Текст книги "Нелюбимая жена ректора академии (СИ)"
Автор книги: Юлия Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 30
Ночёвка в не самой дешевой придорожной гостинице стала для меня сущим испытанием. Дав бывшему слово, что начну изображать любящую жену, едва покинув прогретый салон, я была вынуждена прижаться к боку Коннора, позволить изменщику себя обнять и – со счастливой улыбкой войти в главный холл, отделанный мореным дубом.
Хозяин гостиницы встретил нас с вежливым поклоном и предложил лучший номер на двоих.
– С видом на прекрасную горную долину, вместительной ванной комнатой и огромной двуспальной кроватью, разумеется, – подмигнул, попутно протягивая лорду Торноту ключ и принимая от него оплату в виде горсти монет.
Я не без опаски подумала о конечной цели нашего рискового путешествия. Покосилась на невозмутимого мужа.
В Императорском дворце нам точно так же – сутки напролёт придется изображать счастливую семейную чету, вдруг спустя столько лет брака наконец-то решившую выйти в свет.
Я живо вообразила толпы лицемерных придворных: злых ревнивых фрейлин, алчных скрытных советников, подозрительных мрачных гвардейцев, и к горлу подступил ком тошноты.
Где-то там удерживают наших солнышек Эрин и Ларка.
Кто приложил руку к их похищению и замешан ли в деле портальных ловушек сам правитель – я гадать не берусь. Как и не собираюсь лезть в болото под названием «жизнь при Дворе». Но то, что впереди меня и мужа-предателя, с которым я только вынужденно, только ради спасения детей, заключила это унизительное и невыносимо горькое соглашение, ждут тяжелые испытания – можно не сомневаться. И вновь мысли вернулись ко мне и дракону. Я буду обязана улыбаться, отвечать на его жаркие собственнические объятия и всем доказывать, что счастлива в случайном браке.
Почти невыносимо.
Но одна, даже при протекции всего руководства учебного заведения, я близнецов вернуть не смогу.
– Руки убери, – едва мы переступили порог номера, и дверь за нашими спинами захлопнулась, я оттолкнула лорда-дракона.
Коннор удерживать в своих цепких лапищах не стал.
– Во Дворце тоже будешь рычать на меня при любом удобном случае?
– Мы еще не во Дворце, – напомнила непосредственному начальнику, отступая на шаг.
В номер вошел слуга, занес багаж, следом горничная вкатила столик с поздним горячим ужином и светлая дверь затворилась.
Обстановка была неплоха: плотно задернутые шелковые портьеры, большая кровать с множеством мягких подушек, шкаф, комод, сбоку кресла и столик. Я молча сняла пальто и зимние перчатки и сбежала в ванную комнату.
Лицо горело. По коже метался рой жарких мурашек. Ополоснулась в прохладном душе, но легче не стало. Уже и не помню, каково это ночевать в одной постели с мужчиной. Особенно, если мужчина молод, сексуален, красив и всё еще официально – твой супруг.
Да, уж. Не везёт, так не везёт.
– Алис, – едва я вернулась, его низкий голос сцапал в ловчие сети.
Я равнодушно обернулась.
Коннор поскреб большим пальцем над бровью, заметил:
– По-моему, ты не так поняла суть уговора.
– Не так?
Мужское лицо было бесстрастно, плечи расслаблены. Губы изгибала привычная самоуверенная улыбка. Но вот глаза… синие, темные как зимний закат глаза смотрели прямо и немигающе. В глубине черных чуть расширенных вертикальных зрачков отчетливо проступил хищный голод. А еще неприкрытое желание: поймать, сокрушить, подчинить и пленить. Как если бы дракон в эту самую секунду смотрел на истинную пару.
Сердце сжалось от осознания, в какую липкую лужу я вляпалась, согласившись на условия бывшего мужа. И вообще. Зря я тогда послушала Монику и не уволилась. Сейчас бы вместе с детьми была далеко и от бесцеремонного дракона, и от таинственных похитителей, и от отвратительных перспектив играть роль влюбленной жены.
– Не так, – выдержав мучительно долгую паузу, повторил мой неистинный.
Вздёрнула бровь.
– Поясни.
Коннор прищурился.
