «попался, значит, слабое звено, кушаем».

Нет, эти предположения оказались беспочвенны, разведчица пробиралась между неровных камней и песка неширокого плато без особых сложностей, разве что припозднившийся удивительно бодрый грязун пытался на спину сесть, но был сшиблен топориком. Подбирать дичь не станем: как бы там ни получилось, обедать будем в ином месте (и желательно не насекомыми).

Лагерь…. Тут Дики осознала, отчего людоеды поселились именно здесь, вдали от нормальных источников питьевой воды. Только здесь можно было вырыть-сложить из камней убежище: строительного материала хватало, да и неровности почвы способствовали. Хижины каннибалов отточенным архитектурным стилем не восхищали. Собственно, полноценных строений было всего четыре. Низкие хижины из наваленных и скрепленных грязью камней, крыши из тростника, опять же слепленные грязью. Наверняка жутко текут и вообще жалкое зрелище. Имелись еще какие-то ямы, ровики, заборчики и насыпи из камней. По назначению Дики только наблюдательную горку угадала – туда дежурный людоед поднимается для обозрения погод, приходов Водопадов, и иных впечатляющих событий.

Одна из хижин явно принадлежала вождю Гойо – вот та, с подобием флага из обвисшего бело-бурого непонятно чего. Размещение остальных воинов принципиального значения не имело, а вот отсутствие загона для пленников беспокоило. Хотя как нормальную тюрьму построишь из скудных островных материалов? Будем надеяться, они одну хижину именно для пленных возвели и Скат-Ма там томится.

Разведчица собралась-сосредоточилась, спрыгнула с каменного уступа и жалобно завыла:

– Помогите! Ayuda! Аи secours! Допоможите![22]22
  Варианты «Помогите!» на испанском, французском и очень европейском языках.


[Закрыть]

Уверенно Дики-с-Медвежьей владела двумя языками, но раз умеешь худо-бедно общаться и на некоторых иных, отчего не использовать? Вряд ли разнообразие всерьез поможет, переводчик ликвидировался, остались людоеды совершенно иных лингвистических происхождений, но тут главное, чтобы звучало разнообразно и плаксиво. Еще сгорбиться, пошатываться и чтоб топор оставался невидимым за поясом сзади. А еще было бы очень к месту штаны и рубашку разодрать, но это уж фигушки.

Никаких видимых последствий вопли не принесли. Видимо, спит враг. Пришлось топтаться на месте, поскольку слишком приближаться к норам-хижинам Дики опасалась – с сохраненной дистанцией оно спокойнее.

– Помогите, умираю! – прибавила в голос страдания диверсантка-провокаторша.

Во дрыхнут! Стучаться придется, что ли?

Вблизи было видно, что лазы в жилища заложены изнутри связками тростника и камнями. Ага – за одной дверью точно шебаршатся!

Отлетела кипа тростника, показалась кудлатая рожа вождя – замер, глядя на бессильно осевшую на землю гостью.

Насчет позы у Дики имелись сомнения: нужно просто обессилеть или с определенной долей привлекательности? Разбавить эскиз штрихами последней составляющей было несложно, но уж очень не хотелось. Да и все равно не поверят после последнего боя у переправы. В общем, тушкой сидим, без изяществ прирожденной ахи.

– Тылдыо! Ты!– процедил вождь и тут же взревел нечто нечленораздельное, но очень командное.

В соседних хижинах зашевелились активнее, норы распечатались, выглянули опасливые физиономии.

Все-таки мужчинам жить много труднее. Вечно в плену стереотипов, а поднатужиться и неспешно мозгом управлять далеко не у всех них получается. Видят бессильно поникшую девочку, и хоть ты сколько их перед этим ни лупи, все равно глупейше наглеют.

Вождь Гойо нетерпеливо опрокидывал камни, выбираясь из убежища, подчиненные тоже вылезали, хотя не столь поспешно, но тоже с некоторым энтузиазмом. Добыча сидела на земле, свесив голову, светлые волосы обреченно занавесили лицо, плечи опущены, одна рука вынуждена о землю опереться, вот щас вообще завалится несчастная, совсем доходяга…

– Ггггрррррр! – совсем уж ошалело и ненавидяще рычал вождь, протискиваясь в неширокий выход.

