Текст книги "Походы русских войск при Иване III"

Автор книги: Юрий Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 33 страниц)

Рассказ Тип. не противоречит известиям Пск. летописи, но содержит некоторые важные реалии. Выясняется, что под Изборском немцы не просто стояли, но подвергли город сильному артиллерийскому обстрелу, который, однако, не привел к разрушению городских стен («град не разбиша»).

Еще больше, чем Пск. летопись, Тип. подчеркивает значение прихода великокняжеских воевод – именно «убоявшись» их, немцы отошли от Пскова на 30 верст (т. е. в район Изборска). Воеводы же обошли Изборск и вышли на оз. Смолино. Тип. указывает место и дату боя. Сам бой изображен без подробностей, но отмечаются большие потери русских войск, называются имена видных военачальников и подчеркиваются огромные потери немцев. Итог боя – ничейный: обе стороны разошлись «к себе».

Иное известие о событиях помещает Уст. летопись: «В лето 7011. Немци приходили ратью на Псков. А князю великому пришла весть наперед, и он послал к Пскову силу. А воевода был у них князь Данило Васильевичь Щеня, с ним много князей, и бояр, и детей боярьских. Они же Немцем к городу Пскову не дате приступити, да их встретите далече города и с Немцами билися. Тогда на бою убили боярина великого князя Ивана Борисовича Бо[ро]здина».^[958]

Итак, по версии Уст., великий князь заранее знал о приходе немцев и послал воевод, которые не пустили немцев к Пскову, встретили их далеко от города и дали им бой, о результатах которого летописец не говорит, но сообщает о гибели одного из воевод.

Великокняжеская летопись начала XVI в. фиксировала факт, что «Немци приходиша ко Пскову».^[959] Более поздние Воскр. и Никон, летописи говорят об этом событии более подробно. Битва произошла у оз. Смолина. Русское войско, подходившее к Смолину, получило ложное известие о бегстве немцев, люда бросились на немецкий кош и нарушили свой боевой порядок, немцы атаковали их и убили «немногих людей, а сами ся отстояли», потому что у воевод великого князя «полки ся изрушили».^[960]

Позднейшие московские летописи использовали источники, не известные ранним летописцам и в сущности близкие к псковскому рассказу.

Наиболее ценным немецким источником является письмо участника похода некоего ливонского комтура. Плеттенберг выступил 27 августа из Гельмеда с войском в 25 тыс. человек, в том числе 2500 всадников. Магистр с 2500 всадниками, 2500 ландскнехтами и артиллерией приступил к Пскову и в течение 3 дней осаждал его. Были сожжены три псковских предместья. 8 сентября начались переговоры. Ливонцы потребовали, чтобы Псков подчинился магистру, в противном случае город постигнет участь его предместья. Псковичи отвергли это требование.

Двое русских пленных показали, что во Пскове имеется 8 тыс. всадников и много пеших и ожидается прибытие еще 3 тыс. всадников. Узнав об этом, Плеттенберг отошел от Пскова и со своим 5-тысячным отрядом стал ожидать русское войско. 13 сентября произошло сражение. Русское войско насчитывало 18 тыс. человек. Рыцари одержали победу; на поле боя осталось 8 тыс. убитых, но потери Ордена были невелики. После сражения рыцари вернулись в Ливонию. Магистр не распустил свои силы, он ожидал ответного похода русских.^[961] Не противореча в основных чертах рассказу Пск. летописи, письмо комтура имеет две важные особенности.

Во-первых, оно сообщает о переговорах, о которых русский источник молчит. В принципе переговоры могли иметь место, причем с русской стороны они могли преследовать цель выиграть время до подхода великокняжеских воевод. Показания русских пленных могли даваться для дезинформации противника относительно действительной численности русских войск – сведения, сообщенные пленными, заставили магистра отойти от Пскова, на что, вероятно, и рассчитывали те, кто заслал к немцам этих «пленных».

Вторая особенность – наличие в общем довольно правдоподобных данных о численности немецких войск. Преувеличенными кажутся, однако, сведения о 8 тыс. всадников в самом Пскове, о численности русских войск в бою и о числе убитых.

По данным немецкой хроники «Schonne hysthorie», магистр и архиепископ выступили в поход, имея 2 тыс. всадников, не считая крестьян и обоза. Войско подошло к Пскову, ожидая прихода литовцев. Между тем двое русских пленных сообщили, что ожидается большое войско из русских и татар, посланных великим князем.

