Текст книги "Сборник «3 бестселлера о безумной любви»"
Автор книги: Юлия Дайнеко
Соавторы: Анна Яфор,Нина Кавалли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 46 страниц)
Королёву аж передернуло. Она возблагодарила силы небесные, что все-таки не пошла на экологию. Верилось с огромным трудом, но… подобную историю Рита слышала от своей матери. Едва какая-нибудь студентка начинала «плавать» во время экзамена, препод предлагал на выбор: «Можно погладить по коленке – пять. Нет – два». Но то были советские времена. А сейчас – в постель? Может статься, что это и правда.
Пока приятельницы обсуждали университетский скандал, одногруппник Риты – парень, которого затолкали в кабинет насильно – вырвался на свободу и громогласно объявил, что ему поставили семьдесят баллов.
Среди первокурсников пробежал недовольный гул. Еще бы – так мало. Семьдесят баллов – это четверка на последнем издыхании. Всего на балл ниже, и будет трояк, как бы хорошо ни готовился. Так и определился «потолок», на который могли рассчитывать менеджеры.
Студенческая братия в страхе начала разбегаться от кабинета. А когда оттуда выглянула злобная физиономия политолога, так и не дождавшегося очередной жертвы, всех спас Артем, шагнув навстречу неизбежному.
Когда он вышел, Рита стояла в гордом одиночестве, прижавшись к стене, и яростно перелистывала тетрадь, стараясь успеть повторить самые сложные моменты.
– Перед смертью не надышишься, – усмехнулся Лебедев.
– И тебе привет, капитан Очевидность, – оторвалась от записей девушка. – Ну, как?
– Сдал. Шестьдесят. Трояк, – Артем прислонился к стене рядом с Ритой.
– Он требует тетрадь, – поведал парень подробности университетской экзекуции, – и сначала смотрит в конец, на последнюю страницу.
Рита понимающе кивнула. Политолог смотрит, чем студент занимался на его лекциях: рисовал, играл в крестики-нолики, отрывал кусочки листов и писал записки. Девушка весь семестр внимательно слушала и старательно записывала материал. На последнем листе ее тетради по политологии значились только имя и отчество преподавателя и список рекомендуемой литературы. Идеально.
Артем раскрыл конец тетради, только что выпрошенной у одной из сокурсниц. Рита прыснула от смеха. Там были нарисованы милые розовые слоны с неимоверно большими ушами, должно быть, приспособленными для полетов. Юноша тоже хохотнул.
– Препод сказал, что он этих слоников третий раз за сегодня видит.
– А что потом?
– Проверяет, все ли лекции есть. Если каких-то не хватает, по ним и начинает гонять. Только это не мой случай.
Логично. Ведь политолог сразу понял, что тетрадь принадлежит не Артему. Она даже не принадлежит той девушке, у которой Лебедев ее одолжил.
Рита не без удовольствия мысленно отметила, что у нее самой есть весь лекционный материал.
Артем отошел на минуту, чтобы отдать тетрадь ненастоящей владелице, а когда вернулся к Рите, первая его фраза была:
– Выглядишь паршиво.
– Какой оригинальный комплимент, – хохотнула девушка.
Юноша снова прислонился к холодной стене, скрестил руки на груди и искоса посмотрел на одногруппницу.
– Губы синие, бледная, щеки ввалились…
– Не выспалась, голова болит, – слишком поспешно перебила его Рита. – Все как у всех, – с опаской глядя на юношу, добавила она.
– Не сочти за лесть, но выглядишь ты не как все, а хуже всех, – фраза сказана с иронией, но в голосе парня отчетливо слышалось беспокойство. – Позвони Руслану в Париж, или я сам это сделаю, – уверенный тон Лебедева не оставлял сомнений в том, что он исполнит обещание.
Для Артема стало очевидно: с Ритой не все в порядке. Но что не так, юноша мог только гадать.
– Зачем? – недоуменно пожала плечами девушка. – Он сам мне позавчера звонил.
