Текст книги "Сборник «3 бестселлера о безумной любви»"

Автор книги: Юлия Дайнеко

Соавторы: Анна Яфор,Нина Кавалли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 46 страниц)

Зато теперь Руслан смело отклонял протесты Риты и, привозя на занятия, помогал ей выходить из автомобиля, а потом галантно подставлял руку, на которую девушка с удовольствием опиралась на глазах у всех. Хотя ее это все же смущало. Что ж, она старалась не допускать досужих сплетен, но раз от них все равно никуда не скрыться, то от поездки в продюсерский центр можно получить максимум удовольствия, принимая знаки внимания мужчины своей мечты.

* * *

– Рита, пора уже перестать петь с закрытыми глазами. Представь себе человека в зале и пой ему. Сегодня и попробуем, – давала наставления Татьяна, пока они вдвоем шли в небольшой зал с мини-сценой, служившей своего рода тренировочной площадкой для подопечных «Альфы».

Полукруглая сцена слегка возвышалась над рядами кресел, расположенных ярусом. Внизу – голубая подсветка. Но ей дело не ограничивалось. Специальным образом встроенные лампочки имитировали свет прожекторов и софитов. Не слепили, но создавали иллюзию, будто и правда стоишь на настоящей, а не импровизированной сцене.

Рита исполнила две композиции, но Татьяна по-прежнему осталась недовольна: девушка то снова по привычке закрывала глаза, то прятала взгляд. Конечно, поведение на сцене и занятия по вокалу далеко не одно и то же, но способности Риты так подстегивали Татьяну, что та стремилась добиться от ученицы всего и сразу. Женщина не просто хотела заниматься с Ритой пением и разучивать нотную грамоту. Видя большой потенциал, педагог желала сделать из нее певицу. И иногда придумывала задания и занятия, которые не вписывались в рамки их программы и совместных договоренностей.

Руслан, походя мимо зала, услышал пение Риты и остановился, чтобы насладиться. Упёршись локтем в стену и слегка наклонив голову, он стал вслушиваться в волшебный голос. Но не тут-то было. По коридору сновали сотрудники центра, слышали за закрытыми дверями пение, видели полуприкрытые от удовольствия глаза генерального продюсера и… кто-то из них ограничивался удивленным взглядом; на губах пары человек играла хитрая усмешка, мол, мы-то все видим и понимаем. А один из аранжировщиков подошел к Руслану решить пару организационных моментов, мешая начальнику наслаждаться вокалом. Как только молодому человеку удалось отделаться от сотрудника, он зашел внутрь, чтобы больше ему никто не помешал, и попросил разрешения присутствовать на занятии. Причем, попросил скорее Риту, зная о ее застенчивости, нежели Татьяну.

Преподавательница со словами: «Давайте-давайте, Руслан, заходите. Нам как раз нужен зритель», – махнула рукой в сторону кресел. Молодой человек украдкой посмотрел на Риту, та слегка кивнула, и он занял одно из мест.

– Рита, солнце, давай-ка теперь песню Армы «Осторожно», – обратилась Татьяна к ученице. Та вздрогнула, как от пощечины. Преподавательница с огромным трудом уговорила ее разучить эту композицию. Только обстоятельства поменялись. В зале теперь сидит Руслан. А при нем Рита категорически не желала исполнять эту песню по понятным причинам.

– Нет, Татьяна Алексеевна.

– Татьяна! – в который раз преподавательница напомнила девушке, чтобы та не обращалась к ней по отчеству.

– Хорошо. Татьяна. Лучше попробуем «Небо» Виты Мар, – ее девушка хотела исполнять до того, как преподавательница навязала песню Армы.

Правда, Татьяна действовала из лучших побуждений: девушка так гармонично, легко, волшебно, переливчато исполняла композиции знаменитой блондинки, что преподавательница настаивала.

– Но ты же не разучила «Небо», текст забудешь… – попыталась возразить женщина. В ее интонациях сквозила обида.