Он с первого дня знакомства произвел на меня гнетущее впечатление. Суровый глава Военного Корпуса привык держать эмоции на привязи; всегда отчужден, холоден, непробиваем. Даже сейчас я толком не понимала, чего хочу сильней – довериться ему или выставить вон.
Тишина бередила с трудом залатанные рваные раны.
Отчаянно хотелось заговорить о чем-нибудь отвлеченном, да хотя бы обсудить скорый Зимний бал в Академии, чтобы немного смягчить жесткие черты мужского лица, поймать на его губах тень улыбки.
Стоп. Что со мной? Какая мне разница, что чувствует нелюбимый супруг?
Мы уже очень давно – не пара. И объединились только ради детей.
– Играть влюбленных, это значит играть всегда и везде, – произнес он хрипло и неожиданно двинулся на меня.
– Я играю, – зло заметила.
– Через силу. Император раскусит нас в ту же секунду.
– Извини. Я профессор Академии, а не актриса.
Какого демона?
Коннор приблизился, окутывая терпким мужественным запахом. Вынул из моей прически три невидимки и, когда тугие локоны распались по плечам и спине, пропустил их сквозь пальцы и провокационно предложил:
– Тогда можем потренироваться. Поцелуй меня, Алис. Прямо сейчас.
Он был так близко. Наши лица разделяло одно незначительное движение; полоска света, отброшенная ночным светильником.
Шевельнись, и губы соприкоснутся.
На секунду всё внутри замерло в странном необъяснимом томлении: сладком, предвкушающем, с терпкой ноткой безумного урагана. Занятно. Со дня возвращения в мою жизнь предателя-дракона пугающий жар внутри всё отчетливей нарастает и постепенно начинает напоминать о себе.
Поначалу я списывала его на ярость и ненависть, но нет. Чем дольше Коннор находится рядом, тем спокойней становится жар, разливаясь по венам крепким теплом. А когда супруг отдаляется – на смену жару приходит пронизывающая холодом пустота.
Я раздраженно тряхнула мокрыми волосами.
Это иллюзия. Самообман.
Он отец моих детей. И как любой матери мне хочется верить, будто Он не такой. Не изменял, не выгонял, не жил в полную силу, пока я боролась за место под солнцем.
Лорд Торнот типичный лжец и манипулятор.
Ему нет веры. Нет прощения. Когда всё закончится, и дети снова будут со мной, я незамедлительно ограничу общение. Понятно, что с детьми видеться не запрещу, но меня он и близко больше не увидит.
– Не много ли ты на себя берёшь, дорогой ? – прошипела, отчаянно прогоняя поселившийся в груди томительный жар.
В синих глазах напротив мелькнул упрёк, почти сразу сменившись разбитой надеждой.
От взгляда дракона действительно бросало то в мучительный холод, то в сладостную истому. А противоестественное желание коснуться его волос, пропустить между пальцев короткие светлые пряди, обрисовать контур нижней губы – пугали до колик. Мы неистинные! Коннор сам так сказал. Тогда почему я всё меньше могу сопротивляться его пленительному притяжению?
Демоны. Это, наверное, из-за эмоционального переутомления и невыносимой потери детей.
– Только то, – словно читая мои чувства, дракон стал серьёзным и хмурым; поднял руку и скинул с моих плеч тяжелые влажные локоны, – что могу вынести и вернуть тебе в виде заботы.
– Ой, брось. Ты не вспоминал обо мне шесть долгих лет. Менял любовниц чаще, чем дорогие костюмы. Жил в своё удовольствие и вдруг…
– Я был на войне, Алисия, – перебил меня муж.
Я прервалась.
– На войне?
– Как только отказался от тебя..., – дракон поморщился, будто воспоминания приносили ему саднящую боль, – и мы расстались, кузен вызвал меня во Дворец и сообщил о новом назначении. Форпост Этерборо. Западная граница Империи, по ледяной реке Олунари.
Я запоздало вспомнила бурные реплики подруги. Моника что-то тогда лепетала о долгой восстановительной реабилитации нового главы Академии, вроде как он получил ранение во время боёв. Но и подумать не могла, что всё настолько серьёзно. И император отправит двоюродного брата в самое пекло войны с темным жестоким народом некромантов и чернокнижников.
