Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава вторая

Круг второй. Ворон

Отчетливо помню: пронзительно-голубое утреннее небо, лазоревое безмятежное море, белые, практически непорочно-чистые паруса, музыка, песни и восторженные крики провожающей толпы. О, этот торжественный и памятный момент выхода эскадры в плаванье!

Я воспарил повыше, охватывая взором не только саму Скарскую бухту, но и рощи и здания города. Корабли уже подходили к молу, толпа у пристани активнее замахала пальмовыми ветвями и алебардами, «желтки» что-то заунывно и как всегда неразборчиво пели, воины гарнизона кричали всякое напутственное, в равной степени прочувствованное и неприлично двусмысленное. С шедшей замыкающей «Собачьей головы-6» отвечали в том же тоне: насмешливыми ругательствами и лихим посвистом.

Учено говоря, научно выражаясь – «Собачья голова-шесть» (или по-простому, по нашему эскадренному – «Собака» или «Шестая») – это небольшая двухмачтовая шхуна свежей глорской постройки. Великолепия и изящества кораблей с авморских верфей она лишена, но в целом вполне надежный стандартный корабль. Восемнадцать человек команды, плюс трое экспедиционных пассажиров. По своеобразной «Собачьей» традиции главного и единственного шкипера у них не имеется – командуют сразу трое, ну, там они слегка диковатые – до недавнего времени на замшелых драккарах ходили. Впрочем, моряки опытные, того не отнять. Рядом с личным флагом на грот-мачте «Собака» несет королевский стяг Глора – команда имеет патент и полномочия представлять великий город. Кроме патента, шхуна вооружена двумя эвфитонами – по нынешним мирным временам вполне солидное вооружение.

Я вознесся над грот-мачтой «Собаки» еще выше и взглянул на маневрирующие корабли. Бесспорно, у нас тут самая мощная научно-военная экспедиция текущей эпохи. Собственно, иных экспедиций и не случалось – раньше люди плавали исключительно на войну или торговать. Мы – первые из научных!

Перед славной «Собакой» шла крутобокая «Дева Конгера» – одномачтовый когг, довольно вместительный, не новый, но перед походом недурно подремонтированный и приведенный в порядок. Корабль украшали разноцветные щиты и флаги: кроме корабельного, здесь развевался стяг городской Торговой гильдии и личный вымпел капитана Фрага – достойнейшего опытного шкипера, хаживавшего на юг еще под командой легендарного Командора Найти. Сейчас капитан стоял на юте, сурово заложив руки за спину и выставив брюхо – солидное телосложение и ярко-желтая перевязь меча делала лорда Фрага слегка похожим на лимон. Команда бодро работала, капитан и носовая статуя Девы задумчиво всматривались вперед. Видели ли они будущее? Трудно сказать, но борода капитана и соски грудей фигуристого носового изваяния уверенно устремлялись к победе. Единственный эвфитон, установленный на кастле корабля, четырнадцать моряков команды и четверо пассажиров также были преисполнены уверенности в успехе. Что ж, конгерцы имеют характер, это общеизвестно.

Пролететь над «Лапой Ворона» было особенно приятно. Над двухмачтовиком плыли звуки флейты – «воистину волшебной», восхитился бы я, будь я восторженным человеком. Но поскольку я чужд суевериям, последние годы всецело сосредоточен на научной работе, да и вообще не человек, то просто скажу – играла рыжеволосая оборотниха просто изумительно. Приглушенная песнь флейты – чуть печальная, но зовущая в путь, радовала любой, даже самый грубый человеческий, слух. Что уж говорить о более чутких знатоках музыки? Надеюсь, никто не подумает ничего дурного, но признаюсь – оборотень Теа мне весьма симпатична. Как и в целом «Лапа Ворона» – умеют достойно назвать корабль на севере, даром что там и флота-то нет. После Великой Экспедиции слетаю в те земли, отдохну, осмотрю северное королевство. Как говорит Профессор – «всем будет положен продолжительный отпуск». (Довольно странное слово, ранее мне и науке неизвестное.)

