Текст книги "Душа Махабира (СИ)"

Автор книги: Юрий Неспящий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 28 страниц)

Глава_28.3

– Пятиглазая сказала, что гордится тобой, сказала, что не может чувствовать к тебе любви или чего-то подобного, но она… была рада, что ты служил ей.

Сайф повернулся к гону, круглые глаза моргали и блестели чуть сильнее, чем минуту назад.

– Это все? – спросил зверолюд.

– А этого мало? – Рюга улыбнулась.

– Шакат не стала бы тратить время на то, чтобы передать такое пустое послание, – спокойно проговорил зверолюд, – наги куда более предусмотрительны, чем остальные расы.

– Похоже на то… – Рюга посмотрела на Хазема, затем на догорающий костерок. – Остальное скажу, если выживешь, иначе в этом нет смысла.

– Понял.

– Чего?! – Девушка скривила брови. – Даже не любопытно.

– Я буду ждать.

– Пф-ф-ф, мне бы твое смирение.

Хазем смотрел на Рюгу не отрывая глаз.

– Старик, я не горю желанием глядеть на то, как ты жил до меня.

– Я думать это иметь значений, – сказал торговец на языке Холмов.

Рюга вздохнула. Размяла шею и положила ладонь на висок Хазема, затем опустила большой палец на кристалл во лбу.

Хазему пять лет, он видит, как в его дом изо дня в день приходят люди, грандиры, наги, фарнисы и расы из соседних государств. Всякий раз новые лица, лишь некоторые гости были завсегдатаями.

Его отец в белом халате принимал всех с улыбкой на лице и радушием, которое стало его натурой. Но не всегда разговоры шли мирно.

В семь Хазем уже умел читать и писать не хуже взрослых, очень способный, сопровождаемый лучшими учителями Лактана, он осваивал все науки без разбора.

В пасмурный день отец впервые решил отвести его в храм суда. Разногласия в Махабире разрешались очень быстро. Но ответственность, которая ложилась на плечи судьи, была по силам только самым мудрым и прозорливым.

Десятилетиями халид учился, все больше погружаясь в ремесло своей семьи. За долгие годы Хазем проникся неоспоримым уважением к отцу.

Однако Наакт был поздним ребенком. В тридцать два года он похоронил родителя.

Пришел его черед стать судьей в Лактане.

Знать назвала неслыханным уже одно то, что юнец будет разрешать десятки разногласий каждый день. Но также и сама личность молодого Наакта вызывала много сплетен. Женившийся на простолюдинке, отказавшийся от слуг и помогающий нищим при любой возможности. За спиной шептали, что в одержимости подражать простым людям он ушел куда дальше своего отца.

Но ни у кого не хватало ума, чтобы лишить его места судьи. Раз за разом завистники и враги пытались опрокинуть его репутацию, подбрасывая на суд дела, в которых любое решение было бы ошибочным.

Но Хазем Наакт знал и понимал больше халидов, интриганов и лживых торговцев. Он находил правду и заводил в тупик каждого лжесвидетеля и каждого, кто оспаривал его решения.

Что раздражало завистников более всего – это то, что любые нападки не выбивали Хазема из равновесия. Он продолжал вести простую жизнь, носить невзрачную одежду и фанатично проводил день изо дня в служении.

В сорок девять он встретил Кашима израненным. С яростью в глазах пожилой Патриарх предстал закованный в черное железо на плите, которая лишала духа любого, кто на ней. В плечах, бедрах и под ключицами из его тела торчали железные колья с засовами на другой стороне, от чего он не мог нормально ни сидеть, ни стоять, ни лежать.

Впервые за долгое время Хазем начал суд с паузы, которая длилась минуту. Патриарх не торопился смотреть в глаза Накту.

– Против вас свидетельствуют о следующем: разрушение дворца столицы, убийство всех слуг, а также султана с правящим советом и членов их семей. – медленно проговорил Хазем. – А также уничтожение храма Захазит со всеми его жрецами и послушниками. В дополнении вы пытались напасть на Матерь всех наг Сарадит, чья сестра Шакат остановила ваши зверства.