Рита не лукавила. Рус поведал по телефону, что таких кабальных договоров, как с группой Gold, было заключено несколько. Пострадали не только подопечные «Альфы». Артисты, сотрудничающие с другими продюсерскими центрами, тоже попались на уловку юриста французской компании. Причем, руководство парижской фирмы не догадывалось о подвигах своего работника. Но когда узнало о размерах неустоек, которые им теперь положены из-за невыполнения артистами условий контрактов, крепко задумалось. История, конечно, грязная, но зато какие деньги можно получить в перспективе, в период кризиса, когда финансы так нужны.
После этого, вопреки ожиданиям пострадавших, французское руководство не уволило своего юриста, а напротив – повысило.
Рита же про свои недомогания Руслану словом не обмолвилась. Лишь заверила: все отлично. Она успешно сдает зачетную сессию, но больше ни на что времени не остается.
Умолчала девушка и о своей договоренности с Ириной Михайловной. Постоянно скрывать от доброй женщины плохое самочувствие не было никакой возможности, поэтому Рита, сославшись на чрезмерную загруженность учебой – что соответствовало действительности – попросила Ирину Михайловну приходить всего дважды в неделю, чтобы готовить и убираться. Домработница так обрадовалась возможности передохнуть в отсутствие Руслана, что, если и заподозрила неладное, отогнала подобные мысли, посчитав несуразицей.
Сама Рита, допоздна засиживаясь в университете, с Ириной Михайловной теперь даже не пересекалась. Приходя домой, девушка видела забитый продуктами и готовой едой холодильник, чистые полы, выстиранные и выглаженные вещи.
– Ой ли? Правда звонил? – лицо Артема выражало крайнюю степень недоверия. Он не знал и не мог знать, с каким воодушевлением разговаривала с попечителем Рита, чтобы тот ничего не заподозрил.
– Слушай, ты достал уже! – сорвалась девушка, но тут же добавила мягче:
– По-моему, ты делаешь из мухи слона.
Праведный гнев Риты убедил Артема в ее искренности, но юноша понимал: что-то надо делать, но что? Стоит как-то помочь сокурснице. Для начала он решил приглядывать за девушкой, а там – видно будет. Может, и правда не все так плохо, как он себе рисует.
Рита досидела почти до самого конца зачета своей группы, и лишь тогда ее сокурсники начали покидать кабинет политолога с приличными баллами. Улучив момент, девушка сдала, получив восемьдесят пять баллов – вполне приличный результат.
Когда она запихивала тетрадь по политологии в маленький кожаный рюкзак, стоя у кабинета 517, подоспели куколка Ирочка и Вера, предупреждавшая Риту в начале учебного года насчет Артема.
– Здорово! Вас где носило?
– Мы не готовились, – вместо приветствия и ответа на вопрос вырвалось у Веры.
Угловатая худенькая девушка заметно нервничала. Впрочем, Ирочка выглядела ненамного спокойней: зачем-то терла ладони друг о друга и время от времени закусывала нижнюю губу.
Брови Риты изумленно вздернулись.
– Просто сейчас итоговая работа по истории экономики, а завтра – зачет по английскому, – поспешила объяснить Вера.
– Так это общая беда, – с едва уловимыми нотками недовольства заметила Королёва. Она наконец затолкала тетрадь в рюкзак, закрыла его и забросила на плечо.
– Как выпутываться будете?
– Объясним ситуацию, – начала Вера. На этой фразе Рита не удержалась и скривила губы. Все медалисты были поставлены в равные условия с этими чертовыми зачетами. Однако угловатая сокурсница продолжила:
– Пожалимся, – и, указав взглядом на красавицу-подругу, добавила:
– Вся надежда на Ирку. Что политолог поведется на ее внешность. Говорить станет она, а я – только поддакивать.
Как им удалось умаслить препода, никто в группе так и не узнал, однако в зачетках обеих медалисток теперь красовались весьма высокие баллы.
* * *
До Нового года оставалось всего два дня. Морозный воздух смешался с всеобщим ожиданием праздника, веселья и приятной суеты. На улице торговали терпко пахнущими елками, а магазины ломились от елочных игрушек, гирлянд, дождиков и подарочных наборов.