Я растерянно моргнула, не понимая, почему его темный тоскливый взгляд вдруг отозвался внутри приступом боли.
– Форпост стал мне домом на пять с лишним лет. Ни увольнительных, ни выходных. Отказ за отказом на рапорты о переводе. Сотни сражений, тысячи бессонных ночей. А потом то ранение, которое чуть меня не угробило. Военный госпиталь, почти полгода без магии. – Муж наморщил лоб, словно не хотел продолжать. – Там я и познакомился с молоденькой практиканткой Мелией Далор.
Упоминание его любовницы отозвалось в душе болезненной горечью.
Только и смогла глухо шепнуть:
– У вас сразу же закрутился роман.
– Не сразу.
Вздёрнула бровь.
– Мелия отчаянно стремилась привлечь мое внимание, приходила в госпиталь в откровенных нарядах. Мельтешила в палате.
– И ты поддался?
Он рвано выдохнул, смещая ладонь мне на щеку. От тепла сильной руки сердце пропустило удар.
– Лечащий доктор намекнул, что регулярная близость поможет восстановлению намного быстрей.
– О.
Пальцы, сжимавшие юбку, замерли от боли в костяшках.
– Мы с Мелией вместе три месяца, Алис. Впрочем, – уголки губ главы Академии холодно дрогнули, – ты себе в удовольствии тоже не отказывала. Магистр Блум более чем красочно описал ваши бурные ночи.
– Что?
Я отскочила от дракона, как ужаленная. Голос сорвался.
Он с недоумением опустил руку, нахмурился.
– Дерил. Твой любовник. Охотно поделился на первом же совещании, как часто и в каких позах вы занимаетесь любовью. То в твоей городской квартире, то в его. И даже в академическом лазарете.
У меня челюсть отвисла.
Я зябко поежилась, не в состоянии унять мелкую дрожь. Нет, дело не в низкой комнатной температуре, и не в зиме за окном. Холод, сковавший тело колючим льдом, исходил изнутри. Магистр Блум выдумал всю эту грязь? Богиня. И этого мужчину я чуть не навязала детям в отцы.
Глава 31
Открытые драконом подробности не укладывались в голове.
Сухой воздух жег горло, озноб колотил всё сильней.
Я крепко зажмурилась.
Впрочем, оправдываться или разубеждать бывшего мужа в том, что каждое произнесенное Блумом слово – от начала и до конца – бесчестная ложь, я не стремилась. Пусть верит во что хочет.
В конце концов, он сам не безгрешен. И пусть любовная связь с Мелией во многом была обусловлена медицинской необходимостью – простить это почти невозможно.
– Алис? – Хриплый озадаченный рык напомнил, что в гостиничном номере я не одна.
Тряхнув головой, быстрым шагом пересекла комнату и отдалилась к окну, отчаянно мечтая вырваться из липких сетей. Куда угодно. Лишь бы не ощущать пронизывающий жаром пристальный мужской взгляд. Повсюду: на макушке, между лопаток, на бедрах.
– Всё в порядке, – откликнулась бодро. И титаническими усилиями подавила разочарование в маге, которому по глупости доверила самую важную в жизни тайну.
– Тебе плохо, – возразил муж.
– Нет.
– Я чувствую.
– Во всём виноват страх за детей. Не придавай значения.
– Ты моя жена.
Его сильные руки без предупреждения легли на мои сведенные напряжением плечи. Горячее дыхание пощекотало висок.
– Алис.
– Хватит, Коннор. – Я с раздражением вывернулась и переместилась к столу. – Сейчас мы не на людях. Твоя фальшивая забота абсолютно неуместна.
– Фальшивая? – Муж эффектно выгнул бровь.
От него плеснуло смесью могущественного первого резерва и жгучего гнева; от мужских ботинок поползли угольно-черные тени.
– Его забота для тебя фальшивой не была, насколько я помню.
– Его? – С недоумением посмотрела дракону в лицо. Хмур. Холоден. Неприступен. Кулаки сжаты и чуть подрагивают.
– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, – рявкнул он.
Богиня. Только семейной ссоры с неистинным и не хватает.
– Прости, я очень устала и проголодалась, – отрезала жестко и молча села за стол, давая понять, что тема закрыта.