– Я справлюсь, – заверила Рита и, начав для пущей уверенности прокручивать в голове текст песни, пришла в ужас. Нет, она помнила слова, все до единого, только… сама песня была будто про ее чувства к Руслану. «Исполнить композицию для него равносильно признанию в любви. Признанию?! Какой ужас! Да никогда!»

Рита почувствовала, как начинается паника, но тут… Красавец-брюнет молча, без единого жеста, завладел ее вниманием. Уверенный взгляд огромных серых глаз притягивал, как магнит, и не отпускал. Такого с девушкой прежде не случалось. Сейчас она не тонула, а словно попала под гипноз. «Что это? Его актерская игра или игра моего воображения? Схожие эмоции испытывали все партнерши Руслана по фильмам, или это я теряюсь: не знаю, что делать? Стоп. Знаю. Я буду петь. Пусть слова станут признанием». «Ты не любовница, ты любимая», – вспомнила девушка. «Я расскажу все, что чувствую именно так, через композицию», – решила она.

Полилась музыка, и Рита окончательно забыла про страх, робость, неловкость. Исполнение песни – тоже роль. Ты погружаешься в ритм звуков, в смысл слов, примеряешь на себя образ лирической героини… Да что там примеряешь – становишься ею. Проживаешь за минуты ее жизнь, ее боль, ее счастье, а не свое. Только Рите не надо сейчас играть, надо остаться собой. Наверное, нет роли проще, потому что делишься своими чувствами, отдаешь их частичку другим. И нет роли сложнее, ведь тебя, а не лирическую героиню могут отвергнуть, не понять, не принять.

Вступительные аккорды мелодии закончились, и Рита запела. Чисто, смело, высоко, погружаясь в серые глаза, погружаясь в любовь. Понимая, что чувства выплескиваются наружу, и она начинает в них тонуть. Никогда еще не было так легко и просто выразить боль, слабость, обожание, восхищение другим человеком и сказать о них ему.

Девушка не знала, что Руслан слушает затаив дыхание, чувствуя сердцем: она поет для него, каждое слово адресует ему. Не лукавит, не таиться, не прячется, не боится показаться наивной или навязчивой. Просто. Дарит. Свои. Чувства.

У молодого человека по спине побежали мурашки от ее признания, голоса, искренности, подачи. Пальцы добела впились в спинку впереди стоящего кресла, когда Руслан чуть наклонился. Ему хотелось вскочить с места, вбежать на сцену, чтобы подхватить девушку и закричать:

– Да! Я люблю тебя, Марго! Как и ты меня!

И прижать к груди, к сердцу. Крепко-крепко, чтобы никогда не отпускать. Вместо этого Руслан одними губами прошептал: «Люблю». Рита видела и задрожала. Если бы в этот момент вокальная партия не подошла к концу, она не смогла бы дальше петь. Ее перестали слушаться голос, руки, ноги. Она забыла, где стоит, что делает. Видела только Руслана. Музыка закончилась, а магия осталась.

Молодой человек тут же покинул зрительный зал, боясь не справиться с собой, сделать прямо на глазах преподавательницы то, о чем позже пожалеет. Татьяна что-то пыталась говорить Рите, но девушка не слушала. «Почему Рус ушел? Что я сделала не так? Что вообще происходит?» Сорвалась со сцены и побежала вслед за Русланом.

– Рита, ты куда понеслась, черт тебя дери?! – закричала Татьяна, но девушка уже оказалась в коридоре. «Куда же он пошел? В какую сторону?» Она растеряно крутила головой и ничего не понимала.

Пока Рита искала молодого человека, тот стоял в дальнем углу одного из коридоров, рядом с камином, и впервые в жизни жалел, что не курит. Наверное, сигарета могла бы чуть-чуть помочь. Что это было? Магия музыки, слов песни или ее магия, ее правда? Как она смогла вытащить за минуты на свет божий чувства, что он так тщательно прячет и скрывает? Как умудрилась сотворить с ним подобное? Сейчас руки дрожали от желания, потребности прикоснуться к ней, трезвость ума куда-то подевалась. Можно вести себя с Марго только по-братски, но у него не осталось сил, чтобы сдерживаться.

– Руслан! – услышал он ее голос. – Вот ты где.

