Текст книги "Душа Махабира (СИ)"

Автор книги: Юрий Неспящий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 28 страниц)

Глава_7 Суд Накту

Фин и Рюга проснулись от протяжного скрипа решетки, в узкое окошко прорывался солнечный свет.

Стражников было пятеро, во главе с командиром, который задерживал их ночью. Толстенные П черные усы, белый тюрбан с золотыми побрякушками на нем. Он скомандовал, двое подчиненных вошли в камеру, один осмотрел кровавые запястья девушки, подвел ее к выходу, что-то сказал.

Главный был ростом почти с Рюгу. Мужик смотрел ей в глаза, затем плавно спустился к наручникам. Подчиненные сложили руки девушки вместе, спиральные браслеты лязгнули, сцепились. Усатый приложил к центральному звену золотистый бочонок-печать. Шипы, впивавшиеся в кожу, щелкнули и вернулись в исходное положение. Руки слегка закровоточили.

Освободив проход, он скомандовал снова и заключенных повели из камеры. Пока Рюга шла по коридору, заметила чахлого получеловека, полу– кого-то еще. Его ноги заканчивались когтистыми подушечками, дернулся черный хвост. Он явно смотрел на нее из-под рваного капюшона.

Канвой вел заключенных в центр здания до круглой тесной комнаты. Получив приказ, один из сопровождающих потянул рычаг, торчащий в стене. Глухой звук трущихся друг об друга плит запустил механизм, который начал поднимать их.

От двухминутной поездки у Рюги закружилась голова. Фин попытался выпросить у еще воды для девушки, но ему приказали замолчать.

В верхней точке пленников ждал длинный коридор, на конце которого блестели огромные позолоченные ворота из камня. У них стояли четверо других стражей.

Стояли они на длинных змеиных хвостах, которые скручивались в широкий клубок. Вооруженные изогнутыми глефами наги, не двигались, лишь сквозняк колыхал их белые шелковые вуали, которые полностью скрывали лицо.

Передав заключенных, стражники ушли обратно. Тяжеленные ворота распахнулись изнутри, обдув Фина и Рюгу теплым воздухом.

Перед ними открылся очень длинный широкий зал, освещенный утренним солнцем. На мозаичном полу виднелась звезда с восемью лучами, на каждом из которых гравированный круг с изображением предметов.

В конце зала на фоне неба виднелись три силуэта с большими головами. Сразу перед ними за длинным столом с краю, сидел козлобородый мужик и еще девять таких же, разодетых в фиолетовую одежду людей, в основном стариков или очень взрослых мужчин.

«Понятно…» – подумала Рюга, увидев его улыбку с желтыми зубами, которые чередовались с щелями толщиной в две монеты. Девушка глянула на Фина, тот не поднимал головы.

Заключенных подвели в центр и остановил в пяти метрах от судей. По бокам бесшумно стекалась дюжина наг с глефами. Троица за козлобородым была одета в странные серебряные маски, на которых плотным рядом чередовались уродливо выплавленные, искаженные лица разных рас. По чешуе на руках Финланд понял – они тоже наги.

Фигура в центре прошипела, козлобородый встал и две минуты что-то воодушевленно рассказывал, оглядываясь, то на троицу, то на сидевших рядом. Он бы и дальше говорил, но седой старец в центре стола, сделал жест ладонью, и козлобородый тут же сел. После он обратился к Фину.

– Ты знаешь эту женщину? – спросил старик.

– Нет, вчера ночью я увидел ее в первый раз, – ответил парень.

– А ты знаешь его? – обратился халид к Рюге.

– Она вас не понимает, – вмешался Фин, на что быстрым жестом чешуйчатые руки придвинули к его шее глефу.

– Тогда спроси ее.

– Они спрашивают, знаешь ли ты меня.

Вместо ответа, Рюга помотала головой, на что козлобородый начал что-то болтать, старец шикнул, наругал его, повышая тон с каждым словом, халид покаянно наклонился и умолк.

– Ты спросил ее, знает ли она тебя?

– Да, – ответил Фин.

– Она подтвердила, что знает! как это понимать?

– В наших краях этот жест значит нет.