Тишина.

– Вы признаете все сказанное.

Молчание.

– Если вы не будете говорить, я буду вынужден прибегнуть к помощи Накту, отчего ваш разум может помутиться навсегда.

Молчание.

Спустя час вокруг Кашима собрались три нага в белых вуалях. Но сколько бы они ни пытались проникнуть в разум чужеземца, им это не удавалось. А по завершении один змеелюд заерзал на плитах в конвульсиях, как червь на сковороде и вскрыл свое горло ритуальным ножом.

Хазем остановил суд. Назначенные временные правители требовали чистого признания, чтобы взять власть. Но и сам Хазем придерживался принципа своего отца, если кто-то молчит – его нельзя судить, потому что истина может уйти с его жизнью.

Кашима перестали поить и кормить. Любой человек бы умер от таких ран в момент их нанесения.

Но Патриарх не просто держался.

В очередной день суда через месяц перед Хаземом предстал все тот же старик, но его тело не иссохло, гной не поразил жуткие раны, а мышцы не облепили кости. Они были вздутые, жилистые сгустки оплетали колья из черного металла, будто приняли их как собственные кости, или, наоборот – пытались вытолкнуть?

– Учитывая все факты, возложенной на меня властью я приговариваю вас к смерти, – сказал Хазем, напряженный не столько от вида чужеземца, сколько оттого, что не смог назвать его настоящее имя при объявлении приговора. – Казнь состоится до заката.

Хазем встал, повернулся спиной и направился к выходу.

Кашим открыл глаза. Судья ощутил этот взгляд.

– Хазем Наакт, – проговорил узник хриплым голосом, – я благодарен тебе за время, что ты подарил мне, отплачу тем же.

Черный металл в теле старика хлопнул, изрешетив насквозь тех, кто был поблизости. Оковы будто мокрая глина разошлись на руках и ногах. Плита под стариком треснула, промяла пол под босыми пятками.

Кашим встал.

Десятки глеф и залп стрел хлынули на Патриарха.

Пара золотых женских рук обволокли старика будто кокон. Отскочившие снаряды осыпались на каменный пол как зерна. Пара наг попытались разрубить золотые ладони.

Вихрь пальцев из желтого металла разлетелся по огромному залу суда. Всплеск пыли от сломанных колонн и крови, от смерти свидетелей и стражи взорвались единым залпом.

Несколько наг, которые успели стать песчаными, собрали свои тела по крупицам вкруг хрупчайших ядер, которые тут же раздробили золотые пальцы женских рук.

Хазем застыл. – «Монстр,» – подумал он.

Кашим медленно пошел к нему, босые ноги старика с надутыми жилами прошуршали мимо судьи.

Патриарх подошел к окну, выломал проход в свой рост. Перед ним открылся северный город Лактана. Будучи в самой высокой башне он спрыгнул.

(Через месяц)

Хазем брел по пустыне, ветер то и дело подбрасывал ему жмени песка в лицо. Его кут слег, изнеможенный от погони, которая длилась уже неделю.

Хазем с сыном на груди повел дочь за руку по песку.

– Отец, – маленькая Сахин посмотрела на родителя серыми, почти белыми глазами, – мы умрем?

Судья сжал ладонь дочери. Он присел на колено. Девочка плакала.

– Я не могу врать Сахин. Прости меня, я… виноват.

Девочка повисла у отца на шее.

– Мы вместе.

Через неделю Хазем споил сыну и дочери последние капли воды. А еще через день судья понял, что пустыня убьет его семью со дня надень.

Он посмотрел на Сахин и Алмаса – совсем изможденные они тяжело дышали.

В пыли ударила молния. Но дети не нашли сил даже для того, чтобы дрогнуть.

Хазем в полубреду открыл сухие глаза.

