Текст книги "Кругосветка (СИ)"

Автор книги: Юрий Валин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

– Ничего, главное, держать в уме. Я скажу капитану, – Катрин взяла топоры. – А что наша крылатая разведка?

– Крылатая летает, – Ноэ вздохнул. – Пока нифига, в смысле, безрезультатно. Но следов крушения тоже нет. Ворон будет дальше наблюдать. Намекал, на него можно надеяться, «пока крылья не отвалятся».

– Он не намекал, а прямо пояснил, – проворчал всезнающий не-шаман. – Он умный, знает, что ему тоже деваться некуда. Но погода и его беспокоит. Мы в ненормальных водах. Если океан вообще где-то бывает нормальным.

– Понятно.

Катрин вернула наточенный инструмент плотникам и вновь пошла к капитану. Вот это беспокойство и нарастающая тяжесть на душе (хотя куда ее – тяжесть – еще усугублять?) изводили. Если удастся выбраться – больше никаких мореплаваний, только на челноке по любимой реке. И не дальше Черного озера. О боги, верните Динку и нас тоже домой верните.

* * *

С кормовой течью почти справились, но к вечеру опять сильно потекло. Капитан Дам-Пир произнес краткую речь, призвав не отступать и проявить упорство, «достойное северян». Но, по правде говоря, проявлять было уже почти нечего: в сумерках в трюме стало окончательно нечем дышать, оба ныряльщика выбились из сил, а иные относительно свежие и годные пловцы работать в такой тесноте попросту не могли. Теперь пытались ликвидировать течь снаружи, Катрин и сама трижды ныряла под руль. В неудобных водолазных очках с постоянно ослабевающими кожаными ремешками что-то разглядеть и сделать было дьявольски трудно.

Выбираясь по штормтрапу, Катрин слышала, как плотник и капитан дискутируют о дальнейшем ремонтном процессе. Изнеможенная команда вяло внимала и пила теплый, но всё же освежающий кисель.

– Сейчас уже совсем стемнеет. Придется до рассвета отложить.

– До утра наберем в трюм изрядно. Помпа не справляется. Нас ждет нелегкая ночь, леди и джентльмены! – известил капитан Дам-Пир.

На палубу неуклюже спланировал Ворон, хрипло каркая-кашляя, забегал по водолазным лужам, волоча измученные крылья.

– Он парус видел! – крикнул с носа не-шаман.

– Чтоб мне сдохнуть, я тоже вижу! – завопил из «вороньего гнезда» наблюдатель. – На севере!

Моряки полезли на ванты, капитан скомандовал немедля поднять вторые фонари на мачты.

* * *

«Коза» подошла уже за полночь.

– Эй, на «Молнии»! Чего примолкли? – ехидно закричали из «вороньего гнезда» шхуны-спасительницы.

– Прекратить болтовню! – грозно пресек капитан Фуаныр. – Сэр Дам-Пир, как ваши дела и не нужна ли помощь?

– Откровенно говоря, мы немного тонем, – дипломатично пояснил капитан Дам-Пир. – Помпа едва справляется, течь в корме весьма и весьма зловредна. Были бы весьма признательны за помощь.

– У нас имелись предположения на этот счет, спешили как могли, – заверил героический капитан «Козы». – Просто чудо, что вас вообще не затянуло в эту… ну, не знаю, как она научно именуется, водоворотную дыру. Леди Катрин, должны ли мы принести соболезнования?

– Не стоит с ними спешить, – отозвалась Катрин. – Шансы еще есть.

– Правда⁈ – завопила с «Козы» не выдержавшая Китти. – О боги, пусть с Дики все будет хорошо! Мы просили богов всей командой, вот парни не дадут соврать.

Экипаж «Козы» неуверенно загомонил – понятно, большинство и сейчас оставалось уверено, что затянутая в водоворот лодка и гребцы однозначно погибли.

– Прекратить болтовню, я сказал! – рявкнул в рупор безупречно правильный капитан Фуаныр. – Сами вы тут торопыги! Ремонтная команда – к высадке товсь!