Муж еще минуту сверлил мою спину осуждающим взглядом, а потом я услышала шаги. Входная дверь гулко захлопнулась. Из груди вырвался отчаянный стон.
Не раздели нас та бесконечно огромная пропасть из унижения и всеобщей неприязни – я бы решила, что Коннор ревнует. Да, вот так. К магистру Блуму. Вот только я – попаданка с Земли давно не верю в любовные сказки. Драконы – это ледяные бездушные существа, подчиненные инстинктам и звериным порывам. Вряд ли Торнот знает, что такое любовь. Вряд ли способен на сильные чувства и привязанности. Разве только к Истинной паре и их совместным желанным детям.
Вилка невольно дрогнула в ослабших пальцах.
Виски закололо.
Я не Истинная дракона.
Коннор может говорить что угодно: клясться в отцовских чувствах, уверять в желании быть родителем, но доверия – нет. Не сомневаюсь, после того, как у них с Мелией родится общий ребенок, Эрин и Ларк моментально перестанут иметь для главы Академии значение. А я и подавно.
Я с трудом сдержала горькие слезы.
Вновь напомнила себе, что «сошлась» с нелюбимым мужем только ради спасения близнецов.
Тогда почему мне так плохо?
Почему упрямое сердце болезненно колотится, отравляя тоской и отчаянием?
Демонов магический мир. И угораздило же попасть в тело никчёмной простолюдинки на запястье которой расцвела метка истинности.
По чьей воле появился этот узор? По чьей воле пропал?
Тряхнув головой, поняла, что не вынесу мучительных размышлений.
Не сегодня.
Может, позже, когда Эрин и Ларк снова будут со мной. Когда я смогу их обнять, поцеловать, прижать к себе, вдохнуть сладковатый детский запаха мёда и молока – я вернусь к теме иллюзорности метки. А пока… Отправив в рот последний кусочек печеного картофеля, без удовольствия выпила горьковатый липовый чай и с закрытыми глазами рухнула на огромную пустую кровать.
Ночью уснуть не довелось. Пустота давила, непонимание жгло изнутри. Я ворочалась по своей части кровати и думала о любимых детях, обманщике магистре, бывшем муже-драконе. Отчаяние сводило с ума – тоской, беспокойством, беспомощностью.
Всё в моей жизни запуталось, закрутилось, снесло меня водоворотом событий. Всего неделю назад у меня была стабильная работа, жильё, но всё пошло прахом, едва порог престижного учебного заведения переступил мой холодный и властный нелюбимый муж-дракон.
Ненавижу его. Ненавижу!
Коннор вернулся в номер спустя два часа, бесшумно вошел, ненадолго исчез в ванной комнате, а после занял свою часть кровати. Под внушительным драконьим весом продавленный матрас прогнулся. Я только чудом успела ухватиться за простыню и не задела плечом плечо неистинного.
Последние крупицы сна окончательно смело. До рассвета я таращилась то в стену, то в потолок и прислушивалась к мерному мужскому дыханию. Лорда Торнота, судя по всему, ничего не мучило и не причиняло невыносимую боль. Он заснул почти мгновенно.
Гадкий дракон.
– Алис.
Кто-то осторожно коснулся моей щеки, отправив под кожу чувственное магическое тепло.
– Завтрак готов. Просыпайся.
Я с тихим стоном шевельнулась и неохотно разлепила ресницы. Синие глаза дракона, склонившегося над кроватью, смотрели в упор. Костяшки его пальцев скользили по той самой щеке.
Внутри всколыхнулась волна неприятия.
Кто разрешал ему ко мне прикасаться?
Оттолкнув неистинного, резко села и посмотрела в окно. Я все-таки задремала. Под утро. Когда зимнее солнце уже разлилось над небольшим провинциальным городком белым золотом.
Мужу мой демарш явно не понравился, но упрекать он не стал. Хмыкнув, выпрямился и проговорил:
– Экипаж ожидает у крыльца. Если поторопимся и ограничимся одной остановкой в обед – в столицу прибудем сегодня к полуночи.
Я промолчала.
