Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

…Да, шхуна – это вам не когг. Иные коэффициенты. Впрочем, чудный справочник у нас под рукой. Издательство «Нельсона и Ко» – лучшее! Семья руку приложила, часть чертежей справочника Лот-Та делала, братец Жо поучаствовал в составлении лоцманской части справочника. Нужно соответствовать высокому авторитету родственников и хотя бы в учебных расчетах не налажать…

Дики все же ошиблась на черновике, пересчитала, дважды перепроверила и заполнила таблицу набело. С некоторым удивлением посмотрела на черновик – там, среди групп перечерканных цифр, возникла шхуна – тоже порядком потрепанная, с рваным такелажем. Еще бы – через такую вредоносную штормягу расчетов пробивалась. А вот с грот-мачтой шаловливый карандашик малость налажал: это чего рея такая корявая? Художница повернула рисунок вверх килем – будет считаться отражением в воде, вот реи и рябят. Перепроверяем таблицу…

Управилась вовремя – как раз мама заглянула.

Сначала оценили результаты боевых выкладок Кэт.

– Собственно, все на месте, ничего не упущено. Рационально: стрелки лучше подготовлены у Ворона, приморские бойцы сильнее в рукопашном бою, так и используются, – Леди «Двух Лап» глянула на юную полукровку. – Только, детка, они же у тебя опять по умолчанию ночью воюют. А у людей все же наоборот много чаще случается – днем кровь льют.

– Да. Опять упустила, – огорчилась Кэт.

– Рич, ты все же подсказывай. В подобном моделировании помощь не возбраняется, – намекнула Мама.

– Чего-то мы не успели даже взглянуть, что вышло у друг друга, – признался братец. – Я тут тоже забуксовал. Мне сложновато представить столь высокий процент вздорных людей, сгрудившихся на одном единственном корабле.

– Ты к вздорным людям прибавляй глупых и откровенно больных на голову, – посоветовала Мама. – Без широкого представительства этих сословий приличные экспедиции и крупные военные формирования и не помыслят отправляться в поход. Древняя нерушимая традиция, уж будьте уверены, вы с идиотами тоже не разминетесь. Излагай…

Рич изложил. Сообща обсудили, Мама привела в пример один весьма показательный случай времен своей службы в армии. Да, глупость – основная объединяющая и основополагающая проблема всех цивилизаций, едва ли принципиально решаемая в ближайшем будущем.

– Ну и в заключение чисто техническая часть… – Мама взяла таблицу.

Расчеты в принципе одобрили. В нескольких тонких местах возникла дискуссия, но в столь сложных вопросах она всегда возникает.

– Ладно, вполне прилично. Несомненно, настоящий шкиперский расчет ведется по конкретному судну, грузу и списочному составу команды. Нам сейчас главное представлять, как это вообще делается. Оформлено неплохо, сможешь в случае чего в портовой конторе подрабатывать. Хотя, вот это еще лучше получилось, – Мама подвинула к себе черновик со шхуной.

– Это машинально, – заверила Дики. – Грифель подтачивала.

– Оформить в деревянную рамку – за пару «корон» точно уйдет, – отметил практичный братец.

– Образцы семейного искусства мы начнем распродавать лишь в самом крайнем случае, – сказала Мама. – А вот подарить – другое дело. На стене в конторском офисе у Син смотреться будет просто отлично. Как раз и пробные расчеты идеально вписываются.

– Вы мне льстите, я не дотягиваю, – честно сказала художница.

– Может и льстим, но не очень. Но я как раз хотела с вами посоветоваться по поводу вопроса художественных искусств, – сказала Мама. – Гм, вернее, теперь уже по двум вопросам. Динка, а ты не думаешь стать художницей? Такой основательной рисовальщицей, чтоб бумажные шхуны шли первым планом, а остальное по ситуации? Как ни крути, а талант у тебя есть, отрицать бессмысленно.

Дики онемела. Вот так внезапно, и… и… да чего там, и внезапно, и обидно!

– Это. Вряд ли, – прошептала чуткая Кэт.

– Ма, да ведь Ди о таком никогда не думала, – поддержал братец.