* * *

Дело пошло, без всякого преувеличения, вдвое быстрее. На «Козе» имелась штатная помпа авморской упрощенной конструкции – на первый взгляд, более примитивная, но с надежными манжетами из кожи клыкача и безупречно отрегулированная. Вода, выкачиваемая из трюма «Молнии», теперь лилась по обе стороны судна. У места течи кипела работа, на борту горели фонари и факела, лодки образовали под кормой плавучую платформу, в воде постоянно менялись ныряльщики, особое впечатление производил здоровяк-огр, рабочей мощью превосходивший троих штатных моряков. В тесноте трюма тоже поднатужились, на помощь в сложном узком месте занырнула зычная и цепкая дивчина по имени Го и пара опытных плотников «Козы». О девушке-оборотне Катрин слыхала и раньше, пару раз и лично коротко пересекались, теперь вот удалось полюбоваться – на такую гибкую и изворотливую ремонтницу глянуть действительно приятно. Нет, что ни говори, оборотни обществу и существенную пользу приносят.

Капитан Фуаныр поработал в воде и лично – снимал размеры для временной заплатки-накладки. Теперь ее выпиливали и сколачивали на палубе, капитан в каюте вытирал полотенцем коротко-стриженную голову и вполголоса пояснял дамам:

– Безусловно, принимать решение только вашему капитану. Но осмелюсь высказать догадку – имеет смысл немедленно двигаться к суше и вставать на серьезный ремонт.

Катрин кивнула, Фло молчала.

– Но до этого мы должны провести спасательные меропоп… мерыпры… короче, меры принять, – выкрутился опытный, но недостаточно образованный капитан-фуа.

– Давай попроще, – попросила Катрин. – Что мы можем сделать? Лодка и Дики с моряками ушли в воронку, версии, собственно, только две…

– Вот тут тоже попроще, – предупредил капитан. – Версии – это по-простому «возможности» и «вероятности»?

– Они самые, – закивала Флоранс.

– Ага, с этим понятно, – фуа аккуратно свернул полотенце с вышитой монограммой. – Понимаете, я дарк неученый. Но много поплававший, и кое-что видавший. По-моему скромному мнению эта воронка была внезапным Порталом. Могло такое случиться, так? А вот шторм и дальнейшая странная ерунда – всего лишь последствия. В таком вот порядке, а вовсе не наоборот, как упорно думает часть моей команды. Портальная воронка – была главной причиной! И сами они мракобесы.

– Тут немудрено запутаться, – признала Катрин и рассказала о событиях, предшествовавших катастрофе…

…– Вот оно как, – капитан поскреб затылок. – Подумать только, сколько всяких неприятностей из-за этих Пришлых. Извините, я, конечно, не про вас – вы-то давно здешние. А я как чувствовал тогда – начало внутри крутить, будто несвежую рыбу нюхаю. Вызвал всех на палубу, начали проверяться. Думал уже подойти к «Ворону», с Ква переговорить – ну, не иначе что-то дурное будет с погодой. Но не успел. Как грянуло…. Хорошо хоть мы наготове были. Это-то мы успели. Предупредить хотели. Нужно было всем кораблям сразу уходить.

– Мы сигналы видели, – вздохнула Катрин. – Но… стечение обстоятельств. Вы «Ворона», «Квадро», «Собаку» и остальных позже не встречали?

– Где там! Это же шторм небывалый. Мы, когда закончилось безобразие, с Грушеедом схему ветров рисовали. Гру – он толковый малый, хотя и странного воспитания. Вот она! Тоже эта самая… версия…

Схема была нарисована без великолепия, свойственного оформлению бумаг Научного отдела, но вполне доходчиво.

– По сути, та же водоворот-воронка, только расшвыривающая лучи-направления ветров? Шторм-осьминог? – предположила Катрин.

– Именно! Хорошо сказали, сейчас запишу. А то у нас пока только сквернословные именования этого странного явления и имелись, – засмущался капитан.

По картам и записям пробежал хамелеон, принес в пасти карандаш – умная ящерица и сама в данный момент носила сугубо канцелярско-карандашную строгую расцветку.

– Да, так вот… – капитан записывал, высунув от напряжения кончик языка… – Осьминожий шторм, Портал и регулярность явления дает этот… как его… серьезный шанс на то, что моряки и ваша дочь вполне живы. Что-то твердо обещать тут едва ли возможно, но надежда обязана быть.