Вот невзлюбил он новенькую. Казалось бы – сама пришла, сломленная и побежденная, а никаких восторгов, никакого снисхождения, одно невнятное рычание. Хам.

Вождь вырвался из своего низкокрышного коттеджа, воинство тоже вылезло и вытаскивало пики и багры. Время лицедейств и шуток заканчивалось.

Дики подняла голову, взглянула на врага прямо и начала подниматься. Теперь уж все равно вслед кинутся, ишь как прижгло.

– Ой, боюсь-боюсь. А чего неумытые? Фу, нищета островная.

Слова особого смысла не имели – все равно нет здесь полноценно понимающих дикарей. Вот тон оставляем прежним – полным ужаса и бессилия.

– Спир-дич! – в один голос ответно завизжали каннибалы и слаженно рванули. Только не к вскочившей на ноги добыче, а прочь – через кострище к отдаленным тростникам.

Дики не поняла и удивилась. Но удивляться было некогда – вождь Гойо, игнорируя необъяснимое поведение подчиненных, несся к жертве. Глаза прикованы к ногам жертвы – и что его эти нижние конечности так в аппетит вгоняют?

Разведчица дала деру и тут же осознала, что вождь практически не уступает в скорости бега на короткие дистанции. Привилегированная сытость и прыткость – они явные родственницы.

Мгновенно проскочили до неровной пустоши, тут у преследователя появилось дополнительное преимущество – эти камни он знал досконально. Дики признала тактический план провалившимся (рядовые людоеды все равно почему-то в другую сторону сдернули) а маневр рискованным: вождяра запросто может настигнуть, еще хорошо, что он в ярости налегке выскочил: без супер-багра, с одной дубинкой. Впрочем, дубинка довольно неприятная, с какими-то шипами из костей. Но все равно прямолинейно драпать дальше как-то бессмысленно.

Дики остановилась, с угрозой взмахнула выхваченным топориком:

– Ну-ка, фюрер херов…

Топорик Гойо оценил – вождь людоедов и на глаз был быстр – но это только добавило каннибалу азарта. Рванул напрямую, готовя дубинку для парирования удара. Дики ушла влево, успев полоснуть-зацепить врага. Лезвие топорика с легкостью вспороло бок противника, явственно хрустнуло ребро. Но вот именно что с легкостью – единственным подобным ударом массивного и мускулистого бойца не остановить. Может потом и сдохнет от раны, но когда это «потом» случится-то…

Разведчица отпрыгнула подальше – вышло малоудачно – споткнулась о камень, покачнулась. Гойо был уже рядом, дубинка неслась к светловолосой голове жертвы. Упрыгивать за камень было поздновато, Дики упала на колено, в левой руке уже был выхваченный нож, сейчас топором по-мечному снизу в шею, ножом в пах… главное, от дубинки уклониться…

Вождь вздрогнул еще до двойного встречного удара – взгляд мгновенно изменился, выгоревшие брови изумленно вскинулись.

«Это не мне удивляется» – успела подумать разведчица, нанося удары.

Нож не сплоховал – ушел по рукоять в мягонькое, а вот топором получилось в треть силы. В основном ключицу задела…

Вырвать оружие, вынырнуть из-под падающего врага Дики успела, перекатилась по песку и уже была на ногах. Но суетиться не было нужды.

Враг лежал неподвижно – в спине его торчал морской нож.

– Отличный бросок, сэр! – прохрипела Дики.

Бросок был действительно отменный – нож вонзился чуть левее людоедского позвоночника, ушел по самую рукоять. Нужно тренироваться в метании, недооценивают этот прием – а порой очень действенно выходит.

– Договорились же без «сэров», – проворчал подходящий капитан Ныр.

– Это я от нервности, – пояснила Дики. – Уж очень резв шмондюк оказался.

– Разве что от нервности, – великодушно простил капитан, пряча второй, короткий тычковый нож. – Слушай, а куда побежали те голые?

– Не знаю.

Ныр рассмотрел в упор лицо разведчицы, потом маловоспитанно, но доходчиво указал пальцем:

– Перестаралась. Нужна была легкая измученность и дохловатость, а получилось.… Как бы объяснить… вот если леди Блоод когда-нибудь умрет – да упасут боги от такого несчастья! – она примерно в таком виде и будет бродить ночами. Э-э… в противоестественной дохло-красивости. Тебя кто так учил глаза раскрашивать?