– Э, вы как-то сурово воспринимаете простые слова и предположения, – улыбнулась Мама. – Это лишь возможность, а вовсе не намек. Нож с пояса Динки никто снимать не собирается, придет время, и что-то более боевое там висеть будет, это предопределено. Но ведь широкая возможность выбора приоритетов – это прекрасно! По-правде говоря, у меня этого выбора вообще не имелось, как и у Мамочки, у отца Кэт, да почти у всех нас – одно призвание – на тебе, получи-распишись, и крутись как хочешь. Вот образ жизни мы все выбирали, это верно. Но сейчас речь не об этом. То, что у дочери есть выбор – приводит нас с Мамочкой в восторг. Это ведь по-настоящему круто!

– Может и круто, но нафиг оно мне сдалось, – проворчала Дики. – Ма, это звучит как-то… странно. Какая из меня художница? Отчего же я должна всю жизнь в мастерской сидеть?

– Художники разные, некоторые весьма даже передвижники, те не сидят. А в самом факте такой возможности нет ничего ужасного.

Мамина рука обняла за плечи, прикосновение массивных браслетов защитило спину. Когда была мелкой, Дики вообще думала, что мамины грубоватые браслеты – часть вооружения. Всегда ведь заслоняли, и играть ими было интересно.

– Ма, а пусть рисование останется только как хобби? – жалобно сказала напуганная художница. – Есть свободное время, что-то чиркну машинально, мне так думать легче. А вот при мысли, что этим специально нужно будет заниматься, меня прям мгновенно тянет карандаш в окно выкинуть.

– Разбрасываться карандашами нам не по карману – это ценная канцелярская принадлежность, – улыбаясь, напомнила мама. – Рисуй когда хочется, но уж штабные схемы и карты накидать – тут никуда не денешься. Как раз по этой части имеем и основной вопрос. Экспедиция у нас гарантированно пойдет без фотоаппаратов и средств видеозаписи, следовательно, запечатлевать открытия придется как раз карандашом и бумагой. Нет, в штатные экспедиционные художники запихивать Динку мы не собираемся – с иными задачами наши дети в море идут. Но помочь научным исследователям как-то нужно, на это обстоятельство товарищ Профессор настойчиво намекала. У нее в студентах-гардемаринах есть один талант, но рисует он своеобразно, да и корпеть исключительно с карандашом не особо желает. Вот точно как наша вольная художница. Экспедиции не помешал бы художник-специалист узкого профиля. Как думаете, есть смысл брать Джозефа Рибальта?

Тут близнецы и Кэт опять изумились.

Джозеф… вот как о нем сказать… Несомненно, очень одаренный художник и слегка скульптор. Толково объяснял детям азы рисования, а потом уже и не азы. Многому удалось от него научиться. Дики до сих пор ежедневно ходила, уточняла насчет теней и штрихов. Очень полезный художник. А вот как человек… Трудно вспомнить, чтобы с ним говорили о чем-то кроме линий и пропорций. Собственно, самого Джозефа, кажется, вообще не существовало вне тесной мастерской, оборудованной в пристройке к замковой стене. Естественно, он ходил на обед, когда надо помогал в хозяйственных работах, летом спускался на речку купаться, зимой елку помогал ставить. Вроде всегда где-то здесь, но лишний раз про него и не вспомнишь. Бывают такие люди, не совсем э… реальные.

– Ма, а как же он в дороге? – спросил Рич. – Он же, по-моему, дальше сотни шагов от замка и не отходит.

– Вполне здоровый мужчина, не больной. Будет у него ящик с карандашами и бумагой – чем не походная мастерская? А морской воздух еще никому не вредил. Я спрашивала – говорит, не укачивает.

– Так, а сам он хочет или не хочет путешествовать? – не поняла Дики.

– Он не по путешествию вопросы уточнял, – несколько уклончиво пояснила леди «Двух Лап» и посмотрела на Кэт.

– Мне сказать? – смутилась, что с ней довольно редко случалось, юная полукровка. – Наверное лучше, чтобы мама. Сказала.

