Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

Закрадывалась крайне дурная догадка: сожрали они потроха Гороха и победно раскрасились? Наверняка Скат-Ма про это уже точно знает, вон, уползти как пытался, хотя какие шансы…

На заросли тростника аборигены упорно не смотрели, из чего можно было сделать вывод, что опасных хищников и врагов у них тут нет, никого не опасаются. Наверное, сожрали уже все что бегало. И ползало. Вот же… какой мерзкий этнос, совершенно нетронутый цивилизацией.

Возвращались остальные охотники: брели не торопясь, двое волокли кусок корпуса «тузика», еще один нес кривобокую корзинку – видимо, с собранными у прибоя моллюсками. Шестеро там… и двое здесь… на вооружении три багра и короткие копья-остроги. Где-то должен иметься поселок, где обитают женщины, дети и прочие гражданские лица. Не похоже, чтобы здесь была густонаселенная местность, возможно, на острове единственный поселок.

Дики силилась вспомнить очертания суши, которые промелькнули во время водопадного слива. Как же, вообще не до того было. Да и когда шмякнулась, в какую сторону несло, к какому именно острову – поди угадай.

Вождь-бородач заорал что-то подошедшим подчиненным и без затей треснул ближайшего охотника древком багра – тощий неудачник спешно отскочил, хотя удар выдержал. Видимо, привычный. В отличие от багра – хлипкое древко пришлось сразу же поправлять. Вождь осмотрел принесенную неудачниками незавидную добычу, принялся выговаривать, взмахивая жилистой рукой в сторону линии прибоя. Выражал недовольство и указывал на тактические ошибки? Ну, багром-то оно доходчивее. Мог бы и пришибить одного-другого. Действительно, что они принесли? Это же не мидии, а чистое оскорбление.

Аборигены не нравились Дики по вполне очевидной причине. Убогие и откровенные каннибалы, да еще несдержанного садистского поведения. Конкурировать и выживать рядом с такими будет не только сложно, но и противно. А остров-то невелик, явно не Мадагаскар.

Туземцы, наглядно демонстрируя свой мерзкий нрав, вновь начали избивать Скат-Ма. Били опять ногами, явно веселясь, с удовольствием. Смотреть было жутко. Зверье какое-то безумное. Человека же в рабы можно определить или еще как-то здраво его использовать. Дики на миг зажмурилась. Сволочная ситуация, слишком деловито бьют, целеустремленно. Похоже, хотят печень отбить. Она, вроде бы, когда отбитая, увеличивается и сочнее становится. Или это от страха какие-то дикие мысли в голову лезут?

Дики проверила, как спрятан нож, пригладила волосы, и вывалилась из тростниковой стены:

– Люди! Спасите! Люди!

Она голосила жалостливо, пронзительно, покачиваясь на ослабевших ногах и страдальчески простирая руки. (Эх, была бы на этом месте сестричка-Кэт, вот тогда бы спектакль заведомо удался).

Услышали мгновенно, замерли. А как же – тростники родили чудо.

Самооценку Дики никогда не завышала, но так-то чего скромничать: на мордаху вполне симпатична, руки-ноги на месте, синяков и покусов под одеждой не видно. И по сравнению с аборигенами даже вполне упитанная – что ценность внезапной добычи, несомненно, сразу вдвое повышает.

Каннибалы глазели в немом восторге. Вот один пихнул другого локтем, подергал себя за волосы. Это да – блондинка, отрицать бессмысленно.

Всё, далее сокращать дистанцию не будем. Дики ахнула, замерла на полушаге, делая вид, что только что разглядела лежащие на песке тела:

– Вы их убили⁈ О, боги! За что⁈

Каннибалы загомонили и без особой спешки двинулись к глупышке.

Твою ж… и лыбятся-то как омерзительно⁈

– Нет! – истошно завизжала тупенькая жертва и попятилась к тростникам. – Не подходите! Я вас боюсь!

Охотники приостановились – гоняться за добычей по неприятным зарослям они считали излишним, и в этом были правы. Дики подозревала, что после нескольких дней боевых действий в тростниковых дебрях будет выглядеть так же как туземцы – в смысле голо, исцарапано и жалко.