В тот день Рус позвонил Рите и попросил прощения: он не сможет приехать, чтобы встретить с ней праздник.
Французских партнеров удалось зажать в клещи. Пострадавшие составили коллективный иск, и теперь лишь от руководства парижского продюсерского центра зависело: ответчиком на суде будет вся фирма или один сотрудник. Конечно, французы тут же отступились от своего юриста, что сильно упростило дело. Но один вопрос, самый важный, оставался для Руслана и его подчиненных загадкой. Исходя из некоторых фактов, можно предположить, что тот самый юрист состоял в преступном сговоре с кем-то из «Альфы». Но с кем? Выяснением данного обстоятельства сейчас и занимались, забыв про праздник.
И не то, чтобы Рита сильно огорчилась. Боль измотала настолько, что на эмоции просто не осталось сил. Она планировала провести новый год за конспектами лекций: уже пятого января экзамен по микроэкономике.
К тому же девушка опасалась реакции Руса на свои «подвиги». Действительно, Артем прав: выглядит она хреново. Как бы поступил попечитель, увидев Ритино состояние, одному богу известно. Студентка уповала на то, что быстро восстановится после экзаменов, и больше так убиваться над учебой не придется. И ругать ее тогда будет не из-за чего. А пока… Пока даже хорошо, что Рус не прилетит.
Звонила и Ирина Михайловна. Предлагала в новогоднюю ночь составить компанию ее семье: мужу и двум сыновьям. И Рите пришлось вежливо отказаться, объяснив ситуации с неумолимо надвигающимися экзаменами.
И вот настал день икс – начало сессии. Микроэкономику Рита сдала успешно, впрочем, вскоре узнав, что кое-кто из ее сокурсников купил отличную оценку за пятьсот долларов.
А позже была общая химия. К девяти утра все первокурсники-менеджеры собрались у одной из аудиторий на пятом этаже. Впустили первых шесть человек, среди которых была и Рита, и начался экзамен. Билеты с теоретическими вопросами, двумя задачами, цепочками и сложнейшими уравнениями реакций. Первокурсники начали готовить ответы.
Их преподаватель, расхаживающий сейчас между длинными рядами аудитории, следящий, чтобы все сдающие сидели с краю, были на виду и не имели соблазна и возможности списать – тот самый бородач, который отказался засчитывать автоматически экзамен отличницам, хоть и обещал – славился своей принципиальностью на весь университет. Он никогда не брал взяток. Самые избалованные мажоры сдавали его предмет до посинения. За это студенты уважали химика и боялись. Некоторые – ненавидели. Но его авторитет как преподавателя считался непререкаемым.
Рита закончила писать билет, как раз когда время на подготовку истекло, и преподаватель приступил к опросу первокурсников. Начал он с Рушицкой, внучки одной из университетских преподавательниц. Рушицкая и химик сидели перед Ритой, на ряд ниже, так что Королёва прекрасно слышала, как отвечает одногруппница.
Когда экзаменационная пытка подошла к концу, и Рита прикинула в уме, что сокурсница заработала меньше восьмидесяти баллов, химик неприятно поразил во второй раз.
Бородач, славившийся своей принципиальностью, спросил студентку:
– Олесь, баллов семьдесят восемь ты заработала, но сколько бы ты хотела получить? Сколько для рейтинга надо?
– Ну… – помялась Рушицкая, слегка опустив голову, – восемьдесят восемь, – несмело сказала она, гадая в уме, не продешевила ли.
Ни слова не говоря, преподаватель вывел в зачетке «отлично» и названное студенткой количество баллов.
Рита это прекрасно слышала и видела, и впервые за все время ее обуяла ярость. Она хотела быть честной, честной до конца. От природы обладая способностями намного выше средних, умением нестандартно подходить к решению задач и большой целеустремленностью, девушка считала зазорным искать какие-то лазейки, выкручиваться. Поэтому Рита так спокойно отнеслась к тому, что медали в ее школе получали нечестно. «Пусть. Лишний шанс не помешает», – считала девушка. Именно поэтому она не реагировала на ядовитые подколки Ильи и увещевания Руса при поступлении.