– Что же, я у нее не спрашивала, что ли? Она четко не знает, слишком привыкла к сложившейся ситуации. Вот вы подумайте. Сообща. Вы с нашим, гм, придворным художником, больше всех времени проводили. Он же у нас не очень общительный, – мама посмотрела на листок со шхуной. – Когда-то в Старом мире Джозеф вел довольно сомнительный образ жизни. Но это было очень давно. С тех пор нареканий и претензий к нему не имеем, и то, что он учил вас на совесть, вполне очевидно. Короче, за свои прегрешения он явно отсидел, можно было бы дать ему шанс вернуться в нормальную жизнь. Как вы знаете, мы к владению рабами относимся крайне прохладно. Да, случаются исключения. Но это не по нашей инициативе. Вообще вопрос-то щекотливый, но вы достаточно взрослые, чтобы оценить положение вещей. Откровенно говоря, нынешняя ситуация мне не очень нравится. Но как из нее вырулить? Мучить и убивать Джозефа никто не хочет. Кэт, детка, выскажи свою точку зрения. Подозреваю, вы в своих разговорах касались и более тонких моментов человеческих и нечеловеческих взаимоотношений.

– Я не совсем ланон-ши. Рассуждая логически: Джозеф без влияния мамы существовать не сможет. Точно так же как… знаете с кем сравнить, – Кэт взяла карандаш, перевернула тезисы к «формированию сводных групп» и принялась чертить. – Смотрим. Не секс. Не магия, не доминирование. Как назвать научно? Мы говорили об этом с Белкой. Художник и Зеро частично мертвы. С ними случилось – нечто. Не буду спрашивать что. Значения не имеет. Часть личности умерла. Остаток не может без хозяина-хозяйки. Ограниченная жизнеспособность. Психологическая. Но! Зеро без вас с Мамочкой не выживет. Он был почти пуст. Еще до вашей встречи. Теперь совсем пустой. Без вас околеет. Вы с леди Флоранс части одного…

– С этим как раз понятно, – остановила Мама. – То, что мы с Фло половины одного – общеизвестно. Вот то, что он без нас «околеет» – прискорбно. Ты уверена?

– Почти стопроцентно. Интересный феномен, по нашей с Ратой версии – следствие мутаций и тотального упрощения личностей в будущем того мира, – красиво сказала Кэт. – Без вас издохнет. Огорчительно это или нет. Второй вопрос.

– Ну, дрова-то он колет великолепно, – напомнил Рич. – Наверное, такая смерть будет потерей для замка. Хотя звучит странно.

– Уф, «странно» – не то слово, – призналась Мама. – У меня была малодушная мысль отложить решение по Зеро на последний момент. Совершенно непонятно что ему делать на корабле. Работать с парусами он определенно не способен, а крутить брашпиль целыми днями на флоте без надобности.

– Палубу может драить, – предположила Дики. – Местные моряки, наверное, вполне одобрят.

– Неплохая мысль, – согласилась Мама. – Кэт, что скажешь?

– Можно. Будет чистый корабль. Ваш. А если другой корабль и долго без вас… – юная полукровка распахнула ночные глаза и перекосилась личиком – это ее не особо обезобразило, но было понятно, что Зеро будет обречен на полное безумие и жуткую гибель.

– Да помогут ему боги, – без особого беспокойства сказала Мама. – Видимо, вопрос с Джозефом тоже уже решен. Если мы берем никчемного дровокола, то с какой стати оставлять необходимого для научно-исследовательской деятельности художника? Впрочем… Дики, ты все же с Джозефом отдельно переговори. Как ни странно, в данном случае ты уместный посредник: имеешь общее понимание будущих морских трудностей, специфики работы художника и основ психиатрии. Кстати, Кэтти, а ты большая молодец. Объясняешь характерность психологической ситуации весьма и весьма доходчиво. И твой рисунок тоже можно в рамку вставить.

Все посмотрели на рисунок-чертеж. Узор ассиметричных линий, изящный и намекающий на что-то взрослое, немыслимо сложное и отчасти нездоровое. Микс из искусств знаменитого художника Эшера и старичка Фрейда, весьма тонко получилось, с настроением.

– Ладно, раз мы здесь справились, пошли в зал, – сказала леди «Двух Лап». – Там Мамочка, Гр и шорники разложили кожи, сейчас будем думать о кройке чехлов и прочих баулов.