Магистр расположил войско на открытом поле. 13 сентября произошло сражение, которое источник называет «самой большой и трудной, главной битвой господ Ливонии с русскими». У русских было превосходство в силах, рыцари трижды прорывались через ряды русских, ливонцы потеряли обоз, но в конце концов обратили русских в бегство. Преследовать их рыцари были не в состоянии.

По рассказу Хроники Рюссова, в сражении участвовали 90 тыс. русских. Они «окружили всех людей магистра». Магистр велел стрелять из орудий, три раза пробился через толщу войск, нанес русским большие потери и обратил их в бегство. Так как немцы были очень утомлены, они не могли преследовать неприятеля. Простояв два дня на поле сражения, они на третий день ушли. Потерн их составили 400 кнехтов во главе с их начальником и знаменосцем.^[962]

Герберштейн в своих «Записках» рассказывает об ожесточенности сражения. Магистр «с пушечной стрельбой храбро напал на русских». При первой атаке ему удалось рассеять их и обратить в бегство, но преследовать их он не мог из-за малочисленности своих войск и из-за тяжелого своего вооружения. Русские привели себя в порядок и атаковали пехоту Плеттенберга, которая в числе 1500 человек построилась в виде фаланги. Пехота понесла большие потери – были убиты начальник ее, его брат и знаменосец, а всего – 400 человек. Остальная часть пехоты отступила в порядке.^[963]

Сопоставление русских и немецких источников позволяет оценить событие у оз. Смолина как бой с неопределенным исходом. Немцы с самого начала боя оказались в тяжелом положении (были окружены), но сумели прорвать кольцо русских. Русские разгромили ливонскую пехоту, но сами были вынуждены отступить. Крупную роль в сражении сыграла ливонская артиллерия. Поле сражения оставалось за немцами, но, понеся большие потери, они были вынуждены вернуться в Ливонию.

Поход Плеттенберга можно сравнить с походом фон дер Борха в августе 1480 г. В этих походах есть ряд общих черт. В обоих случаях ливонцы рассчитывали на то, что главные силы Русской земли отвлечены на другие направления. В обоих случаях ливонцы ставили своей целью овладение Псковом, в обоих случаях пытались штурмовать город. Однако в целом события развертывались по-разному.

В 1480 г. в разгар тяжелой войны с Ахматом и в условиях княжеского мятежа великий князь не имел возможности оказать Пскову реальной помощи. Город был предоставлен своим силам и вынужден был обратиться за помощью к мятежным князьям, которые ему этой помощи, однако, не оказали. Решающую роль в спасении города сыграло мужество псковичей, которые не допустили форсирования Великой и отразили штурм города.

В 1502 г. немцам благодаря превосходству в артиллерии и пехоте с огнестрельным оружием удалось форсировать реку и подойти непосредственно к стенам города. Несмотря на упорную оборону, положение крепости, охваченной дымом пожаров горящих посадов, было критическим. Но русское ВГК сумело своевременно выдвинуть к Пскову крупные силы. Эти силы были наготове и составляли оперативный резерв ВГК. Гонец с известием о нападении магистра мог прискакать от Пскова до Москвы за 5 дней, следовательно, появиться там примерно 8–9 сентября (если он был послан сразу после атаки на Изборск). Столько же дней понадобилось бы для передачи распоряжения о движении на Псков войскам, стоявшим, например, в Новгороде. Двигаясь форсированным маршем, они могли подойти к Пскову через 5–6 дней и появиться у стен города около 20 сентября.

На самом же деле псковичи ждали воевод всего три дня, т. е. они начали свое движение не позднее 5–6 сентября, при первом известии о нападении на Изборск. Отсюда вытекает, что войска эти были заранее сосредоточены в трех-четырех переходах от города в ожидании нападения магистра, а воеводы имели уже на руках соответствующие директивы. Следовательно, известие Уст. о том, что великий князь «наперед знал» о нападении немцев и послал воевод, соответствует реальному ходу событий.

Справедливыми оказываются и сведения немцев от середины июля о концентрации русских войск в районе Новгорода и Луги.