Даже когда узнала, что на престижнейшем факультете ВУЗа, куда ее приняли, игра ведется нечестно, постаралась эмоционально абстрагироваться от ситуации и сосредоточиться на собственных проблемах. Рита искренне верила: медалисты, которые учатся с ней на экономике, из того же теста, что и она: не спасуют перед трудностями. Недаром же они сдали на «отлично» предметы в один из лучших ВУЗов Москвы.
Но сейчас со всей очевидностью Рита понимала: ошибкой было судить окружающих по себе, считая их слишком честными. Это неверно? Высокомерно? Наивно? А может, просто глупо?
Первый тревожный звоночек прозвенел, когда выяснилось, что староста купила зачет по физре. Но тогда Рита посчитала ее ход разумным. Дальше – Вера и Ира за красивые глаза получают зачет по политологии. Увольняют преподавателя экологии за совращение студенток. Некоторое сокурсники покупают экзамен по микроэкономике. А теперь? Она слышит, как химик-кремень сам (сам!) предлагает ее одногруппнице нужные баллы, тогда как Рита вообще должна была отдыхать, пока все готовились к этому предмету. Заработала же право.
«Почему? Ну почему не воспользовалась помощью Руса? Ведь он столько раз предлагал. Почему не улетела с ним в Париж?»
Рита с четырнадцати лет планировала поступить в этот университет. Скопила денег от сдачи квартиры, чтобы никого не обременять, жить самостоятельно и иметь возможность не работать пару лет, пока не войдет в ритм учебы в ВУЗе. И вот теперь ее многолетний план рушился на глазах, подобно карточному домику.
Сегодня последняя капля переполнила чашу терпения. Зачем играть по правилам за шулерским столом? Теперь она тоже станет мухлевать и жульничать. Дело за малым – дотерпеть до конца сессии.
Третий экзамен, историю, девушка сдала, как в тумане.
И наступило утро экзамена по высшей математике, еще одному предмету, по которому Рите полагался автомат по итогам семестра. В двадцатиградусный мороз девушка брела до автобусной остановки без варежек, но руки, как и лицо, жгучего холода не ощущали. Рита заняла место в автобусе у самой двери, то и дело кренясь в транспортном кресле, но вовремя выпрямлялась, прилагая титанические усилия, чтобы не упасть.
Никогда еще не было так плохо, никогда прежде голова так не плыла от нестерпимой боли, никогда обморок не подкрадывался так близко.
И лишь свежий морозный воздух, врывающийся в двери автобуса на каждой остановке, позволил Рите сохранить сознание до конца поездки.
Как передвигалась в метро – не помнила. Не иначе за счет потока толпы, неистребимого в час-пик.
А дальше надо было пешком добраться до университета. Не раз за время пути в мозгу девушки стучало спасительное: «Вернись домой. Плюнь на все». Но тут же вспоминалось, что этот экзамен – последний. Еще пара часов, и она свободна. Отмучилась. Закончила. Можно жить спокойно.
Чуть не плача, Рита добралась до университета. Каждый шаг, каждое движение отзывалось горячей волной боли в голове. В раздевалке, глядя в зеркало, студентка себя не узнала: лицо уже не белое – серое, губы бесцветны настолько, что их почти не видно, синюшные мешки под глазами и измученный взгляд нездорово поблескивающих глаз. Даже зрачки были чуть крупнее точки, и это при тусклом освещении.
Поднявшись на нужный этаж, Рита поняла: экзамен ей не сдать. Сил не осталось, упадет прямо там, в кабинете. Ей бы скорую вызвать, а не в университете торчать.
– Что с тобой? Мертвецы и те краше, – услышала Рита встревоженный голос у самого уха и почувствовала, как чья-то рука крепко сжала локоть. Это был Артем. – Немедленно домой! – скомандовал сокурсник громким шепотом, стараясь не привлекать внимания других студентов.