Дики осталась убрать бумаги и карандаши. За заснеженным окошком снова пуржило, фонарь над надвратной башней покачивался крошечным, размером с футбольный мячик, шариком света. На пустошах сугробы, наверное, уже по пояс. Дики подложила в камин полено, прислушалась. Снизу, из каминного зала доносились голоса, тянуло острым ароматом развернутых хороших кож. Было слышно, как бегает по столу Агатка, требует, чтобы ей срочно дали «нож-жжж-ницы»!

Только демоны знают, как можно решиться покинуть такой хороший замок. Но там – далеко на юго-западе – Океан и бесконечность! Неизвестные острова и континенты! Тайны и враги! Как можно туда не пойти⁈

– Мир противоречив, – сказала Дики камину и пошла вниз.

* * *

Новогодние праздники закончились, и, хотя еще красовалась перед замковыми воротами нарядная елка, но гости и гонцы уже разъехались. Кстати, и морозы ослабли. Миграция снежаков этой зимой прошла южнее, по слухам, у Лурки зверье жутко бесчинствовало, а в Долине было на удивление спокойно. Сезон таким выдался или у хищников новые маршруты появились, прояснится лишь после дальнейших наблюдений. Пока можно было спокойно зимовать, продолжая активную хозяйственно-штабную подготовку.

…– Санный обоз дойдет быстрее, тут дней восемь до Лурки, – Энгус смотрел на карту, привычно высчитывая переходы. – Там груз подождет, загрузят на первые суда, идущие вниз. Это по высокой воде, сразу за ледоходом, так что должны успеть. Особенно, если на пристани Ливней груз удастся перебросить на серьезный корабль. Ну, насчет этого тебе, морская Леди, виднее.

– Попрошу без ехидных намеков, меня уже заранее укачивает, – скривилась Катрин. – Дойдет груз вовремя, не вовремя, или вообще не дойдет – это уж как боги решат. В принципе, морская экспедиция без запасов солено-перченого шпика и приличного джина печальна и угрюма, но теоретически возможна.

– Злей будете, – согласился управляющий и разлил еще по глоточку.

Сидящая на подлокотнике кресла Блоод подставила кубок, муж капнул в гранатовый сок символическую долю джина.

– На реке и дальше – забота моряцкая, а вот до Лурки обоз, я, наверное, провожу, – задумчиво сказала Катрин.

– Сиди. Дома. Успеешь погулять, – прошелестела ланон-ши.

– Что же сидеть…. Там и снежаки, и вон, у Развилок опять путники исчезли. Лучше подстраховаться. Особенно от зимнего ожирения, – проворчала Катрин.

Супруги дружно хмыкнули. Леди «Двух Лап» неизменно поддерживала свою спортивно-боевую форму, это не только в Долине все знали, с некоторых пор ежедневные тренировки достаточно широко вошли в моду в столице, да и еще много где.

– Нечего тут хмыкать. Зима и малая подвижность никуда не деваются. Энгус, а ты сам не хочешь прокатиться? – неожиданно спросила Катрин. – Свежайший воздух, бодрящий скрип полозьев, возможность добыть новую шкуру на шубу любимой жене? Продышишься, соскучишься, вернешь здоровый румянец на свои бородатые щеки.

– В смысле, ты серьезно? – изумился управляющий. – Так вот и поедем, побросав все дела?

– Почему «побросав»? Перепоручив и дав возможность поработать другим хорошим людям. Взаимозаменяемость никто не отменял. И вообще, Бло…. У тебя муж когда в последний раз из Долины выезжал? Не, я и сама помню – год назад в Дубник ездил. А это крайне несправедливо. У нас тут чудное место, но сидеть безвылазно тяжко. Мы с тобой, конечно, слегка садистки, но в хорошем смысле этого слова, а не в бытовом. Энгус имеет право на полноценный отдых и смену обстановки.

– Иногда мы. Ускользаем, – призналась ланон-ши.

– Не может быть! О боги, я даже не догадывалась. Бло, ты сама Прыгаешь слишком часто, а тут еще застрянете вдвоем незнамо где. Из-за часа-двух романтического отдыха, да? Нет, я не возражаю, но смысл-то сомнительный.

