Текст книги "Походы русских войск при Иване III"

Автор книги: Юрий Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 33 страниц)

Первая Свейская война 1495–1497 гг.

Основной причиной Свейской войны 1495–1497 гг. явилась борьба против монополии Ганзы на мореплавание и торговлю на Балтике. Если новгородское боярство не имело возможности бороться против этой монополии, то Российское государство не могло согласиться на неравноправное положение в сфере торговли. Закрытие Ганзейского двора в Новгороде и союз России с Данией (1493 г.) означали переход нашей страны к активной защите своих интересов на Балтике.

Другой причиной конфликта с Швецией был вопрос о границе– условия Ореховецкого мира 1323 г. шведской стороной не выполнялись.^[761]

Основные русские источники о войне 1495–1497 гг. – летописи и разрядные записи. Важным источником на шведском языке является Большая рифмованная хроника.^[762]

Первое сообщение о войне со Швецией читается в официальной Увар, летописи.

Записи за лето 7004 г. в Увар, летописи (Свод 1518 г.) начинаются с известия: «Послал князь великий Иван Васильевич всея Русин воевод своих, князя Данила Васильевича Щеня да Якова Захариича, да князя Василья Федоровича со Псковичи ратию на Немци на Свейскую землю под город Выбор. Они же, шед, землю Немецкую поплениша и пожгоша, а Выбора града не взята. Тогда же под Выбором убита Ивана Андреевичи Соботу Плещеева».^[763]

Судя по этим известиям, поход начался в самых первых числах сентября 1495 г., следующая запись относится к 6 сентября – поставлению на митрополию Троицкого игумена Симона.

В Сп.-Прил. летописи записи за 7004 г. начинаются с аналогичного известия: «Отпустил князь великий Иван Васильевич воевод своих, князя Данила Васильевича Щеня с Тверскою силою, да Якова Захаркина с Новгородскою силою, да и Двора своего многих детей боярских послал на Немци ратию под Выбор. Они же начата жечи и сечи и в полон вести, яко же бо обычай есть ратным и сотвориша землю Немецкую пусту».

Составитель Сп.-Прил. имел какой-то другой источник, чем составитель Увар. Но принципиальной разницы в известиях обеих летописей нет.

В других летописях великокняжеского цикла содержатся известия аналогичные Увар. (Соф. II., Никон.).

Воскр. летопись и Шумиловский список Никон, приводят то же известие, но с именами воевод по полкам.^[764]

Вол.-Перм. летопись под 7003 годом приводит известие: «Августа б, в четверг, послал князь великий Иван Васильевич воевод своих: князя Данила Васильевича Щеня, да Якова Захарьича со многими людьми на Свейского короля Немецкого. А Яков пошел того же месяца в 10 день, в неделю».^[765]

Эти точные даты могли содержаться в источнике официального происхождения. В 1495 г. 6 августа приходилось действительно на четверг, но 10 августа был понедельник – точность даты начала похода Якова Захарьича вызывает сомнения.

Известие ВП имеет свой самостоятельный источник документального происхождения.

Уст. летопись помещает под 7002 годом известие: «… послал великий князь Якова Захарьина воеводою под Выбор в Немецкую землю (и князей, и бояр). Города не взял, а землю повоевали».^[766]

Пск. I по Погодинскому списку под 7003 годом пишет:

«… прислал князь великий Иван Васильевич гонца своего, сына боярского, во Псков: чтобы отчина моя Псковичи послужили бы мне на Свею на Немцы, а яз отпустил своих воевод Якова Захарьина с Новогородскою силою, месяца Августа на Богородицыно говение (т. е. 1 августа – начало Успенского поста. – Ю. А.) да князя Данила Щеню с московским войском. И князь псковской Василий Федорович, и посадники псковские, и сынове посадничьи, и бояре, и весь Псков отчина государьская ялися в помощь великому князю Ивану Васильевич» з десяти сох человек конны».