– Тогда спроси еще раз и пусть она ответит словами. – сказал старик, скучил брови и наклонился вперед.

Фин подчинился – «К чему этот театр, будто они готовы поверить нам на слово…» – думал парень, но делать было нечего.

– Нет, я его знать не знаю, – ответила Рюга, смотря каждому из сидевших в глаза, пытаясь вложить во взгляд как можно больше презрения, чем накаляла обстановку.

– Откуда вы прибыли в Махабир? – спросил старик Фина.

Долго выбирая слова, парень еле-еле смог объяснить им, что они оба из тех мест, о которых даже не слышали о Махабире, и не имеют понятия, как попали сюда. С трудом Финланд смог найти слова, подходящие для обозначения Холмов Мастеров и Старой Империи – «Почему они верят мне? Почему не сомневаются в моих словах?!»

Троица наг за спинами халидов поднялась. Они медленно прошипели на другом языке и сделали жест чешуйчатой рукой вправо. Мужчины встали из-за стола и побрели по их указке. Только козлобородый с растерянным видом не вписался в процессию и глядел то на судей, то на говорившего старика.

– Я требую их казни, они напали на меня, я…

Три маски резко, как шея ящерицы, повернулись к нему и прошипели два слова.

– но…

После этого к нему подошел старик, наклонил его, схватив за ухо, и сквозь стиснутые зубы отчитал. Рюге это зрелище доставило немало удовольствия, она уже устала нервничать и позволила себе отзеркалить улыбку козлобородого. Толкая в спину, дед выдавил его из зала.

Пару минут наги в масках и стража просто стояли. Рюга, не выдержав, сказала.

– Ну так чего ждем?

На что ей тоже поднесли глефу к горлу, сглотнув она напрягла мышцы по всему телу, – «Перестань трястись, чтобы сказал Хан…» – Подумала Рюга, прикусила губу изнутри и закрыла глаза.

Вскоре в залу четверо наг на плечах внесли огромную чашу и поставили ее перед Фином и Рюгой. Троица скомандовала что-то.

– Они говорят, что мы должны заглянуть в него, – пояснил Фин, после этого его подтолкнули вперед.

Золотая чаша стояла на уровне груди парня, он видел чистейшую воду в бирюзовом блюде из неизвестного ему камня. В ней отражалась мозаика потолка.

– Что т-ы-ы-ы в-в-и-д-и-ш-ш-шь? – в один голос вопрошала троица и слегка наклонилась вперед.

– Я вижу отражение, в-воду… свое лицо… – недоумевая, чего от него хотят, ответил Фин.

Жестом они приказали подвести Рюгу.

Парень чуть ли не впервые посмотрел на нее. От девушки разило потом, камерой и железами насекомых. Левое плечо и правая кисть жутко опухли, а обожженная пустыней кожа тут и там начала отслаиваться, – «Тяжело ей досталось, я бы сломался…»

Рюга подошла к чаше, посмотрела на маски судий, пытаясь найти в них прорези для глаз. Потом заглянула в чашу, наклонилась. Ноздри девушки расширились несколько раз, – «БЕРЁМ!» – решила она и как страус плюхнулась головой в воду. Гон затягивала жидкость быстрее, чем если бы она выливалась из перевернутого кувшина.

Ошарашенные наги не сразу кинулись ее оттаскивать. С трудом оторвав гона, змеелюды окружили ее горло квадратом лезвий. Девушка улыбалась, по лицу змейками вились мокрые, прилипшие волосы.

– Да ладно-ладно, загляну я в вашу миску, не шипите так, – сказала Рюга, хватая воздух.

– Она извиняется и просит прощения! – быстро вмешался Фин.

Троица шикнула, наги стражи расступились. Рюга подошла, посмотрела в чашу. Сначала ничего, вода успокаивалась, раскачивалась, постепенно находя единую волну. Девушка перевела взгляд на судей и начала говорить.

– Нич…

Зеленое свечение прервало ее. В чашке формировалось облачное зеленоватое лицо. Детское, лет пяти, в нелепом, раздвоенном тюрбане, похожем на два завивающихся башмака. Ребенок открыл глаза и пошевелил губами.