В песчаной буре стоял силуэт гиганта. Тяжелой поступью он подошел к судье. Тот схватился за нож, ощутил, что даже не может вытянуть его из кобуры.

– Время заключить сделку Наакт, – сказал железный голос.

Судья посмотрел на демона.

– Я слушаю.

– Ты отдашь мне все три жизни, – демон протянул десятипалую руку и загнул семь пальцев. – Оставишь своих отпрысков мне, они переживут это время.

– Что с ними будет?

– Сын станет бродячей собакой, а дочь всю юность будет на расстоянии вытянутой руки от врага. – Демон загибал пальцы и нацелился на Хазема. – А ты, Наакт, исчезнешь на десять лет. Ты должен вести простую жизнь, делай что хочешь, однако слушай нашего господина каждый день, и надейся, что однажды пригодишься ему.

Судья посмотрел на демона.

– Я предлагаю лишь раз.

Затем на детей.

Слова «Лишь раз» эхом отозвались в его мыслях.

– Согласен.

Демон ткнул Хазема в лоб.

Боль рассекла его сознание. А наутро он проснулся посреди пустыни. Возле него влялась фляга. Он выглушил половину, захлебнулся, откашлялся.

Огляделся.

Белый песок. Рядом сидел Таршин.

«Теперь ты торговец, забудь все, что было,» – раздался собственный голос у него в голове.

– Повинуюсь.

Год за годом Хазем видел, как умирают города Махабира. Жуткая правда была в том, что весь юго-восток и половина Лактана уже вымерли. Глубочайшие борозды в земле увели воду. Наступил голод.

Каждая деревня в округе городов исчезла, превратилась в пустующую глушь, заваленную сухими телами, а со временем на поверхности песка едва торчали крыши домов, вскоре исчезли и они.

Хазем не раз пытался помочь детям, но все умирали, кто раньше, кто позже.

Судья научился слышать Махабира, он делился с ним многими знаниями: языки других народов, образ далеких материков бесконечного мира, а также истинной историей. Благодарный за оказанное внимание судья день ото дня укреплялся в идее, что все, что он может – служить.

Глава_28.4

Голова Рюги кружилась, а из носа потекла кровь. Гон припала на колено. Сайф и Хазем дернулись, чтобы поддержать ее. Рюга мотнула головой.

– Старик, – рыча обратилась она, – почему не убил гада? Он же враг, и ты знал… Знал это с самого начала.

– Я хотел поступать, как завещал отец, хотел исполнить свой… – он умолк.

– Незачем спрашивать его, – встрял Гамаш, который все еще сидел, уже почти в темноте. – Думаешь это просто, знать что загубил свою родину?

– У меня вопрос вам обоим. – Рюга встала. – Вы дураки?

Сайф и Хазем уставились на гона.

– Думаете ОН добрый? – Девушка ткнула себя в грудь. – Вы вообще думали, почему Кашим может вести себя так?

– О чем ты? – спросил Гамаш.

– Я живу с ним, он щадит меня. Но мог бы разорвать на куски в любой момент, подчинить себе. С чего вы решили, что если мы соединим мои части и части старика – выйдет добрый божок, который спокойно уйдет на небо. Что если мы высвободим чудовище?

– Я верю в Махабира, – сказал Хазем.

Сайф рыкнул в согласии.

– Ты и в суд свой верил, дурак, что теперь? Безумный старик захватил все и выжимает всех, до кого дотягивается, сжигает соседние страны по щелчку.

Рюга схватила Хазема за одежду и подтянула. Гамаш дернулся, но торговец поднял руку.

– Ты воспринимать Махабир, как разорванного на часть человек. – Хазем смотрела гону в светящиеся глаза. – Но это не есть правда, над его части быть единый разум.

– С чего ты решил, старик? Если не ответишь так, чтобы я поняла, я больше не буду плясать под вашу дудку.