– Спасибо, но как мы можем… – начала Фло, но подруга ее остановила.

– Ныр, а почему «регулярность явления»? Это же шпион открыл Портал и спровоцировал эту… хрень?

– Это так, – признал капитан. – Он, шмондюк, спр… начал. А я еще понять не мог – с чего это ничего не было, а потом словно кувшин с этим вашим джином открыли – предчувствие сразу и ядрено завонялось. Гм, ну это так себе сравнение, извиняюсь. Но суть в том, что донный Портал открывается регулярно и из-за него случаются удивительные шторма. Видимо, Порталы бывают не только постоянные и штилевые – в один такой мы с «Козой» ненароком заскочили когда-то, с тех пор бережемся, обходим, только на карту новые портал-опасности наносим. Вообще-то, учуять Портал можно. А вот водоворотный Портал мы угадывать пока не научились. Но случаются они в этих водах регулярно, и тому есть научное пояснение и опять же, версия.

– Какой вы талантливый капитан. И склонный к наукам, – искренне восхитилась Флоранс.

– Спасибо. На капитанское искусство не жалуюсь – что есть, то есть, – с достоинством заверил фуа. – Насчет наук – это не очень. Про странные шторма это не я, а Лоуд подметила. Мы на Последних островах с ней осматривались, исследовали и беседовали. Я, знаете, иной раз люблю с коки-тэно поговорить, хотя когда с Лоуд долго болтаешь, голова болеть начинает. Ну, это вы наверняка и сами знаете. Так вот, стоим на берегу у обрывчика, она говорит – 'смотри, как странно водоросль и иное дер… мусорное сюда наносит и откладывает наслоениями. Подивились, обсудили, выставили эти самые версии. А вот теперь-то до меня доперло, откуда там следы столь узких штормов. Опять же легенда о попаданцах получила подтверждение. Эта очень старинная легенда народа фуа, у нас ее с детства знают. Так вот совсем не всё враньем в ней оказалось.

– И что там, если вкратце?

– Если вкратце, то лодку с ныряльщиками фуа поглотила Глотка Океана. Фуа пролетели шесть небес и шесть вод и выбрались на остров. Там им танцевали и пели прекрасные девы, а потом они съели гостей. Полагаю, половина этого точно враки, – успокоил Ныр. – Или про танцы сказители приукрасили, или про сжирание.

– Танцы Дики и парни точно переживут. Сжирание, это, конечно, хуже, – пробормотала Катрин. – Но главное-то? Как ныряльщики оттуда выбрались?

– Да как же они выберутся, если их танцовщицы съели? – удивился капитан. – Это печальное сказание, древнее и назидательное.

– Но кто-то же должен был рассказать о «шести небесах и шести водах»? – логично предположила Фло.

Фуа пожал плечами, переглянулся с хамелеоном, оба ненадолго задумались, мелкий ящер многозначительно свистнул.

– Верно, – сказал фуа. – Кто-то действительно должен был рассказать. Но это, видимо, был скромный и женатый ныряльщик. Предпочел свое имя зря не светить.

– Избыток скромности тормозит развитие науки, – фыркнула Катрин.

– Пока у нас Лоуд наукой рулит, не будет там никакого торможения. Вот сходу расшибить лоб наша наука вполне даже может, – предрек Ныр. – Но мы сейчас не об этом. Есть эта… версия, что Глотка может вновь открыться. Ощущается в океане этакое беспокойство.

– Но когда это случится, и что новый шторм нам даст? – прошептала Фло.

– Судя по моим ощущениям, это будет скоро, – предсказал Ныр. – День-два-три. Предыдущий раз Глоточный шторм нового Осьминожьего типа был шпионских рук делом, как это… спровоцированным. Теперь океан желает своего, нормального. Боюсь, морские недуги могут вернуться.

На Катрин тактичный фуа не смотрел, но намек был понятен.

– Определенно переживу, сейчас не до мелочей, – заверила Катрин. – Кстати, не-шаман, Ворон, да я и сама чувствую – что-то будет. Напряжение и в воздухе, и в воде. Только когда мы сами об этом думаем, кажется, что нам просто мнится.

– Всегда так и бывает, – заверил Ныр. – У меня половина команды таких чутких. Но неуверенных. Мы завели привычку утром и вечером обмениваться этими самыми чуткостями. Иногда бывает глупо и смехотворно, но вреда пока не приносило, одна польза от таких обсуждений.