Девушка запыхалась от бега, но увидев его, его глаза… Испытала все, что испытывает Руслан в ту секунду, и поняла, почему попечитель ушел из зала. Он в одном взгляде, нежном, полном желания, призыва, передал Рите свои чувства.

Девушка подошла, обняла его, робко подняла глаза и встретилась с молодым мужчиной взглядом. Глаза Риты блестели и умоляли.

– Руслан, я… – запинаясь, начала девушка.

– Марго, девочка моя, – зашептал Руслан. – Что ты со мной делаешь…

Не смог больше сдерживаться. Не смог сопротивляться желанию. Его губы с жаром прижались к ее приоткрытому рту. Мужчина жадно втянул воздух, едва сдержав стон, чего не удалось сделать Рите. Девушка обвила шею красавца, стараясь прижаться к нему всем телом, пока их языки танцевали немыслимо, страстно, горячо.

Рита попыталась отстраниться. Ей катастрофически стало не хватать кислорода. Тогда Руслан начал нежно ласкать губами ее подбородок, потом томительно медленно и сладко забрал в плен ее нижнюю губу, верхнюю. Нежными неторопливо-дразнящими поцелуями покрыл ее щеки, скулы. Девушка всхлипнула от наслаждения. Но когда губы Руслана пленили мочку ее уха, вскрикнула, не в силах сдержаться.

Туман в глазах Руслана рассеялся, он разжал объятия, яростно начал тереть лоб нижней частью ладони, приходя в себя, и прошептал:

– Малыш, не надо нам этого делать. Не надо.

– Но почему? – раскрасневшаяся Рита смотрела на молодого человека, уже не понимая ни его поступков, ни мотивов.

Рус взглянул на нее с такой болью, будто они расстаются навсегда, здесь и сейчас. Коснулся ее лица, нежно проводя пальцами по виску, щеке, подбородку, тонкой лебединой шее, резко убрал руку и пошел прочь, оставляя девушку в полной растерянности.

«Руслан, дьявол бы тебя побрал!» – мысленно выругалась Рита. «Все время я за тобой бегу, стремлюсь к тебе, словно мотылек на огонь, но… Как бы я хотела поменяться с тобой местами!» – горестно подумала она и со всей силы ударила кулаком по верхушке камина.

Глава 13

Еще в мае месяце на выпускных экзаменах с курсов, которые по желанию абитуриента могли засчитать как вступительные, Рита не подкачала.

Сдавали три предмета: химию, алгебру и русский язык в форме изложения. За каждый – максимум десять баллов. Девушке удалось набрать двадцать девять из тридцати возможных. Это огромный успех. Сама, без чьей-либо помощи, протекции, денег, репетиторов она смогла поступить в один из престижнейших ВУЗов страны и сделала это с блеском. Теперь девушка могла выбирать любой факультет: результаты вступительных испытаний позволяли без проблем.

Весь предыдущий учебный год, пока ходила на курсы, Рита грезила о факультете экологии. Должно быть интересно, ведь она так живо интересовалась природой. Но проблема в том, что экологи вечно испытывали сложности с трудоустройством, а если и находили работу по специальности, то платили им гроши. Ни полимерный факультет; ни кибернетика; ни факультет косметических средств, куда рвались девчонки, как на праздник; ни страшный физхим, на который из-за работы с радиацией брали лишь пять процентов девушек, ее не прельщали. Экономический? Самый престижный. В прошлом году проходной балл – двадцать семь из тридцати. И трудоустроиться легко, и платят нормально. Сначала Рита даже думать не смела о нем. Но теперь, с ее баллами, в конце июня она подавала документы на специальность «менеджмент». И хотя заметно нервничала, одна из женщин в приемной комиссии, увидев волнение девушки, улыбнулась и лишь махнула рукой:

– Не беспокойтесь, вы уже поступили. С вашими-то результатами.