Прибытие великокняжеских воевод сыграло решающую роль. Немцы были вынуждены быстро отступить от города. Если отход фон дер Борха после пятидневных боев проходил вполне спокойно, то на этот раз русские войска шли за ливонцами по пятам и дали сражение, заставившее магистра вернуться в Ливонию.

Основное отличие событий 1502 г. от событий 1480 г. – возросшая роль стратегического руководства русскими войсками, что было возможно только в условиях сильного централизованного государства. Это и сыграло решающую роль в поражении магистра Плеттенберга.

Поход Плеттенберга – последний акт войны на северо-западном направлении. Военные действия больше не возобновлялись, вскоре начались переговоры о перемирии, которое и было заключено весной 1503 г.^[964]

Если целью магистра было добиться перелома в ходе военных действий, то эта цель отнюдь не была достигнута. Попытка овладения Псковом окончилась полной неудачей.

В стратегическом отношении августо-сентябрьские события на псковском направлении были для России благоприятны. Русское командование сумело быстро сосредоточить крупные силы под Псковом и сорвать план овладения этой крепостью. Плеттенберг начал свой поход, по-видимому, в расчете на соединение с литовскими войсками. Но наступление русских войск на западном направлении сделало это соединение невозможным. После боя у Смолина немцы, понеся большие потери и опасаясь нового вторжения русских войск, вынуждены были вернуться в свою землю, признав тем самым свое поражение.

При всей важности событий на северо-западном направлении основное внимание русского ВГК, как и прежде, привлекал литовский фронт.

«Декабря в 3 [7010 = 1501 г.] день велел князь великий из Новагорода наместникам своим князю Данилу Васильевичю да князю Василью Васильевичю Шуйскому и иным воеводам итить воевать в Литовскую землю. А наказ им послал с Третьяком Долматовым, как им быть по полком.

В Большом полку князь Данило Васильевич да князь Василей Васильевич Шуйский.

В Передовом полку князь Петр Лобан Ряполовский.

В Правой – Петр Житов.

В Левой – князь Федор Прозоровский.

В Сторожевом полку Михайло Ондреевич Колычев да князь Семен Рамодановский».^[965]

Никаких дальнейших сведений об этом зимнем походе нет.

Следующая запись в разрядной книге говорит об отправке «воевать Литовскую землю воевод изо Ржевы».

«В Большом полку князь Михайло княж Иванов сын Васильевича да князь Ондрей Голенин.

В Передовом – князь Иван князь Федоров сын Ушатых.

Во Правой Руке – князь Василей Ших Оболенской.

В Левой Руке – князь Михайло… сын Засекин.

В Сторожевом полку – князь Федор Палецкой да Семен Жюлебин».

В марте 1502 г. великий князь в грамоте к Менгли писал: «… наш недруг литовской, снявся с Немци, станет против нас, и мы осенесь и на сей зиме посылали воевод своих со многими людьми на Литовскую землю и на Немецкую воевати; и нашим воеводам в Литовской земле и в Немецкой земле многие бои были, и милосердьем Божьим наши воеводы везде побивали и землю Литовскую, и землю Немецкую воевали и много городов поймали. А и ныне паши люди из Литовские земли и из Немецкие не выходя воюют. А уповая на Бога, хотим воевод своих со многими людми на Литовскую землю и на Немецкую послать часа того, да и детей своих хотим, ож дай Бог, отпустит», и сами, ож дай Бог, с всеми своими землями хотим с своими и с твоими недруги свои дела делати, сколько нам Бог пособит».^[966]

В борьбе на литовском фронте активные действия Менгли-Гирея должны были иметь серьезное значение. В кампании 1501 г. он активного участия не принимал, занятый борьбой со своим главным противником – ханом Большой Орды Ших-Ахметом. Борьба эта закончилась весной 1502 г. победой крымского хана, о чем он сообщал в грамоте от 6 июля 1502 г. Разгром Ших-Ахмета серьезно изменил общую стратегическую ситуацию. Король Александр лишался своего союзника, великий князь, напротив, мог теперь с большим основанием надеяться на помощь со стороны Менгли в операциях на западном направлении.

14 июля началось крупное наступление русских войск на Смоленск.

Но разрядам 1502 г., «того же лета 7010-го князь великий Иван Васильевич всеа Руси послал на Смоленск ратью сына своего князя Дмитрея, а с ним воевод своих. А под Смоленском велел нм быть по полком.