– Дай мне мгновений. Постараться найти слова, – Хазем медленно опустился на землю, Гонкай разжала пальцы.

– Говори на Накте, – потребовала Рюга.

– Меня не раз посещали подобные мысли, не один год я говорил с Махабиром. Думал, что он может быть врагом. – Хазем посмотрел на гона. – Но однажды я понял, мы не те, кто думает и не те, кто чувствует, все существа, способные слышать Махабира, видят не мир, а наблюдателя мира.

Сайф Закрыл глаза, а Гамаш потер лоб.

(Десять лет назад)

– Да зачем мне эти посиделки?! – не выдержала юная Рюга.

Напротив бычьими ноздрями дышал Мастер Хан. Свысока он поглядел на ученицу. Оба они сидели на подстилках посередине старого храма на Холме, который стал домом для Рюги.

– Если ты не поймешь это, то никогда не сможешь бить сильнее всех, – проговорил Хан.

– Да как это может помочь? – насупилась девочка.

– Когда твой дух пробудится, в тебе будет что-то вроде второй натуры.

– Ха-а-а?

– Х-о-о-о… – Хан помотал головой. – Если думаешь, что ты одна внутри себя, то заблуждаешься.

– Не понимаю я! – Рюга глазела на Мастера. – Я это я.

– Тебе… будет сложно объяснить.

– Я не тупая!

– Дело не в этом. Ты прямолинейная. – Хан встал. – Идем.

Он вывел Рюгу во внутренний двор школы, в центре которого девочка с соломенными волосами подметала площадь. Одетая в хлопчатые штаны и безрукавную рубаху не по размеру, она полностью ушла в уборку.

– Пойди поговори с ней, – сказал Хан.

– С чего бы, она новенькая, мы не…

– Просто сделай, иначе не поймешь ничего и будешь бездарью.

Рюга шикнула и пошла к девочке. Та заметила гонкай, посмотрела на нее фиалковыми глазами. Рюга была младше на пару лет, но уже на локоть выше. Соломенная девочка завертела головой, будто собралась бежать.

– Да не бойся ты, – кинула Рюга.

– Я… Д-да…

– Мия тебя зовут?

Девочка кивнула несколько раз.

– Ну так и… чего тут делаешь?

– Мету, двор, – прошептала Мия, глядя под ноги.

– Да не об этом я… Слушай, мой дурак мастер сказал поговорить с тобой, вот я и подошла. – Рюга уперла содранные кулаки в бока. – Чего молчишь?

Мия поджала подбородок до ключиц, не проронила ни слова.

– Игнорируешь меня?!

– Н-нет, я просто…

– Чего?

Молчание.

– Ладно, я пойду.

Девочка вернулась к наставнику, который наблюдал за ней.

– Ну и чего, поговорила я с ней. Что дальше?

– Скажи, говорила бы ты так со мной, или с Мастером Шочиджи, или может с дедом Лито?

– Нет. – Рюга пожала плечами. – Они ж другие.

– Подумай об этом.

– Да о чем?!

– Ты утверждаешь, что ты это ты, но говоришь по-разному с каждым из тех, кого я перечислил.

– Ну да. – Рюга снова пожала плечами, – к чему клонишь а?

– Тебе не кажется, что ты каждый раз меняешься?

Рюга молча смотрела на Мастера.

– Ты одна, но если бы незнакомец глядел на тебя, то увидел бы несколько разных Рюги Рюги.

– Не называйте меня так!

– Почему разозлилась?

– А почему вы меня так назвали? Это бесит!

– Даже сейчас со мной будто заговорил другой гон.

– Я что-то понимаю, но не до конца, – сказала Рюга и поглядела вниз и в сторону как недавно Мия. – От черт…

– Ты должна видеть себя настоящую, ты не твое внимание и не твои чувства. Реакция на мир, который тебя окружает, создается телом и разумом, они сформированы действительностью, однако истинная ты выше этого.

Рюга молчала, слушала.