– Не могу. Мне должны поставить экзамен автоматом. Отказали. Но сейчас… Я попробую сейчас, – мелькнуло спасительное решение не сдавать уже вызубренный предмет и поставить на сессии точку. Рита была так слаба, что с трудом выговаривала слова. Фразы выходили невнятными.
– Приходи потом, в другой день, – рычал Артем ей в ухо.
– Не-э-эт, – упиралась Рита. – Я дождусь.
Экзамен по высшей математике должны были принимать две преподавательницы. Первая – низенькая дама с горделивой осанкой и замысловатой высокой прической – вела лекции на их курсе. Вторая – долговязая женщина с передержанной химической завивкой – вела семинары в их группе. Именно она отказалась засчитать экзамен особо отличившимся.
Едва студентов пригласили на заклание, Артем тут же втолкнул Риту в кабинет и вошел следом. Девушка остановилась перед столом преподавательниц. Она еле держалась на ногах. Собрав остаток сил, выпалила:
– Я набрала максимум баллов в течение семестра. Мне положен экзамен автоматом. Я все выучила. Честно. Но сдать сил нет. Поставьте, а?
Женщины переглянулись. Затем лекторша внимательно оглядела несчастную студентку:
– Ты ночь не спала?
Рита молча кивнула. Она закончила готовиться еще в восемь вечера, но сон так и не пришел. Девушка теперь вообще не могла спать.
– Нельзя, нельзя так, надо обязательно высыпаться перед экзаменом, – сочувственно затараторила лекторша. – Давай зачетку. Раз имеешь право – поставлю.
– Рит, но ты уже пришла. Может, сдашь? – начала та преподавательница, что вела семинары.
– Да вы что?! Не видите? Она чуть жива! – рявкнул Артем.
– Я не смогу… – пролепетала Рита.
А лекторша одарила свою коллегу таким уничтожающим взглядом, что та сразу притихла, виновато втянув голову в плечи.
Дама с высокой прической поставила оценку, баллы, расписалась в зачетке и вернула книжечку владелице.
– Поправляйся. Набирайся сил.
– Спасибо вам, – прошелестела Рита.
– Я ее провожу и сразу вернусь, – пояснил лекторше Артем.
Женщина кивнула, и в глазах мелькнуло невольное уважение к парню.
Тем временем одногруппники Артема и Риты брали билеты, усаживались за парты и с нескрываемым любопытством разглядывали обессиленную девушку и парня, крепко державшего ее под руку. Сокурсники, подавая знаки глазами, бровями, руками, пытались спросить: «Что произошло?» – но Рита старалась не обращать внимание на любопытствующих, а Артем просто не удостоил их ответом.
Он помог Рите спуститься на первый этаж, одеться, вывел на улицу и поймал такси.
– Я сама могу доехать, – засопротивлялась девушка.
– Да размечталась! – фыркнул Лебедев. Усадил сокурсницу на заднее сиденье и дал водителю денег.
– Где ты живешь? – спросил Артем.
Королёва назвала адрес.
– Довезите ее, пожалуйста. И как можно скорее.
– Конечно! – ответил таксист, глядя через плечо на мертвенно-бледную пассажирку. Студент захлопнул дверцу.
Едва машина отъехала, он достал из внутреннего кармана дубленки мобильный телефон и выбрал в списке контактов номер Руслана Видича.
Водитель так боялся за пассажирку, что, припарковавшись у ее подъезда, проводил до самой квартиры. Рита поблагодарила мужчину, на каком-то внутреннем автопилоте вошла внутрь и заперла за собой дверь. Скинув верхнюю одежду, она, пошатываясь, добралась до своей комнаты и без сил свалилась на кровать.
Рита пролежала в полубеспамятстве несколько часов, и все это время ее тело омывали жгучие волны непереносимой боли. К действительности вернул голос Руслана, невесть откуда появившегося:
– Маргарита, больше в институт ни ногой!
– Я согласна, – с облегчением выдохнула девушка, вдруг осознав, что больше никуда идти, ничего учить и сдавать не надо.