– Слушай меня внутри, – сказал он на чистом языке Холмов Мастеров, Рюга не поняла, что слышит это только она.

– Что-о-о ты видиш-шь?

– Они спрашивают, что ты увидела. – перевел Финланд.

– Воду, какой-то пацан, – сказала девушка и снова посмотрела в чашу, – теперь ничего.

После того как Фин передал слова, впервые слаженность наг нарушилась, они переглянулись и зашипели в разнобой на непонятном языке. Успокоившись, троица приказала страже подвести ее к ним.

Рюга, наконец, смогла разглядеть их четче. Маски с лицами мучеников, всё-таки имели отверстия, в которых блестели змеиные глаза. Девушка поняла – судьи вовсе не сидят, а стоят на хвостах, как и их охрана. Они разглядывали гона, затем приказали что-то, один наг-страж подполз ближе и начал копаться у нее в воротнике.

– Эй, отвали!

В ее руки впились цепкие когтистые пальцы. Морщась от боли, Рюга утихомирилась. Змеелюд нащупал на ее шее сплетенный талисман, наг-страж разложил его на ладони, демонстрируя троице.

Золотистый, покрытый грязью в уголках, прямоугольный медальон с изображением Холмов Мастеров. Он доказывал, что Рюга была агентом патриархов – пилигримом.

– Они спрашивают, что это, – сказал Фин, переведя очередное шипение.

– Безделушка на память.

Затрещав как гремучие змеи, они приказали стражникам посадить ее на колени. Одновременно наги ударили древками глеф по икрам гона, та рухнула.

– Они говорят, что ты соврала, с-сказали, если не скажешь правду, тебя казнят, прямо сейчас, – протараторил Фин.

– Сейчас не сейчас, толку если все равно казнят.

Наги уловили тон и приказали парню подойти к ней, затем взглянуть на ее медальон.

– Ты-ы-ы знаеш-ш-шь что-о это?

– Это знак Долины Мастеров, с-скорее всего она прошла экзамен и получила… получила его на родине, – ответил Фин, стараясь не смотреть ни на кого.

– Чего вы там шепчетесь? Не говори за меня пацан!

– Ты можешь быть свободен, если не покинешь город до конца дня, тебя казнят, – прошипела троица, указывая на Фина, – увести!

Парня повели прочь, стиснув зубы, он старался не слушать шум за спиной.

– Да пошли вы к черту!

Рюга начинала беситься. В попытке вырваться, она извернулась, легла на спину и захватила ногами шею нага. Гон душила его. Другой стражник достал нож и сделал легкий порез на ее бедре.

Последнее, что видела девушка – троица судей в уродливых масках встали над ней, как колонны. Рюга попыталась плюнуть, но вместо этого просто сложила губы как утенок и пустила слюну. В сознании медленно проплыла последняя мысль, – «Рожи бы ваши… увидеть.»

Глава_8 Побег

Фина выперли за ворота тюремного здания. Он оглянулся, четче рассмотрел высокий шпиль на возвышенности города. Хаташ уже сгорал от утреннего солнца, за стенами виднелись клубы пыли, а вдалеке маячил каньон, по которому он с Хаземом, как и Рюга, попал в город.

Парень сначала отправился в свою лачугу, которую еле смог снять за кучу Имперских золотых. В этом городе монеты никто не принимал, а золото было таким же металлом, как и все остальные. Миф о том, что оно везде имеет вес, в Махабире не работал, – «Где же Михиль? нужно поискать его». – подумал Фин и быстрым шагом сменил маршрут к месту ночной драки.

«Он схватил его, когда Рюга выбежала отсюда…» – Фин пытался воссоздать то, как произошла стычка между грандиром и гоном, но все без толку. Трое камнелюдов чинили разрушенную лачугу, замазывая стены свежезамешанной прелой грязью. А желтые блоки, судя по всему, они взяли, разобрав другой заброшенный дом.

Фин услышал тонкий, хорошо знакомый писк, повернулся и пошел в соседний переулок. – «Этот ребенок остановил того грандира…» – Фин наблюдал, как дракончик ползал по песчаным плечам девочки, отчего та, утробным голосом, хохотала.