– Все мы рискуем. Иногда. – прекрасная ланон-ши пожала узкими плечами и обняла шею мужа. – Может, застрять с ним надолго. Моя мечта?

– Вот этим и кончится. «Побросав все дела» – как тут кто-то очень точно сказал. Вас все начнут искать, а найдет Профессор, и вы получите лекцию длиной в сутки и пожизненные едкие воспоминания многоумной спасительницы.

– Вот это не надо! – в один голос запротестовали супруги.

– Я и говорю, что не надо, – подтвердила Катрин. – Посему настойчиво намекаю: по нашему возвращению собираетесь и убираетесь. Месяца на четыре. В альтернативных мирах это называется «отпуск». Можно естественным путем, например «Квадро» вас на борт с готовностью прихватит. В общем, как и куда именно – на ваше усмотрение.

– Четыре месяца – это нереально, – вздохнул управляющий. – Тебя куда-нибудь из Долины сдернут, а здесь как пойдет наперекосяк…

– Не пойдет. Просто кадры нужно готовить. Вон Костя-Костяк уже закончил очередную реконструкцию животноводческого комплекса, пора ему шире думать и масштабнее задачи ставить.

– Так он вроде и думает. У Старой деревни теперь свиную ферму строят, он там за главного архитектора и консультанта, – сказал Энгус.

– Это понятно. Только подобный упор исключительно на свиноводство начинает несколько беспокоить. Нет, в деревнях свинячий порядок нужно наводить, это бесспорно, но ведь нельзя же окончательно превращаться в Хрюкающую Долину. Есть же и иные сферы жизнедеятельности.

– С Костяком советуемся часто, собственно, что и говорить – толковый парень, это мы все знаем. А твою мысль я уловил, – заверил управляющий.

– Мысль моя не очень четкая, поскольку отвлечена понятно на что, – проворчала Катрин. – Но с Дашкой я предварительно переговорю, ей тоже нужен фронт работ пошире, а то заскучает. А скучающая Даша-Аша – весьма опасное явление. Тем более Мин со своей драгоценной половиной сейчас на длительной стажировке, отсутствует, на ферме еще и по этому поводу негодуют. В общем, пока мы будем бродяжничать, думайте, совместно формулируйте предложения и идеи.

– Верно. За мирные и нужные идеи! – Энгус поднял стакан и серебро посуды мелодично звякнуло.

* * *

Шифрованную записку принес Гр-Гр с горки у Новой деревни, где он выкатывал на санках Ниночку, ну и себя, солидного.

– Что-то важное, я сразу к тебе, – намекнул сын.

– Правильно, теперь иди сушись.

Гр-Гр, оставляя мокрые следы от шерстяных носков, урысил переодеваться, а Катрин еще раз глянула в записку.

Собственно, никаких деталей, только просьба о встрече без свидетелей.

Секретная служба Медвежьей долины была многоступенчатой, разветвленной и незаформализованной – как-то сама собой сложилась, без штатного расписания. Но бесспорно, опытная Эле составляла одну из главных опор внутренней контрразведки. Вызов на встречу оказался совершенно неожиданным для Леди «Двух Лап», именно это настораживало и озадачивало. Обычно Катрин предчувствовала грядущие неприятности, пусть и не так четко, как дарки и сверхчувствительный живот Ква, но все же чувствовала. Видимо, сейчас грядущая экспедиция отвлекла.

К вечеру холодало не по-детски, по выходу к пересечению тропы у Сломанного Вяза пришлось остановиться и слегка растереть себе щеки. Замерзнуть Катрин не успела, послышался скрип снега – с расчетом времени у Эле был полный порядок, умели раньше девчонок при дворце готовить.

– Привет. Чем напугаешь? – вопросила Катрин, уминая снег посреди тропы.

– Здравствуйте, моя леди. Пугать не собираюсь, собираюсь использовать доверие в личных целях, – сообщила Эле.

Одета она была тепло, пар изо рта и блеск глаз подсказывали, что от фермы Даши-Аши шла быстро. Меховой сверток в руках парил поменьше, ибо наследник воительницы и дока Дулиттла сладко дрых.