Общаться с ним, смотреть в глаза после вчерашней болезненной ссоры не было сил. Молча сдёрнула с кровати одеяло, завернулась в него, чтоб не разгуливать при драконе в тонкой полупрозрачной ночной сорочке, схватила вещи со стула и скрылась в ванной.
Прохладный душ помог прогнать усталость бессонной ночи. Я привела себя в порядок, оделась, уложила непослушные волосы в прическу и вернулась в гостиничный номер. Коннор сидел за накрытым столом и барабанил пальцами по столешнице. При моем появление внимательно меня осмотрел и придвинул полную кружку с горячим кофе.
Мы покинули придорожную гостиницу очень рано. Постояльцы только-только просыпались, а сонный и недовольный хозяин, разбуженный Коннором за час до зари, принял ключ и выдавил скупую улыбку:
– Хорошего пути. Милорд. Миледи.
Коннор подхватил меня под локоть и повлёк к парадной двери. Спину жег взгляд хозяина. Любопытный. И это беда. В памяти всколыхнулось неприятное осознание. Уже вечером мы предстанем перед коварным императорским двором, где точно так же будем вынуждены играть влюбленных супругов, ибо от этого зависит судьба близнецов. Богиня. Даруй мне сил.
Мы быстро пересекли заснеженный внутренний двор, дракон помог забраться в салон, сел рядом и карета тронулась в морозную даль.
Я прильнула к окну, механически отдернув тонкую занавеску.
Коннор недолго сверлил мою макушку в упор, потом усмехнулся:
– Всё еще злишься на меня?
– С чего бы мне злиться, – фыркнула, почти не подбирая слова. Лучшее сразу говорить напрямик. – У тебя своя жизнь, у меня – своя. И все счастливы.
– У нас общие дети, – вкрадчиво, с хриплым рычанием, напомнил муж. – Этого так просто не вычеркнуть и не забыть.
Пожала плечом.
Я – легко. Что до его «отцовских» чувств – мне всё равно.
– Так и будешь молчать? – Перекрывая скрип рессор и гулкий хруст прихваченного льдистой корочкой снега, сухо поинтересовался.
– Разве нам есть о чем говорить?
Я отчаянно всматривалась в плывущий мимо снежный занавес леса, поля, горизонт, но жаркий буквально осязаемый взгляд дракона жег кожу открытым пламенем.
– Почему ты дала им именно эти имена?
От удивления я оглянулась.
Муж смотрел, не мигая. В полутьме тесного салона его синие пылающие глаза пронизывали насквозь.
Ему, правда, интересно?
Занятно. Доченьку я назвала в честь мамы – Ириной. Но новый магический мир практически сразу трансформировал непривычное земное имя в – Эрин. А сыночек… Когда я добиралась до Академии: без денег, на четвертом месяце беременности, выбившаяся из сил, один добрый маг мне очень помог. Его звали – Ларк.
– Назвала и назвала. Не имеет значения, – фыркнула, надеясь остудить пыл нелюбимого супруга. И вновь отвернулась к окну.
Куда там.
Коннор разыскал мою руку в плотной кожаной перчатке и под мой ошарашенный вздох – поднес к губам и поцеловал.
– Для меня имеет, – проговорил хрипло, с зовущей внутренней интонацией. В его пристальном взгляде бились искры. – Всё, что касается тебя и детей с этого дня имеет для меня первостепенное значение, Алисия.
– А как же Мелия? – Только и смогла глухо шепнуть. Муж перебирал мои пальцы своими, лаская нервные окончания.
Мужское лицо ожесточилось. Суровые черты заострились, губы на миг легли в прямую черту.
– Что Мелия?
– Ты говорил – она твоя Истинная?
– Говорил.
– Поздравляю.
Я хотела выдернуть руку, но Торнот не позволил. Наоборот рванул на себя. И когда я оказалась в крепких мужских объятиях с запрокинутой головой – возмущенная и негодующая – сбил меня с толку смешливым вопросом:
– Ревнуешь, Алис?
Глава 32
Колесо глухо скрипнуло, наехав на невидимую под снегом кочку. Карету ощутимо тряхнуло.
Гипнотическое притяжение дракона развеялось. На смену сумбурным мыслям и чувствам вернулись злость и обида.
Я выдернула руку из цепких пальцев опасного хищника.