– А, понятно. Видимо, действительно перестаралась. Так без зеркала же! – жалобно напомнила Дики. – Ладно, а как мы племя будем ловить? Они вообще в какую сторону побежали?

– Вся в мать, – пробормотал капитан. – Нет, я понимаю, отчасти даже восхищен – девочка ты хваткая и смелая. Но скажи мне, ради богов – зачем вообще нам этих голозадых ловить? Мы за ними шли? Нет, не за ними. А ты – «куда? куда⁈ Догоняем, быстрее побежали!» Вот лежит один и хватит с тебя на сегодня.

Диверсанты посмотрели на лежащее тело. Вниз бородой, с подсыхающей кровью на спине Гойо выглядел откровенно жалковато. Не вождь, а так себе.

– Твоя правда, капитан, – вздохнула Дики. – Что-то медленно я мысли собираю. Приготовилась к драке, ну и вот…

– Ничего, драка была, всё как мечталось, а теперь ты уже начала соображать, бывает, у людей это и намного медленнее получается, – успокоил капитан Фуаныр. – Так-то вообще ты молодец. Вот со снадобьем чересчур получилось. Ну, с научными придумками Лоуд всегда так. При случае ей скажу. А вот с матросом у нас, похоже, не вышло. Я когда через этот людоедский хлев пробегал, глянул.

– Нет здесь Ската-Ма⁈ – ахнула разведчица.

– Не то что совеем нету, но…. Вон там, он, наверное.

А, это про тот заборчик, что странным показался…

Черепа были развешаны относительно аккуратно, насколько позволяла почва и разнообразие кривоватых разнокалиберных колышков. Это было вроде аллеи трофеев, только довольно мерзкой. Большинство черепов были старыми, выбеленными-выскобленными зубами победителей и дождями. Но в конце аллейки имелось несколько относительно свежих, еще попахивающих бывших голов. Диверсанты остановились у них.

– Весьма сожалею, – молвил Ныр. – Близко я этих моряков не знал, но служили они честно. Говорят, и во время шторма боролись ваши гребцы до последнего.

– Это да. Истинные герои Севера… только… – Дики заставляла себя пристально рассматривать лишенные плоти лики.

– Похоронить, наверное, нужно? – предположил, косясь с сочувствием, капитан.

– Нужно. Только слушай, Ныр… вот это – Горох. У него от левого клыка пенек остался, ему в Краснохолмье по одному глупому случаю выбили, это точно он. Те трое – местные, с жуткими зубами, видимо, это от местной воды. Но вот это – вообще не Скат-Ма. Даже и не похож. Хотя на кого-то похож.

– Дики, тебя тот бородатый точно не ушиб? Они же тут все одинаковые. В смысле, те старые, эти свежие, но все подряд – черепа.

– Это понятно. Но я все же слегка художница и форму черепов отмечаю. Но дело не в этом. Я в Долине нашей зубной лекарше помогала, и про зубы много знаю. Ну, мне и самой прикус долго и нудно выправляют. Тут поневоле всякие зубные тонкости запоминаются. У Ската-Ма довольно неплохие крупные зубы. С местными всё понятно. А эти мелкие, порядком стертые, но относительно ухоженные. Вон на коренном даже пломба стоит, что необычная редкость.

– До чего это ваш Пришлый прогресс нас доводит, – не без горечи отметил капитан. – Для правильного укуса уже насильно лечить людей начинают, а потом удивляются что зубы поистерлись. В наше старое время – было бы что кусать, кусаешь и радуешься, а уж каким именно галсом тот укус прошел, вообще никого не волновало. Ква вон, и без половины зубов жрал вполне исправно. Ладно, если это не твой моряк, то где твой?

– Не знаю. Может, его разделали и коптят где-нибудь?

Диверсанты заглянули в жилища. Опасения найти куски человеческого мяса не оправдались. В рядовых хижинах было вообще практически пусто, кроме жалкого снаряжения и самодельных украшений – хоть шаром покати. У вождя оказалось богаче: несколько кривобоких кувшинов с засоленными моллюсками и рыбой (пахли кошмарно), коллекция дубинок и иного костяного оружия, охотничьи багры, трофейная одежда. Понятно, вождь Гойо был предусмотрителен и не особо доверял соплеменникам.