Возвращаясь собственно к «Лапе Ворона» – корабль новый, команда тоже не совсем опытна, но костяк у нее неплохой. Двадцать четыре человека и пятеро пассажиров. Не знаю, кем считается главный корабельный лекарь: членом команды или пассажиром, но Док Дулиттл уже всем отлично знаком, уважаем, на борту его команде отведен целый госпитальный отсек. Будем надеяться, что госпиталь по большей части останется пустовать – пока там только два размозженных пальца отрезали – чисто для пробы.

Слушая нежные и щемящие звуки флейты, я пролетел чуть вперед.

Шхуна «Коза» – корабль норовистый, своевольный, с характером. Корабль уже не нов, некогда считался одним из первенцев новейшего типа судов. Ходкая, как говорят у нас на флоте, шхуна с отборной командой. Капитаном на ней Фуа Ныр (на человеческом языке Фуаныр) – опытный шкипер чистых дарковско-морских кровей. Вообще-то на кораблях ходит не так много дарков, а уж капитан-нелюдь так и вообще редкое исключение. Это обстоятельство предпочитают не афишировать (красивое научное слово), но уж я-то знаю. Возможно, именно уникальностью своего экипажа бывалая «Коза» завоевала авторитет среди знающих моряков. Кого там на борту только нет, даже свой огр-людоед служит. И девиц целый букет – вот мне из «вороньего гнезда» их главная наблюдательница помахала. Очаровательное создание, когтистое, с слегка настораживающими кошачьими манерами. Нет-нет, провизии на борту хватает, так что меня не особо нервируют повадки этой оборотнихи.

Итак, «Коза»: шестнадцать человек и дарков, трое пассажиров, один эвфитон, ходит под флагом знаменитой компании «Нельсон и Ко».

Миновав славную шхуну, я нагнал флагмана и сел на рею грот-мачты.

«Молния Нельсона» – трехмачтовый флагман, новейшее слово судостроения. Несомненно, и раньше строили крупные корабли, порой много крупнее этого. Но то была тупиковая эпоха времен в смысле достижений науки и техники: неповоротливые парусно-гребные махины, требующие многочисленных команд, относительно тихоходные и неэкономичные. А здесь у нас: отличное парусное вооружение, совершенная управляемость, удобство и комфорт современных кают и трюмов. Иные знатоки назвали бы наш корабль «бригом» – да, похож. Но здесь совершенно иной класс судов, достаточно взглянуть на усиленную грот-мачту и причальную площадку. «Молния Нельсона» – корабль-матка, тип «легкий дирижабленосец». Таких судов не было, и как справедливо сказала Профессор, «если потонем, так больше и не будет». Это уж точно.

Тридцать человек команды, восемь солдат десантно-штурмового отряда, научно-исследовательский отдел – шесть людей и дарков, ну и, естественно, я. Откровенно говоря, тут затрудняюсь в классификации. Кого здесь можно зачислить в пассажиры? Да, в море солдаты и их командирша леди Катрин – откровенные дармоеды, но ведь при высадке всё может стать и наоборот. В деле всех «десантно-штурмовых» мне видеть не доводилось, но птиц я опытный – потенциальные возможности бойцов вполне оцениваю, да и знакомые среди «штурмовых» имеются. Научно-исследовательский отдел тоже пассажирами считаться не может. За такое кощунство Профессор живо шею свернет, да и вообще нелогично – научные головы работают безостановочно, я вот тоже полноправный ученый сотрудник, записан «старшим воздушным лаборантом». (Младших воздушных в штате нет, тут «старший» исходя из моего уважаемого возраста).

Да, сейчас вполне уместно представиться. Я – Ворон. Так, лаконично и обоснованно, меня все и зовут: Ворон-из-Научных. Возражений не имею, пафоса не люблю. Лет мне – восемьдесят два, происхождением из южных материковых воронов. Последние двадцать три года сидел в клетке – просто так сидел, без приговора и суда, безвинно реп-ррр-есси-рррован. Полагал, что когда вырвусь, займусь выклевыванием людских глаз (желательно, еще живых). Но внезапный поворот судьбы, знакомство с представителями серьезного научного сообщества… В общем, с глазами подождем – их, глаз, много, а такая серьезная экспедиция – единственное и уникальное эпохальное событие.

