Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава тринадцатая

Круг тринадцатый. Катрин

Часть причальной конструкции на мачте пришлось разобрать – материала для починки корпуса катастрофически не хватало – и грот приобрел непривычный тощенький вид.

– Подойдут и высадятся. Господин Укс – виртуоз своего дела, – капитан Дам-Пир отвел взгляд от мачты. – Если, конечно, воздухоплаватели вернутся.

– Они, сэр, даже если приводнены штормом, починятся и взлетят, – заверил Рич, наскоро полирующий бронзовые накладки на штурвале. – В крайнем случае вернутся без летучего аппарата. Вы их просто не очень хорошо знаете.

– Будем надеяться, – капитан посмотрел на Катрин. – Есть ли мысли по поводу наших дальнейших планов, миледи?

«Молния Нельсона» и «Коза» были готовы двинуться в путь. Курс был обозначен – на северо-запад к безымянным островам, значившимся на пока что еще не подводившей мореплавателей карте «от Ничто». У островов придется встать на длительную стоянку и строить стапель для серьезного ремонта корпуса «Молнии». При благоприятном ветре – четыре-пять дней пути. Это если «Молния» не вознамерится ускоренно набирать воду, и если не приключится иных неприятностей. В сопровождении «Козы» шансы дойти неплохи. И надо бы поспешить, пока погода позволяет. Остается одно «но»…

Кое-кому невозможно решиться и отойти от места, где сгинули лодка, гребцы и Динка.

– Есть предложение, пока предварительное, – ответила Катрин. – Ждем до утра. Если ничего не происходит, «Молния» берет курс на северо-запад. Мы остаемся на «Козе», уходим через сутки. Полагаю, сутки «Молния» продержится самостоятельно?

– Несомненно! Мы вполне способны и сами двигаться к островам. Думаю, при такой благоприятной погоде вы смело можете рассчитывать на запас в двое суток. Собственно, «Молния» может подождать до завтрашнего вечера. Течи корпуса неприятны, но пока не смертельны.

– Благодарю. Но сутки или двое – не имеет особого значения. Предчувствие стоит вот здесь, – Катрин показала на свое горло. – И если предчувствие лжет, отсчет часов бессмысленнен в принципе. Будем уходить.

– Да, но леди Флоранс… – капитан замялся.

– Она понимает механизм принятия подобных решений, – кратко пояснила Катрин.

Фло понимает, и сама ты понимаешь, и оставшиеся дети понимают, и дружный экипаж «Козы» тоже понимает. Но от этого ничуть не легче. Простить себе будет невозможно. А если «Молния» – еще не решившая, что ей делать – все-таки пойдет ко дну и кто-то на борту погибнет, – прощения тоже не будет. На войне всегда так – кто-то кем-то жертвует. Но жертвовать дочерью, это…

На корме стучали молотком и устало ругались. Да, «Молния» была новым прогрессивным типом корабля, но весьма и весьма «сыроватым» в техническом исполнении. Впрочем, «Коза» тоже считалась первенцем в линейке шхун, но за годы эксплуатации ее довели до ума, теперь это опора и надежа остатков эскадры. Ну, с таким капитаном и командой это неудивительно.

Катрин зашла на камбуз. Пахло хорошо, сладко, но это только усилило подташнивание, смотреть на раскатанное тесто и скрывать подпирающее отвращение было сложно. Заменившие кока и кухонный наряд дамы трудились вовсю, Кэт с усилием взбивала в миске какой-то сложный соус.

– Это что за изыск?

– Крепс[19]19
  Крепс (фр. crêpes sucrées) сладкие блинчики из пшеничной муки. В идеале подаются с соусом, сделанным из свежевыжатого апельсинового сока, апельсиновой цедры, сахарной пудры и сливочного масла.


[Закрыть]. Не смотри, я сейчас на палубу выйду, – пообещала Фло.

– Если надо. Могу я выйти, – Кэт сдвинула край низко повязанной косынки.

В последние дни у девочки болели чувствительные полуночные глаза – то ли от яркого солнца, то ли слишком нервничала – полукровки ланон-ши наследуют чуткость не только к одной-единственной стороне человеческих отношений. Усугубляется эта нервность затянувшимся отсутствием мамы – Блоод давно бы пора появиться, пусть, учитывая сложные обстоятельства, хотя бы на пару минут. Видимо, у главной связной тоже идет не все гладко, возникли сложности. И как решать данную проблему, опять же непонятно.