– Понятно. Но в этот момент, когда эта проклятая Глотка разверзнется.… Наши действия?

– Держаться поодаль, маневрировать по ветру. Запасной якорь мои молодцы на «Молнию» уже передают, он у нас добротный, продержитесь, – успокоил капитан Фуаныр.

– Не сомневаемся. Только речь о другом. Как нам гребцов и Дики выдернуть?

Капитан смотрел с удивлением:

– Вы, леди, меня обидеть хотите? Естественно, я туда схожу. Раз фуа в тех водах-небесах уже побывали, могу ли я не использовать такой редкий шанс? Все ж это легенда, побывать в ней не каждому удается. Без сомнений, Глотка меня примет, вот что будет дальше и удастся ли найти Дики, узнаю на месте. Но я очень постараюсь.

– Что, так и сверзнешься? Один? В лодке? – в некотором ошеломлении уточнила Катрин.

– Так выбора и нет. Я самый океанский. Недурно было бы на пару с тюленем Сиге пойти, но одни боги знают, когда его мы теперь увидим. Ох, вот бы тут бы и Авель пригодился! Не в обиду иным людям будет сказано, вот же был замечательный человек и ныряльщик, лучше и не найдешь. Но, увы, он вообще в поход не пошел. По серьезной причине, но все равно очень жаль, – Ныр вздохнул. – Пойду один, не так весело, зато отвлекаться не буду. А лодка мне ни к чему – по старинному преданию лодка попаданцев все равно перевернулась и затонула. Чего ее тогда брать, она же денег стоит.

– А обратно как? – хором спросили подруги.

– Обратно по обстоятельствам. Видимо, все равно Прыгать придется, – Фуаныр поморщился. – Я, откровенно говоря, Прыгать не люблю. Считаю противоестественной и ненужной эс-травагантностью. Но тут уж что поделать. Ситуация вот такая.

– Ты вообще-то Прыгал?

– Естественно. Лоуд таскала Саламинскую битву смотреть. Поучительно. Но людей там – тьма тьмущая, просто ужас какой-то. Ну, разок посмотрел, и ладно. Больше желания не испытываю. Но здесь у нас срочная спасательная операция, тут уж раз надо, так надо. Не волнуйтесь, выпрыгнем верно. Если вдруг на «Козу» не получится, в Глор нацелюсь. В общем, мы непременно найдемся. Тут главное – вашу Дики за Многонебьем отыскать и чтоб с ней все было нормально. Она вообще как – ждать будет или сама попробует Выпрыгнуть? Она ведь знает как? – осторожно уточнил Ныр.

– Скорее, будет ждать. Если это возможно. Опыта самостоятельных прыжков у Дики нет, да и вообще она правило строго знает: если заблудилась, ждать на месте.

– Это правило я тоже знаю, мне Ква и ваша Китти рассказывали. Только это лесное и горное правило, на море оно не работает, – объяснил капитан. – Но если действительно ждет, то тем лучше. Там же, наверное, целый мир, а может их шесть или двенадцать – это если по сказанию судить. Ждала бы на месте, да была бы жива – вот самый лучший шанс.

– Тут возразить нечего. Только послушай – одно дело с Лоуд прыгать, она же виртуозка. И другое дело – самостоятельно.

– В том и дело! – внезапно разозлился капитан Фуаныр. – Виртуозка-виртуозка, сама она виртуозка. Уговорились посмотреть битву, оценить событие с академическо-морской точки зрения. Так она же мигом в резню ввязалась. «Кротонцы[18]18
  Кротона – древний город-порт на берегу Тарентского залива (нынешняя Италия), был основан греками-ахейцами. Согласно Геродоту кротонцы участвовали в битве при Саламине единственным боевым кораблем. (Всего кораблей у греков было около 350).


[Закрыть] уже без кормчего, опозорятся, у них же единственный корабль!». Не успели оглянуться – мы уже в гуще, кругом рубятся, непонятно ревут, все сплошь волосатые, в юбках. Да с какой стати⁈ Зачем⁈ Да я этих греков первый раз в жизни вижу! Понятно, уже не уйдешь. Таран, хруст, лучники, почти победили, что б ей… Короче, Упрыгивать мне пришлось самому и срочно. Попал точно, а второй раз малость промахнулся, к Рыбному Рынку почему-то угодил.