– И если говоришь, что ты это ты, но не видишь, что тот, кого ты называешь собой просто марионетка действительности. – Хан помолчал несколько секунд, дожидаясь пока слова усвоятся. – То можно сказать, что тебя и нет вовсе.

– Это почему?

– Потому что так, ты лишаешься выбора и сливаешься с окружением, которое тебя и породило.

– И что, сидение на заднице поможет.

– Да откуда ты берешь эти слова?

Рюга ответила широкой лыбой.

– Да, помогут, – выдохнул Хан, – если сможешь среди многих себя, найти того, кто смотрит – станешь настоящей сущностью.

– Ладно, я попробую… – Рюга скрестила Руки и пошла обратно в храм.

– Я понимаю, о чем ты, старик, – Гонкай посмотрела на Хазема, хочешь сказать, что Махабир видит все свои части, но не может ими управлять, пока они не соединены в едино…

– Да. – отозвался Хазем. – Но это не все.

– Мы думаем, что чужеземец сделал что-то с осколками, которые поглотил, – вмешался Сайф.

– Иначе Махабир бы не позволил разрушать то, что он создавал веками… – Хазем взял гонкай за руку. – Поэтому прошу помоги нам вернуть Махабир.

– Да поняла я. – Рюга выдернула руку. Замерла. – Вы чувствуете?

– Да, земля трясется, – отозвался Гамаш.

Гон взяла секиру.

Гулкие шаги становились все ближе, с верхушки ущелья посыпались сначала мелкие, а потом и крупные камни.

– Уходим отсюда! – крикнул Хазем.

Вскочив на зверей, четверка побежала к расщелине.

Скол с вершины грохнулся и отрезал путь. Облако пыли затопило каньон. Прикрывая красные глаза, Рюга посмотрела вверх. Пальцы, каждый размером с Таршина, протиснулись в узкую расщелину. Плотный дух давал понять, что руки гиганта пытаются растащить стенки.

– Назад! – скомандовал Гамаш.

На небывалой удаче, или благодаря наводкам Махабира, путники смогли уклониться ото всех глыб, которые сыпались на них как град на муравьев.

Выстроившись гуськом, они продолжали гнать зверей по все более узкому проходу. За спинами путников засиял желтый поток света похожий на угли.

Сайф на сером клыкастом льве бежал впереди, полагаясь на ночное зрение зверя. Благо даже обвешанные куты смогли протиснуться через последний проем.

– Повезло! – сказал Гамаш.

Рюга оглянулась, в ночной буре едва проглядывался колосс, будто слепленный из двух железных скульптур.

Медленно повернувшись к ним, гигант спустился с горы, которую пытался разорвать и оглушительными шагами двинулся за беглецами.

Глава_29.1 Храм древнего оружия

Рюга, Хазем, Сайф и Гамаш убегали до рассвета. Шаги гиганта стихали. Фарнис прилег к песку.

– Дрожь прекратилась, он остановился или потерял нас, – сказал Сайф и отжался от земли. – Куда теперь?

Рюга молча направила носорога дальше на восток. Она ощущала, будто ее подталкивают в том направлении. Все последовали за ней.

Через пять часов на горизонте показались руины. Подойдя ближе, путники встали у арки, которая высилась не меньше врат Лактана. В проходе поместилось бы пять телег. Старый камень хорошо сохранился, строение могло простоять еще много веков, если бы не было разрушено. Вкрапления синей примеси в блоках местами сливалось с небом, а колонны гипнотизировали фрактальными узорами у оснований и вершин.

Рюга поняла – когда-то тут было большое здание. Только кто его смог построить и зачем, ясно не было.

– Это не город и не храм… – Прошептала Рюга, повернулась к Хазему. – Вы знали об этом месте.

– Нет, я вижу такое впервые, – промолвил завороженный Сайф, – архитектура похожа на столицу, но все будто увеличилось в несколько раз.

– Может, это иллюзия? – предположила Рюга.