Рита подумала о том, чтобы подстраховаться и подать документы еще и на экологию, но раз даже в приемной комиссии не сомневаются…

Девушка последний раз взглянула на стол, за которым принимали документы на второй по конкурсу факультет, еще раз оглядела огромный светлый зал, где за каждым таким столом под табличкой с названием факультета работники университета занимались абитуриентами, и, вздохнув полной грудью, направилась к выходу.

Длиннющий коридор второго этажа. Скрипучий паркет, множество дверей, на стенах – портреты знаменитых ученых: напоминание студентам и абитуриентам, к чему им стоит стремиться, приходя в эти стены. За коридором – большой актовый зал (БАЗ, как его прозвали студенты). От БАЗа, будто водопадом, спускается вниз широкая каменная лестница – парадная дорога на первый этаж к входу с многоцветными витражными стеклами. Издали витражи кажутся огромными аквариумами с диковинными рыбами и высокими водорослями. Все оттенки синего, зеленого, желтого. Разнообразные узоры на этих стеклах почему-то успокоили Риту и вселили уверенность.

Но спустя месяц, в конце июля, у девушки появился реальный повод для переживаний. От Вики, подруги по курсам, она узнала проходной балл на факультет экономики, куда подала документы, – тридцать из тридцати возможных. Обе девушки знали – об этом во всеуслышание заявили экзаменаторы в день объявления результатов по русскому языку – ни один абитуриент не получил за изложение больше девяти баллов. То ли и правда никто не блеснул на десятку, то ли специально придержали этот несчастный балл, но суть в том, что не оказалось ни одного абитуриента, у которого набиралось больше двадцати девяти в сумме. Но и таких – единицы. Рита в их числе.

Голос Вики по телефону звучал глухо, отстраненно: подруга тяжело переживала. Несмотря на изумительно сданные экзамены – двадцать восемь баллов – она понимала, что не поступила.

Рите удалось пообщаться и с ее мамой. Родительница, в отличие от дочери, была в ярости.

– Что же получается?! На самый престижный факультет набрали одних блатных? Или за взятки?! – возмущалась женщина. – Почему проходной балл на бюджет максимален, но ни у кого максимума нет и в помине?

Списки поступивших должны были вывесить через три дня. Все это время Риту трясло, как в лихорадке. «Неужели я не доберу один единственный балл? Почему не подстраховалась, не подала документы и на экологию?»

Правда, у девушки был еще один козырь в рукаве – серебряная медаль.

К слову, получение, а точнее зарабатывание награды за особые успехи в учебе происходило весьма необычно.

Риту, окончившую девятый класс с красным дипломом, в самом начале десятого просто поставили перед фактом: идешь на золото. Все оценки в полугодиях десятого и одиннадцатого классов, все оценки за экзамены – только пятерки. Текущие – исключительно отлично и хорошо, никаких двоек и троек. Мол, старайся, трудись и, как говорится, родина тебя не забудет.

В параллельном же 10 «А» классе подбор учеников, шедших на медаль, оказался очень интересным. Та самая Шурочка Агапова, периодически изводившая Риту, как дочь завуча школы оказалась в числе претендентов, несмотря на более чем посредственную успеваемость, и дочь классной руководительницы 10 «А», подруга Агаповой, учившаяся чуть лучше, тоже должна была попробовать свои силы. И еще общая подруга этих девочек. Блатная троица – так их окрестила Элька. Плюс еще две девочки, которые действительно имели неплохие шансы на получение награды. Вот такая смешанная компания.

И по окончании первого полугодия появились первые результаты. Сама Рита, все-таки получившая две четверки, сохранила за собой право на серебро, если в каждом следующем полугодии получит не больше двух хоров. И на экзаменах – тоже.

Результаты девчонок из соседнего класса принесла в собственных руках вездесущая и любопытная подруга Эля, которую назначили ответственной за классный журнал. Потому та и получила свободный доступ в учительскую, откуда умыкнула главный документ с оценками 10 «А».

