Текст книги "Приоритет выдержки (СИ)"
Автор книги: Юля Артеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)
Эпилог
Мирон
Одной рукой я ловлю маленького Подрезова, который с боевым кличем несется прямо на официанта с бокалами шампанского, а второй машу маме. Она кивает и поспешно отворачивается обратно к фотографии, перед которой стоит. На ней я держу нашу младшую, пока старший висит у меня на шее.
На ходу вручая маленького хулигана Илоне, подхожу к жене.
Сообщаю со смешком:
– Мама опять рыдает.
– Боже, я не хотела, честное слово!
– Тогда не стоило выбирать кадры, на которых есть хоть кто-то из наших детей, – выдаю иронично, имея в виду не только наших.
Потому что над снимком, где сын Антона в полной экипировке сидит на маленьком кроссовом байке, тоже было пролито немало слез умиления.
– В этом весь смысл, балда!
Айя шлепает меня по плечу, но жест выходит больше игривым, чем возмущенным, так что я ухмыляюсь и ловлю ее запястье. На ней платье из мягкого трикотажа молочного цвета, которое сидит вплотную по фигуре. Открытые плечи, длинный рукав и подол до середины щиколотки держат интригу, несмотря на то, что я вижу каждую деталь ее тела.
Притягиваю жену к себе и наклоняюсь к уху, чтобы сообщить:
– Ты идеальная, моя Ай.
Мое дыхание касается ее шеи, и я вижу, как по хрупким плечам летят мурашки. Прижимается ко мне доверчиво, обхватывает руками за талию.
Подняв голову, произносит мягко:
– Это все платье.
– Это ты.
У Айи на губах яркая помада, поэтому я целую ее в висок. Она отвечает мне многозначительным взглядом из-под ресниц, и следом переводит тему:
– Лучшая моя выставка, да?
Я киваю и обвожу взглядом большое светлое помещение. Сегодня мероприятие только для своих, и не имеет отношения к карьере моей жены, которая складывается потрясающим образом, хоть она всегда находит за что себя ругать. Говорит, это свойственно творческим людям.
Но эта выставка – для друзей и близких. Ай захотела так отметить свои тридцать пять, собрать гостей среди кадров, на которых мы вместе. Тут фотографии с наших семейных праздников, дружеских посиделок, детских праздников. На протяжении долгих лет она копила эти теплые картинки, а потом старательно выбирала. Помню, как психовала два дня назад, сидя у нас дома на полу в трусах и майке, чертила какие-то схемы, все меняла что-то.
Произношу с уверенностью:
– Да, потрясающе. Это совсем другое искусство, оно идет от сердца. Смотри, Подрезова тоже довела до слез.
Киваю в нужном направлении. Там Антоха стеклянным взглядом зависает на изображении, где Илона показывает ему положительный тест на беременность. Так вышло, что мы в тот момент были вместе. Она планировала рассказать как-то красиво, но в итоге не вытерпела, рассказала прямо при нас. А такие моменты от всевидящего ока Айи не ускользают.
Она улыбается, а потом оглядывается. Спрашивает с легким налетом тревоги:
– Где Матвей?
Снова наклоняюсь, что коснуться губами ее лица, на этот раз оставляю поцелуй на скуле. Этот парень вошел в нашу жизнь совершенно странным образом и благодаря Илоне, но тем не менее стал близким, поэтому спешу успокоить:
– В детском уголке. Смотрит с ними мультики.
– Сегодня не очень хороший день?
– Порядок. Он же приехал. Просто ему нужна пауза.
Жена понимающе кивает. Наконец выбирается из моих объятий, встает рядом, касаясь меня бедром.
Говорит:
– Кажется, Илоне нужна поддержка в виде шампанского. Отойду, ладно?
Краем глаза отмечаю, как ее подруга пытается справиться с сыном, который по темпераменту превзошел и спокойного отца и реактивную маму. Соглашаюсь легко:
– Конечно…Матроскин.
Последнее договариваю уже в спину, и с удовольствием наблюдаю, как Ай резко, но тем не менее грациозно разворачивается на каблуках в мою сторону, чтобы наградить удивленным взглядом.
Подмигиваю:
– Скучаю по твоей панамке.
Выгибая бровь, она скользит по мне оценивающим взглядом. От лица к торсу и ниже по ногам. Потом возвращается к глазам и склоняет голову на бок:
– Она, кстати, до сих пор у меня.
– Серьезно?
– Вечером покажу.
Я хмыкаю. С праздника дети уедут с моими родителями, и мы оба любим подогревать это предвкушение. С годами эти моменты только для двоих стали цениться больше, и мы находим свой кайф даже в ожидании.