– Стоять тут. Тылдыо! Нет бояться, – призвал вождь, видимо, приветливо улыбаясь – в кудельках густой бороды точно угадать было сложно. – Нет бежать. Алкасы хо тверро.

Вот, на Общем тут худо-бедно говорят, хотя для кудлатого обезьяна язык явно не родной. К какому языку относятся эти «тылдыо-алкасы» – даже боги не угадают.

Дики в замешательстве топталась на месте и твердо держала на лице выражение слезливой и глуповатой боязни.

– Тверро, тверро, тут мой земля, – вождь скромно, но не без гордости обвел рукой великолепные берега и тростники.

На левой указующей руке главного здешнего землевладельца не хватало мизинца. Определенно отгрыз ему кто-то, и, возможно, вовсе не камбалка. А каков возраст этого хрена, если эту бороду не считать? Пожеванный, но лет тридцать, не больше.

– Тверро, идти сюда! – вождь, подманивая и успокаивая, похлопал себя по голому, исчерканному шрамами бедру.

– Я прямо даже и не знаю, – пролепетала Дики, делая вид, что не замечает, как расступаются пошире цепью худосочные охотники, явно предпочитающие короткие облавы.

Вождь удивленно и негодующе приподнял бровь.

Да, с ироническим тоном Дики малость перегнула. Вот это манящее похлопывание по ляжке порядком взбесило. Но до конца себя не выдала, у игривых каннибалов еще оставались иллюзии.

– Идти тут! – вождь строго стукнул о песок древком багра. – Алкас хо мадо! Или вязать и наказать!

– Меня⁈ – ужаснулась Дики. – За что⁈ Мне помощь нужна, а вы… Я приличная девочка. Не подходите, или я…

Вождь захохотал:

– Ты – аха. Наш аха. Понимать?

Теперь веселились все достойные воины, подпрыгивая, заливаясь смехом, выделывая неприличные телодвижения, один из весельчаков с обрывком чего-то весьма напоминающего рыболовную сеть на шее – даже не постеснялся задрать куцую набедренную повязку.

Ну, что такое «аха» интуитивно понятно. Только ли до трапезы – аха, или и после ею и останется – это уже детали.

– Не подходите! – Дики смахнула слезу. – Не подходите, или я…. Или пожалеете…

– Что ты⁈ Что⁈ – кривлялся, размахивая «сомбреро» тощий звонкоголосый охотник. – Ты наша аха!

Шляпу умник мог бы и не снимать – странноватая, с частичной выщипкой прядей, прическа ему категорически не шла. Но говорит чисто, этого не отнять.

– Злые вы, – с болью в голосе сообщила Дики. – Я от вас убегу.

– Куда? Хо мадо⁈ Нет тут бежать! Э-эээ! – взвыло веселое племя.

– Найду куда! – заверила Дики. – Далеко убегу. А перед этим источники отравлю.

Она похлопала по кисету с НАЗ. Никакого яда там, естественно, не имелось, но кисет-то хороший, убедительный.

Каннибалы оторопели. Наступил момент, который мог развернуть ситуацию по двум путям: переговоры, чуть более серьезные, но едва ли успешные, или… не переговоры.

Дики вполне сознавала, что в политике, да еще лишенной силовой поддержки, она слабовата. Нет, кое-что видела, кое-чему научилась, но там еще овладевать и овладевать. Да, с этой стороны ситуация довольно безнадежная. Но есть же и иная сторона, со светлыми пятнами.

У близнецов было много учителей, причем, весьма знающих. Мгновенно определять потенциал и возможности человека – как боевые-физические, так и умственные – учили едва ли не в первую очередь. Понятно, умственный потенциал – дело темное, иной раз и через многие года будешь в человеке сомневаться. Но вот сила, физические возможности, и тип-смысл движений индивида, можно угадать почти сразу. Пусть частично это угадывание основано и на слегка сверхъестественной интуиции – к примеру, тетя Эле очень многое по части поведения незнакомцев могла предугадывать и щедро делилась своими знаниями с подрастающим поколением.