– Не глупите, я ненадолго, – Катрин отвернулась от проклятого теста. – В общем, до утра стоим на якорях, доделываем что возможно по ремонту. Потом «Молния» уходит, «Коза» еще подождет. Сутки, не больше.

Обе кухарки облегченно вздохнули. Ну да, сутки это много. На первый взгляд.

– Промелькнет, не заметим, – жестко сказала Катрин. – Так что готовимся. Крепко надеюсь, что Дики на месте совладала с ситуацией и продержится сколько нужно. Хотя непонятно, сколько нужно. И вообще всё подряд сейчас абсолютно непонятно. Послушай, тезка, а как у тебя с предчувствием и иными внутренними голосами?

– Визжат. И скулят. Те голоса, – призналась девочка. – Давайте я все-таки попробую Прыгнуть за Ди?

– Куда? – в один голос вопросили Катрин и Фло.

В этом и была мучительная проблема. Некуда пока Прыгать. Избирать целью океанское дно заведомо бессмысленно. Тут даже Лоуд и Бло – лучшие «попрыгуньи», бессильны. Возможно, они бы прочувствовали что-то конкретное, посоветовали…. Но их нет. На данный момент одно хорошо – Кэт твердо уверена, что Динка жива, обманывать и смягчать родственница не пытается.

– Она точно жива. И кажется, злится, – подтвердила девчонка, тоже без труда читающая верхний слой мыслей близких людей.

Катрин мрачно улыбнулась:

– То что злится, это правильно. А ты, дорогая, надевай-ка очки. Не тот момент, чтобы зрение тренировать.

– Мама не очень. Одобрит. – прошептала девочка.

– Ну, пусть меня потом обругает. Кстати, я ей тоже намекну насчет того, что некоторые, то каждый день припрыгивают, то их нет, когда очень надо. Ладно, это я просто брюзжу. Всё, пойду, пока от ароматов окончательно не накатило. А очки чтоб на тебе сегодня же были. Народу все объясним. Или давай я окуляры тебе прилюдно выдам, как лечебно-магические? Вопросов поменьше возникнет.

– Тебя сейчас вообще не рискуют лишний раз спрашивать, – Фло сосредоточенно нарезала тесто.

– И правильно – я не железная. К тому же мы работаем, и я все равно прочно закрепилась в роли безответной подручной. Чего меня особенно спрашивать-то.

Так оно, в общем-то, и было. Пришлось перебираться на «Козу»: там мощный огр на пару с индейцем Джо выгибали мудреную загогулину из железной полосы, деталь требовалось придержать на импровизированной наковальне, но чтоб «тоненько, двумя пальцами, но цепко, тут мужские лапы не вмещаются». Пальцы Венон мастера уже чуть не отшибли, но забраковали – «сила приложения не та». Теперь вот наиболее благородными и крепкими пальцами решили рискнуть.

Железка оказалась шаблоном, гнуть приходилось «на холодную», Катрин вникла, отвлеклась. Примеряли, еще «чуть-чуть, еще на волос». Заглядывал капитан Фуаныр, вдумчиво оценивал работу. Уловив момент, глянул на Катрин, многозначительно поднял палец и изрек:

– Погода-погода, сама она погода. Но будет.

– А когда? – глупо спросила Катрин, поправляя перчатки.

– Когда… в этом и самая наживка, – капитан «Козы» неопределенно растопырил пальцы, демонстрируя свои знаменитые перепонки. – Но будет!

Авторитетный знаток моря вышел из мастерской, здоровенные мужчины переглянулись.

– Вот не первый год в плаванья хожу, люблю это славное дело, – пророкотал огр. – Но сколько тайн-то в море!

– И не говори! – подтвердил Джо. – Я, правда, совсем сухопутный, но и то удивляюсь.

– Эх, бойцы, что б тому морю с его бесконечными удивлениями… – Катрин махнула рукой. – Давайте дальше подгонять.