Команда работала на снастях и палубе «Молнии», научные гардемарины и юнги с воодушевлением стучали в барабаны, экспедиционный художник зарисовывал удаляющийся берег Скара, Профессор мыслила, не опуская дальнозоркой трубы от глаза, капитан Дам-Пир наблюдал за всеми этими разнообразнейшими работами. Волнения и суета береговой подготовки остались позади, наступало время строго мореплавательского порядка. Ну, наверное, наступало, так сказать, по-тен-ци-ально. Вообще мне так далеко в море летать и плавать еще не приходилось, посмотрим, оценим, это любопытно.

Я снялся с реи и устремился ввысь – к дирижаблю, парящему среди безоблачной и бесконечной небесности. Двигатель воздухоплавательного аппарата слегка попыхивал, пропеллеры неспешно крутились, экипаж смотрел вниз, на эскадру.

Борт гондолы был весьма удобен, я сел и принялся отдыхать (вообще лететь вверх довольно утомительно, да и былую силу полета набрать еще не получилось – крылья ломить мигом начинало).

– Во, прикаркало оно – птицо вещее, многожрущее, – проворчал кочегар и на всякий случай отодвинулся.

– Здесь не гадить, – не глядя на меня, предупредил пилот.

Я лишь с недоумением развел крыльями.

– Всем так говорю, – проворчал пилот. – Давай без обид. Тут всегда – кто бы ни влез, тот и намусорит.

Я согласно каркнул. Дирижабль действительно чистотой не отличался, вроде прибирают и выметают гондолу регулярно, но все равно вид очень рабочий. Ну, тут и котел, и ящики с топливом, да и перекусывает команда наскоро, без отрыва от дела.

– Вот и я говорю – хаос у нас. Безнадежный, – пробормотал пилот. – Ладно, слава Логосу, двинулись. Казалось, эта подготовка никогда не кончится.

Главный и единственный пилот экспедиции неизменно вызывал у меня глубокое уважение и симпатию. Надеюсь, взаимную – у нас было много общего. Редкой судьбы этот Укс, даже не припомню, чтобы мне раньше доводилось встречать бывших крылатых дарков. По-птичьи он не разговаривал, но для серьезного и опытного разумного существа общение с разумными представителями иного вида особого труда не составляет. (Умеет Профессор мысль форму-лировать, этого у нее не отнять).

Мы съели немного сыра с хлебом – я, разумеется, ограничился сыром, так как общеизвестно, что хлеб отяжеляет желудок птиц и вообще невкусный. Воздухоплаватели начеркали на полоске бумаги значки прогноза погоды. Кочегар потянулся засовывать послание в тубус на моей лапе. Я на него каркнул.

– Не туда суешь, – мрачно сказал подчиненному Укс. – Ты когда «лево-право» научишься не путать?

– Так шо этот птиц тут сидит неправильно? – оправдался кочегар-истопник.

Он все же совладал с упихиванием свернутой бумажки в маленький контейнер, и я приготовился лететь.

– Момент выжди, – сухо напомнил пилот.

Я закивал. Стыдно признаться, но к особенностям восходящих и нисходящих воздушных потоков над морем я так пока и не привык. Ах, годы-годы, бесславно проведенные в клетке проклятых магов-алхимиков, кто мне их вернет⁈ Попадется мне алхимик или иной вивисектор – заклевывать буду медленно и мучительно.

Уловив подходящий поток, я снялся с борта гондолы. Меня потянуло навстречу кораблям, почти не взмахивая крыльями, лишь подправляя полет, я по эффектной дуге опустился на мостик «Молнии».

– Так, брякнулось, – пробормотала Профессор, не отрываясь от журнала наблюдений. – Принимаем донесение, не спим.

Младший дежурный научной группы – гардемарин Маар – извлек послание из моей «почтовой» лапы, и, страдальчески сопя, перенес содержание заметки в метеожурнал и зачитал вслух:

– Ясно, ветер юго-восточный, один балл.

– Предсказуемо, ничего экстренного, – объявила Профессор Лоуд. – Главное – в этих баллах теперь не запутаться.

Наша научная руководитель как всегда, была права. К измерению волнения моря в баллах пока никто не привык, и шкиперы, и прочие моряки норовили прикидывать силу волн по старинке – на глаз – да и вообще ничего не записывать. Нас всех, а особенно научную группу, ждала большая работа.