В Большом полку князь Дмитрей, сын великого князя Ивана Васильевича, а с ним великого князя воеводы князь Василей Данилович Холмский да Яков Захарьич.

В Передовом полку князь Семен Иванович Стародубской да князь Василей Иванович Шемячич, а с ними великого князя воеводы князь Василий Мних да князь Иван Михайлович Репня.

В Правой Руке – князь Федор Борисович Болонкой, а с ним великого князя воеводы князь Федор Иванович Бельской да Дмитрей Васильевич Шеин.

В Левой Руке князь Федор Иванович Рязанской, а с ним великого князя воеводы князь Олександр Володимерович Ростовской да князь Михайло Федорович Карамыш.

В Сторожевом полку князь Иван Борисович, а с ним великого князя воеводы князь Михайло Федорович Телятевской да князь Федор Васильевич Телепень да князь Константин Ярославов».^[967]

Судя по разрядным записям, с декабря 1501 г. по август 1502 г. на Литву одна за другой были отправлены три рати во главе с двадцатью шестью воеводами, с участием сына великого князя, двух волоцких и одного рязанского князя и двух князей, недавно перешедших на русскую службу.

Рать из Новгородской земли заходила в тыл Смоленского плацдарма. Эту рать ведут восемь воевод во главе с князем Щеней. Наличие в составе воевод обоих наместников новгородских может свидетельствовать о том, что в поход были отправлены основные силы новгородского служилого ополчения. Все воеводы этой рати не раз упоминаются в разрядах, следовательно, имеют значительный боевой опыт.

Другая рать формально возглавляется сыном великого князя, при котором состоит опытный воевода Яков Захарьич. Всего в этой рати одиннадцать воевод, а также волоцкие, рязанские, северские князья, что может свидетельствовать и о численности, и о политическом значении этой части войска. Можно думать, что основную роль должны были играть фланговые группировки во главе с князем Щеней и князем Дмитрием.

Ржевская рать должна была обеспечивать связь между ними, прикрывая их внутренние фланги. Против Смоленска развертывались главные силы русских войск, стремясь осуществить крупномасштабную стратегическую операцию по овладению Смоленском.

В этих условиях весьма важным было бы одновременное выступление крымской конницы. Великий князь рекомендовал Менгли маршрут движения: Киев, Слуцк, Туров, Полоцк, Минск. Этот план являлся почти точным повторением неосуществленного плана 1500 г.^[968]

8 августа Менгли получил грамоту Ивана III о начале похода князя Дмитрия на Смоленск. Но еще за три дня до этого Менгли отправил в поход большое войско (90 тыс.) во главе со своими сыновьями в направлении Луцк – Вильно – Троки. Инструкция царевичам предусматривала согласование действий с князем Дмитрием.^[969] Фактически же глубокий рейд крымской конницы исключал реальную возможность совместных действий с русскими войсками под Смоленском.

Набег крымских царевичей продолжался до начала ноября. Они «повоевали» окрестности Луцка, Львова, Люблина, Турова, Киева – главный удар накосился не в северо-западном, а в западном направлении, без какой-либо попытки связываться с русскими войсками под Смоленском. Русский посол в Крыму Алексей Заболотский доносил: «Царевичи не пошли по тем местам, на которые, государь, ты велел им идти… а те места кажут лесны и тесны».^[970] Царевичи шли по хорошо знакомым, излюбленным местам, по линии наименьшего сопротивления, заботясь о своей добыче, а не об интересах своего союзника.^[971]

Организовать стратегическое и оперативное взаимодействие русских и крымских сил не удалось и на этот раз.

Судьба кампании 1602 г. решалась под стенами Смоленска. Что же там происходило?

Официальная великокняжеская летопись ограничивается кратким сообщением: «прииде на Москву Октября 23, в неделю, великого князи сын, князь Дмитрий Иванович, землю Литовскую повоевав и попленив, града Смоленска не взял, понеже крепок бе».^[972]

Из русских источников наиболее полные сведения приводит Тип. летопись.