Элла с гордостью продемонстрировала подруге, что все до одной А-шки провалились. Лучший результат – четыре хора за полугодие. Второй – семь хоров. Остальные – далеко позади. Уж больно Элле грело душу, что фарс с блатной троицей накрылся медным тазом. Она аж потирала ладони от удовольствия и демонстрировала журнал соседнего класса всем желающим. «Желающие» тоже не скрывали своей радости от провала тех, кто медали не заслуживал. Ведь среди учеников Б-класса были и крепкие хорошисты, учившиеся гораздо лучше дочек завуча, классной руководительницы 10 «А» и их тени-шестерки. Но им попробовать силы в медальном марафоне никто не предлагал, несмотря на то, что маленький кружочек, покрытый драгоценным металлом, мог оказать ощутимую помощь при поступлении в выбранный университет, академию или институт. Или даже дать шанс попробовать свои силы там, где при обычном раскладе не стоит и пытаться.

Удивительные новости появились в начале следующего, второго полугодия. Поразительно, но все пять учениц из «А» класса сохранили шансы на медаль. Только теперь им, как и Рите, светило серебро вместо золота. А невероятный результат достигнут простым переписыванием журнала, и теперь все провалившиеся медалистки могли похвастаться всего двумя четверками в полугодии.

Впрочем, это была только первая ласточка. Не в меру принципиальную учительницу физики, которая настаивала на том, чтобы в журнале стояли именно ее оценки, а не то, что «срисовали с потолка», вежливо попросили написать заявление по собственному желанию. И теперь у старших классов появилась другая физичка. Рита искренне хотела понять: такой дурдом творится только в их школе, или во всех школах идут подобные подковерные игры. Или же вся беда в том, что в один год с ней заканчивают школу дочь завуча и дочь одной из преподавательниц.

Илья, поневоле исполнявший обязанности брата Риты, ходя вместо Руслана в школу на родительские собрания, ругал девушку последними словами. А уж когда Рита стала ездить на курсы в институт, друг попечителя и вовсе решил с ней серьезно поговорить. В своей манере, конечно.

– Слушай, дитя с запредельным айкью и наивностью младенца. Объясни мне, убогому, нахрена тебе медаль? Ради чего ты в школе пахать два года собралась, а? – злился блондин, стуча ладонью по столу.

Руслан тогда еще не вернулся со съемок, а Ирина Михайловна ушла домой. Илья заявился взбешенный после очередного родительского собрания, а Рита ему еще в коридоре успела сообщить, что ездит на курсы в химтех. Тогда блондин схватил не в меру старательную девчонку за локоть, потащил на кухню, усадил на стул и решил провести воспитательную беседу.

– Во-первых, моего мнения никто не спрашивал. Поставили перед фактом, что я иду на медаль… – начала объяснять Рита, но Илья ее грубо перебил.

– Ути-пути, ее послали на… – молодой человек многозначительно хмыкнул, – медаль, и она пошла. Учись хуже, и твоя награда найдет другого героя!

– Зачем? – упиралась Рита. – Она же мне пригодится при поступлении.

– На курсы ты потому же пошла? Пригодятся при поступлении?

– Ну, да. Знания лишними не бывают, – девушка плохо понимала, из-за чего друг Руслана так взбеленился. Было ясно одно: он не издевается и не прикалывается, как обычно, – он зол. Почему-то.

Блондин схватился за голову.

– Птенец-заучка, вот где таких, как ты, делают? Послал же бог подарочек.

Рита начинала терять терпение. Оскорбляет и даже не объясняет, за что.

– Короче, Склифосовский! Спасибо, что на собрание сходил, но чего тебе надо-то? Объясни по-человечески.

Илья поставил локти на стол, скрестил пальцы перед собой и голосом преподавателя, который в десятый раз объясняет двоечнику элементарную вещь, просветил девушку:

– Сама-то понимаешь, что и в МГУ поступить можешь? Было бы желание. Руслан тебе или преподов нужных наймет – именно тех, которые у тебя экзамены примут при поступлении – или за обучение заплатит, сколько надо.

Зачем ты два года будешь горбатиться ради медали, ездить на курсы, с которых возвращаешься черт знает во сколько, корпеть до ночи над ВУЗовскими учебниками? Здоровье не купишь, учти. И к первому курсу будешь выжата, как лимон. Зато твои однокурсницы будут свежи, аки майские розы, а однокурсники здоровы, как племенные быки. А все потому, что поступать станут в универ по-умному, а не как ты: воплощение честности и благородства – я сама, сама-сова.