В пыхтениях и примерках не сразу услышали крики на палубе. Орали сразу оба наблюдателя, потом забегали по палубе моряки… «Коза» нервно шевельнулась, заскрипели снасти…

Мастера выскочили наверх. Вся команда смотрела за корму…

Океан ожил: волны хаотично вздымались, меняли цвет, нервно обшлепывая друг друга пеной – и в то же время в считанных метрах от этого волнения поверхность оставалась спокойна, словно в сонном лесном озере. И дышать стало сложнее – воздух стал ощутимо прохладнее и разреженнее. Вновь донесся странный звук: в первый раз Катрин показалось что ослышалась, нет, океан действительно вздыхал.

– Опять начинается! Вот чтоб мне к хиткам прям отсюда провалиться, начинается! – вопили с мачты.

– Я к себе! – Катрин с разбегу вспрыгнула на планширь и перелетела на более высокий борт «Молнии», индеец Джо бесшумным крупным котом сиганул следом.

– Все наверх! Якорь поднять! Уходить немедля! – слегка визгливо, но уверенно скомандовал выскочивший из каюты капитан Фуаныр, и принялся сбрасывать рубаху. – Команда – за «Козу» и моего дракона головами отвечаете! Шустрее пошевеливаемся! Сэр?

– Уже поднимаем якоря! – прокричал капитан Дам-Пир. – Успеха, сэр!

– Благодарю! – Фуаныр вскочил на борт, нашел глазами Катрин. – Что ж, предчувствия и животы нас не подвели. До встречи! Покрышшкин, за мной!

Фуа прыгнул с кормы – никакой не «рыбкой» и вообще не ныряльщиком – в совершенно неповторимом чисто дарковском стиле промелькнул и без брызг ушел в воду. Следом, с громким карканьем, с мачты сорвался Ворон…

Где вынырнул капитан «Козы» рассмотреть так и не удалось – его местоположение можно было определить только по полету птицы. Ворон яростно взмахивал крыльями, противостоя внезапным порывам ветра – воздух стремительно приходил в движение, солнце уже подернуло нездоровой дымкой. Команды работали как ошпаренные – недавний шторм был памятен всем. Катрин помогла с укладкой инструмента, потом оказалась не у дел – на снастях и у штурвала работали профи, там только мешать будешь. Собственно, оба корабля уже уходили от опасности: «Молния» тяжело преодолевала волны, шедшая рядом шхуна сдерживала свой резвый козий пыл. За кормой кораблей океан сходил с ума, волны все чаще сталкивались в безумном беге, словно от взрывов высоко взлетали картечины брызг.

– Тянет! Обратное течение, – закричали от штурвала.

– Верно! – подтвердили в рупор с «Козы». – Опять прорва открылась. Но вроде послабже! Должны уйти…

Катрин и оставшиеся незанятыми члены экипажа смотрели за корму. Казалось, линия горизонта начинает проседать. Нет, это конечно, иллюзия. Диаметр Портала менее масштабен, но все равно… Жутко.

– Безумие, – прошептала Флоранс. – Там даже дарк не выплывет.

– Выплывет! – заверила Кэт. – Ныр всецело уверен в себе.

Вообще-то, капитан Фуаныр считался одним из самых осторожных, и если говорить прямо, самых трусоватых шкиперов компании «Нельсон и Ко.». Упоминали знающие люди об этом без особых насмешек, скорее, с уважением и легким удивлением – «вот не самого храброго десятка, а ведь удачливый, где только не ходил, всегда возвращается и неизменно хорошую прибыль имеет». Ква как-то сказал, что у друга «храбрость очень экономная, строго по необходимости. Все бы моряки вот так геройствовали».

– Будем надеяться, – пробормотала Катрин. – Только бы нашел, пусть хоть куда-нибудь Выпрыгнут, отыщем.

С вант соскочил Рич, отирая ладони, заверил:

– Уходим от портальной впадины. Она намного меньше того раза. А фуа наверняка справится. Кто же, если не он? Но я одного не пойму – почему ворон – «Покрышкин»⁈ Откуда Ныру-то знать, он же никогда теми далекими темами не интересовался…

– Полагаю, всё оттуда же принесло – от нашей Земноводной, они с фуа о всяком морском частенько толкуют, – сказала Катрин.