– Ревность слишком большая роскошь для такой как я, милорд Торнот.
– Такой как ты?
– Самостоятельной и уважаемой госпожи-преподавательницы.
Глаза дракона затянуло мерцающей пеленой.
– Алис, не уходи от ответа.
Богиня. Чего он хочет? Зачем пытает меня?
– Нет. Я не ревную.
– И никогда не испытывала ко мне сильных чувств? – Рык. Злой, почти угрожающий.
– Никогда!
Горло от отчаяния пересохло. По спине липкими каплями струился пот.
Суровое лицо неистинного потемнело. Взгляд жёг, подчинял, вызывал внутри безотчетный глубинный страх.
– Лжешь, – вдруг произнес. – И наши дети тому прямое доказательство.
Искренне не поняла:
– При чем здесь дети?
Я была готова провалиться под землю и одновременно не могла не признать, что Коннор очень красив, сексуален, притягателен. Впрочем, внешность обманчива. Мне ли это не знать?
– Дети у нашего народа рождаются только в двух случаях. От истинной пары. И по большой взаимной любви, Алисия. – Грозно сообщив, он обхватил мои плечи ладонями и, склонившись к лицу, прорычал прямо в губы: – Все еще настаиваешь, что ничего ко мне чувствуешь?
Волна жара, пробудившись от горячего прерывистого мужского дыхания на лице, прокатилась по телу к самому сердцу.
– Какая разница, что я чувствую? – Прошипела сквозь зубы. – Мы заключили договор. Едем в столицу, спасаем близнецов, возвращаемся в Академию, и ты даёшь мне развод.
Бровь дракона изогнулась.
– Про развод в договоре не было ни единого слова.
– Коннор, не смей.
– Алисия.
– Нет. У тебя есть Мелия. Она твоя – пара. А я просто бывшая.
– Ты мать моих единственных детей, наследников рода, – отрезал жестко, касаясь своими губами моих и вбирая ими тихий стон. – Не жди, что я так просто об этом забуду.
Прорычав, хмурый дракон резко выпустил меня из объятий и молча сдвинулся к противоположному окну.
Тоска и отчаяние навалились на плечи неподъёмной плитой.
Богиня.
Я всем сердцем, каждой клеточкой разгоряченного ссорой тела ощутила исходящую от дракона угрозу, смешанную с холодной ревностью… Ревностью?!
Коннор плавился от негодования. Бросая на меня хищные взгляды, как будто что-то искал в моих ответных взорах – растерянных и недоумевающих. И с чего его – властного, влиятельного главу Академии вдруг заинтересовали чувства нелюбимой и отвергнутой супруги?
Я неосознанно поскребла запястье пальцами. Легкий зуд проявился еще ночью, когда Коннор спал в полуметре от меня. А теперь, с началом дня, заметно усилился.
Подавив сиплый беспомощный вздох, отвернулась к разрисованному веточками инея окну, чтобы только не видеть рядом источник всех наших с хозяйкой этого тела бед.
Дракон сидел рядом с прямой натянутой спиной, едва ощутимо соприкасаясь с моим плечом. Карету покачивало. Его жгучее тепло, словно острые иглы, впивалось в кожу даже через два слоя одежды. Отравляющий теплом яд – лихорадил и тело, и кровь.
Сосредоточилась на еловом лесу за стеклом. Сквозь пушистые игольчатые лапы просвечивало блеклое рассветное солнце.
Да, он отец моих детей.
И, быть может, я даже что-то чувствовала в брачную ночь – трепет, интерес, робость, надежду на семейное счастье… То особенное, благодаря чему на свет появились наши желанные и любимые ангелочки. Но после всего, что лорд земель сделал со мной, после унизительного изгнания из старого замка, босой и оболганной – он навеки останется для меня чужим и холодным. Мужчиной, который растоптал, использовал и вышвырнул вон.
* * *
Горчащее неприятие, исходившее от Алисии, ползло по коже ядовитыми змеями.
Коннор дернул губами, легко читая жену.
Ниточка магии, протянувшаяся от него к ней в день знакомства на шумной Набережной, когда он признал в девушке пару, вновь затеплилась в последние несколько морозных дней. Ярко. Ослепляя. Сбивая с толку.