– Второй-то раз зачем? – изумилась Фло.

– Ну, там шлем такой остался… симпатичный. Думаю, раз уж я там все равно побывал, надо детям что-то принести. Все же памятки домой носят. Тьфу, глупость, так сгоряча же, – капитан сокрушенно покачал головой. – Но я такое, разумеется, повторять не буду. Только к слову вспомнилось, насчет Прыжков. Слушайте, пойдемте позавтракаем? Понимаю, вы волнуетесь, переживаете, но пищу нужно кушать по расписанию. Тем более, у нас недурно готовят.

Капитан Фуаныр был не только очень талантливым моряком, но и удивительно тактичным дарком.

Глава одиннадцатая

Круг одиннадцатый Ворон

Писать в журнал, даже мысленный, никаких нет сил. Патрулировал, садился на «Молнию» попить воды, перевести дух – и снова в воздух. Солнце такое невыносимое, что по личным ощущениям меня на вертеле пережарили и даже непонятно с какой стороны ту железяку воткнули. Ситуация остается напряженной, некоторые поводы для оптимизма есть, но кажется, я и без всякого утопления околею.

Залетал проконсультировать Ноэ. Мальчишка продолжает вести «Журнал экспедиционных наблюдений», даже схемки успевает чертить. Молодец, приятно удивляет. Да, мне бы его молодость и оптимизм. Левое крыло болит жутко, (тот давний случай с ястребом сказывается). Не-шаман дал попить какой-то гадости, вроде чуть легче.

Сил радоваться приходу «Козы» тоже нет. Поклевал у их повара рыбный пирог. Этот юноша – маг! Но что с моим аппетитом?

Люди безумны. Я тоже. Откуда такое упорство?

' – Я славно пожил!.. Я знаю счастье!.. Я храбро бился!.. Я видел небо…' – рассказывал тот древний птиц сказителю Горькому. Как верно и точно сформулировано!

Глава двенадцатая

Круг двенадцатый. Дики

Напоролась Дики, можно сказать, случайно. С другой стороны, это еще как считать, кто на кого напоролся…

Источников пресной воды разведчица отыскала аж четыре. Нет, «ключевой водицей» данную жижицу назвать было сложно – солоновата и неизменно что-то-кто-то в ней плавает – но пить можно, желудок, кишечник и остальной организм воспринимает относительно благосклонно. Проблема оставалась та же – отсутствие посуды. Жутко безведерный и безгоршочный остров попался разведчице.

Редкие птицы, моллюски, и эти самые… нехорошее слово… камбалки – вот и вся фауна. Были еще мелкие насекомые, летучие и в песке живущие, но тоже мало и на вид откровенно невкусные. На песчаного червя Дики пыталась удить рыбу, но наживка на крючке держаться отказывалась – слишком тощие черви. И вот все здесь именно так… тощее. Нормальная ночь – а на нее разведчица возлагала определенные надежды – так и не наступила. Регулярно мир слегка мерк, тучи становились темнее – вот и все отметки астрономического времени, ничего по ним и не отметишь. Еще и одежду надлежало беречь – ткань добротная, тинтаджского производства, но с этими секущими тростниками…

– Абсолютно неприветливая экзотика, – пробормотала Дики, пробираясь под прикрытием тростниковой стены и стараясь не касаться острых листьев. – Здесь где-то…

Подходы к деревне она изучала с удвоенной осторожностью, часто отходя и стараясь не рисковать. Происхождение части тропок в зарослях удалось разгадать: туземцы ходили на пляж в особо уловистые, прибойные места, ставили силки на птиц (нифига туда не попадало, видимо, всех здешних туповатых крылатых уже пожрали, остались только умные-осторожные). Ходили аборигены и к озерцам. Можно было сделать вывод, что с водой на острове так же, как и со всем остальным – негусто.