– Тут все моряцкое, хотя вот эту шапку я не определю, – бормотал Ныр, древком людоедского копья вороша тряпье. – Это штаны вашего Гороха?

– Нет, это как раз Ската-Ма штаны. А Гороха вон те – со смоляным пятном, – с горечью признала Дики. – Стой! А вот эту рубашку я тоже знаю. Вот! Вспомнила, чей тот череп! Это же Птух! Значит, шпиона тоже смыло и сюда утопило⁈

– Туда, в смысле, сюда, ему и дорога! – сурово сказал капитан Ныр. – Из-за него все и стряслось. Теперь хитки его знает, чем нам приходится заниматься.

– Не-не, он, конечно, гад еще тот. Но хорошо что нашелся, пусть и частично, – пробормотала Дики. – Но где же тело Ската-Ма? Шли-то мы за ним.

– Ты там наверху озирайся, – напомнил капитан. – Как бы эти голозадые не осмелели, и не вздумали вернуться. Давай-ка, еще раз осмотримся и уходим. Погиб ваш Скат, а уж куда они тело дели, мы, видимо, никогда не узнаем. Может, закопали, чтобы подтух и мягким стал. Мне Профессор рассказывала – в старых мирах есть такой экстрама… экстравогаг… необычайный обычай рыбу готовить. Говорит, пробовала, не так уж и плохо.

– То, по-моему, про рыбу сельдь, а у каннибалов такой изысканной гастрономии раньше не встречалось. Хотя фиг его знает, я не особо интересовалась. Но хоть что-то от Ската-Ма надо бы найти. Может, поймаем все-таки одного из местных, он расскажет? – с надеждой намекнула разведчица.

– Да как он расскажет, если на нормальном языке говорить не умеет? Только пробегаем за дикарями без толку, – поморщился бесстрашный, но осторожный капитан. – Лучше разойдемся и быстро осмотрим деревню еще раз. Только ты поосторожнее, мне не хочется твоим мамам объяснять, что ты в последний момент споткнулась и себе еще разок лоб расшибла. А за старые синяки ты уж сама как-нибудь отвирайся.

Дики еще раз перепроверила хижины, капитан бродил по людоедскому лагерю, рассматривая всякие кострища и следы пиршеств. Действительно, не могло же тело Ската-Ма совсем уж сгинуть? После людей всегда что-то остается.

Как-то очень печально вынужденный рейд в Водопад заканчивался. Потери, пропавшие без вести моряки, сплошная непонятность. Понятно, Дики-с-Медвежьей этим боевым походом не командовала, и сама-то в него случайно угодила, но в памяти северных бойцов Эскадры этак и останется – уплыли, сгинули, только девчонка невзначай уцелела. Э-хе-хе…

На тростниковые заросли и пустошь разведчица поглядывать не забывала: маловероятно, что каннибалы рискнут контратаковать – они практически безоружными драпанули – но осторожность не помешает.

…– и какого шмондюка⁈ Как это вообще понимать⁈ Вот же страдалец, сами вы страдальцы!

Дики обнаружила, что капитан разговаривает с кучей камней, причем весьма возмущенно ей выговаривает.

Под камнями обнаружилась яма. Перекрытие из двух бревен и связанных жердей образовывали решетку, ниже темнела довольно глубокая яма, полная собравшейся дождевой воды. Белело прижавшееся снизу к жердям человеческое лицо.

Скат-Ма!

Диверсанты торопливо раскидывали камни, капитан Ныр продолжал выговаривать:

– Сидит он, как будто так и надо! А нам – ходи, кости разглядывай. Это что за порядок⁈

– Я не слышал. Думал, мнится, – бормотал моряк.

Похоже, пленник каннибалов совершенно лишился сил, вот-вот сознание потеряет.

– Не поддается, – пропыхтела Дики, дергая жердь.

– Сейчас клин выну, – пообещал пленник и принялся ковыряться внизу с какой-то палкой.

– Да я шалею, он еще и заперся! – разгневался капитан.