Записи за 7004 г. начинаются с известия:

«Поехал князь псковской Василей Федорович и с посадники псковскими с Левонтьем Тимофеевичем и со иными посадники и со Псковичи на немцев на Свею. А ехали на Запсковье месяца сентября в б недельный под обед, а были у Свей 15 недель».

«Преставися князь Псковской Василей Федорович, приехав с войны, службы великого князя, в Новегороде».^[767]

Таким образом, летописные записи о походе на Выборг дошли в двух основных вариантах – официозном (и близких к нему) и псковском, приводящем независимые известия.

Разрядные записи (РЗ) за 7003 г. содержат известие: «Августа в… день послал князь великий воевод на Свейские Немцы и были воеводы под Выбором по полком.

В Большом полку князь Данило Васильевич Щеня да князь Федоров да княж Иванов Борисовичев воевода князь Ондрей княж Ондреев сын Голенин. В Передовом полку князь Петр Никитич Оболенской да князь Федор Семенович Ряполовский Хрипун.

В Правой Руке князь Федор Васильевич Оболенский да князь Иван Иванович Слых.

В Левой Руке Петр да Василей Борисовичи.

А из Ноугородцкие земли велел князь великий итить на Свейские немцы:

В Большем полку Яков Захарьич.

В Передовом [полку] Иван Андреевич Лобан Колычев.

В Правой Руке Федор Константинович Беззубцов.

В Левой Руке князь Тимофей Олексацдрович Тростенской.

А в Новегороде Великом велел князь великий быть наместником князю Данилу Олександровичу Ярославскому да князю Ивану Васильевичу Лыку Оболенскому. Да в Новегороде же был дворецкий Иван Михайлович Волынский.

А изо Пскова наместнику князю Василью Федоровичи) Шуйскому велел князь великий итить со Псковичи на Свейскую Немцы».

Сопоставление летописных и разрядных источников позволяет попытаться реконструировать ход событий.

В походе участвуют три контингента: 6 августа выступили войска го Москвы под командой князя Данила Щеня; 10 августа го Новгорода под командой Якова Захарьина; 6 сентября – Псковская рать во главе с князем-наместником Василием Федоровичем Шуйским.

Первый воевода Большого полка, отправленного из Москвы, впервые упоминается в разряде 1475 г. в составе боярской свиты Ивана III при его походе «миром» в Великий Новгород. В 1489 г. он в качестве первого воеводы Большого полка возглавляет поход на Вятку, закончившийся взятием Хлынова.^[768] В разрядах Первой Литовской войны 1493 г. Данило Щеня упоминается как первый воевода Большого полка из Твери.^[769] Войска под его командованием одержали едва ли не самую крупную победу в этой войне, овладев Вязьмой.^[770] Во главе московского Большого полка стоял, таким образом, воевода, имевший опыт успешных боевых действий.

В состав московского Большого полка входят также служилые люди волоцкого и рузского князей во главе с воеводой этих князей. Этот воевода, князь Андрей Андреевич Голенин, в разрядах упоминается впервые. Впоследствии он неоднократно ходил в походы во главе войск удельных князей.^[771]

Князь Петр Никитич Оболенский, первый воевода Передового полка, начал службу при дворе князя Бориса Волоцкого, участвовал в Новгородском походе 1477 г. но еще при жизни князя Бориса оказался на великокняжеской службе и имел опыт походов под Орду и на Литву.

Второй воевода князь Федор Семенович Хрипун Ряполовский впервые упомянут в разрядах под 1487 г., когда он ходил на Казань во главе конной рати.

Полк Правой Руки возглавляет князь Федор Васильевич Оболенский – вероятно, Телепень, как он и назван в РК-05.^[772]

В Левой Руке идут воеводы братья Бороздины, выходцы из Твери.^[773] Вполне вероятно, что в их полк входили служилые люди Тверской земли, теперь прочно инкорпорированной в состав Российского государства. Так уже было в походах на Казань в 1487 г. и на Литву в 1493 г.