– Но Покрышкин – это же старинный русский летчик-ас? Что в нем морского? – не поняла Фло.

– Не очень старинный, но да, русский и воздушный. Знаменитыми летчиками когда-то интересовался наш воздухоплавательный пилот. Надо думать, сходили на экскурсию. Вот легенды и перекочевывают, ничего удивительного, вполне естественный процесс, – пояснила Катрин.

Задавший вполне закономерный вопрос Рич теперь не особо слушал рассуждения старших – пялился на подругу, та чуть невзначай позировала. В узких спортивно-стильных темных очках юная очаровательная полукровка производила весьма сокрушительное впечатление. В чем-то мама Бло была права – дочь еще не в том возрасте, чтобы этак прямолинейно мозги мужчинам сносить. О, боги, как же быстро растут наследники⁈ Ладно, шторм и жутковатые проявления бездонных тайн Океана смягчат ситуацию с шоком мужской части экипажа.

* * *

Ворон вернулся нескоро – команды уже начали всерьез волноваться. Шквалов, свойственных прошлому шторму, пока не последовало, но сильный порывистый и непредсказуемо меняющий направление ветер не утихал. Много ли птице надо? Шваркнет порывом о волну и всё, ворон – он же не баклан или буревестник.

Крылатый разведчик бухнулся на палубу как горшок с перьями – потрепало его знатно.

– Как? – с тревогой вопросил младший Ученый секретарь, догадливо подставляя миску с водой.

Взмах утомленного, но величественного крыла птица был красноречив – справились!

Перевода не требовалось, но Катрин все же взглянула на не-шамана.

– Капитан Фуаныр ушел туда, где бывали великие ныряльщики из его легенд! – провозгласил Хха, обращаясь ко всей команде. – Пожелаем бесстрашному капитану удачи. А смелому Ворону – отдыха и нашего уважения! Великое морское ку мы видели сегодня!

Глава четырнадцатая

Круг четырнадцатый. Ворон

Сил попросту нет. Мысленно запишу одно:

Мы сделали это! Я видел центр Океана. Я – единственный из воронов и один из немногих мыслящих очевидцев удивительного явления.

Великое научное КУ.

Всё – точка.

Но продолжение будет.

Глава пятнадцатая

Круг пятнадцатый. Дики

…Отзыв был слишком силен – Дики почти отшвырнуло, разведчица едва удержалась на покатом выступе обшивки. Ну и дарки с духами здесь – совсем уж охренели⁈

Девочка замерла, балансируя на краю. Не, всё не так. По чувствам (пробрало прямо до мозга костей – вот кто мог подозревать, что этот костный мозг так чувствителен?) ударил вопль беззвучного протеста и негодования. Нет, опять же не вопль, а вой, визг и рев. И никакие здесь не духи, поскольку истинных духов вообще пока никто не видел, а души неупокоенных и призраки дарков совершенно по-иному себя ведут и ощущают. Да и дарки ли когда-то водили этот крейсер? Вообще не похожи, экие… это самое… эмоциональные и нервные.

– А я чего? Просто представиться хотела, – пробормотала ошеломленная разведчица.

Крейсер, понятно, вслух не ответил, но оставался крайне недоброжелательно настроенным. Опомнившись, Дики перебралась с опасного уступа чуть пониже, вновь глянула вверх. Сейчас обшивка крейсера казалась совсем уж темно-багряной, сумрачно сливающейся с небом. Кстати, на нем не броня, а обшивка. Типа мирный был корабль, гибнуть вообще не собирался, экипаж очень-очень расстроился. Непонятно, откуда это известно, но уже известно. В краткий миг контакта – который и контактом-то не назовешь, а просто взрыв истерики – разведчица ничего конкретного осознать не успела, а теперь какие-то уверенности враз прицепились, как те камбалки. Воображение разыгралось.

– Глюки, – озвучила Дики вполне уместное научное определение и испугалась.

Видимо, все же контузило отзывом. Поскольку, вроде и видишь, и ничего не осознаешь.

Это не корпус крейсера потемнел, а небо. Тучи стали сплошной коркой дымоходной сажи, а сообразить что случилось, получилось лишь когда первые увесистые капли тебя по глупому лбу стукнули.