И имей в виду, эти троечники, в отличие от тебя, если продолжишь в том же духе, диплом получат, а тебе силенок не хватит дойти до финиша. Потому что силы по дистанции надо уметь распределять, балда! – последнее слово он просто выкрикнул. – И идти по пути наименьшего сопротивления. У тебя уже вес, как у котенка, и синяки под глазами.

Риту аж затрясло от ярости. Она сузила глаза, глядя на блондина исподлобья, щеки девушки пылали, будто она их щипала на протяжении всей продолжительной проповеди молодого человека.

– А с чего ты взял, что куча народа станет поступать в универ нечестно? – прошипела Рита.

Илья никак не отреагировал на гнев девушки. Лишь ответил, вздохнув:

– Жизненный опыт, птенчик. Так и будет. А ты со своей честностью окажешься в… – блондин подбирал слова поприличней, – в очень темном месте. Честно станут поступать только те, у чьих родителей совсем с деньгами труба и связей никаких. Но и они не дураки. Не многим из них придет в голову замахиваться слишком высоко, в отличие от тебя. Найдут себе простенький ВУЗик – и дипломчик, глядишь, в кармане.

Видимо, Илья излил на Риту весь гнев и недовольство, потому как сейчас выглядел спокойным, аки удав. Девушка же с трудом сдерживалась, чтобы не обозвать его каким-нибудь крепким словцом и не послать по известному адресу.

Блондин решил, что Рите надо хорошенько остыть, дабы обдумать его слова. Только от соблазна удержаться не смог и слегка щелкнул девушку, тогда еще ученицу одиннадцатого класса, по носу. Неторопливо поднялся из-за стола и помахал рукой над головой, уходя, – его коронный жест прощания.

– Не провожай. Я дверь захлопну.

Когда Рита пересказала разговор Руслану, реакция попечителя ее обескуражила.

– Марго, я с Ильей в этом вопросе полностью солидарен. Пойми, он дело говорит. Прислушайся к совету. А когда надумаешь, как и куда поступать хочешь – да хоть в твой химтех – дай мне знать. Я все устрою, – Руслан небрежно потрепал девушку по волосам, коснулся губами непослушных прядей у ее лба и исчез в своей комнате. Не хотел сильно давить, ведь тогда Рита и вовсе упрется, не отступится от своих принципов.

Но девушка, несмотря на уговоры Ильи и Руслана и беседы, которые они вели с ней и потом, решила быть честной до конца.

Медальный марафон между тем продолжался. Журнал десятого-одиннадцатого «А» раз в полугодие переписывали заново: классная руководительница очень старалась ради дочери. А на выпускных экзаменах за детей преподавательниц сочинение писала учительница русского языка и литературы, потому как для этих двух девчонок сдать экзамен даже на четверку оказалось проблемой.

В большом спортивном зале, где обычно проходили уроки физкультуры, расставили столы вместо парт, якобы исключая возможность списывания, пригласили учеников всех трех одиннадцатых классов – А, Б и В. Естественно, приехала проверяющая комиссия – три человека – которая обязана следить за проведением экзамена. При них дочкам учительниц пришлось все шесть часов, отпущенных на выпускное испытание, делать вид, что они усердно что-то обдумывают и пишут. А в конце шестого часа руссичка просто подменила их работы на сочинения, которые написала сама.

Просочилась информация, что и алгебру им позволили переписать на отлично на следующий день после экзамена. Кое-кто из учеников слонялся по школе, видел больше, чем надо, и, естественно, слух среди выпускников распространился со скоростью перезвона мобильных телефонов.

Из шести девушек до медалей добрались пятеро. Рита, которой никто не помогал, две девушки из А-класса, хорошистки, Шурочка Агапова и дочь их классной руководительницы. Без серебряной награды осталась лишь общая подруга двух последних. Без подмоги учительницы она сдала сочинение на тройку. А руссичка ходила и охала: «Ну, не могла же я за всех работы написать».