Итак, во главе среднерусского контингента идут восемь воевод, из которых один служит удельным князьям Московского дома, один – еще недавно служил удельному князю Московского дома, а два – по происхождению и по службе связаны с Тверью. Три воеводы – потомки удельных князей, связанные с московской службой на протяжении нескольких поколений. По известным источникам, боевой опыт имеют, по крайней мере, четыре воеводы, об остальных таких данных нет. В целом состав воевод достаточно ясно отражает социально-политическую структуру великокняжеской служилой элиты. В числе воевод – два основных элемента: представители старослужилых боярских и княжеских родов Московского дома бывших удельных князей и представители вновь присоединенной, но уже прочно ассимилированной Тверской земли.

Контингент Новгородской земли возглавляет недавний наместник Яков Захарьич. В Новгородской земле уже в течение ряда лет проходит реформа служилого землевладения – старые родовые боярские вотчины заменяются поместьями служилых людей великого князя. После 1481 г. (зимний поход в Ливонию) старая организация Новгородского ополчения, по-видимому, не функционирует. В результате поместной реформы 80–90-х гг. в руки служилых людей великого князя перешло несколько десятков тысяч обеж,^[774] т. е. участков, соответствующих полноценному крестьянскому хозяйству. Новые владельцы этих населенных земель, помещики, и составляют теперь основную силу новгородского ополчения. Это конное войско могло насчитывать несколько тысяч человек.

Воевода Передового полка Иван Андреевич Лобан Колычев – выходец из боярского рода, получивший поместье в Новгородской земле.^[775]

Воевода полка Правой Руки Федор Константинович Беззубцев – представитель рода Кошкиных. Его отец известен как воевода с 50-х гг., в Казанском походе 1469 г. он возглавлял главные силы московских войск.

Воевода полка Левой Руки князь Тимофей Александрович Тростенский – представитель княжеского рода Оболенских. В 1486 г. он участвовал в походе на Казань (среди воевод назван на третьем месте).^[776] Князья Тростенские владели поместьями на новгородских землях. Новгородское ополчение, основанное на поместной системе, во главе с тем же воеводой Яковом Захарьичем было назначено в поход 1493 г. на Литву,^[777] но до крупных боевых действий тогда дело не дошло. Поход 1495 г. на Выборг – фактически первый опыт, первая боевая проверка новгородского поместного ополчения.

Если в Великом Новгороде старая система земского ополчения была уже ликвидирована и заменена служилой поместной, то в Господине Пскове старая система еще сохраняла полную силу. Как видно из Пск. летописи, в ответ на призыв великого князя псковичи, как обычно, начали проводить мобилизацию на вече. Норма этой мобилизации – с 10 сох человек конный. Размеры псковской сохи нам неизвестны, но если считать ее равной старой трехобежной новгородской сохе, то конный воин выставлялся с тридцати крестьянских хозяйств, что в три раза ниже обычной в XVI в. московской нормы. Напомним, что в январе 1480 г., когда немцы напали на пограничный псковский Вышегородок, псковичи «много скрутишася… с четырех сох конь и человек»,^[778] т. е. по норме, в два с половиной раза более напряженной, чем в 1495 г., и приближающейся (по принятому нами допущению) к московской норме. Это можно объяснить тем, что в 1480 г. опасность грозила самому Пскову, а в 1495 г. речь шла о дальнем походе, в котором Псков непосредственно не был заинтересован. В этом проявился известный стереотип удельно-вечевого (локального) мышления, естественным для себя образом ставящего свои местные интересы выше общих, государственных.

Пск. летопись не проявляет никакого интереса к ходу военных действий, она только фиксирует дату начала похода (6 сентября) и длительность его (15 недель). Это значит, что псковская сила вернулась из похода около 20 декабря. В дальнейших боевых действиях она на первом этапе войны со шведами не участвовала. В походе умер псковский князь-наместник и был назначен новый, князь Александр Владимирович Ростовский, который прибыл во Псков только 24 марта. Таким образом, вечевой Господин Псков, «отчина государева»», оказывал помощь государству в строго дозированном виде.