Дождь. Да, об этом предупреждал покойник. «Ночной дождь придет». Шмондюк косноязычный, разве это «дождь»? Это же очевидный потопный ливень намечается. Ладно, о мертвецах или по делу вспоминаем, или никак….

Дики осознавала, что ее запросто может смыть в море к заждавшимся камбалкам. Она уже была мокрой до нитки, а ливневая стена становилась только плотнее, по камням и корпусам кораблей устремились бурные потоки, окончательно потемневшее пространство вокруг глухо урчало и звенело.

У приличного разведчика должны быть наготове различные варианты действий и обязана наличествовать недурная зрительная память. У Дики, даже контуженной контактом (или как назвать это жутковатое безобразие?), куценький план был, только выполнять его пришлось практически на ощупь и опустившись на четвереньки.

До корпуса драккара добралась дважды оскользнувшись и расцарапав щеку, но в целом благополучно. Драккар, вросший в остров вверх килем, опознавался «драккаром» весьма условно: крупноват, форма кормы вроде бы чуть иная, нос вообще отсутствует, но нечто обще-драккаровское в судовой конструкции есть. В принципе, слабоватость разведчицы по части идентификации кораблей сейчас особого значения не имела – главное, в корпусе поближе к форштевню зияла здоровенная пробоина, а если в нее забраться, то под скатом кормы можно укрыться от потопа. Ну, это теоретически.

Доски борта на ощупь оказались гниловаты, да и на что надеяться – драккар тут лет двести отдыхает, не меньше. Внутри было сыровато, но относительно сухо. Собственно, по сравнению с ливневой стеной снаружи везде будет сухо, разве что в Водопаде примерно так же.

– Весьма влажны здешние климаты, – признала Дики, яростно тряся головой и чувствуя, как с волос далеко разлетаются брызги.

Тьма чрева драккара молчала, кажется, сочувственно. Нормальный корабль, без истерик. Был бы еще чуть поплотнее обшивкой….

На плечо текла струя дождевой воды. Разведчица повела во тьме рукой, опасаясь наткнуться на что-то неприятно гнилое и занозистое. Не, есть некоторое свободное пространство. Дики сдвинулась на место посуше, ручей с днища-потолка продолжал журчать вплотную рядом, за бортом творился ливень силой в непонятно сколько научных атмосферно-осадочных баллов. Вот так окажешься в неопределенной географической местности, а ни профессоров, ни научных секретарей рядом нет и не предвидится. Видимо, такова закономерность первых исследований и первооткрываний. Зато воды пресной навалом. Еще несколько часов назад порадовалась бы такому богатству, а сейчас, гм…

Дики вздохнула, ощупью выжала подол рубашки. Надо все-таки попить, чисто из принципа и дабы отбить металлически-кислый вкус во рту. Разведчица подставила открытый рот ручью с потолка… вода оказалась совершенно без привкуса соли и птичьего помета, даже как-то непривычно.

– А пить то совсем и не хочется, – вспомнился старинный философский анекдот, который частенько цитировала Рата-Белка.

Эх, и где сейчас все? Надежная компания и советы опытных людей не помешали бы, да.

А что вообще случилось у крейсера? Вот подобная яркая реакция – это же ненормально? Впрочем, тут все ненормально. Сейчас вот кажется, что и ливень начался как по сигналу. Не, это вряд ли. А вот прикосновение к корпусу, удар по разуму и вот этот отвратный привкус во рту могут быть связаны. Охранная система какая-то? Охранно-эмоциональная? Сюда бы специалистов каких.

Специалистом по опасным научным контактам Дики не была, пусть этим особо сведущие люди и дарки занимаются, а сейчас нужно на собственных текущих проблемах сосредоточиться. Вот что говорил покойник насчет продолжительности Ночного Дождя? Ничего он не говорил, потому что кое-кто тогда уточнить не догадался. Но по контексту выходило, что это серьезное погодное явление, и в здешнем каннибальском календаре ему отводится значимое и почетное место. Придется пережидать и нужно как-то устраиваться. Воображение уже подсказывало: вон там в самой корме сухо и уютно, можно будет нагрести охапку сухих душистых водорослей. Ага, наверняка и шерстяное одеяло здесь найдется, чуть пыльное, но аккуратно сложенное и даже молью не протрах… не потраченное.