Они – эти каннибалы – медленные и утомляемые. Видимо, от недостаточного питания и дурного образа жизни. Вождь – самый опасный, что вполне предсказуемо.

Вождь и гаркнул, спуская свору. Как говаривают в здешних местах – «нет переговоры!».

Охотники с завыванием кинулись к добыче, Дики юркнула в жесткие заросли.

Маневр противника был незамысловат: окружить и сшибить на землю. Надо думать, хотели взять живой и не особо помятой – иначе вождь не одобрит. Нести с собой громоздкое оружие охотники не потрудились – в тростниках от копий и багров действительно толку немного. Вот это немного жаль…

Оторвалась от погони Дики почти сразу, пришлось даже притормаживать. Девочка зашелестела проклятым камышом активнее – руки уже покрылись длинными и тонкими порезами, к счастью неглубокими. Ничего, почти голым аборигенам все равно похуже приходится. Загонщики перекликались на странной смеси языков: часть слов абсолютно непонятна, даже по контексту смысл не угадаешь, частью мелькают отдельные английские и французские слова, вот какое-то смутно знакомое ругательство на ином наречии из Старого мира почудилось, но точный смысл нужно уточнять у Профессора – по этой части знаний у достойной ученой высшая академическая степень. Тьфу, сейчас нельзя на ерунду отвлекаться…

Замысел беглянки тоже был прост: заставить преследователей рассредоточиться и подловить одного, желательно, поразговорчивее. Первая задача – отвлечения внимания от бедняги Скат-Ма была выполнена довольно успешно, едва ли они прямо сейчас моряка добьют и сожрут. Возможно, отсрочка выйдет не очень-то продолжительной, но тут уж что поделаешь. Может, Скат-Ма изловчится и в заросли уползет – тут такая густота, что и заметных следов не остается…

…Густая стена тростника неохотно, со злобным шелестом, расступалась, давая дорогу, и тут же смыкаясь за спиной девчонки. Хорошо еще, москитов и прочей кусачей гадости здесь нет. Дики остановилась, утирая лицо и прислушиваясь. Нет, день как начался неудачно, так и идет сикось-накось. Отстали охотники – крики едва слышны. Не хотят утруждаться, бегая по зарослям. Эх, не вышло дело, демон задави разом весь этот каннибальский остров. Видите ли, тут у них очень ленивые и слабосильные людоеды. Дрянной островок.

Дики свернула и скоро выбралась на пляж. Чувство направления и отсчета расстояний она воспитывала в себе с детства, собственно, там и воспитывать нечего было – заложено от рождения, в этом отношении они с Ричем четко в Маму пошли. Вот он берег – вон мысик Прибытия, вон там запас провизии спрятан, пусть сомнительный провиант, ну, так под стать статусу острова.

Вообще-то организм беглянки намекал на необходимость отдыха. Восстановление сил – немаловажный этап ведения боевых действий. Нужно устраиваться на отдых, желательно с запасом еды и воды.

К озерцу Дики возвращаться не стала – вполне можно в засаду угодить. Вода нашлась: логика подсказала, что едва ли тот выход каменной породы на поверхность был единственным и неповторимым, правда, теперь попался луже-родник и вовсе крошечный, слегка загаженный птичьим пометом. Фильтровать воду разведчица умела, в НАЗ имелся специальный лоскут ткани. Вот посудиной типа фляги-баклаги не помешало бы обзавестись. И еще котелком. Хотя с костром тут будет сложно по многим причинам. Впрочем, рыбки-камбалки на «складе провизии» были столь плоскими, что успели слегка подвялиться. На вкус, конечно… дрянь, на подмокший картон похоже. Но тут не камбуз, углеводы, калории, белки-желтки, или что там организму нужно, в желудок попали, вот и ладно.