Михиль заметил хозяина, прижался для толчка, трепетно поклацал крохотным клювом и хромая полетел к Фину навстречу. Приземлился на плече и еще раз пропищал, высунул язык и начал сопеть как задыхающийся мопс.

– Рад, что с тобой все хорошо Михиль, я переживал, что тебя раздавили, – сказал парень и погладил питомца по перьям на шее, и скорчился от щекотки, когда тот полез по рукам. Фин поглядел на него поближе, увидел, что у зверька поврежденное крыло, – пойдем домой.

Он было повернулся, но заметил, что песчаная девочка грустно смотрит на них.

– У тебя нет друзей?

– Ну… папа.

– Расскажешь, что произошло вчера ночью?

– Ну… тетя с красными волосами, красивая, и она со мной… а потом…

– Почему ты остановила своего отца? – Фин присел рядом с девочкой, так они были на одном уровне, – «Ей лет шесть…» – подумал он.

– Ну, папа работает у того Халида, но он злой, он меня пинал а, а красная тетя его пинала, – она перестала смотреть в пол и потянулась к дракончику, – а потом мы гуляли вместе.

– Мы, кажется, встречались с тобой? – Фин старался выглядеть и говорить максимально дружелюбно, что было несложно, учитывая его детскую внешность.

– Угу, я видела вас много раз у, у камня, я и красную тетю туда привела, – снова начав играться с дракончиком, она добавила, – я рада, что папа остановился, он сильный.

– Да, похоже, что так, а где твоя мама?

– Я не знаю, папа говорит, что это произошло, когда мы, когда мы уехали из Нактура. Там она пропала… Вот.

– Тебе он нравится? – Фин указал на дракончика.

– Очень! А м-можно я с вами погуляю?

– Да, мы можем пойти и полечить Михиля вместе, – предложил Финланд, песчаная девочка засияла в улыбке, показав черные, каменные зубы.

Хазем сидел на подушке, в разломанном пыльном доме, напротив него стоял грандир, который сливался с интерьером. Лишь благодаря тусклым лучам из дырявой крыши камнелюда можно было заметить.

– Они не выпустят его, – промолвил песочный мужчина голосом похожим на обвал в горах, – Это же Накту, их обвинили – это значит смерть.

– Я видел Красный волос и юношу с белым рогом, они будут в столице, – сказал Хазем, не открывая глаз.

– Ты всегда был точен, но отличаешь ли ты сон от пророчества?

– Да, – торговец открыл глаза – и твоя дочь войдет сейчас.

На пороге кто-то зашуршал, заглянул в дверную щель и попытался тихо отступить.

– Не бойся мой друг, мы ждем тебя, чтобы поговорить, – громка сказал Хазем.

Фин открыл скрипучую дверь и в маленькой комнатке увидел обоих. Хазем переглянулся с грандиром. Тот слегка улыбался, но в этот же момент из-за угла показался лысый лобик с парой камешков на бровях и черными глазками.

– Как скажешь, – глухо буркнул грандир.

Девочка побежала к отцу, сильно стуча босыми ногами по песчаному полу. Фин не торопился заходить.

– Это Гамаш Мадаск, мой старый друг, мы не враги тебе юноша.

– Почему вы здесь? – холодно спросил Фин.

– Потому что пришло время всем нам отправиться в путь.

Парень зашел, оглядел комнату и как можно тише постарался закрыть дверь.

(через десять часов)

Рюга в полудреме начала потягиваться, она выгибала поясницу все сильнее и кряхтела все громче. Гонкай не хотела открывать глаза, – «Мягко, вот бы поспать неделю-другую…» – подумала девушка. Но от нахлынувших разом воспоминаний о нагах в уродливых масках, гон замельтешила взглядом по широкой квадратной комнате.

Она была похожа на зал суда, разбавляли песчаную палитру зеленоватые растения. А сама Рюга лежала в горе подушек на круглой кровати, зашторенной полупрозрачными фиолетовыми тканями. В комнату просачивался розоватый свет заката из окна с витыми решетками.

«Глиф!» – гон резко потянулась к медальону.

– Фух.