Осенью 1495 г. на Выборг двинулось большое русское войско. Показателем важности этого похода может служить поездка Ставки великого Князев Новгород.

Об этой поездке сообщают Увар.^[779] и другие летописи, наиболее подробно начало ее описано в ВП (видимо, на основании походного дневника великого князя).^[780]

Великий князь выехал из Москвы 20 октября и прибыл в Новгород 17 ноября.^[781] Разрядные записи содержат перечень сопровождавших его лиц:

«А с великим князем бояре: князь Василий княж Иванов сын Юрьевича, князь Олександр Васильевич Оболенский, Ондрей Федорович, князь Семен Романович, князь Семен Иванович Ряполовский, Михайло Яковлевич Русалка, Дмитрий Володимерович. Окольничие: Петр Михайлович, князь Иван Звеяец, Петр Григорьевич Заболотской. Дворецкой князь Петр Васильевич Великой…

Ясельничие [2 имени]. Постельничие [2 имени]. Диаки [6 имен]».

Далее перечисляются «князи и дети боярские» – всего около 120 имен.

Ни в одной летописи нет ни этого списка, ни извлечения из него – он носит характер разрядной записи, сделанной соответствующим должностным лицом – скорее всего, тем, кто вел разрядные записи в канцелярии великого князя. Полное отсутствие упоминаний о списке в летописях приводит к заключению, что дневниковые записи при канцелярии и разрядные записи вели разные лица.

Некоторые аналоги списку 1495 г. дошли в более ранних разрядах. В разрядной записи 1475 г. о походе «миром» на Новгород читаем: «А с великим князем бояре [11 имен], окольничие [2 имени], дворецкий [1 имя], дети боярские [6 имен], дьяки [2 имени]». Всего поименовано 22 человека.

В разрядной записи о поездке великого князя в Новгород в 1479 г. перечислены сопровождавшие его лица – 5 бояр, окольничий, дворецкий, трое детей боярских.

В обоих случаях эти записи не находят в летописях никакой аналогии. Как и в 1495 г., записи, вероятно, велись лицами, не имевшими отношения к летописанию.

В 1475 и 1479 гг. мы имеем дело, по-видимому, с походным штабом великого князя, т. е. фактически с его Ставкой.

Список 1495 г. отличается от предыдущих своим составом.

Собственно к походному штабу можно отнести 7 бояр, 3 окольничих, дворецкого, 6 дьяков. Ясельничие и постельничие составляют непосредственную обслугу великого князя. Все остальные составляют свиту великого князя, собственно Двор его в узком смысле слова – совокупность лиц, находящихся в его непосредственном распоряжении и способных выполнять разного рода служебные поручения.

Таким образом, в октябре-ноябре 1495 г. в Новгород вместе с великим князем, его внуком Дмитрием и сыном Юрием переехала значительная часть аппарата управления Российского государства – верхушка государева Двора, что должно было дать возможность великому князю, находясь в Новгороде, эффективно выполнять свои функции главы государства, а главное – реально руководить военными действиями на уровне верховного главнокомандования (ВГК) на обширном театре войны.

О ходе боевых действий под Выборгом в наших источниках почти ничего не говорится. Известно только, что в боях за Выборг пал Иван Андреевич Суббота Плещеев – он был «застрелен из пищали». Все сведения о ходе борьбы за Выборг содержатся в шведских источниках – Рифмованной хронике.^[782]

По шведским сведениям, первые небольшие отряды русских войск появились в Карелии в июне 1495 г. – упоминается отряд в 400 человек «около дня св. Иоанна (24 июня]».^[783]

«В Успенье (15 августа] настало несчастье… русские хотели придти, что они и сделали». Русские окружили Улофсборг и Выборг. «Они хотели быстро построить укрепления и полагали, что никто не ударит им в спину».

Правитель Швеции Стен Стуре начал сбор войск для освобождения Выборга. Судя по Рифмованной хронике, дело продвигалось медленно, к сборному пункту войска собрались только к 1 ноября.