– То ли скоропостижно в детство впадаю, то ли контузило серьезнее чем кажется, – пробурчала Дики, отгоняя нелепые мечты и полезла в кисет с НАЗ.

Зажигалка газовая, одноразовая, предмет одновременно и секретный, и немыслимо дешевый, но порой абсолютно незаменимый. Дики щелкнула своим осветительно-поджигательным уникальным устройством.

Не взвыла только оттого, что подсознательно ожидала чего-то подобного. В фильмах ужасов всегда так: включаешь свет, и вплотную к тебе враг-чудовище-маньяк-мертвец-зомби-волк. Абсолютно дурацкий и банальный кинематографический прием, но полезный, поскольку готовит зрительскую психику к сюрпризам. Если, конечно, у человека изначально имеется некоторая смелость и присутствие духа.

– Извиняюсь, просто день очень нервный – прошептала Дики, опуская нож.

Выпал не самый худший вариант: просто мертвец. В смысле, очень давний мертвец, который уже полный скелет, оттого и не пахнущий.

– Вообще не хотела беспокоить. Но погода, и… ну, сами понимаете, невеселые обстоятельства.

Череп мертвеца насмешливо ухмылялся. Нет, не насмешливо, это у него зубы из верхней челюсти частично подвысыпались. Так-то ничего – лежит, молчит, спокойный. Череп аккуратный, гладкий, винтажно-желтоватый. «Весьма привлекательной. Формы» – как наверняка сказала бы Кэт. Одет костяк в нечто непонятное, свободное, вроде бурнуса, но за давностью лет и ветхостью точно определить покрой уже затруднительно.

Тут Дики увидела Его и о мелочах разом забыла.

Топорик покоился у правой руки мертвеца. Одноручное оружие, ничуть не тронутое ржавчиной, темный металл на чрезвычайно ухватистой светлой рукояти. Явно не рабочий инструмент: на тыльной стороне обуха хищный, чуть изогнутый острый «клюв» – недлинный, но однозначно созданный для разящего пробития лат и черепов (хоть изящных, хоть защищенных шлемом, хоть мягковатых каннибальских)…

Огонек зажигалки в дрогнувшей руке обжёг разведчице палец. Дики зашипела, перехватила погасший осветительный прибор другой рукой, сунула обожженные пальцы под ручей с «кровли».

Сидя в темноте, она осмысливала ситуацию.

Видимо, судьба. Как у Мамы, только строго наоборот. В погодном смысле наоборот, а так – точь в точь. Но, может и нет, вот же хозяин – рядом, очевидный и осязаемый – он может возразить. Но топор-то… такой топор… это же…

Дело не в том, что подобное оружие в ситуации «островного каннибализма» было бы весьма и весьма к месту. Топор сразу понравился разведчице. «Лег на душу», как сказали бы многие опытные люди. Даже в непроницаемой темноте Дики как воочию видела безукоризненный изгиб боевой стали и прекрасную рукоять. Интересно, из чего она выточена? Почти светилась при слабеньком огоньке зажигалки. А «борода» какая⁈ Топорик же сидеть за поясом будет как влитой. Не-не, так нельзя, надо вести дело серьезно, без глупостей, может, даже и не суждено…

Разведчица щелкнула зажигалкой, кашлянула, и начала:

– Вижу, вы человек умный, опытный и рассудительный. Позвольте представиться – я Дики-с-Медвежьей. Попала сюда, можно сказать, случайно…

Она рассказывала, сидя уже в темноте (газ в зажигалке не бесконечный, нужно экономить). Древний мертвец слушал, не перебивал, улыбался. Ну, что не перебивал – не удивительно, а вот насчет улыбки…. Сколько не уверяй себя, что это просто зубы высыпались, все равно чудится, что улыбается. И вообще вроде как взаимная симпатия имеется. Странно так о мертвецах говорить, но не врать же себе – что есть, то есть.

…– я, значит, второго камнем бахнула, он поплыл, они кинулись вылавливать. Вот не знаю: сожрут или лечить будут. Абсолютно непредсказуемые люди…

Гудел ливень над Утесом Обломков, журчали ручьи, проникающие в старый корабль, Дики пришлось подвинуться – за шиворот снова начало капать.