– Итак! – профессор шагнула к основному научному оборудованию и поправила лист. – По-Северному Третий день Кукушки, по-Прибрежному – день третий Предлета, по-местному – семнадцатый день Покоя с Востока, всю датировку закономерно обнуляем и пишем просто и ясно: День первый Плаванья!

Клавиши самописчей машины звонко заклацали, вахтенные, да и сам капитан Дам-Пир, смотрели, затаив дыхание. На чистом листе бумаги появлялись отчетливые и дивно соразмерные буквы, выстраивались в безупречную строку.

– Да, вот он – прогресс! – провозгласила Профессор, и с чувством влепила точку. – Море, неизведанность и грядущее торжество научной мысли. Если кто к пишмашинке без разрешения полезет – лично пальцы пообрываю!

Глава третья

Круг третий. Дики

Правильный боец просыпается сам, не дожидаясь пиханий, воплей в ухо и щекотаний пяток. Дики напряглась, неимоверным волевым усилием перекинула себя за бортик койки. Повисла на руках и относительно мягко бахнулась пятками о пол. Еще бы научиться сразу в штаны и сапоги попадать… хотя сапоги пока без надобности. Прыгунья разлепила один глаз и посмотрела на сидящую на койке нижнего яруса подругу.

– Еще бы на ладонь левее. И прямо на иглу, – прокомментировала Кэт, зашивающая штаны.

– А кто в такой темнотище шьет? Это, между прочим, вопиюще и вызывающе подчеркивает твое изысканное происхождение. Вот как увидит кто-то, живо слухи пойдут, – сипло со сна предупредила Дики.

– Я жутко. Стеснительная, уединенная, – медовым голоском напомнила Кэт и зверски засадила иглу в шов несчастных штанов.

Любое длительное плавание – штука утомительная и изматывающая. Собственно, пока экспедиция была в море не так уж долго – шли одиннадцатые сутки – но у Кэт возникли проблемы психологического характера. А психология полукровок ланон-ши это такое… ого, что это такое. Тут только советы мамы Кэт могут помочь, ну и тактичное понимание друзей. Хотя такие проблемы фиг поймешь.

– Ничего, сейчас Рич с вахты придет, тебе живо полегчает, – просипела Дики, даже спросонок помнящая, что банальные утешения – самые верные.

Подруга ткнула ее штанами и протянула кувшин с водой:

– Промывайся. Выметайся.

Дики с наслаждением глотнула воды, чуть подкисленной соком лума – в кувшине еще таилась частица ночной прохлады. А уже вовсю напирал жаркий день, полный трудов и превозмогания сложных наук. Следовало разлепить второй глаз и заняться делами.

Спала достойная юная морячка на третьем ярусе – кроме «этажерки» коек-полок в каютке, собственно, ничего и не помещалось. «Молния Нельсона» отнюдь не комфортабельное пассажирское корыто, тут все строго и лаконично, хотя, конечно, каюты для личного состава предусмотрены – прогресс кораблестроения не стоит на месте. Судорожно зевая, Дики потянула из-под подушки ремень с ножом и «подсумком».

– Приличные девушки. Сначала рубашку и штаны надевают, – отметила Кэт, не поднимая головы.

– Вот не успеешь глаза продрать, уже учить начинают, – с горечью констатировала не-до-проснувшаяся страдалица. – Злые вы. Пойду утоплюсь.

Кэт фыркнула:

– Там не получится. Желающих плюхнуть в воду. Слишком много.

На палубе царило утреннее, но уже слепящее солнце. В тактическом плане мир не особо изменился: левее флагмана шла крутобокая «Дева Конгера», за ней виднелась «Собачья голова-6», далее «Лапа Ворона» и «Коза». С соблюдением дистанции у кораблей эскадры имелись ощутимые сложности: уж очень разнотипные посудины. Но с этим техническим беспорядком уже практически справились.

Жмурясь и затягивая покрывающую светлые волосы косынку, Дики прорысила на бак. Топиться уже не хотелось, хотелось искупаться. Но мореплавательство полно парадоксов: вокруг море, а нырнуть в соленую прохладу удается не особо часто. Что отягощает.