Поход начался «восемью днями позже дня св. Мартина», т. е. 19 ноября; на сбор войск из Упсалы прибыло знамя св. Эрика. После торжественных церемоний «все шведы пускаются в путь – девять сотен… и еще две сотни осталось дома по нехватке провианта». В походе приняли участие 500 немецких рыцарей, «… а также монахи и священники. Можно было быть уверенным, они сокрушат мощь русских. В состав вооружения входили топоры, стрелы, панцири и другое оружие, всего имели в достатке».

По льду Балтийского моря шведы перешли на Аландские острова, а после дня св. Екатерины (24 ноября) двинулись в поход морем. Однако шторм с северо-востока при сильном морозе разметал шведскую эскадру – «некоторые корабли шли сюда, а другие – туда». «Многие вернулись тогда назад, сам Стен Стуре еле выбрался на Аландские острова. Более 400 рыцарей вернулись назад с большим трудом».

Между тем борьба за Выборг продолжалась. «Белое поле покрылось щитами русских на три мили в глубину и ширину». Русские располагали многочисленной артиллерией, в том числе и крупных калибров, а также серпентинами. Пушки были заряжены свинцовыми жеребьями и железом.

Артиллерийским огнем были разрушены две башни и повреждена третья. Образовались проломы в городской стене. Комендант Поссе приказал построить «внутреннюю стену перед большим проломом». И это было быстро выполнено. Ранним утром 30 ноября «со множеством лестниц и трапов» русские бросились с трех сторон на штурм крепости. Одна из башен была захвачена русскими во главе с каким-то «герцогом». Спустившись со стены, русские проникли в город. Но шведам удалось поджечь башню, и штурм был отбит. Русские потеряли тысячу людей и «одного очень дорогого человека, до которому рыдали все русские». Надо полагать, что речь идет об Иване Андреевиче Субботе Плещееве, гибель которого отмечают русские источники. Русские отошли от Выборга, оставив 34 пушки.

По шведскому источнику, осада крепости была снята 4 декабря.

По шведским данным, общие потери русских во время осады достигали 16 тыс. человек. Эту цифру, как и численность русских войск, участвовавших в осаде (60 тыс.),^[784] нельзя признать достоверной, но силы под Выборг были двинуты действительно крупные, и потери при штурме, несомненно, были большими.

Построенный в 1293 г. на островке Линносаари в глубине залива, Выборг был первоклассной крепостью. В 1477 г. цитадель Выборга обнесена каменной стеной с башнями, что значительно увеличивало его боевую устойчивость.^[785] С такой мощной крепостью русские войска имели дело впервые.

К. В. Базилевич считает, что все нападение на Выборг было задумано как внезапный и короткий удар.

Однако с этим мнением трудно согласиться. Под Выборг были двинуты силы трех ратей, осада длилась более трех месяцев. Вероятно, овладение Выборгом было главной целью кампании. Неудача под Выборгом была серьезным поражением русских войск.

Причина неудачи похода на Выборг – неумение брать сильные каменные крепости. Крупнокалиберная осадная артиллерия сделала пролом в стене, но штурм не удался – видимо, не была отработана тактика штурма.

Стратегическое значение Выборга было оценено правильно: Выборг – ключ к Финляндии, выделение крупных сил для его взятия было оправданно.

Со стороны шведов можно отметить отсутствие помощи Выборгу извне, вся надежда возлагалась на саму крепость – надежда, которая себя оправдала благодаря умелым действиям гарнизона. Можно отметить постройку второй внутренней линии укреплений, что, по шведским источникам, фактически спасло крепость.

Верный – в принципе – стратегический замысел был погублен тактической неудачей.

Успешная оборона крепости может иметь стратегическое значение, повлиять на весь ход кампании и изменить этот ход.

Крепость сковывает главные силы противника и может дать возможность наносить ему контрудары, захватить инициативу, перенести войну на его территорию и т. п. Но так бывает не всегда.