– Давай, используй доверие – Катрин кивнула на малого. – Не замерзнет?

– С чего ему. Гуляем трижды в день, сон отличный. Значит, моя Леди, срезая углы и уши, суть такая: хочу просить взять в поход.

– И ты тоже⁈ – шепотом взвыла Катрин. – Да вы чего⁈ А это вот – малое⁈

– Чего ты шипишь? – напряглась воительница. – Понятно, что оно малое и мне с ним сидеть. Но Доку очень надо с вами сплавать. Ты почему его с собой не зовешь? Из-за возраста?

– Причем тут возраст? Нет, возраст тоже имеет значение, но главное в другом – как я могу Долину без врача оставить? Наша Ито по зубам гениальна, но случись что-то хирургическое или просто сложное, у нее опыта маловато. Забирать главного врача для избранной группы людей – слишком великая роскошь.

– Глупо говоришь, – констатировала порой весьма прямолинейная Эле. – Вы идете не «избранной группой», а очень важной группой. И не забывай, что я в курсе основной задачи, Док, пусть и без подробностей, но тоже догадывается. Про давешних гостей с пулеметами мы тоже прекрасно знаем. Нужно, чтобы вы все вернулись и врач вам необходим. Здесь мы с Ито вполне справимся, тут войной пока не пахнет. А у вас наоборот, Дулиттл и я это отлично осознаем. Чего ты его не позвала?

– Слушай, в подобной ситуации позвать – значит мобилизовать. Док мне вряд ли откажет, а с какой радости я его от вас забирать буду? В конце концов, если он считает нужным, мог бы сам прийти. Собрались бы, обсудили, взвесили «за» и «против». Мы, вроде бы, так неоднократно и делали, вполне получалось.

– Кэт, ты знаешь что такое «возраст»? – сердито спросила Эле. – Я и сама не девочка, а Док-то постарше.

– Что такое «возраст» я догадываюсь, но вы-то, возрастные, ничего себе так живёте, всем бы так, – Катрин кивнула на сверток с младенцем. – Вон, результат есть, сопит себе.

– Да вот так просто, как же. «Теперь, когда есть Джек, я могу умереть спокойно. Я уже никому не нужен, меня уже и не зовут на серьезные дела» – цитируя, запричитала Эле.

– Тьфу, глупо. Это всего лишь депрессия.

– Ясное дело, депрессия докторская, послеродовая. Я, Леди, тоже читаю современную медицинскую литературу, пусть ее у нас и не шибко много. Муж у меня слегка сдурел, но отчасти он и прав. Ему нужно проверить себя, убедиться, что не весь песок еще повысыпался.

– Что из него там высыпалось⁈ Я с ним третьего дня виделась, шел из Старой деревни, вывих там вправлял. Бодрый, бакенбарды врастопырку. Ерунда какая-то.

– Это потому что ты еще молодая, – мрачно объяснила Эле. – Он когда при деле – бодрый. И в постели при деле – бодрый, жаловаться не собираюсь. Но когда больных нет и развлечений тоже нет, начинает тосковать и глупости мыслит. Я ему говорю – сходи и скажи, какого демона ерзаешь? А он: нет, я буду отягощать, с меня пользы только когда у печки сижу. Тебе нужно его взять. Поход его взбодрит.

– Гм, возможно. Но, Эле, мы с тобой не девочки и знаем, что походы не только бодрят, но и успокаивают. Иной раз навечно.

– Это уж верно. Только мы с тобой действительно не девочки, и вообще довольно жесткие тетки. Не хочу, чтобы он тут годами готовился помирать, вздыхал и прочее. Вернется облезший и голодный, откормлю и спать буду мало давать. Не вернется – Джек будет знать, что его отец был великим лекарем и сгинул в неизвестном Океане, до конца крепко держа в руках меч и ланцет, – прорычала Эле.

– Сурово. Подозреваю, что Доку можно было бы съездить, к примеру, в Тинтадж, пообщаться с тамошними лекарями, написать умную хирургическую книгу, напиться с коллегами…

– … сходить в бордель и подраться. Ничего не имею против, но Док не особо рвется. Да и как-то несолидно для такого умного человека. Вот первооткрывательский поход – иное дело. Я понятно строю мысль?