– Так что делать было, – пробубнил пленник. – Сидел на привязи, едва отвязался. Далеко бежать я не мог, у меня нога… сюда упал и клин вставил. Думаю: пусть утону, но живьем не сожрут. Они попрыгали вокруг, не захотели водосборную яму ломать, и оставили меня на «потом». А тут эти апалы крылатые налетели, извиняюсь за плохое слово. Эх, палка разбухла, не вытаскивается.

– Понятно, руки убери! – Дики двумя ударами топора совладала с малопрочным креплением жердей, сбила их на край.

Принялись вытаскивать голого пленника, он оказался промокшим, тяжелым и сам двигаться почти не мог. Но справились.

Нога… Нога у Скат-Ма действительно была совсем уж… мясо на голени практически отсутствовало, в серой ране виднелась кость, обрывки плоти и кожи висели бледными клочьями.

– Грызли, – пробормотал моряк, прикрывая ладонями срам и одновременно с ужасом рассматривая собственную искалеченную ногу. – Это вроде пытки у них было. Руками я им не дался, так они ногу…. Не играть мне больше в футбол. Или вообще помру, а, Дики?

– Еще чего! Сейчас обработаем, потом к лекарю попадешь, на ноги поставят. Но лечение, конечно, долгое, – пояснила Дики.

Никакой уверенности насчет лечения разведчица не испытывала: выглядел моряк совсем умирающим: лицо столь бледно-желтое и осунувшееся, что опять человека только по зубам и узнаешь. Явный жар и воспаление, да и нахождение в жиже водосборной ямы здоровья моряку не прибавило.

– Обрабатывать покус на корабле будем. Сейчас собираемся и выбираемся, – приказал капитан Ныр.

– Штаны, штаны хоть дайте. Куда я такой⁈ – запричитал калека.

– Сейчас…

Диверсанты забрались в хижину вождя, Дики подхватила одежду моряка, капитан вдумчиво перебирал людоедский арсенал – выбирал дубинку.

– Это зачем⁈ – изумилась разведчица. – Они же сплошь кривые и поганые. А Скат может и того… очень уж ослаб. Его быстрей перевязывать и вообще к лекарю.

– Торопиться надлежит медленно. А без памятки уходить вообще нельзя, так наша оборотниха всем завещала, – пробубнил капитан.

Наконец он обзавелся подходящим людоедским оружием, выбрались из тесной хижины.

– Ты моряку скажи – «что-то ты совсем побледнел», – вполголоса потребовал капитан Ныр.

– Зачем? Он и так догадывается. Тут бы поддержать человека нужно, чтоб с силами собрался.

– Ты у нас капитан? Тогда командуй, – кротко намекнул фуа.

– Поняла. Сразу ему так сказать?

– А чего тянуть? Рубашку оденем и сразу сказани.

Одеть раненого оказалось не так просто. Капитан придерживал моряка за плечи, Дики натягивала одежду – рубаха на влажное горячее тело надеваться не желала, зараза такая.

Совладали, Ныр сигнально моргнул.

– Знаешь, Скат, что-то ты совсем побледнел, – сказала Дики.

– Думаешь я сов… – зашептал моряк, но тут капитан коротко, но серьезно двинул его по затылку дубинкой.

– Ой! – Дики придержала за ворот обмякшее тело.

– Надо. Мне его тоже жаль, но надо, – пробурчал Ныр. – Объяснить такому раненому правила Прыжка лично я не берусь. Мы и сами-то…. А тактично глушить я умею, не волнуйся.

Дики осознала, что капитан и сам здорово волнуется. Не за свое очевидное умение орудовать дубинкой, а именно за Прыжок. Ну да, на нем теперь вся ответственность.

– Ничего, моряк потерпит, а я хорошо знаю, как себя вести.

– Хорошо, что хоть ты хорошо, – вздохнул Ныр. – Если чего не так, меня поправишь. Опыт-то у меня скромный. Бери раненого и отвлекай свой разум. Эх, надо было тебя умыть. Ладно, простят как-нибудь.

Дики плотнее обняла бесчувственного моряка, капитан сидел на корточках рядом и сосредотачивался. Разведчица почему-то не испытывала ни малейших сомнений в успехе Прыжка. Ныр должен эту уверенность чувствовать, а мы начинаем считать…

На людоедские хижины и в сторону Утеса Обломков смотреть было категорически нельзя. Отключаемся полностью, полноценно и абсолютно…