…– вот и выходит: нужно как-то выбираться, но нужно и Ската-Ма выручить. Шанс-то есть что моряк еще живой. А он и вратарь отличный, да и нашего экипажа. Собственно, не в этом дело. Просто нормальный человек, нельзя дикарям его жрать. Вот такая эта самая дилемма… – Дики помолчала и напрямую спросила: – Так посодействуете? Можно взять?

Во тьме стояла журчащая тишина. Похоже, своего оружия покойнику было жаль. Можно понять: привычка, память о жизни, да и вещь отличная. С другой стороны, он же хоть и очень древний покойник, но понимающий.

Дики вновь зажгла зажигалку. Череп все так же улыбался, но, скорее грустно.

– Ладно, разве я не понимаю? Понимаю. Обойдусь как-нибудь. Ваше оружие, тут ничего и не скажешь, – тяжко вздохнула Дики.

Ливень снаружи, казалось, еще усилился, корпус драккара тек уже как решето, задницу разведчицы подмочило, воздух стал густым и холодно-парным, словно в остывшей бане сидели. Наверное, от этой тяжелой влажности ослабли старые кости и кисть мертвеца, покоившаяся на крепкой бедренной кости, рассыпалась, фаланги раскатились, канули во влажную темноту.

У Дики, невзирая на угрозу полного ливневого затопления, пересохло во рту.

– А… можно, значит?

Мертвец дополнительных знаков не делал, но всё и так было очевидно.

– Благодарю. Пользоваться буду аккуратно, оружие ценить, вас вспоминать самыми добрыми словами.

Подсвечивая себе зажигалкой, разведчица перегнулась через хозяина оружия и взялась за светлую рукоять.

Ух, прямо как по руке делали, пусть и немного на вырост.

Топор оказался увесист, но в самую меру. Острие в потемках разглядеть сложно, но и так понятно – отличное.

– Спасибо. Постараюсь не посрамить.

Дики в восторге глянула на щедрого мертвеца и осознала, на что именно нужно было обратить внимание в первую очередь.

– Ох…

У покойного не было ног. Нет, не то что кости развалились и растворились в водах сотен, а может и тясяч Ночных Дождей. Как раз берцовые кости были очевидны – тускло белели, четко срезанные пониже коленных суставов. Именно срезанные, не срубленные или раздробленные. Словно хирургической пилой отпилили, может, даже четче…

Значит, все-таки был бой. Потом заполз сюда и умер.

– Да помогут вам ваши боги, это была нелегкая, но достойная смерть, – прошептала Дики. – Вас, наверное, нужно как-то достойнее упокоить. Я постараюсь потом вернуться. Сами знаете: по закону и уставу сначала заботимся о раненых и живых, потом о погибших. Ну, вы, наверное, уже не очень торопитесь. Может, сказать-передать что-то нужно? Я-то сама глухая и подслеповатая по этой части, но сестра у нас очень сведущая. А?

Покойник молчал: то ли ему было все равно – его давным-давно никто не ждал, передавать нечего и некому, умер вполне упокоено, то ли обдумывал столь неожиданное предложение. Оно и понятно: лежишь веками, отвыкаешь от общения.

Дики тоже молчала, слушала гул ливня, баюкала в руках топорище – оно было чуть шероховатое, надежное, и все равно непонятно из чего сделанное – ведь за столько лет ничуть не рассохлось. Но по-любому прямо как от рождения в руках этот топор и лежал.

Потом, кажется, разведчица задремала. Очнулась от того, что рубашка холодно облепила плечо, с досок текло на шею, зато снаружи стихло. О! Кончился ливень!

Дики закряхтела, поднимаясь. Поджатые ноги порядком затекли, в сапогах было мокро и противно.

– Пойду. Пока местное людоедство не прочухалось. Еще раз благодарю. Не знаю как оно пойдет, но постараюсь еще наведаться. Не поминайте лихом…

Она выбралась в пролом, и оглядываться не стала – все равно во мраке ничего не видно.

Снаружи мир малость посветлел, черные тучи начали принимать привычный багрово-красно-желтый оттенок. Ливня уже не было – словно выключили что-то наверху – зато среди камней, по бортам судов, по обломкам стремились пенные ручьи, все впадины и выемки оказались до краев полны водой.