Засыпалось плохо: все тело ныло, а сзади, покусанное, еще и ощутимо побаливало, плаща или одеяла не имелось, а имелась большая и жгучая жалость к себе. Вот же попала. Но щипание и мокрость в глазах, это даже не обидная покусанность рыбами, слезы тут вообще неуместны. Нужно прикинуть план действий на завтра, вспомнить все чему училась, и это… насчет ценности пищи, там белки были, но с ними не желтки, а что-то иное. Учила же. Ладно, шмондец с ним…

* * *

Спала Дики вполглаза – по-егерски, но устоявшаяся привычка к этому имелась, в лесу и на пустошах ночевать в одиночестве приходилось не раз, отдыху это не мешало. Логово разведчица расположила просто в зарослях, без примет и ориентиров. Не найдут. Сну ничего не мешало, только раз над тростниками пролетела птица приличных размеров, видимо, пуганая и людей знающая – углядев лежащую разведчицу, вон как шарахнулась. С охотой тут как и с рыбалкой – сложно будет.

Зевая, разведчица процедила воды (источник пресной воды нужно разыскать поприличнее), позавтракала двумя оставшимися камбалками. Что ж, подводя первые итоги можно констатировать: замерзнуть в этом мире сложно, ориентироваться во времени тоже сложно. Ночь нифига не наступила, висит тот же сумрак красно-желтых теней, вроде бы стало чуть темнее, но подобный легкий эффект и сама-собой сгустившаяся облачность может дать. Ладно, не принципиально. Как говорилось в том философском мультфильме: «поспали, можно и поесть». В смысле, найти что поесть на следующий раз и, желательно, побольше. Попутно о войне подумаем.

Дики выдвинулась по пляжу в сторону, противоположную предполагаемому лагерю каннибалов. В любом случае в отдалении добывать пищу будет поспокойнее и поразумнее, наверняка дикари поблизости от себя все давно сожрали.

Шла разведчица не спеша, изучая местность и тактические возможности. Местность оказалась не выдающейся – тот же песчаный берег, местами мелководные бухточки, из полезного нашелся обломок борта лодки и доска неизвестного происхождения, но явно немало проплававшая – ракушками обросла. Сделать из этих даров моря приличное оружие не представлялось возможным, но Дики на всякий случай припрятала находки в тростнике.

Берег изгибался – к западу или востоку, сказать трудно – наблюдения за тенями результатов не дало – тени и тени, вообще никуда они не ползут. Может это Адский остров – там по логике тоже не должно быть наблюдаемого движения небесных светил. Хотя с какой стати в Аду будут остров, водопады и столь жалкие багры на вооружении чертей? В Аду должны быть этажи, добротные раскаленные котлы, вопли мучеников. Может, это какой-то невостребованный Ад? Грешников мало, служащих распустили, котлы сняли за ненужностью? Нет, не логично. В ад только мертвецы попадают. Понятно, собственное состояние не всегда адекватно оценишь, но тут определенно умер только Горох, остальные живы и жрать хотят. Следовательно, еще вполне жива Дики-с-Медвежьей, и не в аду. Тут разведчице вспомнился миф об Орфее, свершившим смелую диверсионную вылазку в ад с целью освобождения заложницы. Но эта версия тоже была ни к селу, ни к городу – Дики явно не тянула на знаменитого певца по вокальным данным, да и в Эвридики едва ли годилась – та была взрослой замужней даркшей-дриадой. Короче, ерунда это всё.

Пока единственным бесспорным ориентиром оставался Утес. Уже было очевидно, что приметная возвышенность отделена от острова узким проливом, и до нее оставалось не так далеко. Но сам Утес был странен и пока не получалось понять, чем именно.

– Хрен его знает, что такое, – проворчала, глядя на воду у берега, разведчица. – Это течение или не течение?

Она свернула к тростнику, срезала пару стеблей.

…Течение имелось – куски тростника вполне очевидно несло вдоль берега, к проливу. Дики двинулась за «измерительными приборами»– их уносило все сильнее, а на берегу стали попадаться камни…

Странное местечко, подозрительное. Дики соблюдала повышенную осторожность, старалась не маячить на камнях и не изображать мишень. Пробиралась между обломками скал, прислушиваясь и присматриваясь. Прибой здесь рокотал отчетливее, по каменистому берегу разлетались красноватые, дрожащие хлопья пены. Пролив оказался неширок – шагов в сорок – но весьма бурен. Странные тут течения, малообъяснимые. Разведчицу отвлекал остров. Он был на треть неестественный, в смысле, искусственный. Или нельзя быть частично искусственным? Вопрос казуистический, пусть Профессор когда-нибудь его разъясняет.