«Июля 2 послал князь великий Иван Васильевич всея Руси сына своего князя Дмитрия Ивановича да воевод своих и многое множество воинства, да и посошные с ними были, к граду Литовскому Смоленьску. Стояша же под градом до Воздвиженья Честного Креста, и граду учините зла много, и людей под градом побита много, а волости и села повоеваша и пограбиша и пожгоша, и полону выведоша множество бесчисленно и поидоша прочь, града не взята. Приидоша же на Москву и пожаловася отцу своему: многые дети боярские подступали под град и в волость отъежщаа грабили без его ведома, а его не послушанья. За то князь великий всполеся на тех детей боярских, и многых велел поимати, да велел и казнити, по торгу ведя, велел кнутьями бити, и множество велел в тюрьму пометати».^[973]

Важные сведения о борьбе за Смоленск сообщает Хроника Быховца.

«Князь… великий Александр… двинулся к Минску, а в Минске пришла к нему весть, что князь великий Московский отправил сына своего князя Дмитрия Жилку с большим войском с пушками и со всем снаряжением добывати земли и отпустил его к Смоленску, и что теперь все москвичи под Смоленском и, обложив город, упорно осаждают его. Услышав это, великий князь Александр послал против него пана Тройского старосту жемайтийского, пана Станислава Яновского со всею силою великого княжества Литовского и… со всеми чужеземцы (наемниками. – Ю. А.)… Москвичи же, находясь под Смоленском, воевали на все стороны и город Смоленск едва ли не весь пушками окружили, день и ночь непрестанно его осаждали и из-за больших тур, наполненных песком и землей, несказанные штурмы против него предпринимали. Однако же, милосердьем Божьим и помощью Пречистые Богородицы, не могли принести ему никакого вреда. Приняв на себя немало трудов, неся потери и губя своих людей, со скорбью и со слезами терпели с великими насмешками поражение под городом, и с помощью и с бесчестьем от города отбиваемы были. Войско же великого князя Александра, которое вел пан староста жемайтийский, пришло со всеми силами к городу Орше, и, перейдя реку Днепр, двинулось к горам. И как только об этом услышал князь Дмитрий Жилка, который находился под Смоленском, что Литва идет против него, он, не взяв города Смоленска, возвратился к Москве, к своему отцу великому князю Московскому».^[974]

Поход на Смоленск, широко задуманный, окончился неудачей – в этом единодушны все источники. В чем причина поражения русских войск? Одна из них указана в Тип. – это отсутствие должного порядка в служилом ополчении. Дети боярские проявили недисциплинированность, которую воевода не сумел своевременно пресечь. Вторая причина-отсутствие реальной помощи со стороны союзника, что могло позволить королю сосредоточить под Смоленском главные силы. Главная же причина – неумение бороться с сильными крепостями, что уже проявилось при неудачной осаде Выборга в 1495 г. К. В. Базилевич справедливо считает одной из причин неудачи недостаток тяжелой осадной артиллерии, способной разрушить мощные укрепления Смоленска».^[975]

Во всяком случае, неудача под Смоленском была завершающим актом большой тяжелой войны. Начались мирные переговоры, и в апреле 1503 г. было заключено шести летнее перемирие на выгодных для России условиях – за ней остались все земли, возвращенные из-под власти Литвы. В течение всей кампании инициатива находилась в руках русских войск, и они наносили противнику удары, разоряя его территорию и ослабляя его силы. Это было главной причиной того, что противнику не удалось добиться реального взаимодействия литовских и ливонских войск.

* * *

Характерная черта кампании 1502 г., как и предыдущей, – борьба с двумя сильными противниками на двух самостоятельных операционных направлениях. В этих условиях первой задачей русского ВГК было определение направления главного удара и создание соответствующей группировки сил.

Бели на западном направлении русское верховное командование ставило перед войсками активные задачи стратегического масштаба, то на северо-западном направлении русские войска придерживались стратегии активной обороны. Единственной крупной операцией была оборона Пскова от сентябрьского наступления войск магистра.

Активно-оборонительная стратегия на северо-западном направлении в данных условиях оправдала себя. Главные силы русских войск не отвлекались с основного операционного направления (на Смоленск), а противнику не удалось добиться каких-либо успехов.

Как и в предыдущих кампаниях, русское ВГК пыталось наладить стратегическое взаимодействие с союзником. Но, как и в прошлые кампании, эти попытки успехом не увенчались, несмотря на благоприятную для Менгли обстановку (победу над Ших-Ахметом). Огромный по размеру и разрушительности рейд крымских царевичей в августе-ноябре преследовал только цели обогащения крымских татар и реальной помощи русским войскам не принес. Причина этого – несходство коренных политических интересов обоих союзников.