– Нет, – твердо сказал Фарнис, – я не умею развеивать их, но Шакат научила меня чувствовать миражи. Эти стены настоящие.

– Я видел такое во сне… – проговорил Хазем, который уже с минуту задирал шею, разглядывая узоры на вершине арки. – Тут создавали оружие…

– Что это значит? – спросил Гамаш которому приходилось отклониться назад, чтобы повернуть голову туда же, куда и судья.

– Я не знаю… – отозвался он и посмотрел на Рюгу.

Гонкай спешилась, взяла секиру. Чтобы нести ее, гон всегда поддерживала тонкую оболочку вокруг всех костей тела. Это постепенно выветривало дух, но Рюга привыкла сохранять эту форму часами. Такую тренировку для нее придумал Хан. Гонкай спустила оружие почти до песка, затормозив тяжеленный топорище в миллиметре от поверхности.

– Неужели он того стоит? – скептично спросил Гамаш.

– Поверь, крепыш, в первом бою ты бы и десяти секунд не выдержал, будь он со мной, – фыркнула Рюга. – Я чувствую, что он близко… за мной.

Хазем достал черный меч из ножен. Сайф наживил стрелу, а гамаш снял со своего кута двуручную булаву с кубическим набалдашником.

Рюга шагала по арочному проходу, тень от толстой стены душила пространство вокруг. Гонкай почувствовала, что Носорог намылился идти за ней и тут же пресекла его попытки, дав понять, что он должен защищать кутов и льва. Зверь фыркнул, подчинился.

В тот момент, когда нога гона перешагнула через линию арки, Рюга ощутила, что то, что было за спиной – исчезло. Залитое солнцем плато древнего строения сменилось на черную плитку, усыпанную желтым песком. Свет стих до тусклых ниточек, которые сочились из отверстий вверху.

Перед четверкой открылся зал по размерам больший, чем арена в Салатоше, к нему вел спуск из сотни ступеней. Вдалеке виднелся силуэт, который выдавали золотые блестки доспехов.

Рюга сиганула, разом пролетела всю лестницу. Держа в руках секиру, она надвигалась на того, кто неподвижно стоял вдали. – «Крупный…Вдвое больше того черта» – подумала Рюга и посмотрела направо.

В этот момент демон вдали едва повел кривым пальцем. Гонкай не заметила этого. А вот железный грохот слева ощутила всем телом.

Уродливая громадина высотой в пять домов, выпрыгнула из темноты. Перед гоном разогнулась статуя урода. Будто на голову прицепили дополнительное туловище. Одна рука была разломана, а оставшиеся три сжимали короткие копья и саблю в зазубринах. Точнее, короткие они были для голема, для Рюги же будто обелиски из Драхта.

Гон отскочила, еще миг промедления и ее пронзил бы на сквозь железный болт, который выпустил демон. – «Бесшумный!» – пронеслось в ее голове. Громадина справа уже запустила удар саблей.

Девушка подпрыгнула. Гудящим маятником лезвие сдуло всю пыль, что скопилась на черных плитах храма. Гон сиганула на руку великана. Прыжком уклонилась от копья, которым голем хотел смести ее с плеча. Добралась до шеи и клином на секире попыталась сколоть кадык великана. – «Железный!»

Оглушительный звон.

Застрял.

Все тело голема завибрировало. Его голова крутанулась, от скрежета Рюге показалось, что в уши ей забили гвоздь. Маска выглядела как мученик, облитый кипящим маслом, из его глаз и рта полыхнуло желтое пламя.

– Черт!

Рюга спрыгнула на ключицу, не отпуская застрявший топор, она уклонилась от хлестнувшего духового потока, который был похож на брызги лавы. На мгновение она сформировала полный зеленый скелет. Его крепости и духовой тяги хватило, чтобы разорвать горло гиганта, из которого фонтаном, а затем и водопадом начал хлестать ослепительный поток духа. На это гон потратила шестую часть своих сил.