Рита поглядывала на этот фарс и начинала думать, что Илья не так уж неправ. Наверное. Но и тогда не отступилась от своих принципов.

Только сейчас, с двадцатью девятью баллами в кармане, жутким выматывающим чувством неопределенности, двумя годами жизни, потраченными на поступление, девушка впервые пожалела о своем решении.

Тогда, в конце июня, она принесла в приемную комиссию аттестат с двумя четверками, серебряную медаль, десятки по химии и математике и девятку за изложение. Как медалистка она имела право подать вместе с серебром всего один вступительный экзамен, сданный на отлично (десять или девять баллов). В приемной комиссии Рите посоветовали подать на рассмотрение десятку по химии, что она и сделала.

Девушка до сих пор не знала, дает ли эта комбинация вожделенную тридцатку, или у нее так и осталось двадцать девять баллов. Ответ Рита узнала, когда собралась ехать в университет. Повинуясь внезапному порыву, девушка открыла почтовый ящик квартиры до отъезда, а не по возвращении домой, как обычно делала, и достала письмо с эмблемой и печатью университета, адресованное ей.

Уважаемая Королёва Маргарита Алексеевна!

Поздравляем Вас с зачислением на первый курс экономического факультета!

Настоятельно просим, если Вы подавали копии документов, предоставить оригиналы в течение пяти рабочих дней.

Вам следует явиться на занятия 1 сентября к 9:00. Общий сбор студентов первого курса состоится в большом актовом зале.

Просим Вас не опаздывать. В случае неявки без уважительных причин Вы будете отчислены с факультета.

С уважением,

деканат экономического факультета.

27 июля 20ХХ года.

Рита, не веря ни своим глазам, ни своему счастью, перечитала письмо второй раз, третий, даже пятый. И только тогда пришло осознание достигнутой цели, победы, радости от успеха.

Девушка так и замерла, держа в одной руке надорванный конверт, в другой – извещение, а глаза ее горели восторгом, мышцы разом налились энергией, силой. Ей хотелось вылететь из подъезда и, несясь по улице, кричать «Ура!» что есть мочи. Вместо этого девушка подскочила на месте так высоко, как смогла, и победно вскинула руку.

Однако в глубине души Рита все еще боялась. Потом тревоги покажутся абсурдными и нелогичными, но в ту минуту мысль о нереальности происходящего или возможной ошибке не выглядела безумной. И раз уж Рита все равно собиралась ехать в университет, то почему бы этого не сделать?

Новоиспеченная студентка окончательно успокоилась, лишь увидев себя в списках. Стараясь подавить предательский холодок в районе солнечного сплетения, она провела пальцами по листку бумаги, с напечатанными на нем фамилиями.

Иванов К.В.

Карев Е.Н.

Коваленко Р.М.

Королёва М.А. – Вот она! Нашла!

Рита прислонилась спиной к стенду со списками зачисленных, блаженно улыбнулась и прикрыла глаза. Только сейчас почувствовала, как напряжение последних дней уходит. Пальцы рук, ледяные даже в такую жару, начинают пульсировать и согреваться. Плечи, до сих пор сжатые до предела, опускаются, отчего дискомфорт в шее тоже исчезает. По телу растекается приятное тепло. Так хочется подогнуть колени и опуститься на пол прямо здесь, в университетском коридоре, и просто посидеть, обняв собственные ноги, тайно гордясь успехом.

Рита не шла домой – она летела, как на крыльях. От нее исходила такая волна позитива, что некоторые прохожие невольно улыбались, глядя на девушку. Сейчас Рита была в восторге от всего: сочной зелени, ясного неба, людей, спешащих по делам, автомобилей, летящих вперед, автобусов, важно и неспешно двигающихся по проезжей части. Даже сплетницы-старушки и те обрели в глазах счастливой Риты мудрость и очарование преклонных лет.

«Значит, все места достались в этом году медалистам», – решила девушка, открывая дверь в подъезд.

Могла ли она тогда знать, что мать Вики, ее подруги по курсам, окажется во многом права. И все далеко не так просто в этом мире, как хотелось семнадцатилетней наивной, но счастливой студентке.