К самой деревне разведчице подобраться не удалось. Дважды видела дым костра. Надо думать, готовили мясо в запас. Дики очень надеялась, что Скат-Ма в зажарку все же не попал. Само по себе людоедство девочку не особо пугало. Туземное население явно враждебно, а уж съест тебя враг, когда убьет или просто протухать бросит – второстепенные детали. Главное, не дать себя убить. И не дать поймать. Имелись варианты действий и на этот неприятный случай, но применять их страшно не хотелось. Вон: жива, относительно сыта и одета – так зачем с самыми погаными вариантами спешить?

Но деревня манила. Оценить возможности противника, при случае взять трофеи (список жизненно необходимого уже наметился и был достаточно обширен). Но спешка в такой ситуации может здорово подвести. Имелось понимание полного превосходства противника в части знания местности. Тут же кроме прогулок в поисках жратвы, делать-то особо нечего, следовательно, туземцы знают каждую травинку и каждое обкаканное птицами место. А подходы к деревне неудобны…

Дики видела край просторной бухты с расширяющимся до нескольких сот шагов пляжем. Стена тростника там подальше отступала от берега, за ней угадывались скалистые возвышенности – пусть высотой не особо потрясающих воображение трех-шести метров, но дающих заведомое преимущество наблюдателю. На границе тростника и пляжа торчало какое-то искусственное сооружение в человеческий рост, видимо, из стеблей и камней. Сигнального, хозяйственного или религиозного характера данная постройка – угадать не удавалось. В общем-то, и постройкой ее трудно было назвать – так, хрень какая-то.

Имелась уверенность, что деревня именно там – за возвышенностью или в ее центре. Примерно оттуда поднимался дым, с той стороны ветерок однажды донес бой барабана. Ну, как барабана – дубасили по чему-то деревянному относительно ритмично. Возможно, стучали там и чаще, ветер, вроде бы не сильный, но странно непостоянный, иной раз полностью относил звуки.

Непривычная местность и погодные условия – вот что смущало разведчицу. И меню. За двое суток камбалки сильно поднадоели, а с альтернативой было негусто.

– Нужно все-таки сварить эту ерунду, может, уха повкуснее будет, – прошептала Дики, умывая лицо. Знакомое озерцо, неподалеку от мысика Прибытия, оказалось получше прочих – при желании тут и искупаться можно, если слегка ноги поджать. Пока разведчица не чувствовала себя настолько грязной, утром в море окунулась, изучая повадки хищной камбалки. Если на мелководье, то гадины минуту-две дают форы, пока не учуют, только потом налетают. Одну рыбеху разведчица так на сапоге на берег и вытащила. В принципе, и таким способом ловить можно, только обувь жалко.

Мысли о купании и предательский ветерок отвлекли – шорох стеблей Дики услышала с некоторым опозданием. Кто-то шел по тропке.

Разведчица легко взлетела на ноги, готовая нырнуть в тростник…

И передумала. Следовало рискнуть. Один ведь идет, точно один… Дики присела обратно к воде.

С определением численности врага всегда можно ошибиться. Мало ли: может, гости из принципиальных соображений между собой не разговаривают, да и шагают в одном ритме?

Не, действительно один. Над тростником качнулись кончики перьев, макушка знакомого кривоватого «сомбреро»…

Выбравшись к озерцу, абориген прежде всего снял широкую шляпу и поскреб макушку. Прической местного «мексиканца» Дики уже доводилось любоваться: широкий гребень черных волос, по бокам выщипанный, должно быть, при помощи створок раковин. Кожа при этом процессе ощутимо пострадала, местами череп туземца напоминал облезающую змеиную шкуру. Отягощен красавец был ведром-кувшином на короткой веревочной ручке. Из оружия: нож на поясе (одновременно выполняющем функции набедренной повязки) и бусики-амулеты, видимо, призванные оборонять от злых духов.

Увидев сидящую девочку, туземец вздрогнул и инстинктивно вскинул массивную емкость: в качестве щита или ударного оружия – было не очень понятно.

Дики, до этого сидевшая в горестной позе «девочки-Аленушки, осознавшей, что братец у нее натуральный козел», ахнула, подскочила, и трепетно замерла.

– Спокойно, аха! – абориген всматривался с такой алчностью, словно находка уже была освежевана и даже успела слегка подрумяниться на вертеле.

– Не трогайте меня! – пискнула Дики, вслушиваясь в шелест тростника.

Да нет, один он. Приперся за водой, чистая случайность, что пересеклись.