– Вполне. Вы не глупее меня и совершенно непонятно, почему нельзя было позвать меня или прийти в замок и обсудить, – сказала Катрин.

– Мнительность. Я, кстати, тоже ей подвержена, мне Ашка тысячу раз толковала. А тут я еще и обещала тебе ничего не говорить, Док, видите ли, напрашиваться не хочет. Глупа я, конечно.

– Что-то мы в этой ситуации все как-то не очень разумом блеснули… – признала Леди «Двух Лап». – Переусложнили. Если вы оба считаете, что Доку лучше выйти с нами в море, так я не буду идиотски упорствовать.

– Вот это хорошо, – облегченно вздохнула Эле. – Ты не могла бы завтра ненароком…

– Еще чего! Почему завтра? Идем сейчас, тем более мы уже на полпути к амбулатории. Сразу проясним ситуацию, а у Дока наверняка найдется бренди.

– Может и верно, лучше сразу. Только он меня потом порядком погрызет.

– Это смотря как мы придем. У меня чересчур много возрастной мнительности еще не накопилось, сразу к делу и перейдем. Пошли!

Дамы, по очереди неся безмятежно сопящий сверток, резво дошагали до стоящей на Лекарском холме амбулатории. Возвращение в домашнее тепло хваткий Джек приветствовал одобрительным писком.

Сбивая веником снег с сапог, Катрин вполголоса заорала:

– Док, не спишь еще? Мы тут с твоей женой встретились в узком месте и догадались, что дурим. Кстати, и ты не лучше!…

Понадобилось всего двадцать минут переговоров и двести грамм бренди – и в состав экспедиции был включен опытнейший врач-хирург. Можно было бы и быстрее управиться, но Джека понадобилось перепеленать.

* * *

Близилась весна – в смысле здесь – в Медвежьей – близилась, а на юге уже наступила. Поток гонцов и посыльных постепенно иссякал, где-то усиленно готовились корабли и до-формировывались команды отчаянных первооткрывателей, грузились припасы и оружие. Первое судно уже вышло в море, направляясь к точке общего сбора экспедиции. Катрин вспоминала порт Скара – помнилось довольно смутно, разве что штурм темницы. Тогда не то настроение было, чтобы достопримечательностями любоваться. Ну, может сейчас время будет.

Долина пустела, не то чтобы буквально – уходили-то немногие – но почему-то это чувствовалось очень остро. Первыми ушли Ква, Теа и Док – в комплектовании команд, судов и запасов-припасов их опыт был немаловажен. Потом с крыш начали осыпаться сосульки, снег стал тяжелым и плотным, и пришла пора уходить главной части семьи.

За родичами заявилась Белка, это было правильно – южные моря и земли нам ведь тоже не чужие. Обсудили то, что не совсем удобно было передавать в шифровках и письмах. Белка выглядела шикарной (вот кому взросление на пользу) и уверенной в будущих успехах. Идея экспедиции весьма воодушевляла бродячее морское семейство – давно хотели подальше на запад сходить. Ну, младшему поколению всегда свойственна доля авантюрного энтузиазма. Обсудили завершающие детали подготовки.

– А егершу по имени Венон точно нужно брать? – спросила Ратка. – Фло и близнецов в Скара, да и на корабле, определенно никто не тронет. Вокруг будет полно верных людей. Ну и мы недалеко.

– Наша милашка Венон не столько охрана, как дань приличиям, – пояснила Катрин. – Все же нехорошо, если дамы путешествуют даже без символической прислуги. А если прислуга надежна, умеет стрелять и работать ножом, так это даже к лучшему.

– И еще? – уточнила шибко проницательная некромантка.

– Гм, вот сейчас возникло неприятное ощущение, что я уже слегка померла и мои мысли пытаются читать всякие поэтические бездельницы.

Белка чарующе улыбнулась:

– Не сердись, мама. Я по привычке спросила. Как-то получилось, что на «Квадро» я как старшая воспитательница. Остальные в семье слишком добрые.

– Сочувствую. Собственно, причины егеря Вен-Венон отправиться в путешествие не особо секретны. Девушка не настолько проклята-привязана своим прошлым, как наши остальные егеря. Не знаю, есть ли у нее шанс вернуться в не-лесную жизнь, вот пусть она сама выяснит.