Корабль, особенно такой крупный как «Молния», активно живет и дышит: скрипят снасти, кто-то уже стучит молотком, перекликаются вахтенные, критикует кого-то на «научном» крыле юта Профессор, бесконечно вздыхают и плещут волны за бортом, орут пролетающие за кормой чайки, драит палубу прилежный Зеро.

Дики чистила у борта зубы. Проходивший мимо щуплый Птух заметил:

– Рано встаешь, благородная леди.

– Фто ф, фсе одно не фыспишь фсласть, – сказала Дики. – Сольефь?

Плескалась под струей, без сожаления заливая рубашку (все равно высохнет мигом). Сливавший из ведра Птух рассказывал об основных происшествиях за ночную вахту. На «Вороне» опять что-то шло не гладко. Дики предположила что там заново с рулем маются. Если спрашивать-говорить не очень глупо, опытные моряки всегда охотно пояснят.

Вытерлась специалистка по рулевым системам подолом рубашки и это оказалось весьма опрометчивым. Мама наблюдала, опираясь о планширь левого борта. Дики подскочила ближе и признала:

– Полотенце опять забыла. Виновата. Но крем при мне, щас намазюкаю. Ты как?

– Я – как обычно, – сказала мама. – Косынку поправь. И насчет физиономии. Славный морской загар совершенно не обязан идти комплектом с облупленным носом и заскорузлыми губами. Помним, что Мамочку это весьма расстроит.

– Уже мажусь, – Дики выудила из подсумка баночку с кремом, принялась наносить защиту вокруг носа. – Как там Рич? Я братца еще не видела.

– Судя по всему, нормально, – пробормотала Мама. – Со снастями на корме помогает.

Сама Мама выглядела не очень нормально. Бледноватая, это даже сквозь загар заметно. Недуг, именуемый «морской болезнью» не смертельный, но очень гадостный. Мама вида, естественно, не подавала, но иногда мелькало на лице нечто этакое… беззащитное и совсем юное. Гм, опять морской парадокс? Не, мы его обсуждать не будем.

– Ладно, тогда я на камбуз, – сказала Дики, тщательно закупоривая крем.

– Успеха.

Пахло на камбузе хорошо. Там всегда пахло хорошо и одинаково, в этом-то и таилась серьезная проблема.

– Доброе утро, сэр, – Дики сдернула с крюка слегка замусоленный передник. – Прикажете начать раскладку?

Великан Капля засопел, стряхнул со сковороды еще три пышки и раздраженно пробасил:

– А вы заявились просто поглазеть, юная леди? Ежели испеклось, кто-то должен и разложить, так ведь, а?

– Ваша правда, сэр, – заверила раскладчица, стараясь не дышать носом. От запаха пышек слегка подташнивало.

Нет, пышки были вполне съедобные и даже вкусные. Но одиннадцать дней подряд завтракать именно пышками слегка надоело. Ничто так не притупляет вкус вкусности как неумолимое постоянство. Вот подташнивает, и все тут.

– Сэр, нас побьют сегодня. Или завтра, – вздохнула Дики, раскладывая пышки по девять единиц на миску.

– Пусть попробуют, – хмыкнул мрачный кок-здоровяк. – Я их предупреждал.

О причинах сложившейся непростой ситуации Дики имела чисто схематическое представление: настоящим коком Капля не был, но воля командования и зловещий жребий привели его на эту нелегкую, но ответственную камбузную должность. Имелись всякие условия и договоренности, Капля выполнял свой долг добросовестно и стойко, никого отравлять не собирался, но талант к готовке пищи у него имелся строго ограниченный: несколько хорошо освоенных блюд и всё.

Дики опытно подхватывала наиболее остывшие кругляши-пышки, упихивала по окружности пайковых посудин – двойная шеренга мисок выстраивалась по столу. Миска на троих, всё продумано, еще полагается половина кокоса на одно моряцкое рыло, но орехи команда сама поколет, небось, не лорды. Полноценная кружка чая из рийбса[6]6
  Местное название, бытующее на Желтом берегу. Напиток тонизирующий и утоляющий жажду, готовится из высушенных и измельченных листьев невысокого кустарника. Профессор обоснованно считает, что рийбс родственен растению, известному в академических кругах как Aspalathus linearis или Аспалатус линейный.