Глава 25
На следующий день по рекомендации того самого врача, что лечил Риту от коклюша, девушку положили в больницу для выяснения диагноза. И первое же исследование повергло медперсонал в шок.
Риту привели на МРТ головного мозга. Большое помещение без окон, с искусственным освещением. Аппарат для исследования напоминал космическую капсулу длиной в человеческий рост, соединенную с горизонтальной платформой. В соседней комнате за перегородкой из толстого стекла сидела женщина в белом халате, перед которой высились приборы. Несложно догадаться, что информация во время исследования будет поступать именно туда.
Дородная, лет тридцати с лишним, медсестра уложила девушку на платформу и монотонно просветила, чего нельзя делать во время исследования и как себя вести, если станет плохо.
Врач в своей кабине нажала какую-то кнопку, и девушка въехала по ленте, словно багаж в аэропорту, внутрь белой капсулы. Замкнутого пространства Рита не боялась, но все равно стало не по себе: мучили боль и тяжкое предчувствие.
По цокоту каблуков и резкому щелчку девушка поняла: медсестра покинула кабинет и закрыла за собой дверь.
В механической утробе на Риту обрушился резкий стук, похожий на удары металла о металл. Аппарат выл так, будто не сканировал мозг, а резал черепную коробку на части. Сначала стук шел с постоянной частотой, а после сменился несколькими непродолжительными сериями оглушающих звуков, по громкости едва ли уступавших автоматным очередям.
Удары внутри аппарата стихли, процесс исследования подошел к концу. Рита выехала по ленте наружу, готовая облегченно вздохнуть. Но не тут-то было. Девушку охватил страх, едва она увидела округлившиеся глаза врачихи, которая подозвала медсестру и очень эмоционально что-то начала той объяснять, активно жестикулируя и указывая на приборы.
«Неужели опухоль мозга?» – испугалась Рита. Она в ужасе зажмурила глаза, и кулаки непроизвольно сжались. «Только не это! Пожалуйста, только не это!» – мысленно кричала она.
Опухоли не было. У Риты выявили гидроцефалию на ранней стадии: жидкость задерживалась в мозгу, и ее было так много, что начали расходиться теменные кости. Внутричерепное давление настолько высокое, что любой сосуд мог лопнуть когда угодно, и произошло бы непоправимое. Подобное встречалось у спортсменов после травм головы и у тех, кто пережил аварию.
Рита же, когда родилась, несколько минут не дышала, и через семнадцать лет проявились последствия кислородного голодания мозга. Возникновению болезни способствовали огромная умственная нагрузка, постоянный стресс и физиологический фактор, который врачам еще предстояло выявить. Что-то мешало свободному току жидкости через мозг.
Сначала грешили на шейный отдел позвоночника, но снимок оказался просто идеальным. Тогда одного из лечащих врачей осенило – спросил у Риты, не носила ли она в детстве пластинки. Девушка подтвердила догадку. После чего сделали рентген челюсти и височно-челюстного сустава. Оказалось, вследствие неверного ортодонтического лечения девушка уже некоторое время живет с привычным подвывихом сустава.
Риту тут же передали в руки ортодонтов. Те изготовили маленькую аккуратную пластинку для верхней челюсти, призванную исправить прикус, снизить напряжение мышц, а главное – обеспечить свободный отток жидкости от мозга.
Рите прописали кучу лекарств: сосудистые препараты, диуретики и даже наркотики, чтобы притупить восприятие боли. Врачи недоумевали, как пациентка могла в таком состоянии сдавать сессию, подивились силе воли. С учебой настоятельно рекомендовали повременить, взять академический отпуск на год. А по тому, как девушка станет выздоравливать, будет видно.
Предупредили, что эффект от лекарств станет ощутим далеко не сразу – еще неизвестно, долго ли девушке предстоит мучиться от непрекращающихся головных болей. Больше всего Руслана напугало предостережение одного из докторов: «В таком состоянии пациенты мечтают о смерти, что вполне можно понять: нам даже вообразить трудно, какие муки им приходится выносить. Кое-кто пытается покончить с собой. Так что следите за сестрой в оба. И чтобы никаких волнений, переживаний, стрессов».