Рюга увернулась от хлопка гиганта по груди. Два тяжелых прыжка и она опустилась на пол храма. Повернулась.

На девушку падал оплавленный колос, ото рта до живота зияла раскаленная борозда. Звон груды металла залил все вокруг. Колосс лежал неподвижно.

Рюга поглядела на троицу позади. Каждый справлялся как умел. Гамаш отрывал руки-ноги големам поменьше. Сайф менял стрелы с неподъемными блоками и спускал их на головы колоссов повыше. Хазем размахивал ятаганом, каждый выпад продолжался черными дугами, которые отрезал пятки гигантов.

Пыль и звон.

Рюга повернулась к демону вдалеке.

«Уже!» – подумала она, когда перед ней встала дюжина железных истуканов высотой от трех до девяти метров. Звук от приземления врагов больше не скрывался. – «Еще шесть… нет, их дюжины!» – Думала Рюга, которая уже начала прорубаться сквозь толпу изрыгающих пламя уродливых статуй.

У одних были двойные тела, а некоторые и вовсе выглядели, скорее как насекомые. Медленные, тяжелые и крепкие. – «Только черная сталь прорубит таких!» – подумала Гон, отрывая очередную голову.

Прорезая уязвимые места, Рюга валила истуканов на землю и прокалывала дыры в груди, шее, голове. Пальцы гонкай дрожали от постоянных сотрясений железяк, а дух утекал как вода из опрокинутой бочки.

Сама того не замечая Рюга заходила в западню.

Четыре копья одновременно нацелились в голову, грудь, живот и бедро. Извернувшись как змея, девушка отбила две атаки рукояткой, черепом отрикошетила другую, толкнулась зеленым мизинцем ноги, чтобы провернуть сальто назад.

Рюга подлетела высоко и только теперь поняла – она летит прямиком в гигантскую пасть, которая уже начала извергать пламя.

(Три недели назад.)

После того, как четверка попала в Лактан, они старались зайти дальше в пустыню, чтобы удалиться от северных поселений Махабира. Никакого рая, в который так хотел попасть Алмас, Рюга не увидела. Тот же белый песок, развалины и вымершие деревни. Остановившись в одном из таких заброшенных поселений, Рюга заявила, что они проведут тут столько, сколько понадобится.

– Мы должны искать осколки, к чему остановки? – пробубнил Гамаш.

– Тучка сказал, что его… эм, брат, будет испытывать меня. – Рюга сняла свой топор. – Уже двое проверяли меня иллюзиями.

– И что?

– А то, что я уверена в том, что последние проверки будут боем.

– Почему ты так решила? – спросил Сайф.

– Просто знаю. – Рюга подвязала волосы в хвост.

– И чего ты хочешь? – спросил Гамаш.

– Знать о вас все, дубина. – Рюга взяла секиру и бумерангом швырнула ее в Сайфа.

Фарнис и усом не повел, вспышкой оказался перед Гоном, где Рюга схватила его за мохнатую шею, когда тот высвободился, перехватила со спины за шкирку и швырнула на десять метров в старый дом.

Сайф залетел за крышу. Ни шума, ни пыли он не поднял. Рюга тем временем уже летела виском в песок. До этого зверолюд вернулся на наконечник, который воткнул ей под ноги перед броском, переместился и подсек гона.

Рюга не растерялась, хватанула кота, заломила и собралась шмякнуть о песок. Вместо этого раздула фиолетовый дым.

Зверолюд оказался возле своего лука.

– Расскажите мне все, что умеете, – сказа гон и села, раскинув локти на коленках. – Мы должны уметь драться вместе.

– Согласен, – пробубнил Гамаш.

Хазем кивнул.

«А еще мы должны научиться этому» – подумала Рюга, показывая пальцами на кота с торговцем. – «Вы ведь слышите меня?»

– Смутно, – отозвались оба.

Гонкай схватилась за виски и осклабилась.