[Закрыть] на человека – чай отличный, сладко-кисленький, его Капля варит безупречно. Собственно, в пышках и похлебке из солонины кок тоже большой мастер, а иные блюда попросту никогда не готовил. М-да, трудности комплектования – извечный бич всех экспедиций.

Настоящего кока корабль потерял еще в Глоре – имелись тому печальные обстоятельства: обмывая аванс и предстоящий отход, профессионал корабельной кухни перестарался и в трактирной драке ему пробили голову. Искать проверенного повара на замену было уже поздно. По выходу в море пробовались разные кандидатуры, но увы… После Скара начался период мучения с пышками.

На палубе уже становилось шумно, собиралась свободная часть команды, подтягивалась научная часть. Профессор рассказывала какую-то поучительную научно-жизненную историю – вот моряки дружно зашлись хохотом. Капля, посапывая, разливал сладкий сироп по чашкам-соусникам. В дверь камбуза коротко стукнули. Кок кивнул, Дики отодвинула засов и откозыряла:

– Сэр!

Капитан лорд Дам-Пир был высок, длиннонос и поджар. Поговаривали, что до Похода его мало кто знал – лорд Дам-Пир был не из глорцев, и уж точно не из конгерцев, с легендарным командором Найти и Флотом в походы тоже не хаживал. Но управлял «Молнией Нельсона» этот капитан весьма уверенно, командовать умел, вел надлежащие записи – как-то удалось заглянуть в капитанский журнал: стиль и рисунки на высочайшем уровне. На взгляд, в общем-то, сухопутной Дики – вполне надежный и удачный капитан. Насколько знали близнецы и Кэт, вся команда склонялась к тому же положительному выводу, ибо еще до пополнения команды в Скара переход был серьезный, океанский, полноценно проверили капитана. Но, несомненно, истинный капитанский талант познается лишь в бою, штормах и иных героических испытаниях. Кои, несомненно, случатся, ибо не для раскладки пышек люди в дальние экспедиции уходят.

Капитан Дам-Пир оглядел ряды мисок и содержимое, но лицом не дрогнул. Лишь спросил:

– Видимо, это священная традиция, так, Капля?

– Надежная и здоровая пища, сэр. К тому же, у нас в трюме изрядные запасы муки, – напомнил кок, чуть нервно оправляя фартук.

Капитан Дам-Пир выбрал пышку, разломил и без особого воодушевления попробовал пахучую мякоть.

– Съедобно.

– С сиропом вкуснее, – осмелился намекнуть кок.

– Полагаю, сироп тоже ничуть не изменился, – жуя, пробормотал капитан и глянул обо что вытереть жирные пальцы.

Дики подала полотенце.

Капитан тщательно отер пальцы, блистающие одиноким перстнем с алмазом, вернул полотенце, одобрительно похлопал Дики по плечу и скомандовал:

– Подавайте завтрак.

– Есть, сэр! – Капля подтянулся пузом и всем остальным.

Капитан двинулся к двери, но приостановился и глянул через плечо:

– Капля, и вы, юная леди… Мы тут все с опытом, кое-кто успел получить и недурное образование. Мы все в той или иной мере изучали историю, географию и философию. Но я не могу припомнить – бывали ли случаи бунта на кораблях именно из-за пышек?

В обширной груди Капли что-то екнуло, и кок сказал:

– Не слыхал, сэр. Может быть, где-нибудь в Авморе…

– Достоверных исторических сведений о пышечных бунтах не имеется, сэр, – отрапортовала Дики.

– Возможно, «Молнии Нельсона» суждено войти в историю не только кораблем первой океанской экспедиции, – негромко предположил капитан Дам-Пир и вышел.

Камбузная команда переглянулась.

– А что я могу⁈ – горько вопросил Капля. – Поверь, Ди, если я попробую испечь что-то иное «завтракательное», оно окажется вообще несъедобно.

– Нужно что-то придумать. Но сейчас подаем, а то нас самих сожрут, – напомнила девочка.

На мостике ударили в колокол, подавая команду к завтраку.