Успешная оборона Москвы в 1408 г. не помешала Едигею предать всю страну огню и мечу на сотни верст. Оборона Выборга Кнутом Поссе и наша неудача под стенами города не означали перехода инициативы в руки шведов.

Разрядные записи, не приводя никаких конкретных сведений, ограничиваются краткой справкой: «Лета 7004-го Декабря 25 на Рождество Христово пришли воеводы и великому князю в Великий Новгород а з под Выборга князь Данило Васильевичь да Яков Захарьич и иные воеводы».^[786]

Если осада с Выборга была снята 4 декабря, то путь до Новгорода занял у воевод около 20 дней, т. е. суточный переход в среднем составлял 15–20 верст.

Сразу после известия о прибытии войск из-под Выборга следует запись:

«И князь великий послал на свейские немцы из Новагорода других своих воевод, князя Василия Ивановича Юрьевича да Ондрея Федоровича Челяднина и иных своих воевод, а шли на Корелу да к Новугородку немецкому на Гамскую землю.

А были по полком:

В Большом полку – князь Василей Иванович Косой да Ондрей Федорович Челяднин.

В Передовом полку – князь (Александр Володимерович Ростовской да князь Иван Михайлович Оболенской Репня.

В Правой Руке – Дмитрий Васильевич Шеин да Григорий Федорович.

В Левой Руке – Семен Карпович да Ондрей Иванович».

Поход на Гамскую землю последовал почти сразу после возвращения войск из под Выборга – «тое же зимы, генваря 17».^[787]

Пребывание Ставки в Новгороде значительно облегчало управление войсками. Передача донесения из Новгорода в Москву и соответствующей директивы из Москвы в Новгород могла занять 20–25 дней, к этому следует добавить непосредственную подготовку войск к новому походу (в данном случае еще около 20 дней). Поход в Гамскую землю начался бы не раньше 10 февраля, что означало более чем двухмесячную оперативную паузу после отступления от Выборга. Такая пауза была крайне нежелательна – она давала противнику возможность подготовиться к следующему этапу кампании.

Благодаря присутствию Ставки в Новгороде все получилось иначе. «Бурное ликование» в войске, собранном Стеном Стуре («пьют и едят столько, сколько они могут»), внезапно прервалось.

Русские отряды появились вблизи Нишлота (Улофсборг) = Гамецкий городок = Новугород Немецкий.

Сюда был послан Кнут Карлсон с 70 воинами. «На следующий день, когда после Сретенья взошло солнце (т. е. 3 февраля. – Ю. А.) их перебили русские… русские залегли перед Улофсборгом, и шведским мужам пришлось весьма нелегко: русские смогли подобраться поближе, и остается лишь стенать перед Господом [о погибших шведах].

Шведы «ушли далеко в глубь страны… русские за ними следовали и отыскивали всех… в то время они убили семь тысяч… они дошли до Крунаборга, как обыкновенно зовут Тавастгус… а затем собрались в Абосском лену (округе]… о, какой это был позор для шведов, которые не рискнули наступать».

Русские продвинулись и дальше, в сторону Або, и вышли, по-видимому, на берег Ботнического залива.

Стен Стуре начал новую мобилизацию. «Все должны непременно идти… со своим оружием… и припас нести. Тогда каждый мужчина поднялся». Стен Стуре взял артиллерию из Або – орудий было не менее сотни.

Поход начался после дня св. Матфея, т. е. 24 февраля. «Большинство рыцарей были шведы, некоторые с санями, другие с лошадьми, они ехали как кому нравилось».

В состав войска вошло 900 «придворных», очевидно, рыцарей королевского двора, 2 тыс. пришло с Аландов, «… всего их оказалось более сорока тысяч».

Русские уклонились от сражения и быстро отступили.

Шведы преследовали их только на 24 мили.