* * *
Вернувшись из больницы домой, Рита больше всего боялась трех вещей. Во-первых, что лекарства не помогут и боль будет длиться долго, бесконечно долго, пока смерть не сжалится и не заберет.
Каждый день больную посещала массажистка, приходила медсестра делать уколы в вену. Кроме того девушка принимала гору таблеток и пару микстур. От лекарств становилось еще хуже. К постоянной убивающей боли добавлялись слабость и плаксивость.
Большую часть дня Рита проводила в постели. Полусидя, откинувшись на подушки, она пребывала в глубокой прострации. Девушку уже ничто не радовало, не интересовало. Она лишь чувствовала, как огромные тиски давят на мозг и будто сплющивают его: боль впивается в виски, растекается по темени, терзает и пронзает затылок. Мышцы больше напоминают скрученные жгуты – настолько сильно напряжение. А нервы не на пределе, нет, они просто не в состоянии выдержать такого существования. Рита с тоской вспоминала о том, что по улицам ходят люди, смеются, разговаривают, ругаются, грустят, но им не приходится выносить подобного кошмара! Как ей снова хотелось зажить прежней жизнью с ежедневными заботами, огорчениями, радостями и в тоже время умереть, потому что сил выносить эту муку не осталось.
Девушка до чертиков боялась гнева Руслана. То был ее второй страх. Боялась, молодой человек выскажет все, что думает об ее учебных подвигах. Может статься, заявит, будто она заслужила такое состояние своим идиотизмом, юношеским максимализмом – Рита подбирала всякие названия своему поведению. Прокручивала в голове раз за разом все, в чем, как девушке казалось, Руслан мог винить ее.
Правда, врачи слегка облегчили совесть Риты, сообщив, что рано или поздно с ней все это случилось бы при любой значительной умственной или физической нагрузке, помноженной на стресс. Только позже лучше, чем раньше.
Но шли дни, а молодой человек не упрекнул ни словом, ни вздохом, не укорил даже взглядом. Много позже Рита узнала, что Рус, дни напролет проводящий у ее постели, почти постоянно сжимающий хрупкую кисть в теплых ладонях, устроил разнос всем, кому мог. Жертвами гнева и ярости темноволосого красавца стали девчонки из Gold за свой вопиюще глупый и непрофессиональный поступок – подписание контракта, доставившее столько проблем продюсерскому центру и вынудившее Руслана уехать из Москвы и оставить Риту одну. О последнем обстоятельстве он и словом не обмолвился – сами догадались. Устроил разнос Илье, ведь тот не только не приезжал проведать девушку, но даже не нашел времени позвонить и узнать, как она и не нужно ли чем помочь. А мог бы и предотвратить беду, если бы Рита не выдержала и проговорилась о своих проблемах. Досталось и Ирине Михайловне за безответственность. Именно она была тем человеком, который должен предупредить Руслана, если у Риты что-то пойдет не так. Но домработница даже не видела девушку.
Первое, что сделал Руслан, едва они переступили порог дома, вернувшись из больницы, – вызвал детективов из агентства «Веритас», занимавшихся делом Смирнова. Спустя всего два часа ни одной мини-видеокамеры в квартире не осталось. И в ближайшее время появиться аппаратуре неоткуда, ведь Рита сидела дома, а Руслан почти не отходил от нее.
Сначала у молодого человека разрывался мобильник – звонили из «Альфы». Потом трезвонили и на домашний, но Рус в довольно резкой форме потребовал от подчиненных, чтобы его не беспокоили, и отключил все телефоны.
Оставалось только задернуть шторы, чтобы ни один из папарацци, решивших в поисках сенсации заняться промышленным альпинизмом, пока камер для слежения в квартире нет, не смог добыть ничего, хоть сколько-нибудь напоминающего компромат.