– Понятно. Было странно, что ты берешь лесного бойца в море. Их же здесь не так много. Мы подумали, что для ослабления охраны Долины должны были быть веские причины, и это нас беспокоило. Была мысль, что это связано с предполагаемым шпионом на кораблях.

– И это тоже. Но в целом я, видимо, тоже слишком добрая и размякшая. Это старость.

Ратка захихикала – совсем как в детстве:

– Да, точно. Вы – обе половины – отлично выглядите. Вам нужно чаще путешествовать вместе. Вам понравится: там закаты, вечные сюрпризы, соль на губах…

– Только попробуй сочинить об этом какую-то сомнительную балладку! Пора бы и повзрослеть, Рататоск.

– Это да. По возвращению команде «Квадро» надлежит «упасть-отжаться», дабы негодные мыслишки выдавить. Я всем напомню.

Белка ушла с Фло, близнецами и обмирающей, но держащей себя в руках егершей. Провожающие возвращались в замок, Мышь трепетно молчала.

– Тебя взгреть по старой памяти, что ли? – проворчала Катрин. – Я и сама нервничаю. А у нас еще дел полно.

– Совсем уж не нервничать будет неестественно, – жалобно сказала Найни. – А дела, это конечно. Я список на летние закупки в Дубнике приготовила.

– Ну вот, разберемся.

* * *

Ближе к отбытию стало уж совсем томительно. Дел оставалось уйма, но Катрин изнывала. Сказывалась привычка уходить из Долины первой и внезапно – сейчас в привычных и одновременно пусто-непривычных «Двух Лапах» работать и ждать оказалось решительно невыносимо. Дважды заскакивала Лоуд, полная впечатлений, соображений, прогнозов и научных гипотез. В последний раз оставила полные списки личного состава экспедиции, забрала часть оружия, мешок с вяленой речной рыбой, тяжело навьюченных Джозефа и Зеро, торопливо Упрыгнула.

Где-то далеко-далеко уже подходил к Желтому берегу стратегический груз сала и джина, почти все корабли экспедиции собрались в порту Скара, а в Долине начал сходить снег и бурно журчать талые ручьи. В последний день Катрин, в сопровождении Энгуса и Костяка, навестила обе деревни, неспешно поговорила со старостами. На обратном пути завернули в амбулаторию и на ферму Рыжих. Там был порядок: полы свежевымыты, стая причесана – со службой наблюдения и раннего предупреждения у наследников одноглазого вора все обстояло в полном порядке. Правда, птичье население курятника очевидно подсократилось. Ну, ничего, сначала как водится, съедаем самое вкусное, потом переходим на правильное питание.

В замке сели пить чай, но оказалось, что это трудно и невкусно.

– Слушайте, хорош тянуть! – объявила Леди «Двух Лап», поднимаясь. – Сидите и допивайте, а мы с леди Блоод пойдем.

Все закивали, Агатка надула губы, но вторая мама поставила ее на стол и чмокнула в лоб. Нагибаться, чтобы целовать Ниночку, уже почти не приходилось. Догадливый Гр-Гр стоял у двери с маминой глефой в руках. Катрин помахала всем, вышли в сопровождении управляющего, сына и оружия.

Опускаться на корточки перед Гр абсолютно не было нужды, просто хотелось так сделать.

– Мам, у нас тут все будет в порядке. Главное, вы там не очень рискуйте, – попросил умный сын.

Катрин подставила щеку.

Снаружи было прохладно. Двор совершенно пуст.

– Давай отсюда? – попросила Катрин.

– Почему нет? – Блоод улыбнулась. – Налегке. Как в старые времена.

Действительно, кроме оружия, сумки с почтой, пирожками и бутербродами с ашкиной экспериментальной «острой-сырокопченой», в багаже ничего не имелось.

Катрин отключила мысли…

Длинный миг – и камни замкового двора под сапогами сменились песком. Жмурясь от яркого солнца, Катрин оперлась о древко глефы. Первая мысль была не очень-то глубокой: а пальмы-то за прошедшие годы совершенно не изменились…