Встав с кровати, девушка обнаружила, что одета в красное шелковое белье, набедренную повязку и накидку. Тело было чистым и пахло цитрусовым маслом, – «Кто-то лапал меня, пока я была в отключке!» – раздражено подумала гон и обнаружила, что на руках все еще красовались знакомые браслеты, как и колотые раны от них.

Рюга тихим приливом начала направлять дух в руку, внимательно вглядываясь, она увидела, как сотней шишек формируется забор шипов внутри спиралей, тупых, но она знала – они станут острее если продолжить.

– Ц… твари.

Гонкай нехотя сползла с кровати. Подошла к окну и поняла, что находится в самой высокой башне города. Подергала решетки, – «Без костей не выбью…» – подумала она и заглянула насколько возможно вниз. Вспомнив, что эта башня была в виде расширяющегося набалдашника, поняла, даже если выломает преграду – слезть не сможет.

Сбоку от окна стоял столик, на котором лежал ее гребень-плавник. Она ловко заплела волосы, попутно разглядывая все остальное на столе. Высокий кувшин и чаша со знакомым бирюзовым дном, только миниатюрная, а также серебряный двухэтажный поднос с фруктами на верху и ароматной едой внизу. Рюга подошла, шлепая пятками по каменной плитке, недовольно налила воду в миску.

«Не пей…» – сказал неразличимый голос в голове.

«Да и не хочется».

Рюга заглянула в чашу и начала видеть формирующийся образ, похожий на тот, что был в зале суда, но что-то отличалось. Гон закатила глаза, взяла миску и вылила содержимое в горшок с растением. Поднесла емкость к носу, принюхалась, – "Чем-то пахнет…".

Длинные пальцы потянулись к ягоде.

«Не ешь!»

«Ты кто вообще!» – обратилась Рюга сама к себе, но ответа не последовало.

Понюхав ягоды, она поняла, что запах у них как у воды, – «Разодели, закидали подушками, а потом травят, может… это у них так казнят?» – Девушка резко обернулась, оглядела комнату.

– А двери то где?

Фин с трудом удерживался на Таршине, который понимал, что его ведет не Хазем, от того блеял и протестовал, пытаясь стряхнуть парня со спины на каждом повороте. Он находился в восточном квартале и следил за башней, высматривал хоть что-то отражающее солнечные лучи. – «Прости что приходится тебя так отправлять Михиль…» – думал Финланд, глядя вслед питомцу, который упорхал вдаль пару минут назад.

Рюга потратила два часа, облапывая каждый камень на потолке, полу и стене. Заглянула под каждый предмет. Но ничего не нашла, решила еще отоспаться и плюхнулась в кучу цветных подушек.

Спать довелось недолго. Дракончик протиснулся через решетку, шмыгнул по полу, тревожно поглядывая на потолок. Забрался когтистыми лапами по одеялу, прорылся через гору подушек, запыхавшись, высунул слюнявый язык на наволочку с разноцветными квадратами.

Михиль поцокал клювом и начал бесшумно рыгать прямо у Рюги перед лицом, девушка продолжала спать. Наконец, дракончик сплюнул золотой бочонок, который залетел Рюге прямо в лоб. Она вздернулась, замахала руками и ногами, пытаясь посильнее ударить приснившегося ей слюнявого монстра-подушку, который рыгался перевязанными золотыми монетами.

Дракончик, вместе с ворохом мягкой роскоши, улетел в потолок, отскочил и упал девушке на макушку, вцепившись в скальп когтями.

Рюга, в полубреду не отпускавшего кошмара, свалилась с кровати, попутно стряхивая ящерицу. Когтистые лапы вырвали пучок красных волос, дракончик шлепнулся на пол, напрочь потеряв ориентацию верх-низ, безуспешно пытался встать.

– А… это, ты, – часто дыша проговорила Рюга.

Она заметила между ними золотой бочонок-ключ, которым стражник утром ослаблял ее браслеты. Недолго думая Рюга приложила его к спирали на левой руке. Железка расширилась и глухо стукнулась о пол.

Михиль тем временем начал мотать мордочкой и отрыгнул: две золотые имперские монеты, рыбную косточку, непонятно как не разодравшую его горло и маленький свиток, застрявший наполовину в пасти.