Капля и Дики вместе открыли камбузный подавальный люк – довольно тяжелое и опасное приспособление, изначально не очень продуманное, уже в плавании доработанное корабельными плотником и поучаствовавшим в техническом решении Ричем. (До этого дежурившему на камбузе братцу чуть самому пальцы не отдавило).

Из камбуза на проголодавшуюся команду дохнуло пышечным духом – моряки разочарованно забурчали. Капля малодушно юркнул к плите и котлу с чаем.

– А пышковый сезон, вроде бы заканчивается, – секретно шепнула Дики, выставляя на подавальную поверхность первую миску и сиропо-соусник.

– Да ладно⁈ – не поверил пронырливый стрелок-наводчик Два-Блох.

Первой отзавтракала заступающая вахта, потом научники, морпехи, потом сменившаяся вахта. Получая миску с пышками, освободившийся Рич красноречиво закатил глаза.

– И тебе, братец, доброе утро, – ласково сказала Дики. – Чем развитую мимику демонстрировать, поспособствовал бы решению проблемы. Пора.

– Так чего тут придумаешь, я же не кулинар, – пробормотал бестолковый брат.

Дики отнесла поднос в капитанскую каюту, потом взяла котелок с чаем и отправилась к маме.

– О боги! – леди Медвежьей долины на запах мгновенно отреагировала, хотя Дики предусмотрительно сняла и оставила на камбузе пышечно-пахучий передник.

– Попей, сразу пройдет, – поспешно пообещала любящая дочь.

Чай из рийбса неизменно помогал. Мама выпила кружку, смогла обратить свое внимание на узкие полоски вяленой рыбы и соленые сухарики.

– Жуть. Сегодня же почти нет волнения, чего меня так воротит? Явно от безделья, – вздохнула Мама.

– Сейчас делом займешься, сразу полегчает, – напомнила Дики. – А у нас там проблема. Извини что проблема тоже пахучая, но я все же у тебя совета спрошу…

Мама выслушала, прихлебывая чай, пожала плечами:

– По части поварского искусства я примерно как Капля, ничего умного сказать не могу. Но это не страшно. Если кто-то чего-то не знает, всегда есть кто-то, кто знает.

– Мам, а если проще сказать?

– Не тупи, Динка. Если мы не знаем что именно в данной ситуации можно готовить на завтрак лапами этого бедолаги Капли, нужно просто проконсультироваться со знающими специалистами.

– Я уже думала. Самые знающие идут на «Козе». Их там даже с избытком. Мам, может нам оттуда Китти сманить? Она уже очень славно готовит. Пусть у нас в экипаже народу больше, но технически-то мы всегда поможем.

– Тебе не кажется, Ди, что это будет слегка прямолинейным решением? Безусловно, Китти умеет готовить и охотно окажет нам помощь, но едва ли с восторгом надолго сменит корабль. У нее там друзья, муж и насиженное место.

– Да, вместе с мужем ее «Коза» не отдаст, – признала Дики. – Нам бы какого-то подходящего кока в плен захватить. Но это потом, а сейчас нужно временное решение.

– Здравая мысль. Давай-ка ты ее с мудрыми научными сотрудниками и иным знатоками обсудишь, мне сейчас трудно на эту тему думать.

Мама осталась пить чай и готовиться к занятиям, а Дики вернулась на камбуз. Сюда уже прибыло подкрепление, начали мыть посуду.

– Предлагаю завтраки вообще отменить, – научный гардемарин Суммби шустро ополаскивал миски. – Рыбы на завтраках все равно не бывает – странный, кстати, корабельный предрассудок. Так что попили чаю и работаем. А обед можно пораньше объявлять.

– Это очень лагунное решение, на флоте так не принято. Завтрак должен быть своевременным и питательным – это основополагающий закон, – Дики вытирала миски. – Капитан не зря про традиции упоминал.

– В дальних плаваньях с традициями туго, – мрачно сказал Капля. – Это у берега просто – что купил в порту, то и поел. Вот на Флоте всегда давали утром ломоть сыра и лепешку. Что ж я не помню, что ли? Но у нас сыра хватит только на два завтрака. Еще при переходе к Скара весь запас сожрали. А где его – сыр – купишь? Ну нету на Желтом берегу нормального сыра. И что тут придумать? Можно лепешки с солониной давать, но оно тоже…

– Не выход, – согласился Суммби. – Тут с совершенно свежего теоретического подхода нужно заходить. Перпендикулярно!