Основу острова составлял корпус корабля. Опять же не «Титаник», но демонски внушительное судно. Размером с крейсер, уж точно не меньше. Когда-то вышвырнуло гиганта на скалы, вышвырнуло с жуткой силой, поставив почти вертикально. Потом в него, и в скальную естественную основу влетали корабли поскромнее – и возрастом помладше, и габаритами. Вон парусник, практически разломанный пополам, лежит на борту, в трюме буйно волнуется вода, а на сломанных мачтах еще уцелели снасти, часть хвостов канатов полощется в прибое. Гм, на такие серьезные лески можно и китов выловить. С другой стороны под «крейсер» прибило нечто металлическое. Полузатопленный корпус рассмотреть сложно, но на корме вроде бы заклепки угадываются. Баржа или сейнер? Фиг его знает, может и просто мнится – разведчица знала, что в прогрессивном судостроении, турбинах, антеннах и генераторах разбирается слабовато – это Рича тема. Останки малых лодок и баркасов на Утес набросало так и сяк, корма барки, похожей на глорскую-рыбачью, оказалась метрах в пятидесяти выше линии прибоя, там щерились гнилые доски, ниже торчало и свисало вообще что-то неопределенное, вроде бочек с балластом, но время превратило их в гигантские тинные ракушки. Да, много веков этому острову-утесу Обломков, много кораблей и лодок здесь свои жизни закончили, да наверное, не только лодки…

С низких прибрежных камней оценить общую геостратегическую обстановку было затруднительно, и месторасположение истощившегося и исчезнувшего Водопада представлялось разведчице лишь приблизительно. Но если предположить, что корабли затягивает в воронку, они шлепаются в эту акваторию и разносятся разными рукавами течения? Часть вот сюда приносит и на камни сажает? Теория дурацкая, но имеющая право на существование. Поскольку иных догадок нет.

– Ладно, я не теоретик, я мелкий практик, – самокритично пробормотала Дики и достала НАЗ.

Клевало недурно. С местом не ошиблась, все-таки опыт имелся. Под избранными камнями оказалось мелковато, вода бурлила и обдавала брызгами, но камбалка брала исправно. Имевшаяся в НАЗ леска была коротковата, приходилось удить, лежа на животе. Хвала богам, разведчица сунула в аварийный запас пару проволочных поводков на хищную рыбу. Некоторые, между прочим, бубнили: «да брось, если что случись, не за щуками охота будет, а за самым съедобным». Ага, так тут всё съедобное представлено единственным видом прожорливых харь, и зубы у них практически из оружейной стали. Леской и задницей рисковать никак нельзя…

Поймав тридцатую плоскую тварюгу (исключительно для ровного счета), Дики приколола нервную рыбешку, не подпустив челюсти к своим пальцам. Использовать нож для таких дел было жалко, но ударам камня по башке камбалки упорно не поддавались – бронированные и живучие гадины, просто шмондец.

Рыбу пришлось собрать в подол рубашки. Нужно хозяйством обзаводиться, нужно и все тут.

Перекусывала разведчица без спешки, размышляя, составляя планы и опять же теоретизируя.

Утес Обломков – богатое место. Интересно, почему сюда не перенесли поселок людоеды и почему они вообще не грабят корабельное кладбище? Понятно, перебраться через пролив на сторону Обломков непросто, но отнюдь не невозможно. Суеверия местным не позволяют, отсутствие человечины отталкивает, или просто боятся? В некоторой степени, понятное чувство страха….

Дики снова смотрела на «крейсер». Он ненормальный. Нет, тут всё ненормальное, но он особенно. Невозможно угадать предназначение отдельных деталей корабля. Вот те отверстия: для весел или пушечные порты? И из чего он сделан? Металл, но никаких следов стыков листов обшивки, швов и ржавчины – темный и угрюмый, всякие хреновины непонятно и пугающе торчат. Только хищный выступ на форштевне относительно знаком… как же он называется?… этак специфически… тьфу, не вспомнить.