Руслан сделал все возможное, дабы оградить Риту от стресса. За ними теперь никто не мог подглядывать. Сам Рус неотлучно находился при девушке. А в университете наступила пора зимних каникул. Казалось бы, все позади: жизнь в ближайшее время не преподнесет никаких неприятных сюрпризов. Но любого тяжелобольного человека тревожит, нужен ли он своим близким таким. И это был третий страх Риты. Важна ли она для Руса теперь или стала обузой?
Вслух девушка своих опасений не высказывала, но Руслану это было и ни к чему: он сам прекрасно чувствовал ее состояние, настроение, тревогу.
В дни, когда Рите становилось совсем худо, и сил жить и терпеть не оставалось, Руслан, ни слова не говоря, ложился рядом с девушкой, на соседнюю половину кровати. Больная чувствовала его силу, бьющую через край энергию, и казалось (нет, Рита была почти уверена), что в такие моменты молодой человек делится своими внутренними ресурсами, будто насильно вливает в нее часть здоровья. Наверное, подобные мысли – издержки болезни. А может, все и правда было так. Рите становилось легче, и она забывалась тревожным сном.
Однажды девушка попыталась почитать книгу, но головная боль тут же усилилась настолько, что небольшой томик был отброшен в сторону, а на глазах несчастной выступили слезы. Так больно резанула мысль: «Я больше не в состоянии заниматься привычными вещами. Вещами, на которые способны все. Я больше ни на что не годна».
Рус, расслаблено сидящий в кресле, пересел на кровать, взял дрожащую руку девушки, поднес к губам и поцеловал. После губы спустились к хрупкому запястью и начали щекотать. Руслан не признавал кратких незаметных ласк: они должны быть долгими, чувственными и пьянящими. Его дыхание постепенно согревало холодные пальчики, а мизинец неспешно поглаживал ладонь девушки. И снова молодой красавец целовал кисть подопечной, каждый сгиб по очереди, а потом прижал ладонь любимой к щеке, глядя на Риту с нежностью и обожанием.
– Что тебя тревожит? Расскажи, – неожиданно попросил он.
И тут девушку будто прорвало, слова полились потоком. Все, чего она страшилась, все, о чем переживала, высказала за пару минут. Не скрыла даже того, что боится: Руслану она больше не нужна.
Молодой человек очень осторожно подложил руку под голову девушки и вот так, придерживая затылок, притянул к себе.
– Глупости какие, малыш, – шептал низким бархатным голосом Руслан, слегка укачивая девушку, будто она и правда маленькая. – Может, я скажу ужасную вещь, но будь ты хоть в инвалидном кресле, все равно нужна мне. Не могу без тебя.
Рита невольно всхлипнула и улыбнулась. Эти слова «не могу без тебя» так грели душу. Руслану удалось пробиться к девушке сквозь болезнь, сквозь страдание. Он сумел подобрать ключик и сейчас чувствовал: все получилось и все изменится.
– Я с тобой, Марго. Я всегда буду с тобой и всегда буду за тебя.
А последняя фраза прозвучала так тихо, что Рита решила, будто ослышалась:
– И всегда буду для тебя. А ты – для меня.
Спустя три дня девушка, не переносившая из-за головных болей громких звуков, уже слушала музыку с плеером в руках, засунув в уши наушники. Теперь это были не веселые композиции, как прежде, а глубокие надрывные баллады. Но от звуков, связанных музыкальной гармонией, почему-то становилось легче, душа исцелялась. Это стало первыми шагами к выздоровлению.
* * *
Стоило Руслану только появиться в «Альфе», его тут же перехватил Артем.
Юноша хотел навестить Риту, рассказать, что вывесили рейтинги первокурсников, и девушка числится там на восьмом месте из почти сотни возможных. То есть, даже тяжело заболев, она обошла больше половины медалистов и честно отстояла место на факультете.
Были и другие новости. Рита оказалась не единственной студенткой, пострадавшей от нагрузок. В течение семестра одна из первокурсниц-экономистов из соседней группы взяла академический отпуск по состоянию здоровья, а еще одна – попала в больницу сразу после сессии, как Рита.