Сходу ничего придумать не удалось, но, благо, кухонная смена кончилась. Дики с облегчением выскочила на палубу. Здесь уже готовились к боевым тренировкам, распоряжалась Мама, бойцы расстилали на палубе парус. Родичи наблюдали, сидя на полубаке. Рич живо вытянул из-за борта ведро с водой, слили на лицо и руки – Дики облегченно отфыркивалась.

– Почти не пахнешь. – заверила Кэт. – Эти пышки. Жуть.

– Проблема уже решается. И, кстати, можете высказать любые спасительные предложения, – Дики перевязала косынку и принялась наблюдать за разминкой морпехов…

Вообще морская пехота «Молнии Нельсона» называлась просто «десантом» – это отличало бойцов от знаменитых морских пехотинцев Флота. Тогда командор Найти формировал боевые сотни под иные задачи, да и действовали те вояки большими группами. Сейчас экспедиция шла к неизвестному континенту с четкими целями, так что и отряд формировался по иному принципу.

Пока занимались обычным разминочным комплексом: прыжки, наклоны, отжимания и прочие приседания. Мама командовала, бойцы разогревали мышцы. Потихоньку подтягивались зрители: свободная часть команды, научная группа, с мостика наблюдал сам капитан Дам-Пир. Сидящие под бортом близнецы и Кэт тоже смотрели. Не столько на занимающихся бойцов – комплекс разминки был знаком до мелочей, почти точно такие же упражнения и сами юные долинные учащиеся проделывали бессчетное количество раз – сейчас имелась задача понять команду, каждого человека, всех без исключений. Таким было «общее задание», и хотя Дики не все нюансы улавливала, общая важность и целесообразность задачи была понятна. Командир, пусть даже очень будущий, должен отлично разбираться в людях.

Что такое отдельно взятый человек? Двуногий организм плюс характер, плюс жизненный опыт, плюс личные привычки, инстинкты и склонности. Звучит слегка вульгарно и убого, но эти слагаемые в сумме и дают Личность. Приличный человек должен уважать чужую Личность и понимать ее уникальную ценность. Для командира все подчиненные люди-личности обязаны быть равными, конкретное «нравится-не-нравится» тут особого значения не имеет, да и заглавная буква Л-ичности немного теряет свою заглавность. А ведь существует личность-враг, где первая буква из заглавности уходит в подглавность, тут чем крупнее «Л», тем хуже, да, гм…

Дики понимала, что философия – не совсем то, на чем нужно сейчас сосредотачиваться. Но что поделать – все «наблюдаемые» были уже очень хорошо знакомы. Не, понятно знакомы не до донышка: в любом человеке остается полным-полно белых и темных пятен. Хотя насчет изнаночной стороны личностей во многом помогла разобраться Кэт – большая часть человеческих «темностей» так или иначе связана с природно-профильными знаниями ланон-ши. Иметь такую сестру – незаменимая роскошь. О многом жизненном близнецам объясняли мамы и тетя Бло, но тут тебе растолковывают куда понятнее и доступнее, без всяких излишних тактичностей, строго по существу. Дики знала уйму всего «физиологичного», о чем едва ли беседуют и думают в её возрасте. Наверняка в чем-то близнецы с Кэт заглянули немного дальше, чем рассчитывали родители. Но «осведомлен – значит, вооружен», это и специфических наук касается. Лично Дики никуда не собиралась торопиться, (это Рич с Кэт всякие клятвенные секретные обещания родителям давали), но знать о «ночных отношениях» не помешает. Местами там довольно забавно. Хотя на практике…. Вот взять поцелуй. Дики не считала себя брезгливой. Но в здравом уме и вдруг с восторгом втягивать чужие слюни? Это же фу… Или не фу, поскольку целуются в сагах, в жизни, и вообще сплошь и рядом? Но слюни же⁈ Противоречиво. Весьма. Да ну его к демонам о таком думать.