В стратегическом отношении кампания 1502 г. показала эффективность работы русского ВГК. Не добившись блестящих успехов, оно сумело тем не менее в сложных условиях достигнуть общего благоприятного исхода кампании. Оно правильно определило направление своего главного удара. Сохраняя крупные резервы, оно в нужном случае создало сильную группировку на ливонском фронте. Несмотря на неудачу под Смоленском, кампания 1502 г. была успешным завершающим этапом большой трехлетней войны, закончившейся победой России.

Последние десятилетия XV в. ознаменовались крупными изменениями в вооружении, тактике и организации европейских армий. Широкое развитие бронзовой артиллерии резко повысило ее значение как при осаде крепостей, так и в полевом бою. Не меньшее значение имело появление пехоты, вооруженной огнестрельным оружием, – она становится основным элементом боевого порядка, взаимодействуя с копейщиками и конницей.

Борьба с орденскими войсками, с их более мощным огнестрельным оружием, артиллерией и пехотой, была для наших войск трудна. Победа достигалась большой кровью русского служилого ополчения. Не всегда оно было на должной высоте с точки зрения дисциплины и организованности; старая псковская система земского ополчения показала свою неэффективность.

Объективно все должно было побудить руководство страны продолжать и расширять военную реформу и улучшать организацию служилой конницы, а прежде всего – обратить внимание на развитие артиллерии, полевой и осадной, и создать пехоту, вооруженную огнестрельным оружием. Но эти реформы выходят уже за рамки рассматриваемого периода и охватывают следующие десятилетия XVI в. вплоть до создания стрелецкого войска.

Заключение

Со времен первых Калитичей известны межкняжеские договоры, определявшие взаимные обязательства князей в случае военной опасности. Первый пример такого рода – докончание сыновей Ивана Калиты: «А где ми будет всести на конь всести вы со мною. А где ми будет самому не всести, а будет ми вас послати, всести вы на конь без ослушанья».^[976]

По мере усложнения политической структуры Московского княжества (а затем – великого княжения Московского) взаимные обязательства князей усложнялись и уточнялись.

Последний договор Василия Темного с удельным князем Московского дома Василием Серпуховским 1452–1456 гг. предусматривал:

«А где мне, великому князю, всести на конь, и тебе со мною поити без ослушанья.

А где пошлю своего сына, и тебе с ним поити без ослушанья.

А где ми будет тебе послати, и тебе так же всести без ослушания.

А где пошлю своих воевод, и тебе послати с моими воеводами своего воеводу с своими людьми.

А которые брата бояре и дети боярские служат мне, великому князю, и моим детям, а живут в твоем уделе, и тем ходити со мною, с великим князем, и с нашими воеводами.

Так же которые бояре и дети боярские живут в моей отчине, в великом княжении, а имут служити то бе, князю Василью Ярославичю, и тем ходити с тобою и с твоими воеводами.

А городная осада, кто где живет, тому туго и сести в осаде опричь бояр введенных и путников».^[977]

При всем отличии договора Василия Темного от докончания первых Калитичей они содержат неизменным основное положение: приоритет старшего (великого) князя. Вместе с тем договор Василия Темного утверждал экстерриториальный характер военно-служилой системы: военные обязательства бояр и детей боярских своему сюзерену не зависят от места их проживания.

Последний договор Ивана III с удельным князем Московского дома (Андреем Углицким, 1486 г.):

«А где мы великие князи (т. е. Иван Васильевич и Иван Иванович. – Ю. А.) сядем на конь сами, и тебе с нами поити.

А где тебя пошлем, и тебе поити без ослушанья.

А где пошлем своих воевод, и тебе с нашими воеводами послати своего воеводу с своими людьми.

[…]

А хто которому князю служит, где бы ни жил, с тем ему и ехати, которому служит.

А городная осада, где кто живет, тому туго и сести, опричь бяр введенных и путников».^[978]

Военная конвенция Ивана III с Андреем Углицким содержит те же основные положения, что и договоры его отца с Василием Серпуховским.

Внешне осталось все по-старому, «по старине и по пошлине». Старая система межкняжеских военных конвенций не была отменена формально, но была ликвидирована фактически.