– Кто тебя трогает? – дикарь рискнул опустить защитный кувшин. – Ты аха тверро, что тебе волноваться. Гойо сказал, что ты сама придешь, вот ты и идешь.

– Гойо – вождь? – пролепетала жертва. – Тот большой?

– Он, а как же. Мудр, силен и проницателен. Как сказал, так оно всегда и случается. Не надо было тебе бегать. Ты его разозлила, – абориген укоризненно поцокал языком. – Даже ахе надлежит чуть думать.

– Я думала, – дрожащим голосом заверила Дики. – Мне страшно было. Вы же гребцов убивали.

– Кто их убивал? Одного море нам мертвым отдало, другой… Глупый он, а глупых надлежит учить. Боль хорошо учит, так, аха? – тон аборигена окончательно превратился в назидательный, умудренный и снисходительный.

Ну да, судя по тощей роже – года на два старше будущей ахи. Старец с разбитой губой и подкрашенными углем бровями. Вот же остров подвернулся, прям слова доброго не скажешь об этой местности.

– Я есть хочу, – пролепетала Дики. – Меня тоже будут бить?

– От тебя зависит, аха – усмехнулся абориген. – Ты гладенькая. А если гладенькая и понятливая, так и бьют редко. Жить будешь хорошо, весело. Главное, понятливой быть. Поняла, аха?

– Поняла. А кормить-то? Я же с голоду умираю.

– Кормить еще как будут! – ухмыляясь, заверил абориген. – Если соображать быстро будешь и правила выполнять.

– Много правил? – робко поинтересовалась Дики.

Ей абсолютно не нравилось, когда на нее так смотрят. Такое случалось и раньше (пусть крайне редко), но тут же облезлый подлюга глазами жрет аж с удвоенным аппетитом. Уж определился бы, гад ребристый, полузубый.

Пасть у дикаря действительно была странная. Похоже, часть зубов ему выбили, причем аккуратно и осмысленно. Впрочем, расспрашивать об этом нюансе уж точно не стоит.

– Правил не так много, но они строгие, – оповестил знаток местного племенного уклада. – Тебе объяснить? Знающая аха может избежать многих неприятностей. Это понятно?

– Знание – свет, незнание – боль, – согласилась Дики.

– Вот! Что-то ты уже знаешь, – мудрец облизнул разбитую губу и указал на камень у воды: – Сядь. Ты хочешь слушать, так? Не хочешь, чтобы тебя били, так?

Дики присела и закивала:

– Да, сэр.

Титул аборигену явно понравился, он приосанился, шагнул ближе:

– Я дам тебе знания. Но что получу я взамен, а, аха?

– Что получишь?

Играть конченую дуру Дики тоже не нравилось. Но что-то умное сыграть не получалось. В конце концов, Дики-с-Медвежьей никогда не мечтала стать знаменитой актрисой и лицедейкой.

– Знание первое: не спрашивай без позволения вождя! Ты – лишь только аха! – абориген совершенно неожиданно хлопнул жертву по губам. – Твой рот не для вопросов! Просто повинуйся.

Разведчица была готова ко многому, к любым приемам, захватам и хитростям. Но пощечина… не сильная, и оттого вдвойне обидная.

– Повиноваться? Да вот сейчас… – держась за щеку, Дики начала подниматься.

Нужно признать, определенной долей проницательности абориген все же обладал. Тут же отскочил и дал деру. На тропке на миг запнулся, намереваясь подхватить ценный кувшин, передумал, кинулся дальше…

Догнала бы его разведчица и без этой заминки. Заплетаем подножкой ноги – плюс толчок в спину – и мы уже сверху сидим. За гребень волос как раз хватать удобно… наверное, для этого и отращивали-выскабливали.

Вот только теперь медленно соображающий каннибал догадался, что пора орать, и раззявил рот. Не-не, уже поздновато. Дики от души вбила физиономию туземца в песчаную, с путаницей тростниковых корней, почву тропки.