– Плохо, что воды нет. Из вас-то много не выжмешь, – пробормотала разведчица и мыслительница, выбрасывая в море головы безвкусных камбалок.

Она уходила от Утеса Обломков, оглядываясь и вновь оценивая таинственное место. Есть в нем и большой потенциал, и серьезная опасность. В жизни почему-то частенько именно так и совпадает.

Глава десятая

Круг десятый. Катрин

Боевые перчатки Катрин не надела и это было, видимо, глупо.

– Ты все же не плотник,– прошептала Фло, бинтуя подруге левую ладонь.

– Да кто сейчас не плотник?

Последние двое суток стали каким-то адом, полным непрерывного стука и мокрой духоты. Обе пробоины в трюме удалось заделать, размер их устрашал, но их закрыли, «пластырь» подвели, можно сказать – успех. А вот течь в корме никак не удавалось укротить. И место очень неудобное, и повреждение коварное. Возможно даже – роковое…

«Молния Нельсона» тонула. Очень небыстро, можно сказать, неохотно, но неотвратимо. Тяжело осевший корабль все еще стоял на якоре, помпа работала непрерывно – смены из бойцов десантно-штурмового и самых могучих моряков чередовались часто – и все равно было очевидно, что при любом усилении ветра и волнения или попытке двигаться, трюм начнет наполняться водой много быстрее и откачка не спасет. Пока ветра не было, между мачтами повисла влажная соленая духота. Термометр Научной группы показывал + 39, а барометр вообще ничего не показывал – забастовал своенравный прибор без Профессора. Порой от жары и безветрия в глазах темнело, горизонт казался близким, блекло-желтым, как мягкий выварившийся чайный лимон, мысли в голове были такие же – разваренные и горькие.

– Выпей кисленького, – Фло подала кружку.

– Да ну его. И так все вокруг прокисшее, – поморщилась Катрин.

Подруга молча указала пальцем на оловянную посудину. Да, нужно возместить потерю жидкости. Сейчас возвращаться в трюм.

– Еще раз, так что это было? – Флоранс тщательно вытерла руки и достала из шкатулки сигару.

Надо бы сказать, что курить бессмысленно, сейчас вообще не поможет, лучше поберечь табак. Но как раз беречь еще бессмысленнее.

– Хрен его знает, что это такое было. По самой безумной версии – Птух активировал устройство, которое можно характеризовать «пространственной бомбой». Название идиотское, версия еще глупее, но ее хоть как-то можно попытаться приткнуть к действительности, – Катрин высекла огонь и прикурила.

О!.. сигара чересчур влажная, но дым прочищает мысли.

– Он активировал, но что-то пошло не так? – уточнила Фло.

– Видимо, да. Сейчас я думаю, что он должен был включить эту штуку, когда корабли будут на стоянке, желательно, сблизившись борт к борту. У Последних островов мы встали на якорь по разные стороны острова, позже все время двигались на некоторой дистанции. По расчету врага в такой ситуации всю эскадру на дно могло и не затянуть. Птух не рисковал, ждал момента. Но момент не представлялся, а тут мы его раскололи. До последнего скотина этакая, выжидал, даже на палубу вышел, оценивая расположение кораблей. В этот момент мы его убили, заряд ПРБ сработал на дне. Черт его знает, должно ли было нас всех слить в…. В общем, получилось, так как получилось.

– ПРБ – это Пространственная Бомба? – Фло требовательно протянула руку к сигаре.

– Да. Как-то же нужно эту штуку называть. Можно на матерную аббревиатуру заменить, суть не особо трансформируется.

Курить Фло не стоило. Но сейчас не тот момент, чтобы о прогнозах здоровья думать. Катрин передала сигару.

– Пусть будет ПРБ, – Флоранс, прикрыв глаза, втянула ароматный дым. – Эффект вот этакого специфического шторма, или как назвать подобное природное явление, был предусмотрен?

Подруга не курила много лет, сейчас сигарный дым ей в голову ударит. Ну пусть, чего уж теперь.