Система военных конвенций опиралась на политическую структуру Русской земли как совокупность княжений, обладающих традиционными суверенными правами. Политика Ивана III привела к созданию новой структуры – единого Российского государства, обладавшего суверенными правами на всей своей территории. Этот основной факт решающим образом повлиял на военную систему Русской земли – был создан институт верховного главнокомандования, т. е. объединения всей военной и политической власти в лице великого князя – государя всея Руси. Это было основным, самым главным нововведением в военной системе России – совокупность княжеских ополчений превратилась в единое российское войско под единым командованием и централизованным руководством.

Роль удельных князей как военных руководителей свелась к нулю: оставаясь теоретически «суверенными» в своих тающих уделах, князья потеряли всякую возможность оказывать какое-либо влияние на реальный ход событий. Фактическое положение удельных князей в новой военной системе отвечало их положению в новой политической системе единого Российского государства.

Крупная военная реформа соответствовала по своему характеру другим преобразованиям Ивана III – традиционным по форме, радикальным по существу.

Создание системы ВГК и ее аппарата на стратегическом уровне привело к реформе на оперативно-тактическом уровне. Полки Большой, Передовой, Правой и Левой Руки, Сторожевой превратились из частей боевого порядка, формируемых перед сражением, в оперативно-тактические соединения под командой заранее, до похода, назначенных воевод. Появилась и определенная иерархия этих воевод– своего рода «табель о рангах». Возникла и система связи между ВГК и воеводами – это письменные директивы, передаваемые через специальных посланцев.

Все эти явления существенно отличают войско первого государя всея Руси от всех предыдущих русских князей.

История походов позволяет проследить этапы зарождения и развития новой военной системы. В походах 60-х гг. еще явственно видны черты старой военной организации с признаками удельно-вечевой традиции, но все более отчетливо проявляются новые черты военного руководства. В 70-х гг. впервые четко прослеживаются основы новой системы, прежде всего – единое верховное главнокомандование с его функциями стратегического руководства, а в кампании 1477 г. – первые разрядные записи, реальные плоды деятельности нового складывающегося ведомства. В кампаниях 80–90-х гг. видно дальнейшее развитие новой системы, усложнение ее функций, все более четкая разработка и выполнение планов кампаний. Образцом оборонительной кампании в сложных условиях войны на два фронта может послужить кампания 1480 г., приведшая к победе на Угре. Кампания 1500 г. может рассматриваться как образец наступательной кампании с решительными целями, а последующие кампании против Литвы и Ливонии – как пример оборонительно-наступательных операций на нескольких самостоятельных направлениях.

Созданный новый механизм управления войсками, новая организация вооруженных сил, проявившие себя в походах русских войск при Иване III, образуют важный рубеж в военной истории России. С этого времени можно говорить о военной стратегии в собственном смысле слова как одной из главных функций государственного руководства. В стратегии Ивана III проявились некоторые характерные черты:

– централизация руководства;

– тщательная предварительная подготовка кампании;

– умелый выбор направления главного удара, приводящего к решительным последствиям;

– создание и умелое использование стратегического резерва;

– способность своевременно и правильно реагировать на обстановку;

– отсутствие шаблона и застывших схем – разнообразие оперативно-стратегического маневра в зависимости от конкретных целей и задач кампании.

В целом можно считать эпоху Ивана III одной из самых плодотворных в военной истории нашей страны. За сорок с лишним лет почти непрерывных походов были достигнуты блестящие стратегические результаты, определившие дальнейшие судьбы Российского государства. Бывали проигранные бои, но не было проигранных кампаний. В военной, как и в политической истории нашей страны открывалась новая эпоха.

Список сокращений

Сокращения в указателях

вел. – великое

воев. – воевода

вол. – волость

кн. – князь, княгиня, княжество

мон. – монастырь

новг. – новгородский, относящееся к Новгороду

пск. – псковский, относящееся к Пскову

служ. – служилый

финлян. – финляндское

церк. – церковь

Литература и источники

ААЭ – Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографическою экспедицией Академии наук. Т. 1. СПб., 1836.

АСВР – Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. Т. 1. М., 1952; Т. 2. М., 1958; Т. З. М., 1964.

АФЗХ – Акты феодального землевладения и хозяйства. 4.1. М., 1951.