«Вся страна Карелия… и половина Тавастланда была страшно разорена».^[788]

Таким образом, неудача под Выборгом, несмотря на моральные и материальные потери, не привела к перелому в ходе кампании. Инициатива оставалась в руках русских войск, и они сумели нанести противнику чувствительный удар.

В данном случае Выборг не оправдал своего назначения «щита Финляндии» – он не смог прикрыть пути в глубь шведской территории. Русские войска сумели его обойти, двигаясь через Корелу, т. е. восточнее шведской крепости.

В условиях суровой зимы русские войска прошли через всю южную Финляндию, преодолев не менее 500 км. Судя по шведскому источнику, русские вышли на подступы к Або уже к середине февраля. Если поход начался из Новгорода 17 января, среднесуточный переход составлял не менее 20–25 км. Излюбленный в те времена метод «выжженной земли», конечно, не решал исход войны, но в какой-то мере компенсировал неудачу под Выборгом.

Со стороны шведов можно отметить крупные ошибки в руководстве войсками.

Поход русских войск вглубь Финляндии не был ни предвиден, ни своевременно обнаружен – русские брали город за городом, а шведы не могли оказать им серьезного сопротивления. Сбор войск для большого похода начался (согласно шведскому источнику), когда страна была уже разорена – большое войско, собранное Стеном Стуре (численность его, вероятно, сильно преувеличена), могло только увидеть пепелища.^[789] Перехватить русских и навязать им сражение (если шведы действительно стремились к атому) не удалось. В целом поход в Гамскую землю является таким же успехом русских, как оборона Выборга^[790] – успехом шведов.

Надо полагать, что войска князя Василия Косого выполнили поставленную перед ними оперативно-тактическую задачу.

Решению этой задачи придавалось, по-видимому, большое значение: великий князь ждал в Новгороде возвращения воевод, и только после этого уехал в Москву.

Великокняжеская летопись сообщает: «Тое же весны посылал князь великий князя Ивана Федоровича да брата его князя Петра Ушатых на Каянскую землю, на 10 рек. А с ними рать – Устюжане, Двиняне, Онежане, Бажане. А рекам имена коих воеваша: Икем, Торма, Колокол, Овлуй, Сиговая, Снежна, Гавла, Поутам. А кои живут на Илименгы-реки, а те биша челом за великого князя, и с воеводами приехаша на Москву. И князь великий их пожаловал, отпустил».^[791] Тот же текст в Соф.-Льв., и в Холм., и в Никон.

В Вол.-Перм. читаем: «Того же лета (7004 (1496). – Ю. А.) Июня посылал князь великий Иван Васильевич воевод своих князей Ушатых, Ивана Бородатого да Петра, за море, немец воевати Каян. А с ними силы: Устюжане, Пермячи, Двиняне, Важене. И повоеваша землю ту, и взяша три бусы со всем на море, и полону приведоша. И приидоша воеводы великого князя поздорову со всеми силами Октября».^[792]

В Архангелогородском списке Уст. летописи читаем: «В лето 7004 князь великий Иван Васильевич послал на Каяны воевод своих, князя Ивана Ляпуна да брата его князя Петра Ушатых. Да с ними Устюжане да Двиняне. И ходивше извоевали Пол ну реку да Торнаву, да Снежну, добра поймали много, а полону бесчислено. А ходили з Двины морем-акияном да через Мурманский Нос».^[793]

Разрядная запись о походе князей Ушатых читается только в неофициальной редакции и крайне лапидарна: «Тово же году послал государь на Каянские немцы князя Ивана Федоровича да князя Петра Федоровича Ушатых».

Таким образом, существуют три летописных рассказа о походе. Не противореча друг другу по существу, они тем не менее настолько отличаются друг от друга своими реалиями, что не могут рассматриваться как разные редакции одного и того же первоначального текста.

Рассказ Увар, летописи, вошедший без изменения в позднейшую официальную Никон., содержит, как мы видели, следующие элементы: 1) указание времени начала похода (весна) и его направления (на Каянскую землю); 2) имена воевод; 3) перечисление территорий, с которых ратники шли в поход, перечисление рек Каянской земли; 4) сообщение о конечном политическом результате похода (челобитье жителей части Каянской земли о подданстве).