Особенно остро Зверь внутри ощутил биение связи в миг, когда торопился к Алис и детям на заснеженный тракт.
Дракон глухо выругался. Покосился через плечо.
Неистинная, склонив голову на бок, боролась со сном. Пушистые темные ресницы Алисии трепетали, глаза слипались, но она отчаянно смотрела в окно и шумно дышала.
Ее боль, страдания клинком разрывали дракона на части.
Коннор сжал кулаки.
Узнать о детях, ощутить сладкий привкус отцовства и тут же потерять наследников – худшее, что может случиться в жизни лорда земель.
Алис. Дерзкая, своевольная и одновременно хрупкая и ранимая. Наказать бы ее за ложь. За то, что так долго прятала от него близнецов, раз и навсегда отбить у жены желание лгать по поводу и без… Но тогда она окончательно замкнётся и отвергнет его. И ничто – ни угрозы, ни ласка, ни договор не вернут ему потерянную жену и наследников. Не воскресят чувство доверия. Не разрушат ту стену, что он сам когда-то возвёл.
Демоны подери.
Драконьи когти вырвались на свободу.
Торнот снова выругался, сорвал изорванные перчатки, швырнул на сидение.
Шесть лет назад он уже поступил опрометчиво, поверив магам и артефакторам, присланным из Дворца, дабы установить – истинные они или нет, совершил непоправимую ошибку.
Тогда он подозрительно себя не контролировал. Разум дурманила ни чем не объяснимая ненависть. К ней. Его юной жене.
Зверь бесновался: жаждал крушить, рвать, испепелять.
Коннор поддался звериной ипостаси, избавился от якобы фальшивой истинной пары. А на следующее утро из столицы пришло письмо. Кузен вызвал брата во Дворец, а после отослал на границу в древний и холодный как могильные камни форпост, поручив командование заведомо проигрышной военной частью.
Было ли это совпадение или некий расчёт – Коннор тогда не задумывался.
Алисия исчезла.
Почти каждый день, рискуя жизнью, дракон старался не вспоминать о жене.
И вот когда боль притупилась, а в его жизни появилась другая женщина – братец вновь напоминает о себе и предлагает должность ректора отдаленной магической академии.
– Что там делать, дружище. Так, бумажки в кабинете перебирать. Для остального есть заместители, проректор, деканы факультетов и внушительный штат обслуживающего персонала, – пронесся в памяти насмешливый рык Его Величества. – Соглашайся. Тебе там понравится. Заодно окончательно оправишься от того ужасного ранения, чуть не утянувшего тебя за Грань.
Коннор неохотно согласился на должность ректора. В конце концов, врачи настояли на немагической реабилитации в ближайшие год-полтора. Но демоны подери, он и подумать не мог, что встретит в Академии Алисию и отобранных у него обстоятельствами наследников.
И тут Эрин и Ларка вдруг похищают. И доставляют не куда-нибудь, а в Императорский дворец.
Дракон холодно сузил глаза, ощущая, как в крови вместе с гневом пробуждается могущественная магия. Внушительную мужскую фигуру охватило сиянием первого резерва.
Всё это звенья одной цепи. Без сомнения.
Кто за этим стоит? Император? Его окружение? Тайный враг среди приближенных? Это еще только предстоит разгадать.
Тихий вздох вернул полыхающего от ярости дракона в салон экипажа. Алис, склонив голову на грудь, задремала.
Мужские губы изогнулись в улыбке.
Не задумываясь, он сдвинулся к жене, обхватил за тонкую талию и уложил ее голову себе на плечо. Алис всю ночь ворочалась; была обессилена и охотно приняла заботу сквозь дрёму.
– Спи, – хрипло произнес, поглядывая на расслабленное женское личико, освещенное лучами рассвета.
Зверь в груди удовлетворенно зарычал.
Его девочка. Нужная. Бесценная. Такая желанная. Его свет, дыхание, смысл жизни.
Он непременно вернёт детей. Живых, невредимых.
Коннор хмуро усмехнулся. И Алисию тоже вернёт. Да, решено. И пусть леди Торнот упирается, злится, доказывает обратное – ее чувства не лгут. Он все еще живет в ее любящем сердце, надо только разжечь в нём искру.