– Что… что ты в рот тянешь, дурко, – брезгливо она помогла достать бумажку.

Развернув ее, она прочитала:

«Не снимай наручники, пока не получишь сигнал из дома с синей крышей иначе они узнают. Мы ждем тебя у….»

Рюга скривила брови и отвлеклась от слюнявой записки, глянула на дракончика. Он довольный и усталый расплющился на полу.

– Раньше бы ты ее отрыгнул…

На миг Рюга умилилась Михилю, но потом резко перекатилась в сторону. Смутно она разглядела силуэт нага, который вылез в противоположной части комнаты.

Слившийся со стеной, он выгнулся и метнул второй залп каменных острых штыков. На вид они были хрупкими, но протыкали стены насквозь, разрывая блоки башни, шипы поднимали в воздух осколки, бьющие как дробь.

– Ха, мазииила!

Успев схватить дракончика, гон поняла, что ее бочонок валяется на полу. Девушка потянулась к железке, но осознала, что все это время наг просто щемил ее в угол. Из пола поднялся частокол толстенных каменных свай, Рюгу поглотила темнота.

Наг расслабился, выполз в середину комнаты, подбираясь к сотворенной клетке. Что-то заподозрил от шума внутри, но не успел отреагировать, и его раздробил красный вихрь из костей и камня.

Змеелюд быстро впитал блоки под хвостом и начал восстанавливать тело. Рюга зло улыбалась, в кровавой, насквозь проткнутой иглами руке гон держала дракончика.

Она обхватила нага духовым кулаком, сжала его, разломав на глыбы. Не дожидаясь, пока змеелюд восстановится, она выбила решетку, села в проем, нарастив максимально крепки кости в ногах гон оттолкнулась, раскрошила подоконник и враз перелетела ворота тюрьмы.

На бешеной скорости Рюга зацепилась за торчащую выше остальных башню, девушка услышала недобрый хруст в плече, – «Все-таки вывихнула!» – подумала она, отпустила шпиль и полетела вниз, смягчая падение длинными костяными ногами. Люди на улицах с криками разбежались.

Со стороны тюрьмы завыл противно повизгивающий звук горна, каскадом раздалась дюжина криков по всему городу. Рюга побежала по улице оставляя за собой след из ниточек и капель густой крови, которая сочилась из руки.

– «Направо»

– «Ага!» – согласилась гон.

Рюга вплела духовые кости в свои ноги, так она могла бежать быстрее вдвое почти не уставая. Из-за адреналина боль еще не настигла ее в полном объеме. За мгновения девушка пробежала четыре квартала. Михиль переполз ей на голову и вцепился в гребень на затылке.

Вдали девушка разглядела знакомый силуэт. В сумерках на нее мчался Таршин. Пока тормозила, Рюга сорвала пару метров брусчатки.

– СЮДА! – крикнул Хазем

Оттолкнувшись костяными ногами, Рюга залетела прямо за спину торговца, спихнув его на шею кута, после чего протиснулась в шатер, придавив что-то костлявое и бубнящее.

– С-слезь!

– О-о-о, и ты тут? – Рюга отклонилась, еле помещаясь под навесом. – Давай вперед.

Финланд уселся ей на ноги, черканул ее по больной руке и укололся шипами от браслета, которые как окровавленный еж торчали насквозь.

– У, у м-меня есть еще одна печать, – затараторил парень и закопошился в сумке с глазами на выкат.

– Не нужно!

Хазем стремительно тронулся на север города так, чтобы остаться незаметным для наблюдателей из башни тюрьмы.

– Но ты истекаешь кровью, – промямлил Фин.

– Я истеку еще больше, если ты его снимешь, – Рюга достала из шелкового, уже надорванного, переда дракончика, который переполз Фину на плече.

– Мы перевяжем руку! – настаивал он.

– Нэт! Красный Волос прав, – встрял Хазем, – кровь так не остановится, яд!

«Ее кровь не свертывается! – осознал Фин, он выглядел так будто это его рука превратилась в решето. Он положил печать обратно в сумку и надежно затянул, подергав хлястик.

– Но они узнают где мы!