Глава 14

Субботнее утро, следующее после ее поцелуя с Русланом в коридоре продюсерского центра, встретило Риту ясным ласковым солнцем, безоблачным небом и запахом росы.

Электронные часы, стоящие на прикроватном столике, показывали шесть пятнадцать, когда девушка отошла от распахнутого окна.

Прислушалась. В квартире – тишина. Ирины Михайловны еще нет, а Руслан и не проснулся даже. Впрочем, его Рита видеть и не хотела: слишком злилась за вчерашнее. Никаких объяснений. Ничего. Когда ей было шестнадцать, девушка робко ждала их, надеялась, а сейчас впервые испытывала раздражение.

Рита даже не вышла вечером из своей комнаты, когда молодой человек вернулся. А он не зашел к ней, как раньше, хотя бы парой фраз перекинуться. Рита ждала его прихода вопреки всякой логике. Хоть и не хотела видеть Руса, а все равно ждала. «Как дура!» – обругала она себя.

«Нет, самоедством и плохим настроением такое чудесное утро встречать не годится. Надо развеяться». Попив чая с печеньем, надев брюки на кулиске, топик и мягкие удобные туфли, девушка направилась в парк, прихватив с собой фотоаппарат-мыльницу.

Она шла по берегу реки, наслаждаясь утренней прохладой и любуясь густой белой дымкой, стелящейся по голубой глади воды, – туманом, гонимым легким ветерком. На траве блестели и переливались, подобно драгоценным камням, капельки росы. Утяжеляя нити паутины, они превращали ловчие сети восьминогих охотников в причудливые украшения, будто позабытые феями после ночного бала. Пушистые шмели лениво грелись на солнышке, подставляя утренним лучам полосатые шубки. Маленькие вертолеты – стрекозы с шумом пролетали мимо, оставаясь почти незаметными глазу, и успокаивались, едва садясь на травинки и листья у самой воды.

Утро дышало влагой, ароматом цветов, звучало мерным плеском воды, пением птиц, славящих теплые лучи солнца, старательным стуком дятла, ищущего личинок под корой дерева.

Изредка в сочно-зеленой листве нет-нет, да и мелькал пушистый хвост. Белки, словно всполохи рыжего пламени, энергично перепрыгивали с ветки на ветку, с дерева на дерево.

Под утренними лучами раскрывались цветы. Любые, какие душе угодно: сиреневые, желтые, нежно-розовые, фиолетовые, голубые и даже зеленоватые. Ради их красоты Рита и прихватила фотоаппарат. Стараясь запечатлеть каждый лепесток, каждую тычинку, она с улыбкой думала о том, что не иначе радуга просыпалась с неба на землю и подарила свое многоцветье живой природе. На аромат вьюнков, лютиков, шиповника, клевера уже спешили первые опылители: пушистые пчелы и разноцветные бабочки. Запечатлеть на цветке бабочку, самозабвенно лакомящуюся нектаром, Рите так и не удалось. Маленькие красавицы, нервно дернув крылышками, мгновенно вспархивали, почуяв опасность, и скрывались в зарослях высокой травы.

Незаметно для себя Рита прошла все четыре километра до парка, даже не устав. Объявления, развешанные на нескольких деревьях, предостерегали:

Будьте бдительны! В парке орудует маньяк. Он нападает на женщин и стариков.

Сердце неприятно екнуло, и страх проник в сознание одиноко идущей девушки. Чья-то глупая шутка или правда? Рита нащупала в кармане шило – это придало ей уверенности. Знания Риты о маньяках были весьма скудны, но отчего-то вспомнилось, что серийные убийцы обычно выбирают жертв, близких по возрасту и нередко внешности. Маловероятно, чтобы один из них напал и на девушку, и на пожилого мужчину. «Наверное, все-таки чья-то глупая шутка», – думала Рита, поднимаясь по длинной лестнице в парк. И дала себе слово посмотреть в Интернете, когда вернется домой, какие происшествия были зафиксированы здесь, поблизости. И есть ли вообще основания бояться.