– Кто знает? Не уверена, что сам агент точно понимал, как отработает ПРБ. Вряд ли у противника имелась возможность регулярно и полноценно испытывать устройство на эскадрах вроде нашей. Вообще, это очень гнилое устройство. Если принцип тот же, что и у портальных стационарных механизмов немцев, волна пробьет десятки реальностей и даст мощное «эхо». Тут бы с Андреем переговорить. А еще лучше скромнягу Птуха неспешно допросить. Вот же шмондюк был…

– Не найдем. Тело наверняка смыло туда, – Фло указала сигарой на заляпанный пол каюты. – Не вариант. Да и непонятно, что сейчас с Ратой и «Квадро».

– Не вариант, – согласилась Катрин. – Но с «Квадро» все в порядке, они находились достаточно далеко от эпицентра. Так что зубы мне не заговаривай, сигару отдавай.

О боги, дым какой… нездешний, иного мира, иного настроения.

Подруги помолчали, глядя друг на друга. Даже измученная, в промокшей от пота легкой сорочке, Фло была чудесна. Глаза только убитые.

– Так каковы наши шансы? – прошептала Флоранс.

Вопрос звучал вслух не в первый раз, и уже в многотысячный раз повторялся беззвучно. Это не о «Молнии Нельсона», не о погоде, и не о себе.

– Полагаю, у Дики шансы примерно как у нас. Немного, очень немного, но они есть, – пробормотала Катрин.

Привирала, порядком привирала, у дочери шансов меньше. Намного.

– Но мы-то можем эвакуироваться, – Фло болезненно потерла виски. – Пусть с опасностью и потерями, но все же.

– Ну, Дики выпрыгнуть тоже вполне способна. Принцип она знает. Вот насчет точности и удачи… Тут спорно.

Опять солидная доля брехни. Если бы Дики могла Прыгнуть, она бы была уже здесь. Палуба «Молнии» – самый напрашивающийся вариант для финиша. Впрочем, могут быть обоснованные причины отсрочки.

Опять натяжки и самоуспокоения. Но есть и объективные факты.

В гибель Дики никто из близких не верил. Да, моряки из команды смотрели с таким сочувствием, что тянуло на месте их поубивать, или хотя бы в зубы заехать. Но Фло, Рич, Кэт… нет, свои не верят. Есть надежда. Допустим, Фло и сын просто отказываются верить. Но Кэт иное…. Пусть она часть семьи, абсолютно неотделимая половина Ричарда, но кровью она наполовину ланон-ши, а те по своей сути жестоки и честны. Даже когда любят. Полезное свойство, нет, девочка дала бы понять.

– Сейчас многое будет зависеть от Кэт, – сказала Фло, протягивая руку за сигарой.

Мысли подруг, как обычно, циркулировали очень близким курсом.

– Ты хоть не особо втягивай, – попросила Катрин, отдавая ароматную отраву.

– Вот до самой печени затянусь, – проворчала подруга.

Да, роль Кэт может стать определяющей. Вероятность эвакуации становится все очевиднее. Переместить такое количество людей, не имеющих понятия о Прыжках, без потерь и сложностей – задача практически не решаемая. Логичнее вызвать Блоод, и уже потом… На себя Катрин надеялась мало – как проводник всегда была слабовата, а в нынешнем состоянии полной «раздолбанности мыслей», так и вообще. Будь оно проклято – столько же надежных проводников шло рядом⁈ Одна Лоуд могла бы экипаж в полном составе выдернуть. Ну, не сразу, а вахтами, но на «раз-два» прошло бы. А Рата… с ее-то волей, хладнокровием и опытом Прыжков? Да и Теа вполне опыт имела…

Где все они? Как получилось, что мощная эскадра в несколько минут перестала существовать? Да уж, успешная экспедиция, организаторы повели к успеху, так повели…

– Риск всегда остается, – точно в мысль сказала Фло.

– Угу, сигару давай.

В дверь постучали.

– Открыто, – Катрин показала подруге, что сигару уместнее убрать под крышку стола.

– Леди, прошу простить за вторжение, – в двери стоял капитан Дам-Пир. – Но мне показалось, что я чувствую, обоняю…

Флоранс показала сигару:

– Увы, момент маленькой женской слабости. Не сочтите предложение оскорблением, признаю, звучит донельзя странно, – хотите докурить?