В рассказе Вол.-Перм. летописи содержатся те же элементы, кроме сообщения о челобитьи жителей Лименги. В этом рассказе уточняется имя первого воеводы – князь «Иван» Бородатый (имя Иван носили двое князей Ушатых); прямо говорится, что великий князь послал «воевод своих… за море»; с точностью до месяца указывается начало (июнь) и конец (октябрь) похода; сообщается о взятии трех бусов «со всем на море».

Рассказ Архангелогородского летописца не указывает времени начала и конца похода, перечень территориальных отрядов он дает в сокращенном виде, князя Ивана Ушатого называет Ляпуном (а не Бородатым, как в Вол.-Перм.); из десяти рек, упоминаемых в Увар, летописи, называет только две, но добавляет к ним Полну, которой нет в других известиях о походе; ничего не говорит ни о челобитье лименжан, ни о захвате бусов, зато указывает маршрут похода: «ходили з Двины морем-акияном да через Мурманский Нос».

Летописные известия о походе 1496 г. не исключают, а дополняют друг друга. Можно предположить, что на них повлиял источник более или менее официального происхождения. Этот источник наиболее полно отразился в Увар, летописи. Другим источником послужили рассказы (или записи) участников похода. На их основе в Вол.-Перм. были добавлены подробности, хорошо известные участникам похода, но не интересовавшие официозную летопись. Архангелогородокий летописец сократил официальный источник, но добавил новые подробности о походе, также, вероятно, со слов его участников.

Основное отличие известий Вол.-Перм. летописи и Архангелогородского летописца от официальной версии в том, что в них в той или иной форме говорится о морском характере похода. Русские совершали переход «морем-акияном» и имели бой со шведами, захватив три их буса.^[794] Насколько правдоподобны эти сведения, не содержащиеся в официозном тексте? Самое раннее известие о походе русских по Северному океану – в скандинавском источнике. В 1349 г. русские суда прошли вдоль северного побережья норвежской провинции Халоголанд и напали на крупное селение и замок Бьяркей. Прокомментировавший это известие И. П. Шаскольский справедливо связывает поход 1349 г. с войной, начатой королем Магнусом против Новгородской земли.^[795]

В 1411 г. «ходиша из Заволочья войною на Мурмане (норвежцев, – Ю. А.) новгородским повелением, а воевода Яков Степанович, посадник Двинский. И повоеваша их».^[796] Поход Якова Степановича был предпринят в разгар шведско-новгородской войны, когда главные силы новгородцев ходили под Выборг. Новгородское руководство верно оценивало ситуацию и наносило противнику удары на разных направлениях. Однако в летописи нет прямого указания на то, что заволочане со своим воеводой совершили именно морской поход; об этом можно только догадываться, так как кратчайший путь из Заволочья к Мурману лежит через море.

Нападения шведов и норвежцев на Северную Русь совершались также по необходимости через море. В 1419 г. «пришед Мурмане, войною в 500 человек, в бусах и шнеках:, и повоеваша» ряд северных русских погостов, подробно перечисляемых в летописи. Заволочане (т. е. жители Двинской земли) дали отпор: «две шнеки Мурман избита, а инин из бе гота на море».^[797] В 1445 г. «приидоша свес Мурмане безвестно на Волок за Двину ратью, на Неноксу, повоевав и пожгоша, и людей пересекоша, а иных в полон поведоша». Застигнутые врасплох двиняне, однако, быстро оправились – они «приидоша вборзе, иных (мурман. – Ю. А.) иссекоша, а иных прислаша в Новгород… а воеводы их, Ивора, Петра и третьего, убиша». Остатки неприятельского войска «вметавшеся в корабли, отбегоша».^[798]

Отражая набеги воинственных северных соседей, входивших на шнеках в русские реки, заволочане и двиняне двигались, очевидно, на своих речных судах.