Разведчица оттянула от тела неприятно холодную ткань, тщательно уместила за ремнем новое великолепное оружие. Итак, что у нас по плану? Контратака прощупывающе-разведывательного характера. Соблюдая полнейшую осторожность, проходим до противоположного берега острова….

Между краем скального выступа и полусгнившим обломком неведомого судна звучно чмокнуло – из наноса грязи выбиралось нечто невеликого размера, но напористое.

– Э, сиди там! – предупредила Дики, кладя ладонь на рукоять топора.

Из грязи явилось нечто нелепое: размером с разведческую ладонь, имеющее толстый мясистый (отдаленно похожий на креветочный) хвост и довольно крупную уродливую голову. Ну, глаза тоже имелись – уставились на Дики и не отводились, пока тварюшка пыталась от грязи отряхнуться. Во как смотрит, с обожанием. Сейчас за маму примет и начнет следом ползать, пропитания канючить. Или, все ж с иными целями?

Грязевое существо пришло в себя, сосредоточилось, поджало хвост. Нет, не поджало, кажется, оно быстро меняется – стройнеет и лапы растут. Преданного взгляда с человека тварь по-прежнему не сводила.

– А ну, пошла прочь! – Дики, предчувствуя нехорошее, топнула сапогом.

Существо оказалось послушным, но лишь частично. Пошло, только не прочь, а к разведчице. Дики немедленно захотелось встретить непонятного представителя фауны ударом сапога. Но это было неразумно, нужно до конца убедиться в целях «грязуна» и его боевых возможностях – кажется, у него на уродливой харе уже и жало-хоботок намечается.

Грязун медлить не стал, облапил передними тонкими ножками нос сапога разведчицы, потыкался жалом, не совладал с надежной козлиной кожей, и пополз по голенищу повыше. Движения животного были не то чтобы быстрые, но пугали целеустремленность.

– Нет уж, нафиг! – Дики свободной ногой сшибла с сапога тварюгу и наступила, безжалостно расплющив о камень (представители «зеленых» и особо упоротые научные исследователи не присутствовали, а природа такую потерю как-нибудь переживет). Грязун оказался не бронированным – под подошвой лопнул охотно. Осталось вытереть сапог о камень. Разведчица присмотрелась к размазанному следу: точно, крыло – зачаточное, но очевидное.

Э-эээ… вообще-то грязун подозрительно походил на личинку здоровенного комара-москитоса, развивающегося с какой-то неимоверной скоростью. По слухам, подобная дрянь водилась на великих болотах Дарковых Пустошей, но о мгновенном развитии тамошних кровососов никто не упоминал. Может, мутант какой-то? Облучение, радиоактивность⁈

Дики с закономерным подозрением вскинула взгляд на тушу темного мертвого крейсера – кто знает, что у этих истериков внутри напихано? Реакторы, ускорители, термоядерно-адронные коллайдеры? А люди тут рядом ночь проводят. Надо же было проверить, вот же дура…

И проверять нужно, и бдительности не терять. На звук жужжания разведчица успела обернуться, и сшибить подлетающее (с вполне ясными намерениями) великанское насекомое тоже успела. Понятно, топорик для функции мухобойки был излишне тяжеловат, но отработал отлично. В остальном ничего отличного не наблюдалось…

Из-за скалы взлетел еще один грязун, правее зажужжала сразу пара его собратьев…. Надо отходить на заранее неподготовленные позиции. Вот кто знал….

Бормоча проклятия, Дики полезла к знакомому пролому в борту драккара. Не хочется хозяину надоедать, но убежище практически обжитое, пролом можно чем-то забаррикадировать, а в щели корпуса столь крупные москитос не просочатся…

Фиг там – из пролома навстречу разведчице выбирались грязные личинки. Ну да, там сыро, спокойно и уютно, чего своего часа рождения не дожидаться-то. Плохо.

Дики окинула взглядом предстоящий театр боевых действий. Совсем плохо. Было видно, как там и сям появляются новорожденные грязуны, пытаются взлететь, пока еще неуверенно. Но это полбеды…. С высоты был виден островной берег, тростники… вот там была беда.