Капитан смотрел с восторгом – и на сигару, и на мрачную, встрепанную, но все равно очаровательную даму. Все же нравится Фло ему безумно.

– О, так вы курите настоящие кубинские? – пролепетал достойный моряк.

– Уже нет, не курим, – сказала Катрин. – Забирайте без стеснения. Ситуация такова, что курение на троих еще не самое безобразное из наметившегося списка.

– Почту за честь, – капитан забрал окурок из пальцев дивной дамы.

– Еще минуту и возвращаюсь в трюм, – утомленно пробурчала Катрин.

– А я на камбуз, – заверила Фло.

– Увы, крайне огорчен, что вас так приходится затруднять, но наш кок сейчас незаменим в ремонтных работах, – капитан блаженно тянул сигару. – Мы в крайне непростой ситуации…. Боже, какую ерунду я несу….

– Сэр, еще раз на нас так сочувственно взглянете – нос разобью! – не выдержала Катрин. – Наша дочь, а ваша связная-дневальная, – жива и относительно здорова. Выберется. И в этом нет сомнений!

– Простите, леди. Порой забываю, что здесь способности людей намного шире, – капитан Дам-Пир приложил к сердцу руку с огрызком сигары. – Приношу свои искренние извинения. Мне чрезвычайно больно было видеть всё, что произошло в тот проклятый момент…

– Да уж, момент был воистину проклят, – согласилась Катрин. – Но нужно работать. Вы уж придумайте, что сделать с кормой «Молнии».

Капитан поведал о намеченных ремонтных действиях, обжёг ничтожным остатком сигары усы и выскочил на палубу.

– Когда ты рычишь на мужчин – смотреть жутко, но и волнует тоже жутко, – сообщила Фло. – Стало легче?

– Еще бы. Пойду в трюме развлекусь, – Катрин коснулась губами губ подруги.

На палубе вовсю потели и трудились. Рич с кузнецом изобретали нечто вроде забортной струбцины, Кэт по их указаниям вычерчивала деталь на обрезке листа металла – стальная чертилка в ее тонких пальцах процарапывала безупречные линии. Остальные моряки сращивали плашки от разобранных бочек – ремонтного материала на «Молнии» оставалось в обрез. Катрин спустилась в трюм. Воды – горячей и вонючей, её словно из кормушки для свиней выплеснули – было выше человеческого роста. Плавающую часть груза переместили на нос, по центру трюма покачивался шаткий мост-проход из ящиков и бочек. На импровизированном плотике моряки распиливали доски, подгоняли в размер фигурный щит-заплатку, пара ныряльщиков – самых тощих и юрких из команды, ныряла к коварной щели. Над этой возней висела в туго натянутом гамаке Венон – светила в нужные места фонарем-«стурвормьим глазом».

– Леди, топор-то того, – крикнул плотник, пот с него так и лил.

– Давай этого «того»…

Катрин собрала затупившийся инструмент, поднялась на палубу. Такова участь благородной воительницы в ремонтных работах: подтачивать чего надо, поддерживать чего надо, переносить чего, опять же, надо. Очень ответственные задачи.

Точильная мастерская сейчас была перенесена в обезлюдевший Научный отдел. Здесь трудился последний научный секретарь и отдыхал от помпы индеец Хха, неизменно тяготеющий к тишине и безлюдью. Впрочем, воин тут же встал к точилу. Покрутили, подточили оба топора, Катрин принялась доводить их на мелком камне.

– Леди, не поверите, но эти сутки температура и ветер вообще не менялись, даже ночью, – сообщил мелкий секретарь. – За все наше плаванье это первый случай подобных намертво зависших значений. Теоретически это необъяснимо. Середина океана и такой полнейший штиль и равновесие показаний.

– Что-то будет, – молвил не-шаман.

Катрин утерла заливающий глаза пот, глянула:

– В философском плане? Или что-то конкретное?

– Наверное, что-то с погодой. Похоже на то предчувствие. После шпиона. Но я, как всегда, не очень уверен, – с горечью признался индеец.