– Верно говорить, а теперь полный тишина! – сказал Хазем и подстегнул Таршина.

Стража, с горящими кристаллическими фонарями, растекалась как стая муравьев по улицам Хаташа, который все больше погружался в ночь. В основном они двигались в западную часть, пара отрядов побежала и по другим направлениям. Но стража полностью игнорировала восточную, самую высокую стену.

В узком проходе Таршин мчался во весь опор. Вдруг Рюга придавила Фина грудью. Шатер зацепился за бревно в арке и с треском сорвался, – «Увидели!» – пронеслось у девушки в голове.

– Нас заметили! – выпалила она.

Тут же из земли в полусотне метров вылез наг с которым она подралась в башне. Он занес когтистую ладонь. За его спиной выросла стена, из которой вытягивались песчаные колья. Змеелюд нацелил их в Таршина.

Рюга рявкнула, оттолкнувшись от седла, она вылетела вперед, в ее руке сформировался красный, пылающий щит из хаотично переплетенных костей-рук, которые дергались как заведенные. Столкнувшись с залпом, щит выдержал, но раскрошился наполовину.

Не теряя скорости, гон рванула к змеелюду, увеличив духовые ноги, поднялась на три метра и с разбегу пнула его как мяч. Обломки костяшек и каменей долетели до восточной стены, – «УШЕЛ!» – догадалась Рюга, но проследить куда не могла.

– ОН ТАМ! – крикнул Фин, показывая пальцем на брусчатку.

Гон перенаправила дух в глаза по наводке парня, и заметила змеиный след под землей. Рюга, все еще в воздухе, осклабилась, занесла кулак, который продолжился костяной рукой длинной с нее саму. Шибанула по плите, продолбив ее на полметра, – «ЗАДЕЛА!» – поликовала гон, наблюдая, как под улочкой что-то затрепыхалось.

Девушка прыгнула на месте, крутанувшись в воздухе, приземлилась на край седла. Фин синим взором глядел вслед, он старался смотреть так далеко и глубоко как может.

Вскоре он заметил руку, истыканную иглами. Сотни мелких светящихся отростков кораллами ветвились под браслетом от кисти до локтя.

– Они разрастаются!

И вправду, Рюга увидела мелкую паутину из тончайших шипов в руке. Под браслетом она превратилась в кровавую кашу, искривленную в нескольких местах.

Девушка задрожала, пот выступил по всему телу. Впервые Рюга получила такие повреждения. От потери крови закружилась голова. Гон дышала очень часто, неровно.

– Он там? – с тревогой спросил Фин.

Вдали раздался оглушающий гул, сопровождающийся фонтанами пыли высотой в здание.

– Да, – ответил Хазем.

– Наверху! – сказал парень и указал на башню тюрьмы, с трудом удерживая Рюгу, чтобы та не свалилась, – Исчезли.

– Это есть мираж.

Фин увидел линии песка в небе, три полосы переплетались на фоне красного скелета Дарахаша. Накту перелетели на стену. Таршин подбежал к пыльной завесе, доверился хозяину и нырнул в нее.

Хазем что-то прокричал, услышал утробный гулкий ответ. Они пробежали пыльную завесу сквозь дыру, которую пробил камнелюд.

Фин увидел, как песочный человек взбирается на крупного кута со своей дочкой. Быстро набрав скорость, беглецы двигались вместе, удаляясь от Хаташа все дальше.

– Они еще на стене… почему не преследуют нас? – вопрошал парень.

– Я не знать, – напряженно ответил Хазем.

– Ее рука, она сильно ранена, – сказал Фин, глядя на изуродованное запястье Рюги, он еле сдержал рвоту.

– Мы должны бежать.

– Но она потеряет ее… нам нужен врач!

– Нас убьют, а ее схватят! – гаркнул Хазем.

– Но… – Фин осекся, сообразил, что единственный шанс выжить – бежать как можно дальше, – «Как же мы втянулись в это?»

Он посмотрел на девушку, стиснул зубы, парень и не думал, что она может быть так загнана. Рюга свернулась, молча плакала, скулила и дергалась на каждый резкий толчок.

Из города послышался протяжный вой горна.