Успела сдернуть с пояса врага оружие (оно вместе с набедренной повязкой слетело, но тут уж извиняйте, не нарочно). Оглушенный падением противник пришел в себя, задергался, пытаясь высвободиться. Вырывался жилистый урод буйно, но хаотично, никакого понятия о рукопашном бое. Пришлось пару раз двинуть его каблуком по колену, и добавить кулаком по почкам. Наработанный удар оказался действенным – пленник обмяк, сунулся мордой обратно в песок, потом мелко и слабо задергал головой. Задыхается….

Разведчица слегка ослабила хватку. Пленник немедля закхекал, пытаясь выхаркнуть песок и корни. Громковато…

– Заткнись! Тихо, я сказала!

Командирский тон, когда используется приглушенно и в самое ухо, не так доходчив. Очень хотелось для убедительности повторить по почкам. Дики регулярно общалась с мужчинами разного возраста и воспитания, не всегда они пахли банной чистотой и дворцовыми благовониями, но этот-то вообще…. Религия и камбалки мыться запрещают? Впрочем, людоед же… вот так они и воняют, да.

– Пусти! – наконец, относительно членораздельно прохрипел пленник, хрустя песком на прореженных зубах. – Я Гойо скажу. Он тебя…

– Вождь хорошую аху всегда простит, – заверила Дики. – Хорош хрипеть, а то ударю. И не по лицу, а как положено. Ты мне все разъяснить обещал. Так давай-давай, говори. А то мне на тебе сидеть неудобно и неприлично.

Заговорил, куда ему деваться…

…Потом Дики сделала то, что должна была сделать. Нож вошел милосердно – под лопатку. Дикарь этого совершенно не ждал, все какие-то свои малоумные мысли и расклады в голове держал. Вздрогнул и все.

Никаких особых чувств разведчица не испытала. Во-первых, потому что не первый «свой» мертвец. Во-вторых, потому что сердце продолжало бешено колотиться и это мешало слушать шорох тростников. Опасение, что вот сейчас… прямо сейчас на тропинке кто-то появится, не оставляло. Нет, тихо…

Теперь хотелось вытереть руки. В крови не испачкалась, но все равно липкие. Дики присела, собираясь вытереть руки о песок, спохватилась. Мертвяка все равно еще нужно трогать…

Оттащить труп подальше и надежно спрятать нечего было и думать – разведчица точно знала свои грузоподъемные возможности. Вот если до озерца и сваливаем прямо в воду? Возвращаться сюда придется нескоро, а так имеет смысл нанести максимальный урон стратегическому объекту. Своего соплеменника каннибалы наверняка сожрут, но питьевая вода после мертвеца их вряд ли порадует. Понятно, вред чисто символический, но из таких мелких неприятностей, регулярно создаваемых противнику, и слагается победа. Но сначала набрать воды….

Кувшин оказался тяжелым и кривым. Вот точно как мертвец. Дики управилась, поспешно заровняла след волочения на тропке. Пора сваливать отсюда.

Труп остался лежать в воде, широко раскинув худые, покрытые шрамами ноги. В полузакрытых глазах и приоткрытом рту замерло легкое тусклое удивление и песок. А черно-красные тени чуть шевелились в оставшихся зубах. Не, это просто водой рот заполнился. Так себе трофей. И что они в нем жрать-то будут? Одни мослы…

Сделав несколько широких обманных зигзагов по тростникам, разведчица, кренясь под тяжестью кувшина, выбралась на пляж. Следовало уйти подальше. Вот теперь начинается настоящая война.

– Да и так, и так меня бы сожрали, – пробормотала Дики. – Эти ахи у них только поразвлечься, вдоволь помучить до черного-голодного дня. Да что ж за кувшин такой пыточный, просто шмондец какой-то⁈

Итак… Их тринадцать, в смысле, теперь двенадцать рыл, вполне могут считать, что несчастливое число миновало и им теперь подвалит везение. Гойо самый старший, почему так получилось и почему больше никто из взрослых не выжил, не очень понятно, разведчица позабыла спросить. Собственно, это чисто академический вопрос, пусть потом Профессор исследует, если ее этот поганый остров вообще заинтересует. Всех здешних островитян «дало море». Похоже, все из разных миров. Шутник этот Водопад, вернее, Водопады. Но получается, первым делом Дики именно земляка и того… уделала.

Дики потрогала пристегнутые к поясу нити амулетных бусиков – в разведке мелочей нет, прихватила всё, что можно снять с тела врага. Да там и было-то…