Айя уходит, и я, опустошив бокал, ставлю его на поднос проходящего мимо официанта. Иду проверить детей и с минуту наблюдаю за разношерстной компанией, спрятавшись за дверью. Градообразующее предприятие здесь, конечно, Матвей. Лежит по центру мягкого ковра, подложив под голову две подушки. На животе у него две светлые макушки, одна из них наша мелкая, вторая – дочка самого Мота. Остальные дети, пригревшись, тоже валяются рядом, стараясь коснуться его хоть ладошкой.
Когда понимаю, что эта часть тусовки в порядке, ухожу, чтобы найти лучшего друга.
Спрашиваю:
– Нарыдался?
– А ты? – хмыкает, бросив на меня мимолетный взгляд.
– Я – да.
– Смотри, – он кивает на фото, – тебе тут шестнадцать?
– Пятнадцать, вроде.
Он протягивает руку и стучит указательным пальцем по стеклу рамки в районе моего лба:
– Видишь эту складку? Горестная. Я давно ее не видел.
– Это в больнице у мамы, – поясняю.
– Да, я запомнил эти стены. Нас тогда отправили в Лондон, а потом на Мальту.
– Шикарные времена, – улыбаюсь криво.
– Ты много злился. Помнишь, почему?
– Это допрос? Сам не злился?
Антон вдруг улыбается широко, и это превращает его в дворового обаятельного мальчишку. Всегда удивлялся тому, как его суровому лицу идет простая улыбка.
Произносит легко:
– Со мной все было понятно. А вот ты однажды напился дешевого вискаря, который мы добыли с большим трудом, и сказал, что скучаешь по Айе.
– Да?
– Да, – кивает, снова изучая фотографию, – ты красивый тут.
– Я женат.
Фыркнув, друг смеется. Качает головой:
– Я тоже. К моему большому сожалению, разумеется, потому что мы с тобой уже никогда не сможем быть вместе, – бросает шутку впроброс и продолжает, – красивый, но страдающий. Знаешь, что еще тогда говорил?
– Ну?
– Что отец занимается протезом Айдара, – здесь Подрезов понижает голос, потому что мой свекр стоит не так уж далеко, – когда должен отдавать все ресурсы вам.
Неловко пожимаю плечами, изучая свое юное лицо на снимке.
Говорю:
– Молодость все прощает. Вот и мой дебилизм тоже отмолила.
– А где Ванек? – переводит друг тему.
– Предупредил, что опоздает, – приподняв брови, демонстрирую Подрезову выражение чистейшей иронии, – но ты же не за этим спрашиваешь. Скорее вкидывай искрометную шутку, которую придумал еще дома, я заждался!
– Ты все испортил. Я хотел сказать, что при упоминании этого парня у тебя наконец перестало дергаться лицо.
– Все просто, он женился.
– То есть вычеркиваем его из очереди на отдельный котел?
– Не, – я хмыкаю, – Ваня отличный мужик и друг, но сорян, пусть варится вместе с остальными, от кого у меня дымились нервы.
– И задница?
– Разумеется.
Взмахнув рукой, подзываю официанта и прошу принести текилу. Антон кивает ему в спину и говорит:
– Были, кстати, в твоем рестике на выходных, видел Марию, она что, беременна?
Цокаю языком:
– Лучше не спрашивай. Рад за нее, но не за себя. Я такую управляющую хрен найду…
– Найми ей няню, – хмыкает Подрезов.
– Поверь, я к этому близок.
Мы болтаем еще какое-то время. Разглядывая фотографии, вспоминаем старое. Шлифуем приятный дружеский треп текилой и расходимся к женам.
Я обнимаю Айю со спины, она откидывает голову мне на грудь и кладет свои ладошки поверх моих.
Говорит:
– Спасибо, Мир.
– За что?
– Я счастлива. Переживала немного из-за новой цифры возраста, но на самом деле не стала бы ничего менять.
Шепчу ей на ухо:
– Около кухни есть подсобка, позажимаемся как подростки?
– Андропов! С ума сошел? – возмущается, срываясь на смех, но я чувствую, что жмется ко мне теснее.
– А что? Отличный способ не переживать из-за возраста.
– Какой дурак…
– Выходим порознь, жду тебя там через минуту.
Поймав ее взгляд, подмигиваю. Сжимаю ее талию коротко, намекая, что совсем не шучу. А потом уверенной походкой иду на выход из зала. Бросив взгляд через плечо, вижу, как Ай поправляет волосы, оглядываясь, и… направляется вслед за мной.
Улыбаюсь. Любить одну – самое охренительно правильное решение в моей жизни. Особенно когда она самая потрясающая женщина в мире, и продолжает выбирать меня, даже когда я веду себя как дурак.
